Вернуть потерянное.

⏲⏲⏲

13 февраля, 2022, воскресенье.

      Вещи, разложенные ещё вчера по полочкам в новом шкафу, где им теперь и место на неопределенный срок, летали в разные стороны. Ликс выбирал во что ему одеться, но выходило с трудом. Конечно, он дома, но не у себя. И сколько бы ему не говорили чувствовать себя комфортно, он был всё-таки в гостях. Даже если и раньше он мог тут жить, ночевать, он этого не помнит. Поэтому для него было важно одеваться более менее нормально.       Спустя время он выбрал для себя приличный, свободный, но в то же время домашний прикид, собрался выходить из комнаты, захватив из сумки зубную щётку, пасту и несколько шампуней, а если точнее, то целую сумку с разными флакончиками, среди которых были не только шампуни, но и кондиционеры, бальзамы, тоники, пены, маски и много ещё чего другого. Груз большой.       Он был из тех парней, что заботились о своей внешности. Было важно, чтобы его одежда всегда была чистой, не вонючей, глаженной. От него всегда шёл приятный запах, запах его духов или одеколона. Чудесный аромат. А так же на улицу или ещё куда-то он выходил воспользовавшись лёгким макияжем. Нет, он не красил себе яркие розовые тени, не сыпал на лицо тонну блёсток или красил ресницы. Он позволял себе скрыть недостатки кожи, которые лечил, скрыть свои подглазники. Ну и нужно подчеркнуть свои ровные брови. К слову, одной из вещей, что всегда лежала в его сумке был консилер. Это та вещь, которая позволяла придать лицу здоровый вид. Ну и пудра, а также прочие вещи он тоже старался держать при себе, мало ли что. Феликс сильно следил за состоянием своих волос. Он очень боялся их убить, сделать соломенными. Поэтому никогда их не красил. Ходил в разные салоны, делал оздоровительные процедуры, а также использовал всякие разные масочки. Ему, конечно, очень повезло, что он живёт в Корее. Ни для кого не секрет, что в этой стране качественная косметика, и стоит она здесь дешевле, чем в Австралии. Причём в разы дешевле.       Подойдя к двери, он ничего слышал: ни стука посуды, ни шума телевизора. Это было странным, но Хёнджин же не ребенок, он вполне мог куда-то уехать, оставив того одного и не предупредить. Делать нечего, надо выходить. Феликс может и не помнит, что было в последние годы, но это не значит, что он не помнит такие элементарные вещи, как чистка зубов, приготовление завтрака и прочее.       Только Ли нажал ручку, приоткрывая дверь, послышался стук ключей в замочной скважине. Ликс закрыл дверь в комнату, а на пороге квартиры сразу показался Хёнджин. Но не один. Он нагнулся и поставил на пол маленькое чудо, окраса триколор. Маленькая собачка на четырёх лапках стала бегать вокруг него, но увидев Ликса остановилась и начала лаять. Старший быстро разулся и снял куртку, а потом подобрал собаку на руки, подходя к парню, что прибывал в неком умилении вперемешку со страхом и настороженностью.       — Доброе утро, Ёнбок, — сказал Хван, подойдя к тому, но сохраняя расстояние.       — Доброе.       — Это Кками — моя собака. Ты не против?       — Что? Как я могу быть против? — И тут его серьёзное лицо заиграло улыбкой. — Но где она была?       — Кками был у моей мамы, потому что я был немного занят тобой и до этого ещё дела были, не всегда мог оставаться дома.       — Я даже не думал, что у тебя может быть питомец.       Хёнджин улыбнулся, присел и поставил Кками на пол, поглаживая его по макушке.       — Это же Ёнбок, Кками, вспоминай, — парень потрепал её немного за ушком и выпрямился, — Не знаю, почему она вдруг лаять стала. Недавно же видела тебя вроде. Ну хотя… Месяц — это много?       Феликс сделал задумчивый вид и в самом деле напряг свой мозг. Он никогда не думал о том, через сколько собака может забыть человека. Но если вспомнить Хатико? В любом случае, кинология — очень интересная наука.       — Голоден? — Всё же прервал их мысли старший.       Феликс отвлёкся от умилительной картины, от своих глубоких мыслей и посмотрел на того. И обратил внимание на глаза. Его глаза. Он никогда в них не смотрел. А тут… Какое-то непонятное, но очень ощутимое чувство пробежало по нему. Кого он из себя строит? Недотрогу, что не помнит свои отношения?       — Если честно, я шёл в душ, но после не откажусь от завтрака.       — Я понял, тогда пока начну готовить.       На этом и разошлись. Ли направился в сторону ванной комнаты, дверь запирать не стал, надеясь, что тот не будет перегибать палку. Ему очень хотелось довериться Хёнджину. Возможно, даже дать шанс. Но тут уже посмотрим на его поведение.       Парень разложил все свои нескончаемые флаконы по свободным местам на полочках и в шкафчике. У Хёнджина их тоже было немало, так что это было довольно трудное занятие: найти место. Но зато Феликс не один такой сумасшедший, что так заботиться о своей красоте, и это не могло не радовать. Практически родственная душа.       И тут он взглянул в зеркало. Руками оперся об раковину и посмотрел на своё собственное отражение. Это были блондинистые светлые волосы без какой-либо желтизны, что действительно его удивляло. Но намного больше удивляло то, что сколько он себя помнит, он никогда не хотел подвергать свои волосы такому риску. Окрашивание было для него под его личным запретом. Он помнит, как неудачно осветлил передние прядки, что волосы начали с них выпадать. Ликс чётко для себя тогда решил, что никогда никакая краска не коснётся его волос. Лысым ему быть точно не хотелось.       Да и само лицо выглядело старше, чем он себя помнит. Оно стало более вытянутым, прямым, подтянутым, если такое термин уместный к лицу, а ещё менее щекастым и пухлым. Это уже не тот молодой Феликс, который приехал в Корею на обучение, весь потерянный, не знающий, что ему делать и куда идти. Получается, он живёт в этой стране уже 3-4 года, и столько всего уже произошло.       Вообще, грустить о прошлом не хотелось, хоть и кажется, что оно было совсем недавно, что и не скажешь, сколько лет прошло. Феликс понимал, что нужно идти дальше, даже если он не вспомнит детали из своего прошлого. В любом случае, самое основное о нём пообещали рассказать друзья, и Хёнджин в их числе.       Сделав глубокий вдох, Феликс опускает руки на футболку и быстро снимает её с себя. И снова смотрит в зеркало. Виднелись кубики пресса. Не долго думая, он снимает с себя другие элементы одежды, оставаясь обнажённым и заходит в душевую. Ли не поинтересовался у Хвана, как включить воду, настроить её, поэтому теперь он стоял в недопонимании. Это была какая-то очень современная душевая кабина, стильная, с огромным количеством кнопок, крючков, рычажками и тремя шлангами. Присутствовал небольшой подступающий к горлу ком. А что, если он нажмёт что-то не то? Хёнджин будет злиться? Заставит заплатить за ремонт? Ликс пытался не думать. Подняв руку, открывает один из кранов и сверху, откуда, как совсем не ожидалось, начинает лить ледяная вода. Феликс отпрыгивает с писком сразу же, испугавшись, но вода льёт с каждого сантиметра потолка, деваться некуда. Дыхание участилось. Дрожь пробежала. Блондин открывает дверь кабинки и выбегает, а после берёт с крючка полотенце и закутывается в него, присаживаясь на пол, который оказался с подогревом. Какое счастье.       Испуг. Неожиданность. Холод. Но не голод, Хёнджин готовит вкусно.       С дрожью по телу, что покрыто мурашками, Феликс поднимается с пола, сильнее закрывается в полотенце, закрывая некоторые участки тела, и приоткрывает дверь.       — Хёнджин, — начинает звать парня, а тот сразу же срывается к нему, отвлекаясь от своей работы.       — Да, бегу. Одну секундочку! — Хёнджин быстро дорезает авокадо, кладёт нож и вытирает руки полотенцем, на всех порах бежит по зову. Прибежав он видит Ликса в одном полотенце. «Наверняка он и без белья», — отбрасывает ненужные мысли из головы, — Да, Ёнбок-а, что случилось? — Хван старательно смотрит на его лицо, а не на острые ключицы, что видны из-под полотенца, которое так бесстыдно с него слезает, хоть Ли и держит его на себе двумя руками.       — Помоги воду настроить, я ничего не понимаю, — брюнет поднимает на него свой взгляд и задерживает на нём свои глаза, ниже смотреть не стоит, не сейчас, — Пожалуйста.       Старший моментально переводит свой взгляд на душевую из которой сильными струями бежит вода из-под потолка. Он подходит ближе и запускает руку внутрь к переключателю, но сразу же убирает — холодно.       — Блин, да ты же ледяную воду включил. — Приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке. Или сейчас не до смеха? — Секунду. — Набирается смелости, вдыхает воздух и пролезает на половину в душевую, чтобы выключить ледяную воду. А дальше целый курс программирования применяет на практике, начиная нажимать в непонятном алгоритме на кнопки в панели управления, пока душ не принимает свой привычный вид: чтобы тёк из обычного шланга и с нормальной тёплой водой.       — Готово, — Хван выходит из душевой на половину мокрым и обстукивает руки друг об друга, будто избавляясь с них от пыли.       — Ты теперь весь сырой, — подмечает Феликс и подходит ближе.       — Всё ради тебя, — Хёнджин стеснительно улыбается, а после покидает комнату и уходит на кухню делать завтрак дальше.       Феликс снова остаётся наедине с собой. Сняв с себя полотенце, он вешает его на крючок и заходит в душевую. Спустя время парень освежился, одетый в свежую одежду. Такой утренний душ, бывает, очень помогает расслабиться, когда столько всего наваливается на голову.       Ликс вышел из ванной комнаты и прошел на кухню, где Хёнджин, кажется, уже заканчивал с приготовлением завтрака. Он сразу обратил внимание на младшего, как только услышал шаги.       — С лёгким паром! Завтрак?       — Да, не откажусь.       Хван кивнул, возвращаясь к стене и беря в руки тарелки с тостами, после чего ставя их на стол. Он быстро налил чай и сам сел за завтрак. Только он поднял свой взгляд на севшего за стол Феликса, его внимание сразу привлекли его волосы, с которых спадали капельки воды. Он, стиснув зубы, поднялся и взял с дивана полотенце, которое потом накинул на его голову. Массирующими движениями Хёнджин стал сушить парню волосы, а Ли сидел, не очень понимая происходящего. Он поднял голову и посмотрел в глубокие глаза старшего. Они завораживали. Настолько были глубокими.       — Ты чего?       — Плохо волосы высушил. Может фен?       — Не хочу потом быть барашком.       — Ну как скажешь, — Хёнджин ещё немного помасировал его, а после повесил полотенце на стул и сел на своё место.       Чтобы не произошло, кто бы не был в этом виноват, но любовь Хёнджина к Феликсу бесконечна. Пусть она и никогда не будет больше взаимной, он будет делать всё, что в его силах.       Ликс приступил к трапезе.       — Приятного аппетита.       — И тебе!       Феликс кивнул, начиная кушать тосты и запивать их чаем.       — Хёнджин, — позвал Феликс, дождался, когда тот обратил на него внимание, — а Джисон сегодня приедет?       Но он поменялся в лице, вздохнул. А что это значит? Он же не может просто взять и запретить им общаться. С виду Хёнджин действительно изменился, стал лучше, намного. Он такой добрый, улыбчивый. Он не может. Феликсу уже становиться просто трудно поверить, что это всё один и тот же человек. Ликс много думал и наблюдал. А Хёнджин смотрит в тарелку, сжимая вилку.       — Нет, сегодня не приедет, — подал голос Хван, он звучал немного раздражённо. Что происходит?       — Почему? — Феликс спрашивал осторожно, боясь услышать реакцию. Что-то не так.       — Потому что я попросил его не приезжать сегодня, потому что я хочу побыть с тобой наедине. — Ну вот, становится понятнее, но не менее страшно, Феликс на стороже, — Ты этого не помнишь, но я очень любил тебя, и сейчас люблю. Я не представляю жизни без тебя, я тобой просто одержим. Я никогда не думал, что меня кто-то сможет полюбить так же сильно, как это сделал ты. — Он так и не поднял свой взгляд, продолжая смотреть в тарелку.       Младший замялся, выпучив на того круглые глаза. И не описать словами, о чём он сейчас думает. Точнее, как он это переваривает. Он совсем не ожидал такой искренности. Это же Хёнджин. Но видимо, от него можно ожидать всё, что угодно. И что делать теперь? Ликс вздохнул и подошёл к парню сзади. Руки легли на шею и стали немного поглаживать.       По Хёнджину сразу же пробежала волна мурашек. С чего это он? Он не мог так быстро растопить сердце парня. Или может быть всё-таки мог? Слишком-слишком много вопросов. Но так мало ответов.       — Хёнджи-и-ин… — Начал медленно тянуть младший; Хёнджин поднял голову, уткнувшись макушкой тому в живот, заглядывая в карие глаза, — Мне очень жаль. Правда, жаль. Но… — попытался отвезти взгляд, но вздохнув вновь посмотрел в глаза того и быстро выговорил, — Я не люблю тебя, Хван Хёнджин. — Ликс стал наблюдать за реакцией старшего. Брюнет вздохнул и выпрямился, выпрямил свои плечи, намекая тому убрать с них руки. — Хёнджин, извини.       — Тебя не за что извиняться, Ли Ёнбок. — Хван вновь стал смотреть в свою тарелку.       — Просто, ты сам меня пойми… — Ликс убрал руки с плеч парня и вернулся на своё место напротив Хёнджина. — Я ничего не помню. Я не буду спорить, что я любил тебя до смерти до несчастного случая, но теперь, теперь я этого не помню. И я очень благодарен тебе за заботу, честно. Но я не чувствую к тебе ничего, абсолютно. Да, тебе это больно слышать, но ты мне не нравишься. Совершенно. — Тут Феликс посмотрел на парня оценивающим взглядом, а потом пожалел, что ляпнул такое и застыл.       Хёнджин смотрел на парня, переваривая ту информацию, что он сейчас получил. Она до жути ранила его. Его душу и его сердце. Они вместе столько вместе прожили, столько вместе всего прошли. Именно вместе. Если бы не Феликс, неизвестно, где бы сейчас был Хёнджин. Этот солнечный мальчик не раз спасал старшего от депрессии и выгорания. Ему было сложно стараться держать себя на плаву. На нём висела его учёба, его работа, которая приносила неплохой заработок, а также забирала много сил и времени, нервов. Феликс — он его спасение. Самый лучший. Никогда на полном серьёзе он бы не сказал, что Хёнджин мудак во время их отношений, только до. Поэтому сейчас Хёнджину было больно.       — Окей, ты красивый. Доволен? — Поймав на себе игривый взгляд старшего, ответил Ликс и сложил руки на своей груди.       — Более чем. — Брюнет поднялся из-за стола, взял свою тарелку и поставил на посудомоечную машину, чтобы загрузить, когда они полноценно позавтракают.       Феликс тоже быстро доел, встал и поставил рядом грязную посуду. Хёнджин на него краем глаза посмотрел и продолжил убираться.       Младший после плотного завтрака до «отвалу» поблагодарил Хвана, а потом запрыгнул на диван и потянулся за пультом, чтобы посмотреть телевизор. Но только взяв в руки пульт он вспомнил про свой телефон. Который был нетронут им, если считать время со дня аварии, уже неделю. Тот самый телефон, который наверняка хранит в себе всю его жизнь за последние три года. Ему было даже страшно заглядывать туда. Хотелось просто сменить номер, создать новые аккаунты в социальных сетях. Ему не хотелось видеть свои переписки. Переписки, что хранят в себе столько столько тайн. Это что-то, что очень личное для Ли Феликса. Но только для того, что существовал ещё неделю назад. Для этого Феликса это ужас, страх и неизвестность, которую знать не хочется. Как его тёмное прошлое, даже если оно таковым не было. Просто не хочется знать ничего.       Хёнджин заметил, как Феликс застыл, и быстро закончив свои дела насыпал корма для Кками, что всё это время лежала в спальне на подушке и наверняка даже не знает, что у нее уже готов завтрак, подошел к дивану и сел на корточки перед Феликсом, обхватывая его руки своими. Но он не шелохнулся.       — Ёнбок-а? Всё хорошо? Ты чего застыл? — Он внимательно его изучал, рассматривал и исследовал. Обошёл взглядом каждый его изгиб, каждый миллиметр его кожи, прошёлся по каждой из сотни веснушек, мысленно оставляя на каждой из них свой поцелуй. Когда-нибудь он сможет сделать это и наяву, но придётся ждать. Для него время — ресурс. А любой ресурс может закончится. Поэтому, Хван верит, что когда-нибудь, пока время течёт по его жизни, настанет момент, когда он снова услышит из уст Феликса заветное «Я тебя люблю». Пусть это будет в последний день его жизни, когда ему будет уже 80 лет и он будет умирать, он будет проживать свои последние секунды. Когда бы это не произошло, он будет ждать это дня, этой минуты и этой секунды.       Ли не сразу, но пришёл в себя, когда брюнет оказался перед ним. Он потряс головой, потёр глаза и сделал глубокий вздох.       — Я не хочу читать свои старые переписки. Раз я ничего не помню, они для меня ничего не значат. Я хочу новый номер телефона, чтобы начать всё заново. — Хёнджин впал в некий ступор. И наверное, он понимает Феликса. Ему самому неохота читать свои старые переписки трёхлетней давности, когда он действительно был мудаком.       — Ты можешь просто очистить всё, начать вести аккаунты по новой.       — Но ведь для этого мне всё равно придётся их открыть.       — Если хочешь, я могу сам это сделать.       — Ладно. — Ликс вздохнул и подвинулся с центра дивана в сторону, чтобы для Хёнджина тоже было место присесть. Тот так и сделал. — Может расскажешь мне что-нибудь? Обо мне или о нас, там не знаю, что ещё.       Присев на свободное место дивана, брюнет взял пульт из руки младшего и включил новостной канал, но звук поставил на минимум, как только тот что-то начал говорить. Разговор намечается длинным.       — Хочешь узнать, как мы пришли с тобой к этой жизни? — Сказал он, не скрывая своей подступающей улыбки. В ответ был кивок, Хёндждин хмыкнул и стал вспоминать. — Тяжело всё так взять и рассказать. — Выдал он после минутного молчания.       — Почему? — Феликс смотрел на него с сильной заинтересованностью.       — Это немного… развратно что-ли… — Старший максимально старался не встречаться с тем взглядом. Он не хотел произвести плохое впечатление, показаться очень пошлым или ещё каким-нибудь.       — Говори. — Строго выдал Ёнбок своим басистым голосом, отчего Хван удивился и немного поёрзал на своём месте.       — Ну, значит, а… — Хёнджин полностью погружается в то время, вспоминая каждый день, что он пытался добится Ёнбока, а Феликс всё смотрел на него с интересом. — Я не думал даже, что это будет так сложно. Ты выглядел, уж извини меня, таким легкодоступным мальчиком. Да, мы с тобой постоянно ругались, я тебя задевал, ты психовал, мог дать сдачи, причём довольно сильно. Это всё только делало тебя таким, ну, беспомощным, что-ли… Ты был из другой страны, плохо знающим язык и совсем не знающим, что делать. Ты выглядишь таким беззащитным, беспомощным. Один твой внешний вид чего стоит. Весь такой мягкий, белый и пушистый. На тебя ставили ставки, кто тебе присунет. Но ты не давался. Я за тобой стал бегать не на спор, ты мне действительно понравился, так что не надумай ничего лишнего.       А Феликс просто молчит. Ведь таким он себя и помнит. Неужели Хёнджин полюбил его ещё тогда, когда он себя знал?       — Я не знаю, как это прокомментировать. — Блондин неловко улыбается и поудобнее усаживается на диване, поджимая под себя одну ногу, а вторую ставит рядом с собой на мягкую обивку мебели.       — Давай так, — Хёнджин откидывается на спинку, а потом возращается и с неким энтузиазмом заглядывается на того. — Я раньше как-то не удосужился спросить. Наверное, сейчас самое время. — Отводит свой взгляд, а потом резко возвращает и смотрим прямо в душу, так, что младший немного испугался, выпучив на того глаза. — Какой ты был ориентации?       — Я… Я не знаю, — и он действительно не знает, что ответить. Теряется, — Мне всё равно. Мне нравились и парни и девушки.       — Значит, ты бисексуал.       — Радуйся, что не натурал, придурок.       — Мы уже с тобой встречались, мне нечего бояться, что ты пойдешь по девушкам вдруг. Я не верю в бисексуальность. Либо одни, либо другие. Трахаться можно со всеми, но любить только одних. — Хван, удовлетворённый ответом парня, снова откидывается на спинку дивана.       — Не обольщайся. До тебя я был только с девушками.       — Ты мне клялся в искренней и истинной любви.       — Это же всего лишь слова, — младший и не думал успокоится и проиграть этот спор.       — То есть, ты хочешь сказать, что пойдёшь сейчас по девушкам?       — Ну, а почему бы и нет? — Ли игриво улыбается. Он чувствует непринуждённость беседы. Темы, безусловно, личные, но они не вызывают какие-то стеснения, нервозность. Это было даже весело. Да, они отошли от разговора. Но может продолжать его и не стоит. Сейчас ему хорошо и комфортно. Рядом с Хёнджином.       — И почему я только влюбился в тебя? — Старший увёл взгляд. А в Феликсе все внутренние органы пустились в пляс, чувствуя победу в этой игре. Он выиграл. У самого Хван Хёнджина! — Видимо, из-за этого всего ты был не настолько шокирован, что ты мой парень. — Ликс вновь очень удивился.       — Что? Не настолько шокирован? Я был в ахуе, когда узнал, Хван Хёнджин!       А Хван Хёнджин рассмеялся. Поэтому Ли Феликс взял подушку, что разделяла их на диване, и начал лупить ею старшего. Да так сильно, что тот стал прикрываться руками и просил остановиться. Но младший не слушал и продолжал бить ещё сильнее, отчего брюнет смеялся всё сильнее и сильнее.       Спустя время они оба, запыхавшиеся от этой непонятной игры, сидели взлохмаченные по разным концам дивана.       — Ладно. Ты выиграл, Ли Ёнбок. — Сдался Хёнджин, стараясь набрать в лёгкие больше воздуха, которого так не хватало после столько активной игры. А Феликс радовался, словно маленький ребенок. Так блестяще улыбался, обнажая ряд ровных зубов. Весь светился от счастья, что Хван ослеп.       — А теперь продолжай рассказывать дальше, — напомнил ему блондин, усаживаясь вновь поудобнее на диване, что только что пережил афганскую войне на себе.       — Это было, когда ты был на первом курсе, — Хёнджин пришёл в себя, поправил волосы и прилёг, смотря в потолок, — Примерно конец года. Всем первокурсникам давали проекты, а также прикрепляли ведущего, который был курсом выше. Как выбирают старших я не знаю. Потому что курсов старше первого три, а значит нас может прийти по три на каждого первокурсника. Да и я не отличался особым умом. Но почему-то меня заставили работать с тобой. — Феликс не знает, что ответить, а старший ждёт какой-нибудь реакции.       — Мы, наверное с тобой поладили тогда? — Ли заинтересованно смотрит. — Просто сейчас ты и не выглядишь таким эгоистом, каким я тебя знал.       — Нет, — Хёнджин по-доброму улыбается, — Ты меня ненавидел и постоянно бегал к декану, умоляя нас поменять.       — Да! Ура! Победа! — Феликс начинает искренне радоваться, пританцовывая на месте. Это забавляет брюнета. Он вечно готов смотреть на радость своего солнышка. — Я всё-таки был умным, а не серой мышкой!       — Серой мышкой? Ты-то? Если бы тебя кто-то ею прозвал, я бы покрутил тому человеку у виска. Ты с серыми мышками и рядом не стоишь, Ёнбок.       — Да?       — Ага. — Ликс успокаивается и вновь усаживается, чтобы узнать, что было дальше. — Теперь начинается интересное. Я поспорил… — но не успевает он договорить, как Ли его прерывает.       — А сам говорил, что со мной не из-за спора. Всё с тобой понятно, мухлёжник!       — Ёнбок! Не перебивай. — Парень дождался, когда тот вернёт к нему своё внимание и продолжил, — Бан Чана знаешь? — Ликс мотает головой, — Ну вот, Чан был моим, наверное, единственным другом из группы, собственно, так и по сей день. Правда, я уже закончил учиться, мы давно не общались, но ничего. Завтра выпускной, всё путём будет! В общем, он мой друг. Я с ним поспорил на желание, что бы меня с тобой не поменяли.       — Как можно любить спорить…? — Феликс задал вопрос, смотря куда-то в потолок. — Ты же либо выигрываешь, либо проигрываешь. А если проигрываешь, то чего-то лишаешься.       — Я, может и не люблю спорить. Но я люблю азарт.       — В этом ты не изменился. — Вздохнул.       — Возможно. Идём дальше. А хотя нет.       — Что?       — Дальше тебе знать не обязательно. — Хёнджин начал отводить взгляд от парня, не желая даже упоминать приблизительно, что там происходило. Хотя бы не сейчас. Ликсу это знать сейчас не обязательно, а ему хочется сохранить свой адекватный статус.       — Говори, Хван Хёнджин! — Феликс насторожился, смотря на того злобным взглядом.       — Ну там просто немного разврата есть…       Феликс сидит в шоке, снова округляя свои и без того уже «округлившиеся» глаза, смотря старшему прямо в душу. Что там ещё такого могло произойти…       — Мы спали? — Наконец-то подаёт голос Ли, после не очень длительного, но всё равно ощутимого молчания.       — Во время проекта или в принципе?       — Меня и то, и то интересует.       — Ох, Ёнбок, ты ставишь меня в неловкое положение, засранец! — Хёнджин максимально старался уходить ответа, касаемо этой темы, но увидев взгляд того, ссутулился и посмотрел вниз, разглядывая линии жизни на своей ладони. — Во время проекта мы не спали. Мы тогда и не встречались. Но после наша половая жизнь была очень интересной.       Феликс отвёл свой взгляд от парня. Убрал это выражение лица, что возмутило брюнета. Задумался. Он не помнит события последних трёх лет. Встречался он только с девушками, хоть и на парней тоже смел засматриваются. Но он так никогда ни с кем и не переспал. Он помнит себя просто девственником. Одиноким парнем, что мог втихую дрочить, когда в его общажной комнате никого не было. Как же обидно, когда ты не помнишь своего первого раза, который был ещё и с парнем. Какую он вообще позицию занимает?       — Я наверное сильно тебя полюбил, раз пошел на это. — Ликс растягивал слова, смотря в одну точку, погружённый в свои мысли. Хёнджин вздохнул, не зная что ответить.       — Ладно, слушай дальше. — Парень снова поднял на возлюбленного свой взгляд. — Декан тебе отвечал всегда отказом. Он даже слушать ничего не хотел. Я хоть и понимал, что ты вряд ли своего добьёшься, решил, что надо обезопасить своё желание. Поэтому как-то раз прижал тебя к стенке, угрожая.       Если бы Феликс пил воду, то она бы сейчас оказалась на старшем.       Он резко встрепенулся и посмотрел на парня непонимающим взглядом. Там были смешаны гнев, ужас, злость, смех. Да, он практически смеялся, пересиливая своё желание тому вмазать.       — Совсем одурел?       — Это было три года назад!       — Что ты мне тогда сказал?       — Что изнасилую во все дыры. — И Феликс не выдержал.       — Вот же придурок! — Ликс придвинулся к старшему, хватая в руки подушку, начиная того лупить. — Как ты мог? — Удар. — Дурак. — Ещё удар. Но он не злится. Как ни странно. Ведь это было давно, и он не помнит. Ему просто весело. Хван тоже смеётся, пытаясь прикрыть себя руками от его попыток убийства подушкой.       — Всё-всё, хватит, Ёнбок-а, пожалуйста. — Хёнджин сдался и просто смирно лёг на диван, расползаясь по нему.       — Что было дальше? Отвечай! — Хёнджин осторожно, держась от того на расстоянии, снова сел.       — Ты меня послал.       — Какой я молодец!       — Смотри, не нарадуйся. Ты меня хоть и послал, но всё равно испугался. — Со стороны младшего послышался ворчливый вздох. — Ты после этого стал работать усерднее. Стал часто бывать у меня дома. Ну, а я не мог не нарадоваться. Я сам ничего не делал. Просто лез и мешал тебе. Касался тебя. Но ты и позволял. Я тебя даже целовал, а ты не протестовал.       Повисла давящая на уши тишина. Они оба перестали говорить, издавать какие-либо звуки, смотря друг другу в глаза. Этого было достаточно. Хёнджин не знал, что ещё ему сказать, а Феликс переваривал услышанное.       — Продолжишь?       — Я не знаю, что ещё рассказать. Позже ты проникся ко мне чувствами, мы стали встречаться и, соответственно, спать. На этом всё. — Больше и не надо. Ликсу этого стало достаточно. Ему теперь придется день переваривать эту информацию, прежде, чем он захочет узнать что-то ещё.       — Хён, — Феликс обратил на себя внимание парня, — Я… Я не знаю, вернём ли мы это, — Хван зачем-то побежал по руке Ли пальцами, но тот убрал их, — Не надо. Я не хочу сейчас ничего пробовать. Всё, что меня интересует сейчас — моя прошлая жизнь. Не более. Пойми меня, пожалуйста. — Хёнджин слегка недовольно кивнул, Ликс кивнул тоже. — Кстати, о каких секс-игрушках говорил Джисон?       Хёнджин моментально встал с дивана и отвернулся от парня. Сейчас он был намного краснее самого алого помидора. Вот надо же было Хану ляпнуть про эти игрушки! Феликс, глядя на это, подавил смешок. Он не знал, но видимо там что-то действительно интересное.       — Хёнджинни, — Ли протянул его имя, поднимаясь на ноги и подходя к тому, — это же было. Просто расскажи. Я вообще-то твой бывший парень, как-никак! Какие секреты могут быть? — Он говорил эти слова настолько театрально и эмоционально, хватаясь за сердце, что Хван не сдержался и обернулся на блондина. Представшая перед ним картина заставила его улыбнуться. Но он всё ещё был красный от стыда. Феликс догадывался, что тот немного смущён, но ключевое слово «немного», не так ведь?       — Пошли. — Брюнет прошёл мимо Ликса прямиком в комнату. Кками спокойно спала, поэтому он указал на неё пальцем и приставил указательный палец к губам, прося о тишине. Ли всё сразу понял и кивнул, тихо идя за ним. — Вот, в этом ящике. — Уже шепотом проговорил Хёнджин, указывая на ручку одного из отсеков прикроватной тумбочки. — Как будешь готов, посмотришь.       Как только парни вышли из комнаты, Феликс подошёл к Хёнджину со спины и обнял его. По телу сразу пробежались сотни, нет, миллионы мурашек. Брюнет никак не ожидал такого действия от младшего. Он был очень напряжён, но стал расслабляться и положил свои руки, поверх его, что сцепились на животе.       — Ещё раз, извини меня, что я не могу взять и продолжить всё. Я уверен, что мы были счастливы, но я не знаю тебя. А начинать отношения с незнакомым я не смогу.       — Перестань, Ёнбок. Ты не виноват ни в чём. — «Виноваты только моя ревность и рука».

⏲⏲⏲

      Благодаря несносному Хван Хёнджину у Джисона выходной от их пары. И если не видеть старшего для него действительно награда. То вот не видеть солнечного соседа по комнате снова довольно печально.       Чонин ещё ранним утром куда-то поехал. С ним они не настолько близки, чтобы знать все планы друг друга, но по памяти Хану из их давнего разговора, Ян на неделю собирался съездить в Пусан. А сейчас как раз будет неделя отдыха в университете. Родной дом Джисона не очень близко, денег немного, поэтому он предпочел остаться. А учитывая последние обстоятельства, то даже, если бы он и собрался, то уже сдал бы билеты, так как на Хёнджина с Феликсом оставлять опасно. Но именно сегодня у него выходной от них обоих. И если бы раньше он был бы рад не видеть их сладкую парочку какое-то время, сейчас всё по-другому. Ликс ничего не помнит, есть о чём переживать.       Хан поменял своё положение «лёжа» на положение «сидя», потянулся и снял телефон с зарядки. Сообщений от ребят не поступило, но он всё равно открыл приложение, и пальцы сами нажали чат с Минхо. Он прочитал их последнюю переписку. Последнее, что было написано старшим Ли «Помощь нужна?», заставили Хана улыбнуться.       — Дурак совсем что-ли? Ему самому помощь нужна… — Парень тяжело вздохнул и, выключив телефон, отложил его и встал с кровати. Выходных у него не бывает. На самом деле, повезло, что сейчас идут каникулы. Возможно недели им всем хватит, чтобы привыкнуть к новой жизни после этой аварии. Слишком много всего изменилось.       Через час Джисон уже стоял на автобусной остановке с пакетом полным еды, ждал. Ещё через час наконец-то оказался у входа в городскую больницу, в которой лежал Феликс и в которой сейчас всё ещё лежит Минхо. Абсолютно один. На входе его легко пропустили и подсказали куда идти и нужное отделение. А на сестринском посту подсказали уже палату, даже проводили. Хан шёл медленно, оглядывая коридор и заглядывая в чужие палаты. Людей было много, все каким-то образом были пострадавшие.       И вот нужная палата. Палата номер 312. Ли Минхо. Одноместная. Джисон осторожно приоткрыл дверь, тихо поблагодарив медсестру, и прошёл внутрь.       — Хэй, Минхо…? — Кровать заметить было не трудно, он сразу к ней направился, но парня в ней видно не было. Был большой бугор, сверху одеяло. — Минхо, это Джисон. — В ответ тишина. Парень присел на табуретку около кровати. — Мне очень жаль, Минхо, что всё так сложилось. Я представляю, как тебе сейчас может быть трудно, учитывая, что ты совсем один. Феликс — твой лучший друг, но эта авария… Она всех нас сломала. Всех, кто знает вас. Феликсу пришлось намного сложнее тебя. Но он уже чувствует себя хорошо! Он сегодня с Хёнджином целый день будет, хён попросил. А ты как? Минхо? — Джисон знал, что тот просто лежит под одеялом с головой, знал, что он не спит, так как видел его шевеление. Но сейчас он начал трястись и содрогаться. Хан не на шутку испугался и встал с табуретки, хватаясь за парня руками. — Минхо! Что происходит? — Его трясло. Сильно. Послышались всхлипы. Младший стянул с Ли одеяло. Тот лежал, свернувшись калачиком, и плакал. Сильно. Это был плач навзрыд, который он старался подавлять. Хан немного успокоился, поняв, что тот просто плачет, что у нет судорог или приступа эпилепсии, или ещё чего похуже… — Не пугай так! — С небольшим спокойствием присел на табуретку обратно, — Тебе, конечно, следует проплакаться. Надо сбросить этот груз с души. А я вот, — Хан взял на руки пакет, который привёз ссобой, — привёз тебе кое-что. Итак, сок, ещё пачка сока, но уже другого вкуса. Есть немного разных фруктов, огурцы, рамён. А то больничная еда — ужас жуткий. Не голодай тут, пожалуйста. Если что ты всегда можешь мне позвонить, ну или написать. Феликс пока не трогал телефон, насколько мне известно. Как только, так сразу, как говорят! В общем, не буду особо приставать к тебе, созвонимся! — Джисон встал со стула, вздохнул и отсалютовал. Хоть парень и повёрнут от него, но всё равно прощаться надо. он обратно укрыл его одеялом и покинул палату. Хоть Минхо и не пошёл на разговор, он его уже не оставит.