atrium mortis: клинок метатрона

Сразу после допроса Чан в составе группы быстрого реагирования отправился на обыск всех зданий Идриса. Юми под влиянием меча Смерти призналась, что Кан Джеюн и его армия сейчас рядом — значит в пределах страны, родины нефилимов. Чан только коротко пересказал результаты суда по телефону, а после убежал по делам. Что же думал Минхо о словах Юми? В самом деле, как и говорил ему Чан, чародей своих знает очень хорошо, потому что маги появляются крайне редко. И единственная ведьма с именем Рюсыль заперта в Аду вместе с тираном-папашей. Но Минхо не смог заставить себя высказать эти опасения нефилимам. Наверняка они даже разбираться не станут и попросту прикончат его младшую сестру. Минхо помнил ее очень хорошо — они дети одной женщины. Она была бедной служанкой при дворце императора. То был период правления клана Токугава. Минхо и Рюсыль жили в старой прогнившей лачуге, пока их мать, совращенная ранее демоном, пыталась прокормить их веселую семейку. Она работала с раннего утра до поздней ночи. Даже если бы маг попытался вспомнить сейчас лицо своей родительницы, но едва бы смог сделать это. И все же, он всегда чувствовал ответственность за свою младшую сестру, пока мамы не было рядом. Кормить и одевать ребенка, мыть его и играть с ним — все это входило в обязанности Минхо. И он ни о чем не жалеет. Их отношения с сестрой начали охладевать, когда, после смерти мамы, отец-демон забрал их в Ад, где между дружными детьми начали садиться семена раздора и конкуренции. Минхо знал свою силу, свой талант и чувствовал, как Рюсыль завидует этому. Он был бы рад помочь своей сестре добиться большего, поделиться своим опытом, но по мере взросления Рюсыль стала гордой до такой степени, что отказалась принимать любую помощь. И сколько бы ни хотел примириться с ней Минхо — ничего не удавалось. Так он и покинул Ад, в конце концов. «Не может быть, чтобы Рюсыль натворила каких-то глупостей…» — крутилось в голове мага, пока он готовил зелье для Чана. В последнее время его нефилим как-то мало спит, зачастую из-за бессонницы. Настой из трав и пара успокаивающих сиропов сделают свое дело — поэтому Минхо и тратил сейчас время на готовку, хоть мог и отдохнуть. Его телефон вдруг разрывает противным пищанием. Раздраженно вздыхая, Минхо убавляет газ, чтобы зелье без его ведома никуда не утекло, пока он отвлекается. Парень взял свой телефон с дивана и ответил на входящий звонок. — Эм… Привет. Вы на этот номер писали вчера… В общем ваш вампир, кажется, того… — Чего «того»? — Ебу дал. Пожалуйста, заберите его от нас. Закатив глаза, Минхо проклял тот день когда спас Джисона, и немедленно телепортировался по адресу, который ему дали. Зелье осталось стоять на своем месте. Газ потух. Оказавшись в знакомом районе клана Ким-Ромерез, маг нахмурился, словно искренне не мог понять, как вампира могло сюда занести. Оборотни не то чтобы жалуют так называемых «кровососов». Честно говоря, оборотни мало кого жалуют… Минхо подошел к небольшой коробке двухэтажного непримечательного дома с обшарпанными стенками и ржавой крыжей. Пару раз постучавшись, Минхо еще раз раздраженно выдохнул. Для баланса во вселенной, так сказать. Ему открыли быстро и как-то нервно. Минхо втянули внутрь дома так стремительно, что маг даже ничего не успел осознать. Он только слегка приподнял брови, когда узнал мальчишку, что трогал его сейчас. Тот бармен в «moonsun» и друг Чана, которому нефилим обещал остановить убийства нижнемирцев. Как же его зовут? Монсын? Сырмор? Мухомор?.. В нос ударил приятный запах травы и старых газет. Стоя в узкой прихожей с желтыми обоями, маг спросил: — Ну? Где он? Паренек перед ним скривился, словно от сильной зубной боли, и кивнул по направлению вверх. Коридор вел только к двум боковым комнатам на первом этаже и лестнице на второй этаж. Так они поднялись наверх. Минхо рад, что, кажется, никого лишнего дома не было. Иначе ему бы пришлось объясняться перед Анхелем, что он делает на их территории. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Минхо готовился к чему угодно. К тому, что Джисона нашли на улице упоротого лириумом, из которого он оставил самокрутки в квартире Минхо. К тому, что Джисон наверняка нарушил какое-нибудь из соглашений между кланами. Но оказавшись в небольшой комнате, увешанную плакатами рок-групп, чародей встал столбом от шока. Сынмин дернулся вперед, чтобы вытащить ножку стула из клыкастой пасти Джисона, что сидел на полу. — Пиздец. — вынес вердикт Минхо, а Джисон тут же обратил все внимание на него. Вампир с удивленным видом встрепенулся, а потом с невероятной скоростью приблизился к магу, чтобы вдохнуть аромат на его шее. Минхо успел почувствовать на коже нетерпеливый язык, когда рука сама потянулась и шлепнула по-отцовски Джисона. Тот недовольно хмыкнул. — Ты меня укусить вздумал, бестолочь? Джисон словно не понимал проблемы и смотрел с невинным удивлением, мол, да, вздумал. Парнишка-оборотень произнес: — После стирания памяти он стал каким-то… неадекватным. Джисон и правда вел себя неадекватно. Он все норовился куснуть Сынмина, крутился вокруг него, пока оборотень устало от него отмахивался, словно занимался подобным уже час — ни меньше. Подойдя сзади, пока вампир отвлечен, Минхо схватил рукой его голову, моментально начиная проверять на наличие каких-либо нарушений. У Минхо чуть сердце не остановилось от найденной им проблемы. Пока Джисон пребывал кратковременно без сознания, все еще цепляясь за Сынмина, Минхо глядел на изрешечённую память, будто кто-то хотел вырезать лишь один эпизод жизни, но чихнул, махнул ножиком не туда и убрал из головы большую часть воспоминаний. — Ты нашел его уже таким? — с тревогой спросил Минхо. Что же такого мог увидеть несносный вампир, что некто решил поиздеваться таким жестоким образом… Сынмин поджал губы и как-то неуверенно пробубнил: — Ну, когда мы его крали, он был в порядке… Пары секунд хватило, чтобы в полной мере осознать сказанную фразу. Минхо с предельной строгостью переспросил: — Украли? Ради чего? Сынмин долго смотрел на мага, а потом на вампира в своих руках, который уже начал приходить в себя, потому что Минхо больше не копался в его голове. Спустя время оборотень произнес: — Ну, у вас, вероятно, есть свои неприятели. Мы должны были украсть «Sanguis», но в итоге прихватили с собой и вампира, как свидетеля. А потом ведьма стерла ему память, но видимо что-то натворила… — Ведьма? — задал вопрос Минхо, чувствуя, как сердце предательски замирает. Совсем недавно на суде было объявлено о ведьме, которая помогает Кан Джеюну, может ли быть это она… — М? Ну да. Ей нужно было вино, поэтому мы и украли его. — Сдурели что ли? Вы хоть знаете, что натворили? — упавшим голосом спросил Минхо. Он уже не надеялся встретить адекватного человека в этих четырех стенах. Мало того, что важный артефакт свистнули, так еще и его подопечного покалечили. Маг мог сейчас расхуярить тут все одним лишь взмахом руки. Но его бы потом судили от лица всего клана Ким-Ромерез. Сынмин развел руками беспомощно: — Хенджин пошел, я бы его одного не оставил! Минхо схватился за голову: — Погоди, кто? Хенджин? Каким образом Минхо внезапно встретил все призраки прошлого? Если сейчас из-под земли вылезет его папаша — Минхо не удивится. — Так, ладно. Для начала расскажи об этой ведьме, а потом мы приведем в порядок моего Джисона. Я между прочим собственноручно обращал его в вампира и спасал от смерти. Некрасиво вот так просто убивать чьих-то детей! Сынмин понуро опустил голову, словно щенок. Минхо не верил в этот спектакль. Оборотень с малой долей вероятности чувствовал стыд. И все же… Он позвал на помощь, и не бросил Джисона. Минхо строго заключил: — После всего этого я поведу тебя на серьезный разговор к лидеру клана. Тут Сынмин по-настоящему испугался. Он торопливо замотал головой и засуетился: — Не надо к нему, я вам помогу со всем, с чем только смогу. Смотрите, она оставила здесь свою бутыль. В ней была кровь. Ее, наверное, не пробовал. Может это сможет помочь чем-нибудь… Из кармана Сынмин достал свой последний козырь. Небольшая бутылочка, размером с палец, оказалась в руках Минхо. Сложить два и два оказалось проще простого. Чтобы украсть «Sanguis» и нарушить защитные чары — понадобиться близкий родственник или кровь того, кто наложил чары. Именно поэтому она дала свою. Сомнений не осталось — виновница кражи вина и полузабвения Джисона это его сестра. Раздался скребущий звук, на который Минхо не обратил внимания. Маг сел на кровать, тщательно обдумывая план действий. Сынмин же подскочил к спинке кровати, чтобы оттащить от нее ненасытного вампира, который решил поточить клыки, пока его коллеги по несчастью болтают. Оборотень уже взмолил ко всем богам, чтобы Джисона забрали. — Что ж. Мне понадобиться твоя помощь, оборотень… — Сынмин. — Точно, Сынмин. Тебе добровольно-принудительно придется отправиться со мной. — Не, дядь. У меня уроки еще… — В августе? Ну-ну… Собирайся. Минхо встал, его лицо не так и говорило о нежелании слушать возражения. Джисон начал кусать сам себя. Чародей задумчиво покрутил бутылек. На дне он разглядел вереницу цифр. Если Рюсыль не в опасности, то зачем ей оставлять следы? Минхо не смог ответить себе на этот вопрос. Он дождался Сынмина, усыпил Джисона и отправился на поиски Рюсыль. *** Кто-то может попытаться назвать Минхо глупым. Но хоть он и мог показаться легкомысленным — таковым он не был. Защита на его квартире была самая примитивная. В ней и не хранилось чего-то примечательного, разве что одежда, посуда и травы. Все важные артефакты находились под самыми лучшими магическими замками. Но Минхо и не предполагал, что однажды его защиту сможет разрушить его родственник, именно поэтому пользовался своей кровь в качестве ключа. — В самом деле, я не такой уж и полезный… И вообще, это эксплуатация моего труда. — Мгм. — коротко кивнул Минхо. Наплевать ему на сраную эксплуатацию. Он пытался отыскать место, координаты которого были написаны на дне бутылочки. Да, это были именно координаты: первые цифры — широта, далее — долгота. Вот только одно непонятно, зачем ей делать такое? Зачем вести к себе Минхо? Чародей был готов ко всему, даже к бою. Да, именно поэтому он не уведомил никого из нефилимов, куда отправляется, а прихватил с собой только Сынмина. Оборотень тяжело вздыхает, следуя через темный густой лес: — Надо было уйти с Хенджином… — Тихо. — прерывает Минхо. Они стоят посреди тропического леса, под ногами ползают пауки, на деревьях виднеются змеи самых разных цветов. Пахнет мокрой землей — недавно прошел очень сильный дождь. Где-то вдалеке слышится крик неизвестной птицы, Сынмин дергается. Минхо, как исследователь из фильмов о Индиане Джонсе, пробирается через свивающиеся ветви деревьев. Перед мужчинами будто раскрывается театральный занавес, они видят далеко простирающиеся виды на нескончаемые леса Тайланда. Солнце уже садится, Минхо щуриться от ослепительных лучей и проходит вперед. Пара шагов и обрыв. — О, низко падать будет… — с интересом произносит Сынмин и осторожно глядит вниз, туда, где скала обрывается. Внизу под ней бурлит в яростном темпе грязная река. Сынмин сочувственно хмыкает бедолагам, которые однажды могут оступиться и упасть вниз, выйдя из густого леса. Оборотень повел носом и мигом повернулся назад, лицом к лесу из которого они только что вышли. И пока Минхо был занят осматриванием местности, Сынмин оскалился, учуяв внезапно появившийся запах еще одного человека. — Минхо… — низко прорычал парень. На его пальцах начала проступать шерсть — он решил выпустить когти. Едва не залаяв от напряжения, он продолжал ждать нападения. Минхо вздохнул и медленно обернулся — теперь он тоже почувствовал. Просканировав местность, его магия оттолкнулась только от одного существа, владеющего магией. Она шла неспешно, медленно обходя всех змей, что видела. Немного кривя свой рот, с бутылкой в руке, она преодолевала лесную гущу. Когда лучи солнца осветили ее кошачьи глаза и светлые волосы, Минхо почувствовал, как что-то тупое впилось ему в сердце, по кусочкам отламывая его части. Она была уже совсем взрослой и теперь сильнее всего походила на маму — Минхо вспомнил ее черты. Словно в плохом слайд-шоу, перед лицом пронеслись воспоминания. — Давно не виделись. А этого зачем? — спросила девушка с улыбкой. Минхо был наготове каждую секунду, но сейчас он чувствовал, что не сможет поднять руку на того, кого долгое время считал не просто младшей сестрой, а едва ли не своим ребенком. Ему казалось, что все теплые чувства к ней уже позабыты, но взглянув на нее раз — он осознал, что хотел бы вернуться во времени назад, чтобы забрать сестру из Ада с собой. Сынмин недовольно рыкнул, сверкая своими волчьими глазами, когда его назвали «этим». Рюсыль фыркнула, глядя на оборотня. Она выглядела утонченно и горделиво. Минхо видел ее усталость, скрытую за напыщенной уверенностью в себе. Чародей поднял руку, сдерживая Сынмина: — Привет. Он позже выступит моим свидетелем. Сынмин, успокойся. Мы здесь явно для разговора… Рюсыль как-то невесело кивнула. Она вытянула руку с вином вперед. Минхо знал, что это, потому что готовил его сам. Без намека на агрессию он спросил: — Разрушила мои чары? Нельзя было попросить у меня нормально? Рюсыль удивленно округлила глаза. Минхо мягко забрал вино, смешанное с его кровью, себе и передал Сынмину, чтобы тот без дела не стоял. — Ты бы позволил? Я не делала ничего странного… Мне просто нужен был пароль от вай-фая. Минхо понял, о чем она говорит. С помощью крови мага можно было обратиться к Аду. Конкретный демон, с которым ты бы хотел пообщаться, может откликнуться, если его устраивает призывающий. А может и не ответить. Минхо еще никогда на той стороне не игнорировали. Сынмин ничего не понял. Он подумал, что женщина сошла с ума. Это успокоило его, и он просто начал смотреть на беседу двух магов, как сюрреалистичное кино. Не его любимый жанр, но его как-то не спрашивало об этом. — Кому «звонила»? Папе? — как ни в чем не бывало спросил маг. Он не мог сопоставить картину в голове и реальность. В его воспоминаниях Рюсыль была капризной невинной девочкой, которая хотела быть сильнее, но не имела предрасположенности к этому. Но в реальности на ее руках кровь неповинных нефилимов, которых убивал «Гамбит». Если так подумать, порталы для демонов могла открывать она. Осознание чуть не сбило с ног: в тот день, когда весь клан Марка был уничтожен, Минхо почувствовал знакомую энергетику… Его сестра была так близко все это время. И тот человек в черном — совсем не мужчина. Это была Рюсыль. — Этот ублюдок не заслужил моего внимания. Мне нужен был Чонин. Тело вдруг обдало жаром. Ощущая будто все ее внутренности скручивают в узел, она продолжала стоять. — Кто? — нахмурился Минхо. Впервые он слышит о таком демоне. — Аббадон. — пояснила девушка, закатив глаза. Она дернулась, когда ощутила во рту соленый привкус крови. — Он попросил в человеческом теле называть его «Ян Чонин». В любом случае, я неудачница. Мотыльки тянутся к свету, я тянулась к власти… Ты знал, что я вызывала отца на бой? Хотела сместить его. Минхо улыбнулся криво. О таком он не слышал, но узнавать об этом было почему-то не удивительно. Это похоже на Рюсыль — подраться со всеми, чтобы доказать, что сильная. Сынмин чуть не сказал: «Нихуя, а че дальше?». Но потом он вспомнил, что он смотрит не турецкий сериал. — И как оно? — Весело. Но я ожидаемо проиграла. Из-за своего желания обладать властью, чтобы доказать папе… что я тоже могу править, я совершила ошибку. Много ошибок. Рюсыль волновалась. Она знала, что Нэиль не рядом. Но получив от нее метку, это становится неважным. Потому что с меткой убежать не удастся. Голову жгло от невыносимой боли, девушка невольно охнула и прикрыла глаза. Стиснув зубы, она откинула от себя руку брата, который кинулся ей помочь. — Я была ферзем на их поле. Кан Джеюн возлагал на меня надежды, хоть и ненавидел от всей души. Но он — не самая большая проблема для нефилимов. Я хочу, чтобы ты передал им кое-что. Потому что это теперь дело не только охотников, но и всего мира. Даже Сынмину поплохело. Рюсыль села на землю, а Минхо опустился аккуратно рядом. Он сжал плечо сестры, с тревогой спрашивая: — О чем ты? Если ты все сейчас расскажешь, они обойдутся мягче с тобой. Не будет смертной казни, не будет ссылки — я добьюсь этого. Только расскажи об их планах. Слова Минхо в голове Рюсыль — словно удары кувалдой. Она понимала, что умирает. Дыхание участилось, сердце забилось, словно бешеное. С трудом открывая свои глаза, она посмотрела на Минхо. Многие годы она таила в себе обиду. Он бросил ее там, внизу. Он оставил ее. Всегда так было: Минхо сильнее, способнее и талантливее. Отец принимал только его, если это вообще можно так назвать. Зависть росла в девушке быстрыми темпами, но любовь… Та детская и наивная любовь к брату, что кормит тебя с ложки, что учит тебя ходить и читать — она никуда не уходила. — Проклятая метка… — произнесла Рюсыль. Та загорелась пламенем — девушка ожидала этого. После того, как она начала рассказывать о планах Нэиль, даже косвенно, метка начала свой обратный отсчет. И даже ожидая конца, она не смогла среагировать на моментальную боль, что охватила все тело. Кости будто собрались вывернуться на изнанку, тело пылало изнутри. Трогая горячую кожу Рюсыль, Минхо ощутил, как его глаза намокают. О проклятых метках мало известно. И он до сих пор хотел верить, что Рюсыль попросту заставляли делать многие вещи. Хотя бы из-за метки. Словно в бреду, Рюсыль поползла к краю обрыва. Сынмин посторонился, открывая путь, а Минхо запаниковал: — Что ты делаешь? — Отойди, тебя может забрызгать… Словно в бреду, он неподвижно смотрит на Рюсыль, что цепляясь за неровную почву, двигается к краю скалы. Он делает рывок вперед, и его сестра шепчет: — Ее имя… «Нэиль. Скажи это имя и проживешь еще немного. Сможешь спастись» — успевает мелькнуть в голове чародейки. Но решение принимается ею за секунды. О смерти думать долго не стоит. А то можно и передумать. — Ее зовут Смерть. В эту же секунду, как последний звук срывается с ее рта — голова разлетается на мелкие кусочки от взрыва проклятия. Минхо вздрагивает крупно, чувствуя, как ему становится мокро. Кусок скальпа приземлился ему прямо на щеку. От тяжести тело без головы заваливается назад, и труп Рюсыль падает вниз. Минхо не видит, но слышит, как оно бьется об острые камни. Раздаются шлепки и грохот реки. Один всплеск — тело попало в реку. Минхо все еще сидит, когда ощущает, что Сынмин снимает с него что-то. Расстерянно ощупывая себя, он откидывает части головы сестры. Тошнота подкатывает к горлу, в голове — белый шум. Он не знает, что ему делать, что говорить. Неприятная правда этого мира — бессмертие не спасает от смерти. Даже вечная жизнь может закончиться внезапно и трагически. Единственное, что им дано — это возможность не стареть. Потому маги и умирали редко, как и редко появлялись. Смерть сестры — событие, в которое невозможно поверить даже будучи свидетелем этого. Сынмин что-то говорил, но Минхо не слышал. Маг очнулся от своего состояния только когда ощутил, как телефон в его кармане вибрирует. Он принял вызов без раздумий. — Мы провели обыск Идриса, они сбежали. Прятались в доме семьи Кан. У Института Пусана сработал тревожный сигнал — мы отправляемся туда. Услышав любимый голос, Минхо понял, что к нему вернулась способность говорить: — Уже в пути. Минхо поднялся на негнущихся ногах и подошел к краю обрыва. Сынмин тут же подпрыгнул, хватая мага за плечо: — Эй-эй! Чего удумал? Тоже сиганешь? Я как возвращаться в Корею то буду?.. Минхо не ответил. Он посмотрел на грязную реку, что окрасилась в красный и понял, что не видит тела. Его могло уже унести течением. Разрываясь от дилеммы, он отступил. Ему нужно спасти жизни сотни людей, он не может тратить время на поиски уже мертвого тела той, что виновата в гибели как нижнемирцев, так и сумеречных охотников. Думать об этом было слишком больно, Минхо предпочел помнить сестру только как милого ребенка. Даже если не удастся снять с Рюсыль на суде хотя бы частично вину — Минхо будет верить, что она попала не под то влияние. Потянув на себя Сынмина, Минхо перенес их в Сеул. *** Юнги шагал по узкому коридору Стеклянной башни, когда узнал о результатах поисков «Гамбита». Их резкий уход мог означать только одно — кто-то предупредил их. Они не могли оставить свое место просто так. Когда он ворвался, как всегда, без стука к Чимину, тот поднял на него хмурый взгляд и произнес: — Пусан атакован. Угадай кем. — Джеюн. Я как раз пришел сказать, что в старом поместье семьи Кан были обнаружены их следы. Ты уже распорядился с воинами? Кого-то отправил? Чимин потер свои глаза, которые и без того были красными, и ответил: — Мгм. Все твои и регулярная армия Идриса. Распорядился вызвать нас, если ситуация усугубиться. Юнги кивнул, ощущая что-то странное. Будто предчувствие стучалось к нему, спрятанному под слоями толстых одеял. Он посмотрел на уставшего и поникшего после суда Чимина, и почувствовал, как его сердце болит. Юнги хотел было уже подойти к парабатаю и сказать пару успокаивающих слов, как в это же время раздался вдалеке страшный грохот, вибрация от которого разнеслась по всему зданию. Чимин и Юнги, словно в ситкоме, посмотрели друг на друга ошарашенными взглядами, а потом понеслись в коридор. Едва они вышли, то через стекло большого зала со скульптурами ангелов увидели свой самый страшный сон наяву. Небо потемнело, но не из-за наступающей ночи. Словно рой цикад, в сторону города летели демоны. Огромный портал темно-красного цвета возвышался над всеми зданиями и был почти подобен величию Стеклянной башни. Из него непрекращающимся потоком выходили самые разные существа — одно уродливее другого. Юнги достал свой меч и приготовился бежать вниз, чтобы ринуться в бой. Но ничего не успел, потому что земля задрожала и здание вместе с ней. Чувствуя, как пол уходит из-под ног, Юнги оказался в невесомости, которая длилась лишь секунды. Оказавшись лицом к потолку, он понял, что летит вниз. Стеклянная башня пала.