atrium mortis: клинок метатрона

Момо резво сворачивает их одежду, плотно укладывая ее в дорожную сумку. Нарядов у них немного, так что это удается без особого труда. Сана же нервно сидит на полу и вскрывает своим стило одну из деревянных половиц комнаты. Та легко поддается и перед девушкой открывается тайник, в котором лежат кучей сложенные бумаги. Девушки на протяжении нескольких лет копировали важные документы или записи, которые помогли бы прояснить события почти двадцатилетней давности. — Может нам стоит остаться? — неуверенно спрашивает Сана. Она теребит листы бумаг в руках, прижимая их к груди. Ей не хотелось признаваться, но за столько лет исполнения миссии, она успела привязаться к ребятам из Института. Момо хмыкает: — Они все скорее всего умрут. Хочешь отдать жизнь тоже? Сана не хотела. Она неуверенно пожала плечами и запихнула важные документы в рюкзак. Они оделись и тихо вышли из своей комнаты. Обе говорили друг с другом на японском, их родном языке. — Не могу поверить, что понадобилось столько лет лишь для того, чтобы притащить дневник Ю Сухо. — бурчит Момо, тихо передвигаясь по коридорам Института. В основном никто не блуждал без дела в такое сложное время. Большинство охотников были на постах наблюдения, чтобы вовремя уведомить о нападении. Так что девушки незамеченные никем двинулись прямо к лестнице. — Ну, и пару допросов духов. Ерунда. — Нам и не приказывали искать что-то конкретное. Не думаю, что он будет расстроен нашей работой. — Конечно ОН не будет. А провидцы? Им наверняка захочется услышать, почему мы здесь провели не один год… Им бы все куда-то торопиться. А куда торопиться то, если ОН бессмертен. Ни человек, ни ангел, ни демон, а почестей столько, будто повелитель мира… — раздраженно выдохнула Момо. Они спустились на первый этаж, а потом свернули под лестницу, где была дверь, ведущая в подвал. Именно в нем был портал. — Зачем ты говоришь это? Хочешь проблем? — спросила настороженно Сана. Она поправила рюкзак на своих плечах, взяла из рук своей напарницы сумку и тревожно наблюдала за тем, как Момо активирует портал. Они не могли выйти сейчас через главные двери Института. И даже если и существовал риск того, что их побег через портал смогут отследить, обе понимали, как маловероятен этот исход. Не факт, что Сеульский Институт простоит хотя бы до утра. Алое небо накрыло город — это плохой знак. Никто, соответственно, не станет разбираться еще и с пропажей двух девушек. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Нас. — Я тоже… Давай после завершения миссии поедем к моим родителям? Они живут в Осаке. Устроим себе каникулы. Момо как-то грустно усмехнулась, глядя стеклянными глазами сквозь Сану, но все равно согласно кивнула: — Да, конечно. Родители, Осака… Они переместились за минуту до сильного удара. Все обитатели Института ощутили, как пол под их ногами ходит ходуном, раздался ужасающий грохот. Сработало оповещение об опасности, которое противным свистом начало раздаваться по всему зданию. На ладонях членов союза загорелись их белые звезды. Юнги выбегает из своего кабинета одновременно с сонным Чимином. Хозяин Института встречает испуганных охотников своим уверенным и непоколебимым видом, холодно, но твердо раздает приказы. Все так, как они репетировали. Им нужно защитить артефакты. В особенности главный из них — клинок Метатрона. Чимина останавливают резко прямо перед главными дверьми, не давая пройти дальше. Юнги держит его сильной хваткой, внимательно глядя в растерянные глаза. — Иди наверх и охраняй сокровищницу. — Что? Нет уж, я пойду с тобой и буду сражаться наравне со всеми! — возмущенно кричит Чимин, пытаясь выбраться из захвата Юнги. Но тот непреклонен, а главное бесстрастен. Он встряхивает Чимина, говоря: — Если я умру перед ступенями этого Института, я могу полагаться на тебя в защите артефактов, хорошо? Слышать это, больнее, чем получать действительный физический урон. Чимин кривится, но не может возразить, потому что весь Юнги сейчас — твердый стержень, который не потерпит пустой болтовни. Он поджимает недовольно губы, а потом отворачивается, чтобы пойти к лестнице наверх. Юнги больше и не нужно, он раскрывает тяжелые двери, открывая себе вид на изменившийся Сеул. Первое, что бросается в глаза — это красное, словно кровь, небо. В нем периодически мелькают хвосты молний, раздается редкий и отдаленный гром. А то, что заставило Институт сотрясаться — это не что иное, как попытка уничтожить его магическим ударом. Такой же тактики придерживались при нападении на Аликанте. Но сейчас охотники были готовы, поэтому не разрушиться Институту помог только возведенный ранее Боа барьер, который не только выдержал жестокую силовую волну, но еще и остался цел. В небе, словно кровоточащие раны, появляются порталы. Юнги с ужасом наблюдал, как раскрывается один, а потом второй… Третий, четвертый, их в конце концов раскрылось семь штук. Это было колоссальное количество для магов, так что парень начал подозревать, что это делает некто более могущественный. Но это только добавляло головной боли. Словно цветки, порталы раскрывались, показывая свою изнанку — Ад, его пейзажи и обитателей. Роем надоедливых огромных ос вылетели Серпены, издавая свой противный визг. Это смешалось с криками простецов, которые не понимали, что происходит, с воем оповестительной сирены в Институте. Боа телепортировалась вместе со своими подопечными из Академии сумеречных охотников только сейчас. Но эта женщина мигом оценила ситуацию, возвела еще один барьер рядом с порталами, чтобы демоны не могли навредить простецам. Позже охотники узнают, что барьер Боа также создавал иллюзия, которая прятала происходящее за неясной дымкой, чтобы не создавать панику в городе. А увиденное ранее могло показаться странной коллективной галлюцинацией. Рядом с Боа также оказалась НинНин, красноволосая ведьма, и ее верная подруга-охотница Минджон. Обе не отставали от Боа, помогая ей. НинНин — с магией, а Минджон — с охраной. На авангарде вражеской условной армии оказались подростки, который вербовали в «Гамбит». Они, как испуганные зверьки, держали свои мечи потными руками, ощущая, как пространство за их спинами искажается из-за порталов. Но даже не смотря на то, что по их глазам прекрасно видно, как они не хотят больше драться, отступление было еще более страшным для них. Юнги не знал, почему пока не заметил, что совершенно не наблюдает посреди этого хаоса Джеюна, главного провокатора всего ужаса. И вот плавно вперед вышли три высокие фигуры. Никто не успел ничего ощутить, ни ужаса, ни восхищения — лишь застыли, не веря свои глазам. Юнги не был исключением. Первое существо обладало серой кожей, сухой, словно наждачка, но самое уродливое то, что она обтягивала кости до такой степени, что был виден каждый сустав. Эта фигура совсем не имела мышечной массы в своем теле, по сути, это ходячий мешок с костями, чей череп со впалыми черными глазами украшала беззубая ухмылка. Это нечто хромало с каждым шагом, но от этого не выглядело жалким, а лишь только более зловещим. Глядя на него, Юнги ощутил, как скручивает его живот в болезненном спазме. Второе существо было ничуть не привлекательнее своих спутников. У него были длинные седые волосы, которые клоками выпали из головы, оголяя красную кожу. Лицо же было изрыто ранами, трупным гниением и самое страшное — черной болезнью, которая в последние месяцы так часто встречалась у нижнемирцев. Та болезнь, что заставляла их умирать в мучениях. Третья фигура в длинном красном платье представляло собой костлявое существо с отсутствующими кусками плоти в теле. Отличались только длинные черные волосы, которые словно ни к месту занимали пространство на полуживом теле. Оно передвигалось неимоверно быстро, но что самое главное — целеустремленно. Юнги знал, что оно идет к нему. Ноги помимо воли едва не подогнулись, когда нечто вплотную приблизилось к порталу. Под ужасающую симфонию хаоса Юнги расслышал, как к нему обращается существо в красном: — Я прошу лишь раз. Отдайте клинок прямо сейчас и умрете быстро, без мучений. Этот холодный голос будто бил по черепу кувалдой, таким властным он был. Юнги заметил, как участилось его дыхание, поэтому он приосанился, и твердо ответил: — Пообещайте, что никого не тронете, и мы отдадим вам все, что вы захотите. — Ты смеешь приказывать Всадникам?.. — с очевидным омерзением спросило нечто в красном. — Я — Смерть! Мои брат и сестра — Голод и Чума! И каждый из людишек, жалких творений Господа, падет пред нашими ногами. Я услышала тебя. Я бы убила всех в любом случае, но теперь ты пробудил в нас азарт. Смерть со всей силы ударила своими белыми ладонями по барьеру, отчего тот заискрил и завибрировал, готовый разрушиться, а из гудящих порталов один за другим стали появляться демоны самых разных пород. Они голодно рычали, им не терпелось отведать свежей плоти. Как завершающий мазок всей картины, завиднелись фигуры на статных пылающих огнем лошадях. Князья Ада устремились к порталам, готовые присоединиться к битве. Словно в тумане, Юнги видел своими собственными глазами, как Смерть с ехидной ухмылкой упирается в барьер. Под ее пальцами магия Боа начинает крошиться, защита над Институтом падает. Юнги не ждет знака с выше, поэтому с яростным кличем бросается в бой, слыша, как за его спиной охотники волной покидают Институт, чтобы присоединиться. Из распахнутых окон здания начинается обстрел острыми стрелами. Пришло время для настоящего безумия. *** Когда Чан заметил пропущенные на своем телефоне, то было уже достаточно поздно. Все еще мокрые Минхо и Чан натянули на себя одежду, которая теперь неприятно липла к телу. Минхо на правах единственного мага в их колоритной парочке создал портал, и они по знакомой нами схеме прыгнули в него без раздумий. Правда Минхо не рассчитывал, что их выбросит за два квартала от Института, но учитывая то, как искажено пространство семью порталами в другое измерение — это еще лучший исход. Бывали случаи, когда при неустойчивых потоках магии волшебников рубило напополам при телепортации. Именно поэтому порталы создают обычно сильные и опытные маги. Ни Чан, ни Минхо повреждений при перемещении не получили, поэтому не стали сильно расстраиваться. Тем более что страшная картина в небе почти довела их до паники. Хорошо, что примитивные не видели этого из-за барьера Боа. Парни поспешили на помощь, сталкиваясь по пути с выбегающими из парка Сынмином и Джисоном. Чан мельком оценил состояние вампира, чтобы убедиться в адекватности этого мальчишки. Он даже хотел что-то спросить у подростка, но в это время земля затряслась, заставляя почву и асфальт раскрыться большим разломом, который возник прямо под раскрытыми в небе порталами в Ад. Минхо от неожиданности споткнулся и упал на колени. — Что это такое? — кричит Джисон в полном непонимании всего происходящего в небе. Он не был в Аликанте во время нападения Джеюна, так что даже не представлял, как страшно может выглядеть раскрытый проход в преисподнюю. Сынмин поджал губы, сжимая свою ладонь, на которой сияла белая звезда. Чан одним движением поднял за локоть Минхо, мимоходом замечая: — Нам нужно защитить клинок. Этот артефакт важен для них, раз ради они устроили такое шоу. Сынмин кивнул, больше ничего не ожидая. Они разделились, старшие побежали в одну сторону битвы, а младшие — в другую. Барьер Боа, защищающий простецов, пропустил их без колебаний. Естественно оборотень присоединился к своей стае, которая сражалась с адскими гончими, что напоминали больше сутулых пантер. Анхель принял истинный облик, обращаясь в черного кудрявого волка, поэтому сейчас он своими сильными лапами раскидывал из стороны в сторону злых, но не собранных демонских созданий. Оставшиеся члены «Гамбита» опасались подходить к оборотням, потому что парочка уже была благополучно загрызена с одобрением Анхеля, который не смог смириться с убийством нефилимами своей единственной дочери. Тут и там мелькали волчьи хвосты, клыки и лапы — оборотни сражались безжалостно и люто, ни капли не жалея противников. Злость за преступления против их клана было накоплено так много, что уже не хватало сил сдерживаться. Естественно, у некоторых из клана Анхеля виднелись следы Чумы — угольно-черные коросты, которые свидетельствовали о разрушении организма изнутри. Это будило в оборотнях отчаяние, которое отрезало чувство самосохранения. Сверху прикрывали стрелы нефилимов, которые избавлялись от помех в виде Серпен с неба. Джисон только благодаря вампирской реакции сумел не попасть под одну из них в этом хаосе. Но он впервые увидел обращение Сынмина. Волчий облик того не вызывал страх и тревогу, потому что напоминал скорее не о диком животном, а о домашней собаке. Но это из-за генетической предрасположенности самого оборотня, нежели чем из-за желания так выглядеть. Сынмин зарычал, прыжком бросаясь на бегущую на него гончую, длинное и гибкое тело которой горело пламенем, и они схлестнулись в схватке. Морду оборотня обожгло огнем, но он не сдавался, усиливая давление со своей стороны. Они то и дело перекатывались, кидая друг друга на твердую землю, размахивая своими когтистыми лапами. Сынмин клацнул зубами, прикусывая беззащитно открывшуюся шею. В горло хлынула обжигающая неестественно густая кровь, а глаза заволокло пламенем. Сынмин и сам впал в агонию, как и тело демона под ним. Вот только гончая умирала, а Сынмин страдал от ожогов. Джисон перехватил шею гончей, едва выдерживая жар тела демона, и выдернул ее из-под Сынмина. Это удалось сделать лишь благодаря сверхъестественной силе вампира, иначе Сынмин бы просто придавил и его тоже. Джисон с силой швырнул тушку, как будто запустил мяч для боулинга, и очень удачно попал в нефилимов из «Гамбита». Чем ближе Минхо приближался к Институту и порталам, тем больше понимал, как тяжело становиться дышать. Грудь сдавливало от магического давления, как и пространство вокруг, земля начинала разрушаться, образуя разломы. В ушах стояло гудение искрящихся алым неровным кругом дыр между измерениями. Чан видит, что в окнах Института, на каждом из этажей, стоят лучники. Это то, что планировали охотники несколькими днями ранее, в качестве обороны. Немного погодя парень замечает и своего парабатая, который вместе с Феликсом отстреливал Серпен из окна заброшенного тренировочного зала. Это придало уверенности. Их защищают. Но Чан чувствовал тревогу еще и по другому поводу. В прошлый раз Минхо вполне удачно закрыл портал в Ад, но какой ценой. И ведь тогда портал был всего один, а теперь их… Куча. Наверняка даже такой опытный и сильный маг не сможет справиться с подобным. Слишком опасно. Да и Минхо еще до конца не восстановился. Никакой речи не может идти о такой растрате сил! Минхо внимательно глядел на проходы в Ад, зияющие в небе, задумчиво застыв посреди всего безумия. Чан терпеливо и очень старательно отбивался от нападающих Прядильщиков, в чем ему помогали ребята из Института, с которыми он тренировался многие годы. Не было времени искать среди них знакомы лица и перечислять по именам. Все они браться в борьбе против одного врага. — Даже не думай! Тебе понадобилась почти неделя на восстановление после одного, а тут их десяток! — закричал Чан, с бешеными глазами размахивая мечом. Охотник заметил, как бегущему на него Прядильщику кто-то заботливо подсек длинные ноги острым кнутом, поэтому Чан с силой кинул длинный кинжал монстру в голову — место, где у них должен быть мозг. — Я бы и не смог сделать этого. Все хорошо… — хотел было ответить Минхо, но закончить фразу не получилось, потому что из порталов начали появляться худые костлявые ноги коней. Увидев всадников, Минхо понял, как сильно забилось его сердце. Он был в панике. Не успев, как следует, проанализировать ситуацию, маг призвал все свои силы, чтобы заблокировать выходы из порталов. В то время как физически магия циркулировала из их мира в измерение Ада, заставляя в пространстве появляться брешью, Минхо залатал ее. Но прерванная циркуляция магического потока устремилась прямо на него, давя всей своей мощью. Чувствуя вкус собственной крови во рту, Минхо понимал, что долго так не протянет, если будет принимать весь удар раскрытой бреши на себя. Магия, что сломала полотно пространства, никуда не уйдет, если не закрыть портал. Остается только терпеть ее влияние на свое тело, потому что закрыть проходы в Ад чародей не сумеет. Боа почувствовала изменения в пространстве тоже. Женщина удивленно обернулась и заметила Минхо, который с трясущимися руками смотрел прямо на порталы, где виднелись всадник — Князья Ада. Среди них был и отец Минхо, которого Боа, естественно, знала. Там был и ее отец, все маги происходят от демонов. Но женщина не успела никак отреагировать, чтобы помочь своему другу, когда ей путь преградила костлявая фигура с серой кожей. С беззубой ухмылкой он просипел: — Хочешь потанцевать, красавица? Боа кинула мимолетный взгляд на НинНин неподалеку, а потом ударила магической молнией по противнику. Тот принял удар со смехом, будто боль причиняла ему удовольствие. Женщина отступила на шаг, но продолжала атаковать. Со стороны выглядело так, будто ведьма пытается искрами и волнами магии убить существо, но на самом деле она его лишь отвлекала. В этом хаосе трудно заметить, что происходит рядом с тобой, то тут, то там раздавались звуки скрещенных мечей, крики демонов и людей. НинНин под защитой Минджон чертила что-то на земле ритуальным ножом. Это не обычная магия, не черная. Таким волшебством давно не пользуются, потому что все заклинания и записи были уничтожены еще во времена первых охот на ведьм. Но Боа в те времена была умнее, поэтому сохранила книги уважаемых ведьм и хранила их многие века. Она скрывала их, чтобы никто не мог скомпрометировать и обвинить ее в радикализме. И все же ей пришлось обучить кое-чему свою единственную ученицу. Боа яркими вспышками загоняла существо в клетку, нарисованную на земле. Она держалась на крови всего магического рода своего создателя, поэтому даже всадник Апокалипсиса не мог ее разрушить. Сражаться с призраками — бесполезно. Но их сила все еще имела вес. Самые взрослые и опытные поняли, кем являются загадочные фигуры. Не было времени, чтобы объяснить себе, куда делся Кан Джеюн, к битве с которым они готовились, и почему осколки души Люцифера пытаются украсть клинок, но по крайней мере, они понимали, с кем борются. Боа догадалась, что ее противник — Голод. Все тело женщины сводило судорогой с каждым ударом по врагу, внутри ее тела будто появилась бездонная пустота, которая причиняла такую невыносимую боль, что хотелось плакать. Но женщина прожила уже много веков, вытерпела самые разные пытки, поэтому стояла на своем плане до последнего. Голод беззубо смеялся с грубых попыток убить себя. Он изматывал женщину, заставлял ее подчиниться первобытной жажде. Он желал своими глазами увидеть, как его жертва потеряет рассудок под его силой и начнет поедать своих союзников живьем, вырывая их пульсирующие сердца. Во времена расцвета Всадников это зрелище больше всего доставляло удовольствие Голоду. В своей жажде люди были готовы лишить жизни даже собственных новорожденных детей. Всадник отступал игриво, с любопытством наблюдая, как слабеет ведьма. Но вот каждый шаг стал даваться ему с трудом, заставляя его удивленно глянуть под ноги. Они увязли в квадрате земли, словно в трясине, по краям этой ловушки заискрились древние письмена, начертанные НинНин. Молодая ведьма громко произнесла заклинание. В этом не было необходимости, его можно сказать и про себя, но девушка хотела убедиться, что не совершит ошибок на таком важном этапе. Минджон отбивалась от Прядильщиков, которые смели нападать в их сторону, а Боа наконец смогла выдохнуть, скручиваясь в спине от болезненного спазма. Голод понял, что не может пошевелиться. Он пытался достать свои ноги из земли, но та держала его с невероятной силой, заставляя потерять любую надежду на освобождение. Существо с яростью посмотрело на Боа, а потом прошипело: — Думаете, такие фокусы меня удержат? Боа не думала. Но у нее была теория, которую хотелось проверить. Изначально они с помощью этой ловушки хотели поймать ведьму, которая в теории помогала «Гамбиту», но сейчас этот план слегка преобразовался. Женщина прекрасно помнила легенду об ангелах, свергнувших Всадников — осколков души Люцифера. А Люцифер не кто иной, как ангел от своего происхождения, душа которого тронула тьма. Всем известно, что после смерти отца всех демонов полукровок с демонской и одновременно ангельской энергией попросту не могло существовать. Одна из сил перевешивала, либо попросту уничтожала своего носителя. Но осколки Люцифера — это тот же Люцифер, просто поделенный на четыре. Поэтому его энергия должна быть сбалансирована в каждом из всадников? Боа не знала. Она прикоснулась своей рукой с острыми ногтями до груди Голода, делясь волнами своей темной энергии. Она вливала ее в бурлящий чан с магией внутри демонского тела, создавая там цунами. Голод схватился с яростью в руку женщины, сжимая ее с такой силой, что вероятно переломал все кости. Всадник впервые закричал от боли. В нем действительно хранились крупицы ангельском энергии, которая, словно аллергический триггер, сработала на превышение демонской энергии, заставляя Всадника гореть изнутри. Боа не знала, убьет ли это его. Но хотя бы пока это могло задержать. Смерть услышала вопль своего брата, увидела, что бреши, созданные ею, между пространством сдерживаются, поэтому раздраженно хмыкнула и раскрыла ладонь, направляя ее на барьер для защиты простецов. С жестокой ухмылкой, Смерть сжала свои тонкие пальцы с силой, разрушая, словно хрупкую вазу, сдерживающий фактор для демонов. От этого магического выплеска снесло в сторону, как от ударной волны, всех поблизости, в том числе и Минхо. Его контроль над порталами исчез. Демоны, почуяв свободу, ринулись в город. К счастью и там было кому сражаться. Уён, Рюджин и Юна только сейчас подоспели, они едва дошли до Института, как их сбило с ног магической волной. Но они быстро оправились, достали свое оружие, и привычными движениями поднялись на крыши, чтобы контролировать передвижение демонов. В сторону города ринулись еще несколько охотников, которые ранее отстреливали Серпен. Минхо с трудом поднялся, чтобы сражаться с Князьями, прилагая все остатки своих сил. НинНин неподалеку помогала ему, прекрасно понимая, что Боа она уже помочь ничем не сможет. Смерть направилась в Институт. Юнги увидел, как в его сторону движется Чума. В нос ударил запах трупного гниения, Юнги поморщился, глядя за спину своего противника. Смерть мягко отмахивалась от стрел, летящих в нее, и неспешно следовала к зданию, где по легенде спрятан клинок. Ну, и было бы логично прятать его там. Чума проворчала своим хриплым голосом: — Вам не победить нас. Вы просто букашки под нашими ногами. Одно мое прикосновение унесло множество жизней этих демонических милых ребят. — существо словно невзначай кивнула в сторону оборотней. — Просто сдайтесь. Будет легче. Юнги надоело это. Словно сюжет плохого боевика, где злодей уговаривает героя раз за разом сдаться, но внезапно и совсем неожиданно не добивается никакого результата. Самый непредвиденный поворот. Никто такого не ожидал. Сдерживая тошноту, которая усиливалась с нарастающим гудением порталов, Юнги сделал резкий выпад, нанося размашистый удар. Чума ловко увернулась, отчего охотник в глубине души удивился. Это существо выглядело так, будто сейчас распадется на маленькие части — на лице были только раны и гной, а тело тряслось так, будто постоянно находится под высоковольтным напряжением. Но это не страшно — Юнги уже знал, что ему делать. В тот момент, когда все пошло не по плану, и вместо Кан Джеюна на их пороге оказались осколки души Люцифера, Юнги понял, что не зря не оставил клинок Метатрона в сокровищнице, как они все договаривались. Юнги собирался передать его Чану, чтобы тот спрятал артефакт, но сейчас лидер Института уже понимал, как глупо это будет. Битва идет полным ходом, под ногами хлюпает не то кровь, не то грязь, и искать доверенное лицо, Чана, который опять хуй пойми где — бессмысленно. Он предпринял попытку неожиданности, поэтому начал наносить целую серию ударов, не прерываясь ни на секунду. Запястье левой руки жестко напряглось, когда Юнги начал размахивать мечом, следуя выверенной траектории. Он целился то в правый бок, то в шею. Меч, сияющий холодным голубым светом, блокировал магический удар, которым его хотели сбить с ног. Однако эта атака была вполне удачно, потому что Юнги пришлось приложить немало усилий, чтобы устоять на ногах. Он пробурил небольшую борозду в земле, когда его отбросило на пару метров. Но меч все еще твердо лежал в руках, и именно эта хватка заставила Чуму обмануться. Он кинул свое оружие под стать метательному ножу. Огибая изящную дугу, лезвие меча направилось прямо в сердце Чуме, но естественно та ловко увернулась, заставляя оружие разорвать ее одежду. В итоге меч только пришпилил край разодранного рукава к земле. Не самый лучший исход, но другого мы и не имеем. Все следующие действие происходили в считанные секунды. Из набедренных ножен Юнги достал по паре тонких ножей в обе руки, а затем метнул их с разницей в мгновение — четыре лезвия умчались прямиком в сторону противника. Хватило сил, чтобы активировать руны. Засияла голубым изогнутая руна силы. Мышцы налились, в каждой конечности появилась мощь, благодаря которой, казалось, он мог сейчас добыть из камня воду. Весь мир был маленьким муравейником, а Юнги — огромным исполином. Далее приняла ту же участь руна скорости — охотник едва касался земли, когда бежал на Чуму. Он почти видел ее передвижения в замедленном времени, пока стремительно приближался. Одним движением он вынул из-за пазухи свой брони клинок со ржавым зазубренным лезвием. Крепко держа его костяную рукоять, он вонзил в замешкавшуюся Чуму клинок Метатрона с такой силой, что опрокинул существо, нависая сверху. Он смотрел на безумно расширившееся глаза своей жертвы, которые не понимали, как такое могло произойти. Оружие, которым впервые был убит Люцифер множество тысячелетий назад, вновь повергло часть его души. Тело под Юнги запылало, Чума разразилась чудовищным криком, а потом взорвалась, превращаясь в пепел. Юнги откинуло от удара на спину, он понял, что его оглушило. Какое-то время парень смотрел на кроваво-красное небо, расчерченное полетами уродливых Серпен. Было тихо, в ушах стоял негромкий звон. Он успел подумать о том, какую бы тактику применить к освободившимся демонам, что устремились в город. Также с удивлением он почувствовал воодушевление, ведь клинок может убить и остальных Всадников. Значит отчаиваться рано. Когда слух начал понемногу возвращаться сквозь гул битвы Юнги расслышал, как знакомый голос кричит: — Юнги, какого черта?! Почему-то помимо воли на губах расплылась глупая улыбка. Преодолевая боль в конечностях, морщась от боли в области легких, Юнги приподнялся и сел. Голову вело и кружило, но парень все равно обернулся, чтобы увидеть, как на пороге Института стоит невероятно разъяренный и красивый Чимин. Юнги хотелось подбежать к своему парабатаю, расцеловать его в мягкие щеки и кричать до беспамятства: у нас есть шанс на победу! Еще не все кончено! Юнги потянулся к клинку, что лежал рядом с кучей пепла, в который превратилась Чума. Охотник сжимал его в руках, когда с трудом поднялся на дрожащих от усталости ногах. Тяжело было контролировать работу рун, но Юнги все равно, прихрамывая, сделал пару шагов навстречу Чимину. И в этот момент грудь обожгло. Ласковый жар охватил грудь, Юнги не успел ничего осознать. Он только удивленно опустил взгляд вниз, на источник необычного тепла, замечая древко, на конце которого виднелось знакомое оперение. Это стрела нефилимов его Института. Вторая стрела попала в плечо, разрывая мышцы, а третья окончательно подкосила охотника, раздробив коленную чашечку. Юнги рухнул на холодную землю, ощущая, как тело горит. Клинок выпал. Несколько стрел вонзились рядом с головой Юнги, который вновь смотрел на небо. И теперь ему было спокойно. Пусть так. Он и правда должен был расплатиться за все те смерти, что не успел предотвратить. И может быть оказаться убитым руками собственных воспитанников — не самая страшная участь. Чимин понял, что его конечности холодеют от ужаса. Он наблюдал за тем, как первая стрела пронзила его парабатая, а потом бездумно ринулся ему навстречу. Обернувшись через плечо, он увидел, как из окон Института стреляют их же собственные охотники. Саботаж? Вот только Чимину некогда было разглядывать за спинами околдованных нефилимов фигуру в красном. — Юнги! Тот никак не реагирует, и Чимин судорожно перетаскивает раненного товарища с поля боя, под градом стрел. Только чудом уцелев, Чимин оттащил Юнги к густым кронам красно-желтых кленов, под которыми их не было видно с неба и из Института. Они оказались вне основных боевых действий, так что Чимин начал оказывать помощь. — Не закрывай глаза, все хорошо! Я сейчас… Чимин не знал, что он собирался сделать. Первая стрела попала в опасной близости от сердца. Доставать ее сейчас — глупость, можно попросту повредить внутренности. Но и оставить ее невозможно, так как из-за рваной раны вытекает слишком много крови. Глаза Юнги стекленели с каждой секундой, пока грудь неровно двигалась от тяжелого дыхания. Нефилим хрипел и задыхался, чувствуя, как булькает в его горле густая собственная кровь. — Хват-кха!.. Чимин прикрыл губы Юнги, испуганно дергаясь, когда оттуда хлынул красный поток, цвета сегодняшнего неба. Он ненавидел это. Снова Юнги решил делать все по-своему! Отправил его в сокровищницу, вместо того, чтобы позволить Консулу, между прочим, сражаться вместе со всеми, а потом еще и спрятал клинок у себя, не утруждая себя в совете с ним. Немыслимо. Он точно не умрет, пока не раскается в своей чрезмерной опеке! Губы Юнги, которые накрывали трясущиеся руки Чимина, мягко раскрылись, целуя теплую кожу. Боль, которую терпеть было невыносимо, адским жаром распространилась по всему телу, вызывая предсмертную агонию. — Нет, не надо… — испуганно зашептал Чимин, вырывая свою ладонь. Он судорожно чертил иратце, надеясь на чудо, но даже руна не справлялась. Юнги пытался сказать что-то, но губы едва шевелились, поэтому Чимин ничего не расслышал. Он наклонился ближе к своему парабатаю, и заметил, что тот больше не дышит. Чимин продолжал чертить руны, пока рука не заболела от напряжения. Его стило выпало из ослабевших пальцев, парабатайская метка болезненно заныла. Не сдержав своих эмоций, он наклонился к Юнги и зарыдал, сотрясаясь от всхлипов. Стало так невыносимо больно от того, что они потеряли много времени, не смогли провести его друг с другом. К горлу подступила тошнота, Чимин почувствовал, как незримая связь между ними разрушается, словно некто перерезал нить, связывающую их. Все тело трясло. Его будто кинули в бездонную пустоту, лишили всего тепла и света. Как если бы мир внезапно раскрасили в монохромные цвета, так теперь ощущалась жизнь. Чимин наклонился и коснулся губами еще теплого лба. Целовать парабатая — вето, за нарушение которого могли покарать сами ангелы. Но они больше не были связаны этими клятвами. Чимин теперь попросту касался своими сухими губами мертвого тела своего возлюбленного, чувства к которому скрывал многие годы. Смерти ничего не мешало подойти к выроненному клинку. Она подняла его, всматриваясь в неровные края лезвия, в потертость костяной рукояти. Кто бы мог подумать, что ангелы так полюбят делать из своей плоти артефакты. Тогда, во время первой битвы с ангелами, Люциферу это вышло боком. Артефакты, которые оставили после себя Метатрон, Абадил и Махадиель, смогли расколоть душу своего павшего брата, в то время как Разиель, посланный после них, запечатал осколки души Люцифера. Но вновь вышло маленькое недоразумение, как и всегда в деятельности ангелов — дарованные людям орудия убийства Люцифера могут распечатать его осколки. Так один заинтересованный со стороны человек помог высвободиться Смерти, которая нашла себе в Аду хорошее тело, благодаря которому выбралась к людям. И уже здесь она с помощью предметов убийства Люцифера смогла освободить своих братьев и сестер. Которых опять убили. Впрочем, это легко поправимо. По крайней мере, с Голодом. Смерть не волновали лишние звуки, не волновали тут и там сражающиеся мошки. Она села на землю, расчерчивая вокруг себя печать. Тупое лезвие клинка спокойно позволяло бороздить землю неглубокими линиями, которые складывались в древние письмена хтонического языка. Смерти хватило пары минут, чтобы все закончить. Она с удовольствием осмотрела хаос, который устроила. Ее обуяло сладкое удовольствие. Скоро все будет разрушено. Их месть за убийство Люцифера будет исполнена. Она вонзила клинок Метатрона посреди нарисованной ею печати. Как будто на миг воцарилась непроницаемая тишина. Но лишь для того, чтобы мир сотряс грохот, сравнимый с извержением вулкана. Печать загорелась красным, пылая, и разломилась, обнажая глубокую расщелину, которая разрасталась с невероятной скоростью, и вскоре поглотила в себя трупы людей, оборотней и демонов. Энергия, которую испустила при разломе печать, встретилась с энергией в порталах. Два потока магии сработали чем-то наподобие детонатора. Чан только успел подбежать к Минхо, который из последних сил пытался прикрыть порталы, когда все в радиусе десяти метров снесло с пути. Чан чудом ухватился за край земной расщелины, держа за руку падающего мага. Они повисли над бездной, пока семь имеющихся портала не начали искривлять пространство. Они росли в прогрессии, вдавливая под собой почву все ниже и ниже. И вскоре начался обратный эффект — порталы начали засасывать в себя все с предельной возможностью. Демоны, нефилимы, трупы, Князья и даже куски зданий оказывались внутри порталов. Ад забирал все, что мог. Отрывались большие куски асфальта, железные крепления домов, бетонные стены. С грохотом разламывались под давлением ближайшие дома. Со свистом все исчезало в бреши между измерениями. Бесчувственную Боа поймали две студентки, когда она упала, не в силах больше вливать темную энергию в Голод. Всадника же благополучно унесло внутрь портала вместе с ловушкой, в которой он застрял. Следом исчез и прах, оставшийся от Чумы. Высокий мужчина с абсолютно черной кожей поднялся из разрыва печати. Он высокомерно, но не без удовольствия осмотрел происходящее. Смерть подняла клинок Метатрона и одним движением расколола его на маленькие осколки, не больше бусин. — Где остальные? — без приветствий начал Война. Смерть недовольно поджала губы, но быстро и безэмоциально ответила: — Потеряли тела. Дать им новые — не проблема. Их печати разрушены. — Значит, восстановим наши ряды и возобновим месть полной командой. — произнес твердо Война тоном, не терпящим возражений. Он уверенно направился к порталу, чтобы добровольно покинуть землю, но Смерть застыла на месте. — Чтобы все мои труды оказались ничтожными? Я уже столько сделала, нельзя уходить сейчас. Нельзя останавливаться! Самая главная причина того, что печать Войны была раскрыта последней — он никогда никого не слушал. В прежние времена он исполнял роль главнокомандующего их войсками, но это было тогда. Именно Смерть — та, кто освободил всех. Именно она устроила это шоу и сделала даже больше. Но сейчас ее вновь принимают за бездумное пушечное мясо? Глупости. Она с яростью сверлила спину обнаженного мужчины своим взглядом, пока тот не обернулся с надменностью. — Ты молодец. И больше не оборачиваясь, он одним прыжком пересек раскрытую границу между измерениями. Смерть стояла всего пару секунд. С горечью она осознала, что даже такой бросок кости в ее сторону, вынужденная похвала, заставляла ее безропотно слушаться и следовать за братом. Самая ненавистная правда — они не смогут друг без друга, потому что они и есть одно целое. Смерти ничего не оставалось кроме как пойти следом. Чан с силой подтянул к себе Минхо, которого вся борьба выбила из сил окончательно. Они с невероятным трудом выбрались из расщелины, поднимаясь на рыхлую землю. Смотря на разрушения вокруг, Минхо лишь краем глаза заметил, как исчезает в портале черная фигура, а за ней — Смерть. Зыбкий план появился в голове слишком быстро. Чан с хромотой побежал к Юнги, смерть которого увидел во время битвы, но не смог помочь. А Минхо тем временем глядел на то, как с уходом Смерти портал начинает сужаться. Гул нарастал, словно поток магии, разрывавший измерения не уменьшается, в то время как дыра бреши становится явно меньше. Поднялся сильный ветер, который застилал весь взор пылью и мусором, кружащим перед лицом. Со звуком, напоминающим выстрел пушки, порталы начали закрываться один за другим. Минхо уже знал, что отправится в Ад. Он принял это решение за секунды. Стараясь не заострять внимание на количество пострадавших и погибших, чародей прошел к печати, из которой ранее вышел еще один Всадник, последний в своей компании. С неясной надеждой он собрал осколки клинка вместе с поломанной рукоятью и сложил к себе в карман. Стоны и крики слышались вокруг, но маг упорно чертил проход. Еще один портал. Как будто за сегодня их было слишком мало. Словно в подтверждение этому кроваво-красное небо разверзлось молнией, а после продолжительно громыхающих от столкновения облаков сверху начал падать густой бордовый дождь. Сначала капли были редкими и ненавязчивыми, но с каждой минутой это превращалось в настоящий ливень. Минхо было мокро, но он не обращал внимания ни на что, пока к нему не приблизился Чан. На нефилиме лица не было, он не мог поверить, что его старший товарищ ушел из жизни… — Я ухожу. — говорит Минхо, замечая на себе долгие взгляд. Когда Минхо заканчивает чертить, то встает и, Чан хватает его за руку — уверенно и мягко. — Мы уходим. Минхо хотел бы поспорить, но даже не знал, что сказать. В конце концов, он даже представления не имел, как убить Всадников. И все же хотел последовать за ними, чтобы остановить. А Чан… Видимо придерживался такой же тактики. — Это смертельно опасно. — только говорит Минхо. Он не пытается отговорить, лишь ставит перед фактом. Чан несильно сжимает его руку. Чародей видит, как по рассеченной в бою брови его парня течет тонкая струя крови. Но это не его, это лишь дождь, который накрывает их, будто тонким одеялом. С голову до ног они окрашиваются в красный. — Чимин сказал, что Юнги убил Всадника клинком. Маленький шанс у нас есть. Не так уж и смертельно. Фигуры держащихся за руки мужчин исчезают, перемещаясь в другое измерение. В эту же секунду Чанбин ощущает, как парабатайская связь обрывается. Грудь охватывает клеткой изо льда, а их связывающая руна тускнеет, как если бы Чан умер.