Танцуют ли Ведьмы с Принцами?

— Я готова поговорить об этом, — трусливая запинка, — если ты расскажешь, что произошло после рождественской вечеринки. Сначала Тоору, видимо, не понял, о чем речь, а когда осознание пришло, заметно побледнел. — Ты просил не распространяться, я держу свое слово. Но бы хотелось бы узнать причину. Твой секрет в обмен на мой. В тишине прошла минута. — Поднимайся, пойдем говорить ко мне. — Прошу прощения? — брови сами собой поднялись, на лбу показались горизонтальные складочки. — Я бы не хотел, чтобы в наш откровенный разговор вмешивались, — шатен поднялся и потянул тебя за собой. — Соседа выгнали. Зато есть незаконный чайник. Сам прятал. — Да вы опасный преступник, сэр. Неторопливая поступь обоих трескает безмолвный мир общежития. Лампочки уже не загорались от движения: было слишком поздно, а администрация экономила на студентах. На полу флуоресцентной краской изображены стрелки, бегущие в сторону пожарного выхода. Тоору шел рядом, подстроившись под мелкие шаги Ведьмы, освещая дорогу тусклым фонариком смартфона. — Простите за вторжение, — поклонилась перед тем, как перешагнуть порог. Ойкава включил настенную лампу, осветившую стойку с выглаженной весящей одеждой. Из открытой тумбы выглядывает десяток учебников. Опрятный стол держит еще пару стопок, в углу переносное зеркало и задвинутые средства уходовой косметики. — Садись. Будешь чай или кофе? — Тоору наклонился и выудил из-за одежды обещанный электрический чайник. Из-под кровати достал полупустую упаковку воды. На стикере записал, что надо купить еще и приклеил над рабочей зоной, где уже была пара бумажек. — Лучше чай, — содержимое бутылки постепенно закипало. В железной коробочке зашелестела пересыпающаяся заварка. На боку сверкнули иероглифы: «Дуракаве. С поступлением!» — Кто тебя так жестоко? — т/и старалась заглушить смех, но выходило не очень. — Ты про это? Знакомься, Ива-чан! — продемонстрировал как профессиональный продавец магазина на диване. Лицом к потенциальному клиенту, товар на ладони, другая создает задник. И подключена вся радость. — Мы играли вместе. На самом деле он меня обожает, просто Ива — цундере, — о стенки посуды зазвенела ложка. — Есть проблема. Кружка всего одна. Вторую захватил сосед. — А, хорошо-хорошо, я не претендую. Можно и воду. — Бери себе, т/иша, ты гость. Или предлагаю пить по очереди. Будет импровизированное набэ и его романтика, — легкая, игривая улыбка. — Ого, у нас есть собственное набэ? Мы настолько близки, как мило. Ведьма спешно приняла горячую кружку, из которой валил пар. Свежий аромат черного чая и смородины бодрил. — Станем куда ближе во время разговора, — как по команде вырывался одновременный тяжелый выдох. — Хочешь начать? — отрицательно закачала головой. — Тогда давай на «камень, ножницы, бумагу», — Ойкава протянул готовый кулак — Серьезно? — Вполне. Ни ты, ни я не жаждем быть первыми. Так будет честно. — Рандомно, — поправила, но поддалась. Кружка перекочевала в свободную руку, ведущая повторила за собеседником. Раз, два, три. Ножницы, ничья, твой проигрыш. — До трех? Ойкава легонько усмехнулся, но несговорчиво оперся так, что стало понятно: переигрывать он не будет.