atrium mortis: клинок метатрона

Они прибыли в самый разгар урока. Куча молодых охотников столпились у высокого дерева, смотря, как один из них стоит на самой высокой ветке. С нее, конечно, нужно было спрыгнуть вниз по всем правилам — то есть по тем, которые теоретически сохранят тебе жизнь, если ты сумасшедший и намерен прыгать с высоты в пять метров. Не удивляйтесь, сумеречные охотники — сумасшедшие. Чимин с улыбкой проследил издалека, как щуплый мальчишка наконец делает шаг в пустоту, спрыгивая с ветки, а потом ловко группируется и легко приземляется на твердую землю. Его одноклассники начинают хлопать, а преподаватель что-то ему советует. Но Юнги и Чимин этого уже не слышат, потому что двигаются дальше. — Помнишь, как мы сдавали этот норматив? Ты тогда зацепился ногой и полетел вниз головой, а потом тебя поймал Намджун почти у самой земли. — предался легкой ностальгии Чимин с улыбкой, а Юнги не смог сдержать смешка, потому что тогда и правда вышло довольно забавно. Школьные годы — это вообще что-то особенное. — Эх, как будто вчера все было. — Ну, мы закончили Академию действительно не совсем давно. — ответил Юнги, а Чимин подтолкнул легко его локтем, игриво спрашивая: — Ай, опять пытаешься похвастаться, сколького добился в таком молодом возрасте? Недавно ходил на пары, а теперь глава Института. — Это мне говорит Консул… — Ты же знаешь, что мне просто повезло стать им… А ты добился всего сам. Мягкая трава проминалась под их ногами. Парни шли небыстро, но стремительно. Перед взором уже представал замок, где когда-то они проводили свою молодость, обучаясь всем премудростям сумеречной жизни. В воздухе пахло чем-то волшебным: беззаботной молодостью, первой любовью и потом после трудных тренировок. В груди щемило от грусти, потому что в те времена больше никогда не вернуться. Академия находилась глубоко в лесу на небольшом холме. Построенная из серого камня она возвышалась высоко вверх, пронзая своими острыми башнями небо. Темно-бордовая кладка крыши сияла под лучами вечернего солнца. Здание походило на древний рыцарский замок, и, если честно, по возрасту оно было примерно таким же. Вместо стекол в узких высоких окнах — витражи, которые сохранились спустя не одну сотню лет. Юнги помнил, что в общежитии от таких витражей внутри комнаты прыгали разноцветные зайчики. Раньше на это парень совсем не обращал внимания, но сейчас это воспоминание странно грело сердце. У замка Академии было два больших крыла, а вход был посередине, куда вели высокие тяжелые ворота, которые молодой Чимин, будучи учеником, никогда не мог самостоятельно открыть с первого раза. Всегда это было какое-то испытание. Парни прошли через изящный мостик над искусственным ручьем прямо перед замком и вошли внутрь Академии. Занятия еще шли, потому никто не шастал без дела по территории, что было весьма на руку, потому что Консул мог привлечь внимание. Черная длинная мантия Чимина поверх доспехов, была украшена золотыми нитями. Все знали, что это означает. И обычно Консул не приходит просто так в Академию. За тяжелыми дверьми оказался крытый дворик с садом. Здесь стояли лавки из белого мрамора и большой фонтан. По бокам белоснежные лестницы вели на второй этаж, откуда, словно с балкона можно было наблюдать внутренний двор. Оба парня, не сговариваясь, последовали к лестнице наверх, торопливо поднимаясь. Они прекрасно знали дорогу к ректору, потому что не раз стояли у него в кабинете на ковре, глядя виновато на носки своих ботинок. Ох, и часто отчитывали их компанию за время обучения. Но славные были времена — ничего не скажешь. На втором этаже кроме балкона, который был лишь открытой частью коридора, были кабинеты преподавателей. Охотники прошли к знакомой двери, где прежняя табличка висела, слегка покосившись. Юнги постучал коротко, а после последовал торопливое: — Входите! И вновь они оказались в кабинете ректора. Здесь все было по-старому. Красный ковер, который пережил, наверное, и падение Римской империи, и Первую Мировую, прогнувшиеся от книг полки стеллажей и какой-то странный глобус, где не были отмечены ни страны, ни моря и океаны. За креслом сидел весьма постаревший господин Ямазаки. Его седые волосы стали только белее, а черные глаза тускнее. Он улыбнулся своим усатым ртом как-то вымученно, приглашая гостей, вставая на ноги: — Ох, уважаемый Консул, глава Мин, как я рад, что вы приехали. Я правда не знаю, что и думать. Шестеро учеников пропали! Но мы следим за безопасностью, я даже не знаю… Чимин коротким взмахом руки прервал панику ректора, усаживая его обратно за стол. Юнги не смог сдержать легкую ухмылку, потому что Чимин выглядел так величественно и дерзко с тем, кто когда-то их отчитывал за лохматые волосы и ворованный из столовой хлеб. В груди стало так горячо-горячо, хотелось смотреть на милое лицо, которое становилось холодным, стоило только вновь войти в роль Консула. Хотелось… Да много чего хотелось, на самом деле. Всего того, что было строго-настрого запрещено Юнги, так что он просто отвернулся, внимательно разглядывая узор на обоях. — Хватит, я не собираюсь разбираться в вашей компетенции, не сегодня. — Не с-сегодня?.. — заикаясь, переспросил господин Ямазаки, а Чимин лишь фальшиво дружелюбно ему улыбнулся: — Вы думали, что побег шестерых молодых охотников вам как-то сойдет с рук? Вы предстанете перед Советом сразу же, как я обнародую информацию по поводу пропавших. Это произойдет не сегодня, но это все равно будет. А теперь предоставьте мне досье всех шестерых охотников. Чимин прошел к одному из кресел у стола и присел, поправляя легко и беззаботно свою мантию. Ректор в ступоре смотрел на Консула несколько секунд, прежде чем Юнги поторопил его: — Досье пропавших детей, господин Ямазаки. Было бы лучше, если бы вы нас не задерживали. Тут ректор наконец очнулся и поспешил к выходу, семеня своими ножками. — Да, да, конечно, глава Мин… — испуганно сказал мужчина и вышел, оставляя двоих парней одних. Чимин игриво окинул взглядом фигуру своего напарника и улыбнулся: — От твоего холодка в голосе иногда мурашки. Но знаешь, в хорошем смысле. Выглядишь очень доминантно. Чимин наклонил голову на спинку кресла, глядя снизу вверх на Юнги. Вид на светлую кожу тонкой шеи открылся такой соблазнительный, что будь ты трижды асексуалом, то все равно бы залип. Юнги не дурак, поэтому отвернулся. — Постоянно какую-то чушь говоришь. — А ты постоянно пытаешь обидеть меня своими словами. Скажи, почему ты избегал меня сразу после выпуска из Академии? — серьезно и тихо спросил Чимин. Он мог быть хоть Консулом всего мира, но рядом с Юнги ему тяжело удавалось скрыть свои истинные чувства. А в основном сейчас эта была обида, конечно. Юнги закатил глаза и обернулся на Чимина вновь. — Я уже говорил. — Что я надоел тебе? Не причина. Я надоедал тебе на протяжении многих лет, но ты все равно оставался на моей стороне. Даже стал моим парабатаем. Что случилось? Я сделал что-то не так? Юнги мог целую поэму сейчас написать о том, как бесит его Пак Чимин. Бесит тем, что у него самые мягкие волосы и яркие сияющие глаза. Бесит тем, что кожа его пахнет как самый терпкий нектар, а величественный стан всегда напоминает о прекрасных божествах. Юнги настолько раздражает и пугает то, какие чувства у него вызывает Чимин, что он готов выколоть себе глаза и податься в Безмолвные братья, лишь бы никогда не чувствовать этого. Это больно настолько же, насколько и прекрасно. Невзаимная любовь — что же еще трагичнее. Конечно, невзаимная любовь в собственного парабатая. Но Юнги не успел ответить, потому что в кабинет вбежал ректор, который теперь нес в руках папки с досье. Он разложил их по столу, услужливо пододвигая ближе к Консулу. Может быть, ректор все еще надеялся на помилование со стороны власти. Чимин вздохнул недовольно из-за молчания Юнги, но господин Ямазаки принял это на свой счет, испуганно дергаясь. Юнги подошел к столу, углубляясь в дела пропавших детей. На фото был изображен уже знакомый парнишка. Его показывал Чимин, когда впервые рассказывал о своих подозрениях. Темные вьющиеся волосы и черные глаза, над которыми нависали густые брови. Во взгляде читался холод и безразличие ко всему вокруг, а уголок губ слегка приподнят, словно мальчишка смеялся над окружающими где-то глубоко в душе. «Кан Джеюн. 7 курс обучения. Единственный сын нынешнего главы Института Сувон, семнадцать полных лет. Поведение отличное, оценки самые высокие на его курсе. Отличительные способности: бой на мечах, латынь, история и демонология. Проявляет интерес к культуре Нижнего мира… Пропуск в специальную секцию библиотеки Академии: выдан 11 сентября ХХ года…» Чимин неспешно открыл папку с досье, откуда на него с фотографии тут же воззрилась молодая охотница. У нее были длинные гладкие черные волосы и изящный разрез надменных глаз, которые словно привыкли смотреть на всех, как на грязь. Ее алые губы растянулись в слабой ухмылке. «Ким Дженни. 7 курс обучения. Третья дочь влиятельной семьи нефилимов, семнадцать полных лет. Поведение ниже среднего, множество замечаний и выговоров. Дважды состоялся совет по поводу выгона студентки, каждый раз заключение было отрицательным. Выписан штраф в размере 2,5 миллиона вон за порчу академического имущества, был погашен семьей Ким. Посещение занятий — ниже худшего. Оценки — хорошие…» Юнги чувствовал, что его мутит. Все эти дети… Совсем дети. В 17 лет только начинается жизнь, первая любовь и поцелуи. Первые попытки поставить себя на место взрослого и заслужить авторитет. Но сейчас эти подростки рассматриваются, как потенциальные убийцы. И от этого в жилах стоял холод. Следующая пропавшая — девушка с экзотическими чертами лица. Челка скрывала лоб, а пухлые губы улыбались дружелюбно и приветливо, хотя в глазах явно виднелась та самая бесовская искра. «Манобан Лалиса. 7 курс обучения. Студентка по обмену из Королевства Тайланд, семнадцать полных лет. Поведение в основном плохое из-за влияния и дружбы с Дженни Ким. Не раз была вмешана в разборки с администрацией Академии из-за выходок с той же студенткой. Посещение занятий — хорошее. Оценки — хорошие… Приказ от 02.10.ХХ.: студенток Дженни Ким и Лалису Манобан расселить в разные общежития в противоположные крыла Академии… Приказ от 29.10.ХХ.: студенток Дженни Ким и Лалису Манобан направить в параллельные классы…» Чимин пролистал неторопливо каждую страницу, углубляясь в дело. Ему хотелось найти каждую из зацепок, чтобы понять мотив, узнать дальнейшие шаги. Сердце чуть не ушло в пятки, когда он взял следующее досье. Знакомые кукольные черные глаза смотрели с фотографии, а ровные и правильные черты лица напоминали о семье Чон, второй по значимости после Консула. «Чон Чонгук. 7 курс обучения. Сын влиятельной семьи Чон, восемнадцать полных лет. Активный студент, прилежный. Замечаний по поводу поведения не было. Оценки хорошие. Посещение занятий — отличное. Капитан команды по плаванию. Состоит в Союзе Наставников для младших курсов… Пропуск в специальную секцию библиотеки Академии: выдан 16 ноября ХХ года… Специальный пропуск в бассейн: выдан 23 сентября ХХ года…» Папки переходили из рук в руки, пока господин Ямазаки готов был провалиться под землю. «Юми Даичи. 7 курс обучения. Шестнадцать полных лет. Оценки — средние. Посещаемость — средняя. Особых навыков не обнаружено. Во вне учебной деятельности не участвует… Жалоба от 09.12.ХХ.: студентка обвинена в запугивании и шантаже своей одногруппницы. Приказ от 10.12.ХХ.: жалоба в сторону студентки от 09.12.ХХ. была опровергнута в ходе расследования… благодаря показаниям свидетелей в числе Чон Чонгука, Кан Джеюна, Ким Дженни, Лалисы Манобан, Кита Э. Ларсона…» «Кит Эдвин Ларсон. 7 курс обучения. Студент по обмену из Королевства Швеция, семнадцать полных лет. Активно участвует в жизни Академии, состоит в команде по плаванию. Особые навыки: стрельба из лука, метание кинжалов. Нестандартный подход к решению проблем. Успеваемость — отличная. Посещаемость занятий — отличная. Специальный пропуск в бассейн: выдан 25 сентября ХХ года…» Юнги тяжело отошел от стола, коротко выдыхая: — Голова кружится. Пойду, проветрюсь. Чимин позволил себе слабость и с тревогой проводил взглядом своего парабатая, который стремительно и без объяснений скрылся за дверью в коридор. Консул вздохнул. Ему тоже нелегко. Ректор судорожно сглотнул, оставшись наедине с Пак Чимином. Оказавшись в коридоре, Юнги вдруг понял, как ему не хватало воздуха. Было страшно. Действительно страшно подумать, что на ужасное преступление способны обычные дети. Как бы сейчас это эгоистично ни звучало, но лучше бы все это было ошибкой и на самом деле эти детишки где-то попросту заблудились или сбежали в город погулять. Ему нужна трезвая голова, чтобы поймать преступника. Но ловить ребенка? Да еще и драться с ним? Как-то к этому Юнги жизнь не готовила. Он прошелся к балкону на втором этаже, откуда был виден выход в внутренний двор Академии. Только облокотившись на перила, Юнги заметил внизу некую девушку. У нее были красные, словно кровь волосы, в которые вплетены зеленые бусины. Девушка сидела на краю фонтана и болтала ногами, напевая что-то под нос. Ее рука с длинными ногтями перебирала что-то в воздухе, искрясь. Юнги заинтересованно прищурился. Он не помнил, чтобы в Академии когда-то были маги. Эта девушка ради веселья поменяла направление воды, заставляя течь ее внутрь фонтана, а не из него, после чего посмеялась. — НинНин! — раздался звонкий голос откуда-то снизу, где Юнги не было видно. Ведьма с красными волосами тут же откликнулась, все так же веселясь с водой, заставляя ее принимать различные формы. Из-под нижней части балкона стала виднеться светловолосая макушка — эта еще одна девушка появилась в поле зрения Юнги. НинНин помахала своей подруге, а потом надула губы, спрашивая: — Ну, что такое? Ты опять отчитывать меня будешь? — Из-за тебя мне пришлось уйти с лекции по истории! И почему твои волосы?.. — Что, так лучше? — спросила Нин и щелкнула пальцами. Теперь ее волосы были белыми, почти цвета ее подруги. — Может тебе тоже перекрасить волосы, Минджон-и? Но Минджон испуганно схватила свою голову обеими руками, скрывая аккуратное каре. Нин засмеялась, возвращая вновь красный цвет своих волос. Она махнула рукой: — Да ладно тебе, моя мама знает, что мы пропускаем ее пары не без причины. — Неужели? И какая у нас причина? — Нам скучно. А это очень важно. Юнги почувствовал, что теперь ему дышится чуть легче, а значит пора возвращаться. Он еще раз взглянул вниз, где рядом друг с другом сидели две девушки на краю фонтана. Ведьма и охотница. Юнги знал одну из них, потому что не узнать Ким Минджон было сложно. Ее старшая сестра училась с Юнги в Академии на одном курсе. В прошлом году она умерла во время охоты. На похоронах присутствовал Юнги в том числе. Парень медленно побрел к кабинету ректора. Нельзя же просто так оставить Чимина и уйти.