atrium mortis: клинок метатрона

Колени ощущаются ненужным отростком, голени потеряли чувствительность от холода и сырости несколько месяцев назад. Он не менял свое положение уже неделю. Не столько из-за боли, сколько из отсутствия потребности в этом. Ему некуда идти, он не может даже подняться. Цепи из зачарованной сковывали его шею, лодыжки и запястья таким образом, что он мог находиться только в коленно-преклонной позе с широко раздвинутыми руками. Может эта картина веселила Лиана — Хенджин уже не задумывается об этом. Стало как-то все равно. Маленькая мышка бежит по сырому каменному полу, и принц задерживает на ней свой мутный взгляд. Грызун серого цвета, как это давно завелось, полез в тарелку, брошенную стражей на пол. Принц все равно не сможет дотянуться до еды, так что он не испытывает ни капли сожаления, когда уже достаточно упитанная мышка с жадностью поедает его лепешку и кусок черствого заплесневелого сыра. Шум, создаваемый животным, словно музыка для ушей мужчины. Может быть ему просто было приятно вспомнить о каком-то раздражающем факторе, который отвлекал от ненужных мыслей. Таким был Сынмин. Для принца этот оборотень остался смутным, но приятным воспоминанием. Если их и можно назвать друзьями, то принц, несомненно, дорожил этой дружбой. В какой-то степени человек, которого он знал чуть больше месяца, стал ему роднее собственной семьи. Но о последнем думать принцу не нравилось. Что осталось от семьи? Такое глупое слово. Он никогда ее не имел. Каждый был ему врагом в своей определенной степени. Братья хотели его лишить жизни, сестра презирала за слабость, а родители только разжигали ненависть к своему сыну, давая все привилегии. Это не семья. Это выживание в волчьей стае, где нет права на ошибку. Хенджин совершил одну. Возможно, а принц думал именно так, если бы он не покинул свою страну так надолго, то отец, мать и братья остались живы. По какой-то причине Лиан не стал мелочиться и вывесил головы своих собственноручно убитых родственников прямо в главном тронном зале. Принца все еще тошнило от воспоминаний. В тот день, когда Лиан схватил его, в тот день, когда бросил в темницу, он провел напоследок своего младшего брата по знакомым им двоим залам королевского замка. В тронном зале запах стоял неимоверный — головы начали разлагаться, плоть стекала вниз, на пол, пачкая красные знамена слизью. Удушливый аромат смерти будет преследовать принца до конца его дней, вероятно. Мышка как будто чихнула, загремела посудой и убежала в дыру в стене. Принц тоже хотел бы убежать. Но он не мог, пообещал Йеджи, что отвлечет их непутевого братца. Что ж, если каникулы в темницы можно считать хорошим способом отвлечь — этим он, собственно, и занимался. Но по правде говоря, Лиан истреблял деревни фейри с одной единственной целью — выманить беглецов, оставшихся членов своей семьи, которые могли бы, теоретически, угрожать его власти. Хенджин сдался самостоятельно, выдавая Йеджи немного времени, чтобы набрать сторонников для переворота. Лиан и Хенджин заключили сделку: нынешний король прекращает разорять свой народ, а Хенджин послушно ждет своей казни. Впервые в своей жизни он так близко к смерти. Это не то же самое, что курить запрещенные во многих странах травы, ловить галлюциногенные приходы, а потом в полуживом состоянии молить о забытье. Скорее всего, ему отрубят голову. По крайней мере, такие планы у Лиана. Сидя здесь, в вонючей, сырой камере темницы, он ощущал себя сильным. Это не страдание ради себя. В кои-то веки он выдержал страдания ради народа. Своего народа. Если ему снесут голову с плеч — пусть так. Но гордость и непоколебимая воля, которые зарождаются в его сердце, не смогут погибнуть. Какая ирония… Ему было необходимо попасть в подобную ситуацию, чтобы осознать, как дорога ему страна. Он мог бы бросить все, убежать и спрятаться от Лиана. Оставить Йеджи и народ фейри. Но не станет, конечно, он этого не сделает. Будь он раньше менее наивным и слабохарактерным, то пришло бы по итогу к кровопролитию? Губы сухие почти превратились в две корки — принц чувствует себя деревом. Правда в том, что он действительно чахнет. Зачарованная сталь вытягивает из него магические силы, даже приложив все свои усилия — будет недостаточно для освобождения. Рот криво расширяется в грубой улыбке, когда в спину доносится инерционная волна от удара в стену. В замке прямо сейчас что-то происходит. Хенджин не знает, но чувствует, а главное — верит. Он верит Йеджи. И верит их плану. В день, когда Лиан покинет страну — начнется мятеж. Они так долго этого ждали… Расходуя резерв запасов своих последних сил, принц зажмуривает глаза, мысленно обращаясь к нему. К самому могущественному существу во всем мире фейри. Он обращается к замку. Это не просто здание, бездушное и холодное. Нет, у него есть сердце, оно обладает силой. Именно той силой, что поможет освободиться. Магии самого парня не хватит, чтобы разбить оковы — но верный друг поможет. Принц чувствует, как замок дышит в предвкушении, он ловит отрывки неясных мыслей едва сформированного разума: «Кровь… Хорошо… Истинное наследие…» И принц знает, кого под истинным наследником имеет в виду замок. Хван Хенджин займет этот трон. Так хотели бывшие законные правители, создатели мира и первые фейри. Так хотел замок. Так хочет принц. Глаза наливаются кровью, когда по венам растекается бушующими волнами древняя магия не менее древнего существа. Она чувствуется чужеродной, будто по жилам ползают тонкие змеи. Они извиваются, кусают внутренности, но помогают высвободить энергию. С грохотом, похожим на взрыв, Хенджин разрывает оковы на себе. Он тяжело поднимается на онемевшие ноги. В нем циркулирует та энергия, которой с ним поделился замок. Мысленно извиняясь перед своим новым другом, принц взрывает одним маленьким движением пальцев длинные изогнутые коридоры подземелий. *** Он убивал. Их было десять, можно несколько десятков. Счет сбился, когда поля лаванды начали гореть. Королевские рыцари неплохо горели тоже. Именно на их трупах сейчас стоит Хенджин. Он смотрит на толпу своих союзников, которых собрала его сестра. Йеджи стоит рядом с ним, но видно, что она не претендует на главенство в этом мятеже. На переворот согласилась самая разношерстная компания. Здесь стоят и благородные потомки королевской знати, которых Лиан лишил всех благ, но большую часть составляют низкоуровневые сирены, дриады, феи и духи. Единственное удивительное исключение — это присутствие Дикой Охоты. Небольшая группа вольных фейри, которые за время существования своего объединения не присягнула ни одному королю. Хенджин знал, что они на его стороне, не смотря ни на что. — Пойдете ли вы со мной ради справедливости, ради прежнего порядка? Пойдете ли на жертвы ради светлого будущего? — спрашивает Хенджин. Его волосы теперь достаточно длинны, чтобы убирать их в хвост. За время пребывания в темнице на лице появилась жесткая щетина, которую мужчина не захотел убирать, да и не было для этого времени. Его простые белые хлопковые одежды, окроплённые кровью, развевало ветром. Стоят среди хаоса и бушующего пламени, принц смотрел на то, как одобрительно ликует толпа. Не толпа. Народ. Его народ. — Так преклоните колено пред истинным королем! Присягните мне один раз, а я обязуюсь защищать вас всю оставшуюся жизнь. За незначительное время фейри, лица которых горело жаждой справедливости, опустились вниз, послушно склоняя головы. Йеджи с уставшей улыбкой короновала своего брата. Ненастоящая, но символичная революции, диадема из зачарованной стали опустилась на голову принца, ставшего вмиг королем. Металлические цветы диадемы обхватывали белый лоб, Хенджин чувствовал, как начинает болеть проклятая метка. Он так всю жизнь боялся королевских обязанностей, а сейчас борется за право обладать престолом. Сила замка клокочет внутри него с невероятной яростью, Хенджин знает, кто его следующая жертва. Хван Лиан прольет свою кровь.