atrium mortis: клинок метатрона

Им пришлось ехать на другой конец Сеула. Нет, это не потому, что резиденция таинственных Безмолвных братьев находится где-то в частном доме, апартаментах или закрытом секторе для богачей. Дело в том, что, прежде всего, нужно приехать на кладбище, чтобы попасть в город Смерти. Да, вот так прозаично, но зато кристально ясно. Не город Жизни же его назвали, в самом деле… Высокая каменная ограда отделяла мир людей, шумный и активный, от мира мертвых, спокойного и тихого. Ограда, выкрашенная в черный цвет, тихо скрипнула, а ангел, который сложил руки в молитвенной позе, смотрел своими печальными глазами на всякого входящего. Ну, конечно, что тебе еще делать, когда ты скульптура. Чанбин покосился на ангела, но прошел мимо высокой каменной глыбы, которая вселяла только ужас. Нет, Чанбин не был трусом. Но… Они же на кладбище. - Так, что ты там говорил про расследование? – спросил еще раз Феликс, которого окружение нисколько не волновало. Он чувствовал себя вполне спокойно на католическом кладбище. Неподвижные каменные плиты настороженно молчали, храня истории жизни покойников. - Э… Ах, да. Ну, у нас похоже единственная зацепка. Нужно поискать какие-то улики, которые докажут причастность Джеюна к убийствам. Плохо, если не найдем. Тогда, как слепые котята, будем тыкаться во все версии. – произнес Чанбин, немного успокаивавшись. На самом деле, одному было бы страшнее. А так, рядом с Феликсом, даже спокойнее. Всю дорогу до кладбища слушавший о деле и вникающий в него по ходу Феликс только кивнул. Оба парня медленно проследовали вперед. Вечер уже опускался на город, потому длинные тени отбрасывались на ярко-оранжевую землю, освещенную закатным солнцем. Изредка пролетали одинокие вороны, которые противно каркали, словно проклинали кого-то. Ну, по крайней мере, так всегда представлялось Чанбину. На самом деле, вороны каркали, потому что это единственное, что они умели. Было бы хуже, гавкай они с небес. Вымощенная крупным камнем дорожка вела по холмам вперед, но куда ни глянь виднелись только ряды могил, скульптур, выполненных конечно же в самом печально-готическом стиле, и крупные склепы, которые воздвигали, судя по всему, какие-то очень богатые и преданные католицизму корейцы. Звучит уже, как самая несуразная вещь. Но что поделать – сколько людей, столько и мнений. А про религию и вовсе не зарекайтесь. Парни не были полностью экипированы, потому что Феликс очень вовремя заметил, что Безмолвным братьям все равно придется изъять почти все оружие. Да и не драться они сюда пришли. В любом случае, ночь ожидала быть спокойной. Поэтому и Чанбин, и Феликс решили пойти в обычной одежде. - Думаешь, они откроют нам? – спросил задумчиво Чанбин. Они прошли уже достаточно далеко, но дорожка вела их все дальше. Феликс слегка улыбнулся и коротко заметил: - Они ждут нас. - Хм? Почему ты так думаешь? Я им не звонил. Да и Юнги, по-моему, их не предупреждал. – заинтересовано произнес Чанбин, смотря сбоку на своего собеседника. И пусть здесь совсем не подходящее место, совсем не романтичное, и вовсе не живописное с точки зрения здравого смысла. Но именно сейчас сердце Чанбина замирает, когда мягкая улыбка расплывается по чужому лицу, слегка оголяя ровный ряд зубов. Феликс улыбается так, что хочется зажмуриться от слепящего света, поточу что ярче, наверное, только Солнце. Мягкий закатный свет заставляет длинные светлые волосы сиять, и кончики пальцев сильно жжет в желании потрогать, ощутить. В карих глазах Ли чувствуется какая-то глубокая мудрость, вперемежку с безграничной добротой. Ну, если бы Чанбин просто мог подойти к этому парню и пару раз чмокнуть его в мягкую щеку, провести пальцем по линии челюсти, оглаживая ее – он бы сделал это. А пока он только сгорал в этом желании. - Это Безмолвные братья. Для них нет неожиданностей. Они знали, что мы здесь, едва мы пересекли границу кладбища. Так работает их система безопасности. - Откуда ты столько знаешь? – с ноткой нескрываемого восхищения спросил Чанбин, а Феликс слегка замялся. Ему едва ли хотелось говорить, что он хотел стать таким же, Безмолвным братом, пока не встретил тех людей, что показали ему, что можно жить и среди нефилимов, которые не будут унижать тебя целыми днями. - Я много читаю. – заключил Феликс, стараясь избежать следующих расспросов. Да и до них не было никакого времени, ведь они плавно подошли к концу дорожки, которая заканчивалась как раз у входа в мраморный склеп. Он был небольшой, светло-серого цвета, с плоской крышей, на вершине которой восседал уже знакомый многим Разиель, в одной руке которого был меч, а в другой – кубок. Так называемые Орудия Смерти. В лучах закатного солнца Разиель зловеще сиял. На табличке над входом в склеп была какая-то надпись на латыни, но прочитать ее Чанбин не успел, потому что кто-то внезапно оказался за их спинами. В голове Чанбина раздался спокойный и холодный голос: «По какому поводу пожаловали юные нефилимы?» Чанбин вздрогнул и стремительно обернулся, его примеру последовал и Феликс. За их спинами, откуда ни возьмись, оказался высокий мужчина, одетый в длинный плащ, закрывающий его тело от шеи до пят, виднелись лишь кисти рук и тонкие бледные пальцы. Почему Чанбин боялся их? Что ж, пора их описать, чтобы сложилось полное впечатление об этих существах, которые раньше были нефилимами. Безмолвный брат, что встретил Чанбина и Феликса, не имел волос на своей голове, кожу которой покрывали черные замысловатые руны, каких не знали обычные нефилимы. И если могло показаться, что этот брат разговаривал с ними или, упаси ангел, смотрел на них, то это ошибочное представление. Он не мог делать ни того, ни другого. Его глаза и рот были зашиты аккуратными стягами какого-то прочного материала. Это означало, что Безмолвный брат дал обет, когда вступал на пост, когда посвятил свою жизнь защите нефилимов и людей. У Чанбина чуть сердце не зашлось, а вот Феликс вполне мог вежливо коммуницировать, потому сразу же дружелюбно ответил: - Здравствуйте. Мы прибыли по поручению главы Сеульского Института – Мин Юнги. Нам необходимо посмотреть архивы расследования по делу о смерти сумеречных охотников в Сувоне. Безмолвный брат стоял неподвижно ровно пятнадцать секунд, которые показались Чанбину вечностью. Но потом он все так же, не раскрывая рта, произнес в голове каждого из парней: «Значит сам Консул попросил об этом главу Института? Интересно» Но, честно говоря, по голосу и тону было вовсе не понятно, интересно ли ему в самом деле, или это какая-то форма сарказма. Чанбин пережил все стадии паники, а Феликс улыбнулся и кивнул. «Меня зовут брат Мелькиаль. Я вижу, что ваши намерения и помыслы чисты, так что проследуйте за мной» Мелькиаль плавно проплыл мимо парней, которые расступились, чтобы пропустить Безмолвного брата. Плащ развевался, словно здесь был ветер. Но на кладбище тишь. Это бы испугало Чанбина, если бы он и так не был напуган до безумства. - Откуда он узнал, что Консул просил Юнги? Как он узнал, что наши помыслы чисты? – зашептал в ухо Феликсу торопливо Чанбин. Парни прошли двери склепа, которые раскрылись, стоило только Мелькиалю подойти к ним. Феликс также тихо ответил: - Они же мысли читают. Ничего особенного. Как только склеп раскрылся, то стало видно, что внутри длинный коридор и лестницей вниз, которая вела так глубоко, что не было видно, где она кончается. Все вокруг освещали только крупные ведьмины огни, которые крепились к стенам, словно фонари. Мелькиаль величественно начал спускаться, а парням не пришлось долго думать. Другого пути нет. Потому они тоже последовали за своим проводником. Чанбин чувствовал свои конечности, словно деревянными, в его голове билась только одна мысль: они все знают о нем. Они – это, конечно, Безмолвные братья. Но в голове снова раздался чужеродный голос: «Хватит паниковать, сумеречный охотник. Я прочитал ваши мысли только для того, чтобы убедиться, что вы никак не относитесь к убийцам. Никому нельзя доверять. И да, меня абсолютно не волнует, в кого ты влюблен и какие секреты скрываешь, пока ты не нарушаешь закон» В ужасе раскрыв глаза, Чанбин коротко покосился на идущего впереди Безмолвного брата, и коротко мысленно извинился, после чего Мелькиаль еще раз ему ответил: «Держи друга» И в этот самый момент нога Феликса поскользнулась на старой каменной лестнице. Чанбин поблагодарил все свои рефлексы, когда вовремя перехватил талию Феликса, аккуратно ставя его ровно. Изо рта Ли выпал неловкий смешок, который эхом разнесся по коридору. Слегка отодвигая от своего лица твердую накаченную грудь Чанбина, он встал и продолжил путь самостоятельно, краснея своими маленькими ушками. - Спасибо. – сказал Феликс, а Чанбин только глупо улыбнулся. Какая-то мелочь от Феликса, небольшое слово казались настоящим подарком судьбы. Теперь ему было не так уж и страшно, ведь если он продолжит в таком же духе, то кто защитит Феликса от всяких страшных вещей? От лестниц там или еще чего… Они достигли конца лестницы, и парни увидели, что очутились в большом зале. Пол был украшен мозаикой с изображениями очевидно религиозных мотивов, а посреди зала, как это нетрудно было догадаться, стояла исполинского размера статуя ангела. И теперь в его руке виднелся не просто каменный прототип, а настоящий меч Смерти. Это можно было понять по золотой рукояти, украшенной рубинами. Гладкая сталь меча исписана гласом ангела, письмена которых прочитать ни Чанбин, ни Феликс не могли. Для обычных нефилимов этот язык был попросту недоступен. В другой руке ангела была чаша. Как ни трудно догадаться, тоже настоящая. От вида настоящих реликвий сумеречного мира оба охотника неподвижно замерли, восхищенно разглядывая все, что открылось перед ними в свете ведьминых огней. Их прервал холодный голос: «Нам налево» В голосе не послышалось ни раздражения, ни гордости. Особенность Безмолвных братьев в том, что они не чувствует человеческих эмоций. Парни очнулись и последовали за своим проводником дальше, влево по коридору, который сразу заприметить было трудно. Все вокруг сделало из камня, который холодил не только кожу, но казалось и сердце тоже. Дыхание перехватывало сильнее, чем дальше ты заходил в эти катакомбы. В длинном узком коридорчике было множество дверей, который непонятно, куда вели. По крайней мере, Мелькиаль никак не комментировал это, а Феликс и Чанбин постеснялись спрашивать. Они пока не до такой степени бесстрашны и наглы. Их привели по итогу к одной из дверей, которую Мелькиаль раскрыл, услужливо пропуская гостей. Деревянная тяжелая дверь даже не скрипнула. Повеяло холодком. Феликс поежился. Небольшая с виду комната оказалась огромным хранилищем с бесконечным множеством высоких стеллажей, где хранилось такое же бесконечное множество свитков, коробок с вещами и папки с отчетами. Эти полки достигали чуть ли не самого потолка, смотря на который приходилось задирать высоко голову вверх, что и сделали парни, который впервые оказались в подобном месте. Мелькиаль услужливо и безучастно подтолкнул их вперед, проходя дальше. «Подождите у стола, я принесу вам все необходимое, брат Аркон поможет мне с этим» Вероятнее всего, Мелькиаль предупредил об Арконе для Чанбина, которого уж очень впечатлил внешний вид первого Безмолвного брата. Охотники направились чуть поодаль, где стоял большой дубовый стол, вокруг которого было множество неудобных тяжелых стульев. Казалось, Безмолвным братьям просто не нравится комфорт. Спустя секунду вошел Аркон, который даже не взглянул на охотников, сразу же отправляясь вглубь архива. Аркон выглядел почти так же, как и Мелькиаль, только глаза его были не зашиты. Он смотрел ясно, осмысленно, но безучастно. - А как он позвал Аркона, если уходил от нас ни на минуту? – заинтересованно прошептал Чанбин, совершенно позабыв, что Безмолвным братьям только плюнуть, что прочитать его мысли. Но, вероятнее всего, тем было попросту плевать, что твориться в голове Со Чанбина, потому что никто из жителей города Смерти не отреагировал. А вот Феликс так же тихо ответил: - У них… Как бы это сказать… Общие мысли. Становясь Безмолвным братом, ты теряешь все, что делает тебя человеком, ты теряешь право даже на личное пространство в своих собственных мыслях. Это как общий чат, где ты просто не можешь остановиться и пишешь обо всем, что думаешь. Хотя именно для этого их и лишают всех человеческих эмоций, полагаю… Таких данных не было в книгах. Чанбина чуть не перекосило. - Но ведь это ужасно… То есть, их работа и цель – это круто… Но все же, идти на такие жертвы – этого я не пойму. И почему только нефилимы становятся такими?.. Но это Феликс оставил без ответа. Ли хотел отправиться в Безмолвный город, потому что с самого детства казалось, что больше нигде ему места и не найдется. А здесь он будет в тиши, в уединении, без эмоций и переживаний. Здесь не придется отчитываться перед семьей, не придется терпеть недовольные взгляды родителей. Но сидя сейчас на территории города Смерти, Феликс вдруг осознал, что все его прошлые мотивы – детские и незрелые. Словно он просто очень сильно хотел убежать от проблем. Им принесли все необходимое и начали посвящать в общие черты расследования, которое провели Безмолвные братья. На столе вдруг расположилось множество бумаг и отчетов. Дежавю. «Вся кровь, найденная в Институте Сувон, принадлежала только нефилимам, следов демонов не было обнаружено. Среди погибших глава Института Сувон, и сорок пять его членов. Жертвы убиты холодным оружием: начиная от двуручного меча, заканчивая катаной. Орудия убийства обнаружены на месте преступления не были – их унесли преступники» Чанбин поднес к себе один из отчетов, где были расписаны повреждения одного из тел погибшего в той страшной битве. 34 ранения, включая 4 жизненно важных. Человек умер, сражаясь до самого конца. Оно и не удивительно, ведь в том Институте были и дети. Родители бы сделали все, чтобы спасти их. «Хранилище было опустошено полностью, следов взлома не обнаружено. Пропали четыре амулета защиты, Амфора Душ и меч Света, принадлежавший бывшему главе Института Сувон…» Чанбин тяжело вздохнул. Абсолютно никаких хороших новостей. «Свидетелей трагедии не найдено. Есть записи дневника покойного главы. Он зафиксировал возвращение из Академии своего сына, более того он записал имена гостей, которые приехали вместе с ним» Чанбину хватило лишь мельком взглянуть на вырванный листок, где аккуратным почерком в строку написаны уже знакомые имена. Что ж, вероятно, будет что принести Юнги. Но это нисколько не успокаивало, ведь убийцы все еще на свободе и, вероятно, планируют новые преступления.