Песня моей памяти

      Вы можете себе представить манящую с красивым заголовком и твердым переплетом новую книгу, что вам удалось заиметь с великим трудом? Вы в нетерпении хватаетесь за обложку, открываете и огонь энтузиазма вдруг потухает. Глаза пробегают по пустоте некогда наполненной текстом, цепляясь за остатки вырванных страниц. Безжалостно выпотрошенное нутро за красивой маской. Как и он. Как они оба.       Люди наивно полагают, что разговор — путь к решению проблемы, но сейчас все сказанные слова стали стеной, наглухо разделяя их друг от друга и признаться в чувствах — значило положить последний кирпич на стену, разделяющую их.       И вот прошла неделя. Дни сменяли друг друга, подготовка к съемке выступления шла полным ходом и загруженные делами они старались не искать минут для копания в себе, ведь даже сон казался роскошью.       Но так было не всегда.       День съёмок настал. Стафф расставлял декорации по сцене, Хосок с Джином прогоняли хореографию, Намджун, пока над ним колдовали стилисты, читал книгу, Юнги и Чимин о чём-то оживлённо разговаривали, Чонгук же пытался натянуть на себя хоккейную каску, что никак не крепилась на кепку. — Давай помогу. — донеслось из-за спины, когда чьи-то руки потянули шлем. — Надо было слегка отодвинуть назад, вот так. — Спасибо… — ответил Чонгук, поворачиваясь. — Ви. — Коллеги всегда помогают друг другу. — проговорил Тэхён, пронзительно смотря в глаза. — Коллеги… — повторил Чон, пропуская слово через себя. — Да.       Рука Хёна потянулась к лицу Гука, чьи оленьи глаза не отрывались от действий старшего. Пальцы прошлись по металлу у лица, оглаживая линии шлема, так легко касаясь, словно он может разрушить момент. Так отчаянно старался избежать, но попал в свою же ловушку, медленно умирая. — Все на площадку! — крикнул кто-то из работников, от чего Ви дёрнулся, а младший ухватил его дрогнувшую руку. — Прости. — шепнул Чонгук, отпуская кисть Тэхена. — Нам… идти пора. — Да.       Тэхен пытался разобраться в себе, понять какое место макне занимает в его сердце, пытался убедить себя в обычном проступке на тернистом пути дружбы, но каждый раз глядя в глаза его, он замирал, покрываясь мурашками. Метания их стали заметны другим. Ранее не разделяемые мальчишки, сейчас виновато избегали разговоров с друг другом.       Тот роковой вечер в объятиях, пропитанный слезами и страхами, сидя на холодном полу костюмерной закончился негласным решением. Они ясно понимали его, боясь произносить в слух.       Всё прошло отлично, переснимать пришлось лишь дважды и уже очень скоро их старания покажут на экране. Но где эйфория от проделанного? Внутри лишь желание вернуться поскорее домой и, завернувшись в одеяло, погрузиться в сон.       Общежитие все так же молчаливо встречало своих обитателей, чьи лица были все ещё покрыты макияжем, а волосы плотно залачены. Усталость покрывала каждую клеточку, хёны завалились на диван, даже не переодеваясь и лениво бороздя просторы интернета в своих телефонах.       Тэхён воспользовавшись ситуацией схватил в охапку пижаму, направляясь в душ.       «Я не могу проснуться, закончить этот страшный сон. Я не могу сбежать, тьма нагоняет и при свете дня. Каждый раз, ложась спать, я вижу это лицо всё в слезах, и так хочется обхватить его руками и притянуть к себе, но его образ рассыпается, превращается в пыль. Я упустил его. Снова.       Я запер боль глубоко в себе, где царствует тьма, ведь единственным светом был ты. Спаси же меня, услышь биение моего сердца, ведь оно взывает к тебе.»       Точка вышла толще, из-за продолжительного давления на лист. Ви отложил дневник, ложась на кафельный пол. Он высказался белой бумаге, как вчера, позавчера и всеми днями ранее бумага просто примет всё как есть, без ненужных нравоучений и слов поддержки.       Тэхен стал часто запираться в душевой, держа в руках дневник и черную гелиевую ручку, здесь никто его не увидит, не засмеёт и не помешает. Третий день подряд его сеансы такой терапии никто не обнаружил, покорно ожидая своей очереди в уборную. А он включал воду посильнее, лишь бы не было слышно слёз и сбитого дыхания.       А через стенку, уперевшись спиной о холодный бетон, сидел Чонгук, подминая ноги под себя и утыкаясь лицом в колени. Он всегда видел в чудаковатом хёне большее, но ему казалось простой привязанностью, пока его глаза не стали такими желанными, а прикосновения, будоражащими кровь. Темнота костюмерной спасала от изучающих глаз старших, где Чонгук прятался изо дня в день и рисовал. Порой даже просто чиркал, проводя хаотичные, резкие узоры, выпуская боль на бумагу.       Между ними меньше метра, но пропасть лишь росла. Они рисовали её в голове, нуждаясь быть дальше, лишь бы утихомирить сердце. — Тэхен, мне нужно в душ! — донеслось из-за двери.       Ви вздрогнул, прижимая дневник к груди, поспешно вытирая лицо рукавом пижамы. — Да-да, выхожу. — он поднялся и спрятал книжку за пазуху, проверяя её видимость. — Наконец-то… — прошептал Юнги, когда дверь отварилась. — Кстати, Чимин тебя искал. — А, а где он? — В спальной. — послышалось из уже закрытой двери.       Тэхен шмыгнул носом и медленно побрёл к двери. Тихий скрип и темнота. Включив свет, он зажмурил глаза и взору открылась картина, от чего сердце больно сжалось внутри. Он снова сидел накрывшись одеялом, всхлипывая и наверняка снова громко слушая музыку. Возле кровати небрежно валялся скетчбук и вопреки страху, ноги сами двинулись вперед. Аккуратно подняв, он уже почти положил его на тумбочку, но торчащий заместо закладки карандаш внезапно выпал, отчего Тэ зажмурился, делая шаг назад. Реакции не последовало, оно и не удивительно, учитывая слышимость музыки даже за метр. Ким выдохнул и подобрав с пола карандаш наконец обратил внимание на страницу, что графит отделял от остальных.       Широкая улыбка и глаза полумесяцы — не трудно распознать себя самого.       На рисунке он был комично и слегка неровно изображен в той самой пижаме, держа в руках бутылку Соджу.       Так хотелось сдернуть баррикаду и крепко обнять, но ноги приковало тяжким грузом совести.       Я не могу.       Зажмурившись, он сделал глубокий вдох и так же тихо вышел из комнаты. Чимин, прижимая ватный диск к глазу, направлялся в сторону Тэ. — Ты меня искал? — безразлично прозвучало ему навстречу. — Нет, я смывал макияж…       Ким нахмурился, переводя взгляд на ванную, где дверь как раз отварилась. — А что-то случилось? — непонимающе продолжал Чимин.       Юнги вышел вытирая красные волосы полотенцем, цепляя глазами младшего, что угрюмо уставился в его сторону. Он метнул взор на дверь спальной и обратно на Ви, после чего странно вздохнул и направился в кухню. — Тэхен-и? — щелкая пальцем перед лицом. — Ты чего? — А? — наконец обращая внимание на друга. — С тобой всё хорошо? — Да. — Иди сюда.       Крепкие объятия вернули сознание в настоящий момент, только сейчас Тэхён осознал, что был словно не здесь всё это время, летал в пустоши своей души. — Перестань делать вид, что всё в порядке. — прошептал Чимин. — Давай завтра после тренировки попьем чай и поговорим, как в старые добрые? — Спасибо. Мы всё те же. Я знаю о тебе всё. Мы должны доверять друг другу. Никогда не забуду. Больше, чем просто «спасибо» Ты и я. Однажды, когда это веселье утихнет, останься. Ты мой соулмейт. Целую вечность оставайся здесь. Ты моя родственная душа.