Crying Lightning

Эта роза не так благоухает, как летние цветы, но она выдержала трудности, которые ни один из них не смог бы вынести: холодного дождя было достаточно, чтобы напитать её, и слабого солнечного света, чтобы согреть; суровые ветры не иссушили её и не сломали стебель, а сильные морозы не смогли загубить. Взгляните, Гилберт, она все ещё свежа, как подобает цветку, хотя даже сейчас на её лепестках лежит снег. Желаете взять её? © Незнакомка из Уайлдфелл-Холла, Энн Бронте. История же наконец пришла к тому, с кого она, собственно, и началась. Было вопросом времени, когда он с ней свяжется, но Насте все равно показалось, что это произошло чересчур быстро и скоро. Только она провела первые встречи, уняла волнение среди новых набранных в офис ребят, как вдруг на её email пришло официальное приглашение на встречу. С Августом ван дер Хольтом. Она примерно понимала течение их разговора, но даже это не избавляло её от внутреннего мандража. Но Настя убеждала себя — чем раньше пластырь отодрешь, тем молниеноснее будет боль. И тем скорее она пройдёт. Похоже, и Август был в не меньшем нетерпении, чем она сама (правда, по двум разным причинам — Насте хотелось быстрее разделаться с делами, Августу же хотелось наконец увидеть её вживую), потому что Хольт написал ей на личный номер, который когда-то умудрился выудить при рабочей переписке относительно костюма ЧД, в тот же вечер. «До встречи ~» А утром следующего дня прислал за ней своих людей и свою машину прямо к офису. Сказать, что Настя была смущена таким ходом и поставлена в тупик, значит, ничего не сказать. — Вы блондинка. — Он отметил это с придыханием и практически нулевым наличием акцента в русской речи. Настя удивленно округлила глаза. Август казался ей…старше по переписке, но не по поведению во время их общения. Поэтому она усредняла мысленно его возраст, но все равно не попала. Он стоял перед ней в белом костюме и чёрных солнцезащитных очках-авиаторах. Высокий сильный фактурный… с широкой белозубой лучезарной улыбкой, очаровывающей с ходу прямо в сердце. Настя быстро осознала, что слишком пристально его рассматривает, но иначе она не могла. Он был теперь её партнёром по грядущим делам, вживую его она ни разу не видела…неудивительно, что её интерес к его внешности столь повышенный. Она успокаивала себя этим, как и старалась не циклиться на том, что, Боги, Хольт был красивым. Очень красивым. И от него за километр несло харизмой и сексом. — Представляли меня иначе? — Она сразу же подобралась и оборонительно усмехнулась, запихнув ладони в карманы плаща. — Даже странно. Я думала, что вы всех пробиваете перед встречами. Тем более, личными. — Но не вас. — Август взял её неожиданно за руку и не поднес ладонь Насти к губам, а сам к ней наклонился едва не в театральном поклоне. Сердце пропустило очередной удар. Особенно когда мужские очки съехали по орлиному носу вниз, на самый кончик, обнажая жадные горячие темно-карие глаза. Настя шумно сглотнула. Их взгляды столкнулись. Было настоящей преступной халатностью вот так с наскока целовать руки женщинам вроде неё и думать, что можно будет уйти безнаказанным. Август улыбнулся только шире на её растерянность и вообще на её реакцию. Она его веселила, как самого настоящего мальчишку, зацепившего внимание понравившейся ему девчонки. — Признаться, я гадал, кем же является помощница самого Сергея Разумовского. Вы показались мне очень образованной при нашем личном… — Август все ещё держал руку Насти в своих, накрыв её ладонь сверху и снизу. Сам он был в кожаных перчатках, поскольку осенью в Петербурге погода была весьма капризна. Он все ещё говорил с этими томными паузами между словами, которые посылали прямой разряд электричеством по спине Насти вниз, — общении. — И вы не стали смотреть мои фото. — Смешок. — Хотел сделать себе сюрприз, — Август парировал и наконец выпустил её ладонь, пропуская Анастасию в свой кабинет, — и нисколько не остался разочарован. Охрана во главе с мужчиной, которого звали Отто, замкнула все пути к отступлению. Даже если бы Настя и захотела уйти, она бы уже не смогла. Она и Август держали путь только вперёд. Место, которое он переделал под свой офис, было в основном сделано из стекла и металла с добавлением технологичных помощников, панелей с сенсорами, голосовых роботов и не только. Настя с большим интересом осматривалась, хоть и не вертела туда-сюда головой. Но Август заметил её скользящий по окружению взгляд. Она решила первая прервать возникшее комфортное молчание. — Вы спрашивали про моё образование. Я не до конца реализовавшийся экономист. Училась на экономическом прежде чем попала на работу к Сергею. Август с заинтересованным смешком издал протяжный гудящий звук, как включенный прогружающийся девайс. — А управление? Учились ему у Сергея? — По ходу работы у него, да. Многими делами в компании заведовала я, даже когда он был боссом. — Настя отвечала спокойно, без излишнего хвастовства, но со знанием цены себе и своим трудам. — Поэтому перенять главенство мне сейчас было…не очень сложно. Кажется, Хольт был уже очарован, хотя они прообщались около пяти минут. — Вы куда более самостоятельная, чем мои рабочие люди. Они ничего не могут сделать нормально без моего контроля. Завидую Сергею, ему с вами… — Август открыл перед ней дверь в кабинет. — Очень повезло. Мне нравится, что вы многие решения принимаете сами. Вам ваша самодостаточность идёт. Настя коротко на него взглянула. Было видно, что она изучала и чуть ли не сканировала его. — Спасибо, Август. Идемте, нам нужно ещё массу всего обсудить. Хольт видел, что она приехала сюда для решения назревших дел. Но её сухой официоз, казалось, за стену которого он хотел прорваться, только сильнее его распалял. Он нередко ухмылялся, позволял себе делать разряжающие беседу комичные вставки, но был при том предельно серьёзен, когда они обсуждали конкретные задачи. Когда наконец разговор вывел их к корню общей проблемы, Август сделал паузу и попросил Николь принести им кофе. — Дайте угадаю, вы пьете латте. — Его прищур напомнил ей лисий. — Латте, две ложки сахара. И бутылку воды, пожалуйста. Кофе сильно сушит кожу, мистер Хольт, без воды им лучше не злоупотреблять. Но вам об этом беспокоиться не надо, учитывая, как вы выглядите. — Настя смотрела в документы, пока об этом говорила, пока у неё в голове не щёлкнуло. Пауза. Она только сейчас осознала, что её деловой тон и подход не смогли закрыть ход комплименту. Она поморгала. Твою мать. Как вообще так вышло, что она озвучила эту мысль вслух? Август улыбнулся более тонко, чуть самодовольно. Она явно польстила его самолюбию. — Ох, вы очень добры, Анастасия, спасибо. Вы тоже выглядите просто превосходно. Николь, латте, две ложки сахара и стакан воды, пожалуйста. Настя оторвала взгляд от документов лишь когда Николь принесла им напитки. Было теперь чем занять себя и в чем спрятать свое внимание. — Значит, у вас начались проблемы с пресс-релизом дронов «Воронов» из-за прошлой связи с нами и продажей костюма Чумного Доктора, я правильно вас поняла? Август откинулся в своем специальном ортопедическом кресле, закинув ногу на ногу. В отличие от Насти, он совсем не волновался и вёл себя куда более раскованно. Тем более, когда принесли кофе. Она заметила, что он пил чёрный с добавлением перца, и это было…странно. — Вы правы. Наша репутация пострадала из-за действий вашего бывшего босса. — И мне надо теперь это как-то решать, — уловила его мысль Настя, дернув натянуто уголком губ в ухмылке. — Ясно. Что же вы хотите от меня, чтобы в будущем у нас не было проблем в сотрудничестве? Август вновь буквально расцвел. Ему нравился такой прямолинейный подход в работе. — Вы должны дать заявление, что костюм вам продал мой отец, и я в этом не участвовал. Он уже не ведёт дела в компании, в основном они отошли мне. Но, тем не менее, последнее слово часто бывает все ещё за ним. Это лазейка, которой мы можем с вами воспользоваться. Вы обелите меня и мою честь, да и себя тоже. Ведь вы сможете заявить, что сами ничего не знали. По блеснувшим хитрым темным глазам Августа было не понятно, знал ли он до конца, кем она является или же нет, но Настя уловила в этом едва заметный намёк. Она внутренне напряглась, но постаралась спокойно отложить бумаги в сторону. — Хорошо, Август, я вас поняла. Я дам заявление в прессу через пару дней, если вы не будете против. Это все? — И, полагаю, за понесенный нами ущерб из-за возникших по вашей вине проволочек вы могли бы сделать нам небольшой подарок. Задел на будущее, как вы это говорите. — Очки оказались поправлены и теперь закрывали его глаза. С этой минуты читать по ним не представлялось возможным. Настя сощурилась. Сразу было видно, что он — матерый бизнесмен, хоть и не долго был в своей профессии. Отец растил его на свое место, как преемника, и Август был в их общем деле, как рыба в воде. Он был в своей стихие, в то время как Настя ощущала себя на хлипком судне, готовым легко перевернуться из-за шторма. — Что вы хотите? — Снова прямой вопрос после долгих игр в гляделки. — Дайте доступ к данным определенных лиц, важных для нас с точки зрения бдения бизнес-арены. Более я ни о чем вас не прошу. — Его белая чашка оказалась опустошена и поставлена на такое же белое блюдце. — Такая вот сделка. Вот о чем говорил Птица. Если бы не она, Хольт бы получил доступ к данным, потому что просто выкупил бы компанию. Но теперь на посту была Настя, и отдавать ту без боя она бы не стала. И он видел это. Поэтому нашёл компромисс, как хороший бизнесмен. Настя едва заметно кивнула задумчиво головой. — Хорошо. Список присылайте на почту, но советую сделать это по закрытому каналу. И не на моё имя. — Настя вытащила из нагрудного кармана плаща визитку с её второй тайной почтой и отдала Хольту. — Если это все, Август, извините, меня ещё ждут дела. Она оставила чашку недопитой с красным отпечатком помады на белом бортике, взяла документы и уже собиралась направиться к выходу, как вдруг её окликнули. — Вы сейчас одна? Настя остановилась. Каблуки перестали стучать по полу. Она посмотрела на Августа поверх плеча. — Простите? — Она сделала вид, будто ослышалась. — Вы понимаете, о чем я говорю. — Август усмехнулся и покинул рабочее место, подойдя чуть ближе. Одна ладонь покоилась теперь в кармане тесных белых брюк. Жест, призванный скрыть лёгкое волнение. — Это непрофессионально, спрашивать о таком на первой встрече, — напомнила ему Настя, ощущая почему-то в эту минуту себя куда старше него. Тем не менее, Август не отступил. — И все же. — Он смотрел на неё вновь поверх очков. Настя вздохнула. Не сводя с него ответного взгляда, она прижала невольно папку с документами к груди. Вещи, которые они обсуждали, нельзя было приносить на цифровом носителе. — Одна. Но вас это, мистер Хольт, не касается. И она ушла, ощущая, как между ними едва ли не буквально проскользили первые разряды электричества.

***

— Твоя встреча с Хольтом была неизбежна. — Птица пожимал в новом сне плечами. — Ты сам меня подставил ему под удар, — хмуро и угрюмо заметила Настя. — Что поделать, такова роль главы компании. Зато как ты управляешься с ней, молодец! Не зря мы с Сергеем давали тебе большую свободу действий и многое перекладывали на тебя. Наше дело благодаря тебе все ещё живёт, что до остального… — Это был такой рассчет, да? — Настя едко сощурилась, словно не слыша его. — Чтобы я с ним взаимодействовала. Птица вновь принял вид, будто не понимает, о чем она говорит. Но он все понимал. Более того, Настя была уверена, что все это было частью его какого-то внутреннего плана, о котором пока никто ничего не знал. Потом он растянул губы в уже знакомой ей злодейской улыбке. — Ты справишься с ним. Я в тебе уверен. Не была уверена в этом сама Настя. Однако вопреки её опасениям, когда дело дошло до дачи в прессу живого интервью, Август даже приехал, чтобы подкрепить слова Твердынской своими. Её спрашивали о многом: о курсе компании, о том, будет ли разрабатываться «Vmeste» 3.0, но уже без Сергея, будут ли они работать с Holt-In, кто продал Сергею злосчастный костюм и о многом другом. Настя отвечала собранно, спокойно, пока среди журналистов не прозвучал вопрос. — Вы знали о деятельности Чумного Доктора? Вы ему помогали??? Настя будто была огрета по затылку палкой. Её лицо сделалось непроницаемой маской, взгляд стал отстраненным, пустым. Она вспомнила все: как убивала людей ради него, как стирала записи, как училась выживать ради него. И смерть Волкова. Её ладони, сжатые на трибуне, едва не обнажили из-под кожи белые костяшки. Август это заметил, как и то, что её руки мелко затрясло. Но Настя, преодолев возникшее помутнение рассудка, взвешенно добавила. — Нет. Я ничего не знала. Для меня это стало таким же ужасающим сюрпризом, как и для вас всех. Когда она закончила интервью и журналисты стали расходиться вместе с операторами, Август нагнал её возле её машины. — Вы сейчас заняты? Не хотите прогуляться? Настя вновь была обескуражена его напористостью и тем, что он к ней так безбожно и откровенно лип. Не дожидаясь её ответа, Хольт аккуратно снял пальцы Насти с ручки двери и сжал те в своих. — Ваши руки…тряслись, когда вы говорили. Полагаю, на воздухе вам сейчас будет лучше, чем в духоте кабинета. Вы так не считаете? И как можно было противостоять такому очарованию? Настя, ощущая приятное покалывающее тепло, распространяющееся по ладони, неожиданно для самой себя спустя обдуманную паузу кивнула. — Вы правы. Не боитесь только, что вас со мной снимут? Август устроил сам её ладонь на своём локте и повёл в сторону ближайшей набережной. — Пусть снимают и думают, что хотят. — Его уверенная улыбка вселила немного спокойствия и уверенности в саму Настю. — Мы ведь с вами вдвоём знаем правду о наших отношениях. Это был намёк? Кто его знает. С Хольтом все не было прозрачно, чисто и прямо, хотя он и был в некоторых своих действиях и поступках достаточно открытым. Насте это было так непривычно. И все же она убрала аккуратно руку из его, чтобы не добавлять ему же проблем с прессой. — Мне не неприятно ваше общество, не подумайте. Просто вы только что давали свое слово вместе с моим во время интервью. Если вы хотите, чтобы вам поверили, как и мне, нам лучше на публике… друг друга не касаться. Август понимающе кивнул и запихнул ладони в карманы брюк. — Вы правы. Простите меня. Я поставил вас в неловкое положение. Хочу сказать, что вы, к слову, на камеру отлично врёте. Это не у всех получается. Настя удивленно вскинула голову и посмотрела пристально на Августа. Она ответно спрятала ладони в карманах белого плаща. Она и Хольт шли теперь неторопливо нога в ногу вдоль тянущейся возле реки перегородки, оформленной в виде небольших колонн. Уже осенние листья кружились вокруг их обуви, подхватываемые и уносимые ветром… погода была прохладной, но солнце пока ещё согревало озябших петербуржцев и не только их. — Весьма убедительно, я хотел сказать. — Спасибо. — Она смотрела в землю. — Сочту за комплимент. — И я думаю, что вам это место идёт куда больше, чем Сергею. Настя остановилась. Чуть нахмурилась. Они с Августом стояли рядом с поворотом, ведущим к нижнему ярусу набережной. — Простите? Август улыбнулся тонкой улыбкой. — Давайте не будем обманывать друг друга, вы куда более волевая и сильная, чем Сергей. Мне это в вас очень нравится. И вы точно сможете удержать компанию на плаву. — Я не хотела этого места, — пыталась оправдаться она. Август склонился к ней, и его взгляд в очередной раз жарко прошелся по её лицу. Настя поняла, что под одеждой становится невыносимо горячо. — Но вы его заслужили. И снова эти намёки. Неужели он все знал? И играл с нею? Или просто говорил то, что думал? Как же с этими иностранцами было тяжело. Читать Хольта в чем-то было очень легко, если он сам того хотел. Но если он напускал дым таинственности, это было решительно невозможно. — Спасибо, Август. — Настя дежурно его поблагодарила, хотя ей и вправду почему-то стало приятно от его слов. — Могу сказать также и о вас. Вам ваш пост…идёт. — Тогда, как два начальника, мы должны хорошо друг друга понимать, насколько переработки нам вредны. — Он взял быка за рога, её снова за руку и поцеловал ту. Сердце Твердынской ушло в горло. Внутри все натянулось. Хлипкое сопротивление его чарам было почти сломлено. Август глядел ей снова в глаза, и она невольно…задышала чаще через рот. — И что вам важно отдыхать, ведь вы явно этого не умеете. — Вы меня третируете и учите? — Она усмехнулась, не понимая, то ли ей оскорбляться, то ли очаровываться. — Может быть. — Хитрый взгляд и такая же хитрая улыбка. Отпустив ладонь Насти и предварительно ту погладив, Август добавил более чем прямо. — Это особенность русских женщин. Вы работаете на последнем из дыханий, даже когда вам давно пора уже начать отдыхать. А я хочу вам с этим помочь. Приезжайте ко мне домой на ужин. — Август вложил ей карточку с адресом в нагрудный карман. — Сегодня вечером. Я буду очень вас ждать, Анастасия. К тому моменту к ним подъехала машина с Отто. Тот выглянул из окна и сказал, что у Августа ещё запланирована встреча. С ненапускной досадой вздохнув, Хольт кинул последний взгляд на Твердынскую и отправился лёгкой уверенной походкой к транспорту. Настя, вытащив карточку и покрутив ту, кинула последний взгляд ему вслед. Внутри неё всё ещё дребезжало, ноги ощущались немного ватными. — До свидания, Август. Удачи вам на встрече. Она долго думала, ехать или же нет. Её ничего не останавливало, кроме понимания, что Август хочет её трахнуть. Это было заметно ещё с их первой встречи. Это неозвученное предложение или просьба, смотря как посмотреть, висело между ними прямо в воздухе. Настя решалась. С одной стороны, секс между ними все усложнит. С другой, это мог быть на самом деле рабочий или даже дружеский ужин. Голландцы очень прагматичны и практичны, как она знала, а Август был и японцем, и голландцем в одном флаконе. И те, и другие отличались любовью к рабочим решениям и…к сексу. Потом она приказала себе не думать. Ни о Птице, ни о Сергее. Ни о чем. Просто поехать и провести вечер в хорошей компании. Август был прав, она это заслужила. Так чего себя лишать десерта за хорошо выполненную работу? Она приехала на 15 минут раньше. Сразу было видно суетливого ответственного человека. Её пустили без досмотра, Отто отвел Настю в главный обеденный зал, который находился на втором этаже дома, не на первом, как было в стандартной планировке. Он не пошёл дальше за ней, скрывшись за дверью, когда та закрылась. Странно, в комнате никого не было. Только большое количество яств на столе, различного алкоголя, всего два стула, но хозяина дома не было видно. Настя позволила себе занять пока один из свободных стульев, пытаясь успокоить сильно бьющееся под рёбрами сердце. У неё такими темпами начнётся тахикардия. — Oh, Anastasia. — Услышав свое имя с более отчётливым акцентом, Настя повернула голову и…оказалась вновь сражена наповал. Август вышел в одном полотенце на бедра, весь влажный, как будто только после душа. — Вы приехали очень рано. Я не ожидал вас сейчас, поэтому не успел привести себя в порядок. Извините. Но его улыбка отменяла все извинения, как и исключала любое незнание. Настя поняла, что он все просчитал. И Август знал, что она приедет заведомо до назначенного времени. Твердынская шумно сглотнула. Её глаза откровенно впились в его тело, хотя она очень старалась этого не делать. Но не смотреть на эту гору мышц, темную полоску волос, удаляющуюся под полотенце к паху, да и на самого ухмыляющегося Хольта, не было возможности. Настя резко отвернулась. Кожу на щеках и шее жгло. — Я могу дать вам немного времени, извините, что пришла несвоевр… Август подошёл решительно к ней и схватил за колено, склонившись хищно к женскому лицу. — Ну что вы, зачем же так спешить…останьтесь здесь, раз пришли. Я вас нисколько не гоню. Его дыхание ощущалось сначала где-то на лбу, потом на кончике носа. Настя сначала смотрела вниз, потом поняла, что это плохая идея, — мышцы пресса снова задвигались под чуть смуглой кожей, словно выставляя себя напоказ, — пришлось поднимать быстро взгляд вверх. Когда их глаза с Августом схлестнулись в очередном зрительном контакте, Твердынская поняла, что пропала в нем. Бежать и закрываться дальше было некуда. Он проскользил носом по её щеке. Погладил её, потерся самым кончиком, потом губами. Прикрыл неторопливо глаза и нашёл её губы своими. И это стало апогеем всего — тактильности, вышки ощущений, её растущего возбуждения и перевешивающих друг друга противоречий. Август напер на её рот своим и жадно поцеловал, буквально втягивая её губы, смачно те обсасывая и захватывая чуть зубами. Боже, как это было пошло. Как хорошо это играло на нервах. И как же это просто было невероятно хорошо. — Август… — Настя пыталась, кажется, вразумить этим больше себя, чем его, потому что её пальцы перебрались на его затылок, заскребли по нему, а Август, обхватив женские плечи своими пальцами, углубил поцелуй, насколько это было возможно. Он жадно сталкивался с её ртом своим, забирался в него языком, получая такой же пылкий ответ, а потом потянулся к её белому платью-трубе с высоким воротом, чтобы вздернуть короткую юбку вверх. Настя резко схватила его за горло и отстранила от себя. Ниточка слюны протянулась между их ртами. И она, и Август дико друг на друга глядели и очень тяжело дышали. Он видел её сомнения, ярко подогревающие вместе с хищной неудовлетворенной страстью синь глаз, и потому добавил шепотом: — Ваш поцелуй все сказал уже за вас. Не надо себя сдерживать…отпустите себя. И это было как дозволение. Как последний гвоздь в крышку гроба. Её тело повело, желание сорвалось с цепи, как бешеная псина. Настя врезалась в грудные мышцы Хольта своей грудью и, притянув его к себе за горло, поцеловала его сама. Он резко обхватил её бедра ладонями, за них приподнял и, сметя со стола посуду и еду, уложил Твердынскую прямо на мраморную жёсткую холодную поверхность. Полотенце соскользнуло и упало на пол к ногам. Она осталась на большую часть одета, Август же был полностью голым. Настя вцепилась ногтями в его поджарые сильные ягодицы, когда он без разработки взял ее прямо на своём обеденном столе. Она чувствовала себя, как терзаемый на его столе стейк с кровью, о котором тот страстно мечтал, но никак не мог нигде его заполучить, приготовленный до нужной кондиции. Август трахал её так неистово и сильно, что Настя не успевала перевести дыхание. Его тело накрыло её собственное полностью сверху, Хольт вжимался в неё яростно и практически до конца, не позволяя какой-либо закрываться. Настя очень громко застонала, звучала едва ли не на грани полувскриков. Она сцепила в замок ноги у него на пояснице, переместив ладони по спине вверх, и лишь потом ощутила, что что-то…было не так. На его спине было странное устройство, которое загоралось все сильнее и больше, чем чаще он в неё вбивался своим членом. — Август…– Настя с опаской поглядела на видимую часть этого технологичного «чуда», но Хольт ей не ответил. Да и она быстро отвлеклась, когда шлепки кожи об кожу стали чаще, а толчки глубже, без редких выходов, грубее и явно направленные на то, чтобы Твердынскую скоро дожать. А потом по коже будто побежали горячие иголки. Это что, было электричество?.. Особенно сильно ощущался его заряд на клиторе, которого Август коснулся на последнем из дыханий пальцами и начал остервенело тереть — тогда Настя с грудным стоном изогнулась под ним, ощущая долгожданную пульсацию и сильное сокращение нижних мышц живота. Хольт кончил следом, когда его сильно стиснули ребристые вагинальные стенки. Он с довольным смехом, переходящим в громкий стон, толкнулся ещё пару раз, после чего схватил странное устройство со стола и…какое-то время держал его в руке, тяжело переводя дыхание через рот. Настя, дезориентированная сильнейшей вспышкой наслаждения и негой, напавшей на неё после получения оргазма, не смогла связать два и два. В голове лишь лениво ворочалась мысль, какого хрена он едва ли не начал искрить, как сломанная проводка?.. — Good God… — Он заговорил на английском, потом и вовсе на Настю едва ли не полностью улегся, упираясь лбом в женское влажное от пота плечо. Она тоже все ещё часто шумно дышала, не расцепляя ног на его пояснице. — Ты великолепна. Ещё лучше, чем я себе представлял. Он её себе представлял? Теперь у Насти была в запасе для одиноких ночей фантазия, что Хольт на неё онанировал в холодные вечера после работы. Почему-то она не была удивлена, но её все равно это дико смущало. — Спасибо, ты тоже… — Настя не удержалась от ответного комплимента. — Но, кхм, Август… — Она наконец хрипло с ним полноценно заговорила, прочистив горло. Голос у неё сел. — Что с тобой только что было?.. — Ах да. — Он нехотя из неё вышел, говоря отстраненно, словно о какой-то чепухе. — Я забыл рассказать тебе о своей особенности. Смотри. Его ладонь взяла её ладонь и направила пальцы на стык устройства и его затылка. Сам Август в наслаждении прикрыл глаза. Настя же была в ужасе, поскольку не понимала, кто с ним это сделал и что вообще это было… Она старалась особо не двигать пальцами, пока любопытство не пересилило её. Тогда кончики прощупали верхние «позвонки». — Это устройство помогает накапливать заряд электричества в моем теле и не выпускать его сразу же в окружающее пространство. Проблема состоит в том, что чем более эмоционально я реагирую, тем больший отклик в виде электричества получается. Злость, радость, печаль, возбуждение…все это опасно и для меня, и для других людей, кто рядом со мной находится. Настя возмущенно округлила рот. — То есть ты сейчас меня здесь чуть не поджарил??? Август по-мальчишески довольно рассмеялся. Потом посмотрел на неё лукавыми тёмными глазами. — Если и поджарил, то совсем в другом смысле. Я умею с этим управляться, Настя, и умею этим управлять. У меня есть портативный аппарат, снимающий нагрузку в виде электричества. Оно его выкачивает и очень пригождается в такие моменты как… — Август склонился и провел губами по её шее, выдыхая на неё. — Сейчас. Август подхватил её на руки и унес в спальню. Настя даже не успела толком ничего сделать, только обняла его за шею. Кажется, еду им принесут уже потом туда и ужина в его привычном виде у них не будет. Утром Твердынская проснулась с ощущением, что ей приснился сон со странным эротическим уклоном. В нем фигурировали Август с какой-то хреновиной в спине, разбрызгивающий вокруг себя электричество при сильных скачках эмоций, грубый почти животный секс с ним на его столе, неудавшийся ужин… А потом она почувствовала, что её тело задавило чье-то тяжёлое мужское тело. И что Настя под ним никак не могла пошевелиться. Повернув голову и увидев лицо спящего Августа, она поняла, что это был не сон. Когда Настя попыталась оглядеть их, все только больше подтвердилось. Он лежал на ней голый, причём даже не прикрытый одеялом, потому что им обоим было, видимо, достаточно жарко ночью из-за друг друга, чтобы не укрываться…а она на большую свою часть была одета. Разве что нижнего белья на ней не было и платье было все ещё вздернуто. Настя попыталась вылезти. Ничего не вышло. Она задвигалась более усиленно, но Август был, по ощущениям, как камень, придавивший змею. Вдруг он сонно с ней заговорил, не открывая глаз. — Не переживай, с утра это нормально…придётся немного подождать, чтобы мы смогли встать. Его хриплый сонный голос, вообще-то, звучал чертовски сексуально, о чем Настя невольно подумала, понимая, что опять краснеет. Черт. — Ясно. У тебя так…каждое утро, да? Август тихо издал что-то близкое к согласному звуку. Твердынская сразу же эту информацию для себя отметила. — И…давно у тебя так? — С детства. Приключилась ужасная история с отцом. Я коснулся его экспериментального оружия, и вот результат. По собственной же глупости почти сделал себя инвалидом. Настя ощутила резкий прилив жалости к нему. — Август, мне жаль. — В этом нет вины, за что же тебе жаль? — Он её не понял, меж бровей пролегла складка. — Ну…у нас так говорят. Когда жалеют друг друга, даже если не причастны к тому, что с другим случилось, — мягче заметила она. — А-а-а… — Он протянул с понимающей улыбкой. — Вы, русские, любите друг друга и других жалеть. В вас это как будто запрограммировано. — Это плохо? — Иногда очень. Но мне в тебе это нравится. Теперь ей многое становилось понятно. И это мальчишеское поведение, и их ускоренное сближение… Август добавил потом, что из-за протеза и самой катастрофы ему долго не жить, максимум до 36, если повезёт. Тогда Твердынская и укоренилась окончательно в мысли, что в нем живёт ребёнок, берущий от жизни страстно все, потому что каждый день ценился для него на вес золота. Про мышцы он уже добавил в последнюю очередь — те как раз начали под воздействием электричества вновь двигаться. После того, как тело «восстало из мертвых», Август притянул Настю к себе в руки и крепко её обнял, прижимая к своему нагому телу. Эта теплота, исходящая от него, эта нетипичная мягкость совершенно не вязались с образом грозного бизнесмена, который грязно убирал любого со своего пути, кто был ему неугоден. Настя неловко к нему прижалась, пока его губы принялись исследовать вновь её овал лица, левую щеку, губы, ямку под ними. Август прижал с другой стороны ладонь к пунцовой женской щеке, и Настя задохнулась, когда он вновь на её тело забрался. Ему хотелось попробовать её всю, как редкий деликатес, который невозможно было больше нигде достать, о чем он ей в приступе любовной горячки и прошептал. Платье вздернули выше, потом вовсе сняли. Настя осталась в итоге в одних чулках и белом бюстгальтере. Хольт вынул из его чашей её грудь и с упоением взялся посасывать каждую горошину розовых сосков, томно обводя те губами, а потом берясь их ласкать языком. Настя под ним заметалась. Это было невыносимо хорошо для такого утра. — Август… — Её голос звучал практически хнычаще, и Хольт на это довольно ухмыльнулся. Когда его губы перешли на её шею, и он принялся ту зацеловывать, безбожно обделенную вчерашним вечером во внимании, его пальцы продолжали массировать и аккуратно сжимать Настину грудь. Стоило Твердынской под ним изогнуться, громко застонав, как Август заткнул её рот в новом разнузданном поцелуе и, вздернув её запястья вверх, перехватил те пальцами. Вновь ощущение бегущих по коже иголок дало о себе знать, но никто из них не собирался останавливаться. Разведя коленом бедра Твердынской, Хольт пристроился между ними и вошёл в неё, взяв сразу же быстрый, но в то же время и плавный темп. За то утро она кончила, по меньшей мере, три раза. — Так ты у нас буквально легла под Хольта? Птица выглядел озадаченным. Настя же выглядела на удивление собранной и умиротворенной. Словно её его слова не задевали и не заботили вовсе. — Ты сам меня буквально толкнул в его объятия, так что чему удивляться? — Да, но я не думал, что вы будете трахаться. — Он впервые за все их встречи был растерян, темнел в лице и не мог обуздать свои эмоции. И это было видно. И Настю это забавляло. Теперь она чувствовала себя хозяйкой ситуации. Птица попытался натянуто улыбнуться, чтобы перетянуть выигрышную позицию вновь себе, но это выглядело насквозь фальшиво. — И как он? В постели. Она не удержалась от шпильки. — Получше тебя будет. Птица резко вскочил и перевернул стол, за которым они сидели. Он начал метаться внутри палаты. — Ты врёшь! Ты специально это говоришь, чтобы вывести меня из себя! Настя же просто встала с оставшегося стула и, обойдя стол, скрестила руки на груди. Сергей в шоке наблюдал их перебранку. — А что ты хотел? Думал, что я буду возносить тебе оды, как и твоему члену? Оправдываться и говорить, что ты лучше? Да-да-да, черт возьми, мне нравится с ним трахаться, Птица, и ты ничего не можешь с этим сделать. Ты сам виноват, что сделал все для нашей встречи, так пожинай плоды своей недальновидности! — Ох, да какая уж там недальновидность, — он буквально начал кривляться перед ней, — я отлично все просчитал! Теперь он будет давать нам все бесплатно, с таким-то подарком от меня! Настя врезала ему пощёчину. Птица замолчал. Сергей впервые подал голос. — Как ты смеешь!.. — напал Разумовский на него. — Серый, не лезь, — предупреждающим голосом сказал ему Птица, и глаза его налились кровью, как и щека от удара тоже. — Иначе я тебе устрою. — Только попробуй ему что-нибудь сделать, я вернусь и по стенке тебя размажу! — Настя ещё сильнее взбеленилась, закрыв Сергея собой, и указала на Птицу пальцем. — Ты ведёшь себя, как ревнивая бывшая, которую не взяли третьей! Птица покраснел. — Иди к черту, Твердынская! — Сам иди, мне надоела уже твоя самоуверенность в собственном превосходстве надо мной в нашей ситуации! Так почувствуй теперь, что ты не способен за все отвечать, как я себя чувствую постоянно из-за тебя! На этом сон закончился. На какое-то время Птица перестал посещать её сны. Возможно, дело было в таблетках, которые давал ему и Сергею Рубинштейн. Те не блокировали их связь окончательно, но могли значительно сокращать частоту встреч. О Насте они ему не рассказывали. Будь иначе, она уверена, при характере Вениамина Самуиловича она бы давно уже была в его лечебнице на острове в соседствующей Сергею палате. Что до Августа, они и вправду стали с ним на постоянной основе друг с другом спать. Трахались неистово буквально при каждой встрече — она подсела на его плоть, и это был факт. Стоило Августу её коснуться, как Настя тут же заводилась. Её тело реагировало на него само. И он подсел на неё тоже. В свободные от работы часы у него дома, у неё в квартире, где только они не спали. Было даже пару раз у неё в офисе «Vmeste» — почему-то делать это перед Марго на столе уже с другим мужчиной было особенно неловко, но и будоражаще, — и у него на работе. Но дальше их отношения не двигались. Они были просто любовниками и все. Настю подобное положение дел не устраивало. Она не хотела находиться в такой зависимости от мужчины, которая, учитывая непостоянство натуры Августа, могла легко смениться. И хотя она видела, что он был к ней привязан, ей этого было недостаточно.