Crying Lightning

***

В один из таких дней раздумий над скорым разрывом с Августом Птица снова пришёл к ней. Но вот что было странно… Она будто не спала в те мгновения вовсе. Когда рядом с ней кто-то сел прямо на кровать, Настя напряглась. Она не видела его, но она его слышала. Шелест перьев на его крыльях и теле. Она чувствовала даже их запах — копоть и дым. Над ней нависла его тень, она скрыла её маленький выделяющийся на кровати бледностью силуэт, и Птица…огладил её щеку когтистой ладонью.Та была холодной, кончики когтей кололи приятно по-родному кожу. Твердынская сквозь сон прерывисто вздохнула. Птица склонился ниже…и прижался в долгом жгучем горьком поцелуе к её губам. «Спи сладко, принцесса». Когда Настя подскочила на своей кровати и протянула руку вперёд, схватившись за кого-то, рядом уже было пусто. Осталась только охапка вырванных чёрных перьев, зажатая меж пальцев. Тогда она осознала, насколько, оказывается, безостановочно скучала по Сергею и…даже по Птице. Это было тяжело признать и ещё тяжелее принять, но это было правдой. В ту ночь, глядя на эти перья, она смотрела на них и плакала, потому что не могла придумать, что ей делать дальше. Все слишком запуталось. Неудачный разговор с Августом ситуацию лучше не сделал. Они были вот уже 9 месяцев вместе, и нужно было либо двигаться дальше, либо расходиться. Стагнация в отношениях ни к чему хорошему не приводила. — Август, я так больше не могу. Я ухожу от тебя. — Что?.. Но почему?.. — Казалось, что он искренне её не понимал. Пришлось говорить об этом в его кабинете, поскольку он был в последнее время очень занят подготовкой продажи дронов для Марии Архиповой. — Пойми меня правильно, — Настя скрестила руки на груди, — мне с тобой очень хорошо и ты мне очень…нравишься, но положение любовницы меня не устраивает. Оно непонятное, странное, и оно меня нервирует. А я больше не хочу, чтобы моя жизнь хотя бы в личном плане оставалась в таком подвешенном состоянии. Извини. Она развернулась и собиралась уйти, как вдруг Август поймал её за локоть и потянул на себя резко назад. Настя не успела повернуться обратно, её спина вжалась в его грудь, а ягодицы уперлись прямо в пах. — Ты и вправду уверена, что хочешь от меня уйти?.. Вот так просто?.. Он взялся её неожиданно целовать сзади. Сначала по уху, потом от него по щеке и там нашёл её губы. Настя с тихой попыткой в недовольный стон повернула с чужой подачи голову, и Август заткнул её рот своим. Он горячо и медленно вылизывал её рот изнутри, и, Боги, внутри неё сбрасывалась и взрывалась самая настоящая атомная бомба, когда он так делал. Это было невыносимо хорошо. Его свободная ладонь скользнула под её челюсть и все ещё удерживала в нужном положении, пока он её целовал. Настя застонала через поцелуй громче. Чертов засранец, он ведь знает, как её тело на него реагирует!.. Хольт решительно развернул Настю лицом к себе. Она в шоке на него смотрела. После разрыва поцелуя её красная помада смазалась на губах, рот был приоткрыт, дыхание неспокойно покидало его в частых выдохах. — Ты и вправду думаешь, что сможешь от меня уйти? — Этот вопрос был задан более строго и даже спокойно, но в этом голосе тлела ужасно обжигающая страсть, как угли в раздуваемом костре или выплавляемое железо в чане. — Когда я знаю твоё тело, как пять своих пальцев. При упоминании пальцев Август забрался беспардоннейшим образом под юбку Насти и, даже не спуская её белья, а проникая за него, взялся её трахать ладонью. Твердынская подавилась новым стоном и вцепилась в его плечи. Её взгляд в детской растерянности уставился на него — глаза в глаза, Август смотрел на неё спокойно, хотя по бьющейся на шее вене было видно, каких усилий ему это стоило. Он склонился к её уху, подставляя свое плечо, чтобы Настя могла в него уткнуться лицом и закусить ткань его пиджака зубами. — Я знаю тебя и твои желания лучше других, Настя. — Толчок. Ещё толчок. Он был беспощаден в своих действиях, словно доказывая ими то, что говорил, ведь её тело и вправду хотело этого сейчас. — И я тебе не Сергей, который тебя легко отпустил. Ты никуда не уйдёшь, поняла меня? Ты теперь моя, — он толкнулся в неё грубее пальцами, — женщина, и я тебя не отпущу. Когда её лицо вновь отклонилось, Август с акульей улыбкой её крепко поцеловал и взялся мастурбировать ей так, что у Насти подогнулись колени. Быстро резко жёстко, он добавил вновь заряда при трении клитора, заставляя тот максимально отвечать, а саму Твердынскую едва ли не вытягиваться следом на носках. Когда его пальцы сжали ребристые стенки, и она обильно кончила, её грудной стон все-таки разнесся по его кабинету. Нужно будет потом попросить Николь придумать оправдание для пришедших, ожидающих в переговорной инвесторов. Настя вцепилась в Августа, понимая, что если выпустит из пальцев ткань его темно-синего пиджака, она просто-напросто упадёт. На глаза выступили слезы. Отчего всё произошедшее было так возбуждающе хорошо и так ужасно унизительно? Он горячо поцеловал её в уголок губ и вытянул пальцы, касаясь в последний раз мелких волосков на лобке, а потом трусиков, которые Август сдвинул на место. — Поняла меня? — Хольт смотрел все ещё жадно в её глаза, жадно впитывал её дрожь и само ощущение, что он трахнул Твердынскую перед встречей, хотя планировал это сейчас меньше всего. Вдруг, вопреки попытке быть более жёстким, он нежно поцеловал её в уголок губ, потом снова перешёл на губы и смазанно жарко в них прошептал. — Луч солнца мой. Разрыва не получилось.

***

Оставшееся время протекало в неясной тревоге, как будто что-то должно было произойти ужасное. С Августом они виделись все меньше, поскольку оба были заняты делами и своими проектами, но, тем не менее, Хольт все же находил время Насте звонить, писать, изредка встречаться. Она ощущала себя, как красивая редкая коллекционная машинка, которую капризный ребёнок не захотел никому другому отдавать. Несмотря на то, что поведение Августа сигнализировало о своего рода усиливающейся непривычной для него привязанности, Настя сознавала, что даже она не была способна стать трамплином для более глубоких отношений. По крайней мере, ей так казалось. Но Август стал к ней внимательнее. В чем-то он сделался даже более романтичным, чем был раньше, и это ли не был признак, что он влюбился в неё? Насте стало некогда в этом разбираться, когда очередной сон принёс дурную весть. Птицу в каждом из них она стала воспринимать уже, как ворона из кельтских мифов, который выступал знаком грядущего сражения, крови и несчастий. В этот раз сон был связан с бал-маскарадом в стиле Гамлетовского Шекспира. Призрачные образы были разукрашены яркими красками, необычные костюмированные платья пестрили золотом и дорогой парчой, у многих были причудливые головные уборы в виде животных или же обозначений времен года: колоссья — лето, виноград — осень, цветы — весна, просто покрытая белым мехом голова — зима. У самой Насти было бело-розовое пышное тяжёлое платье, лицо разукрашено в районе глаз блестящей пурпурно-розовой краской. На голове был убор с насыщенно пахнущими душистыми цветами: асфодели, лилии и несколько видов роз. Она ступала в общем хороводе танцующих, пока её рука не легла в предложенную, облаченную в чёрную кожаную перчатку ладонь. Твердынская взялась за неё с лёгким промедлением, а потом вторая ладонь легла на её талию и притянула рывком к партнеру по танцам. Картинка окончательно смазалась, Настя перестала кого-либо вокруг замечать. Перед глазами был лишь Птица, с которым она танцевала внутри старинного датского замка. Его образ был не похож на прежнего себя. На голове был убор, украшенный богато чёрными перьями и самым настоящим чучелом ворона. В области глаз была нанесена синевато-чёрная блестящая краска. Одеяния были такими же старинными и тяжёлыми, как у неё, расшитые золотой и серебряной нитью: чёрный многослоный плащ, такой же чёрный камзол, рубашка и штаны, даже сапоги гармонировали с иссиня-черным цветом одеяния Птицы. Он был живым воплощением цвета сажи, смолы, угля и самой темной летней ночи. Они кружились внутри зала, по самой его середине, и люди чуть отступили от них, давая им больше места. Музыка…она раздавалась откуда-то из недр зала. Музыкантов не было видно вовсе. Играли гусли и скрипка, изредка что-то звонкое, похожее на звучание не то треугольника, не то игры на специальных бокалах. Потом заиграла гитара. — Давно я не видел так близко твоё лицо. — Медно-оранжевые глаза её внимательно рассматривали. Настя не сводила ответного взгляда с его лица. Они разошлись, сцепив руки, и начали кружиться то в одну сторону, потом в другую. После Птица вновь притянул Настю к себе, взяв её правую ладонь в свою. — Я тоже давно тебя не видела. Интересно, почему? Птица усмехнулся. — Все ты хочешь знать…но мне нечего скрывать перед тобой. — Он посмотрел пронзительно ей в глаза. Сама тёмная сущность во плоти. — Рубинштейн кормит Сергея таблетками, я больше же к нему не прихожу. К тебе иногда заглядываю. Когда ты спишь. Её лицо сделалось бледным и испуганным. Птица широко улыбнулся. — Ты вырвала мне пару перьев в нашу последнюю встречу. — Ты и вправду там был?.. — Может быть. А, может, и нет. Сны — материя такая хрупкая, но даже она способна иногда пересекать тонкую грань реальности. Если очень постараться и многое для этого сделать. Он наклонил её к полу, а потом резко развернул к себе спиной. Настя вцепилась в его руки на своём животе. Птица продолжал вести её. — Это невозможно, — зашипела она. — С нашей с тобой связью — очень даже, — шептал он ей на ухо. — Тем более, когда ты сама внутренне ко мне воззвала. Ты призвала меня, Настя, и даже сама этого не заметила. Снова поворот. Они вновь танцуют лицом к лицу. Её дыхание перехватывает от быстроты, тесноты, изобилия запахов, цвета и его близости к ней. Птица же всем этим, как и их встречей, наслаждался. — Я не желала этой встречи, — грозно произнесла она, на что Птица разулыбался тоньше и шире. Ведь он знал, что она врала. И более того, Настя внутренне знала об этом тоже. — Я думаю, это не так. Но вот беда, тебе придётся приготовиться к ещё одной такой «нежеланной» встрече в ближайшее время. Хотя бы морально. Ведь он скоро уже будет здесь. — Кто он?.. — Настя чуть испуганно спросила его, но Птица не ответил. — Но пока этого ещё не случилось, давай продолжим наслаждаться нашим танцем. Насте не понравилось, как он ушёл от темы. Когда они зашли на новый поворот, она спросила его, в старом ли датском стиле все вокруг них и чья из них это фантазия. — Полагаю, что твоя. Ты ведь у нас большая фанатка Шекспира. В этом есть что-то от новой «Офелии» с Дейзи Ридли, на которую мы ходили с тобой в кино. Помнишь? Настя на секунду остановилась и посмотрела грустным взглядом в его глаза. Те будто поголубели ненадолго, но уже секундой после Птица с силой притянул её к себе за челюсть и грубо поцеловал в губы. На этом сон внезапно оборвался. А уже утром, когда в городе начались беспорядки и объявили о взрыве стеллы на Дворцовой, на старый кнопочный телефон Насти поступил звонок. Голос звонившего вызвал у неё мурашки по коже. Как будто она получила привет из чужой могилы. Хотя почему же «как будто»?.. Когда Настя начала искать с Шурой возможные варианты, кем мог быть устроивший теракт наёмник из их кругов, тот взял и сам позвонил ей. И звонившим оказался Олег Волков. — Олег?.. — Голос Насти сел. Она с мертвенной бледностью вцепилась пальцами в корпус телефона. — Здравствуй, Настя. Рад, что ты сохранила старый телефон для экстренной связи со мной. Вроде бы уже похоронила меня, а память обо мне всё носишь с собой. Это так мило. Твердынская ощутила, что ей в щеки ударила кровь. И от смущения, и от стыда, словно её поймали на чем-то плохом. — Олег, ты жив?.. Где ты был все это время?.. Прошло два года с тех пор, как ты был объявлен убитым! — Ох, погоди со своими вопросиками, я вот чего тебе звоню, — Волков её перебил, — как мы оба знаем, ты уже либо догадалась, либо начала поползновения в сторону моего раскрытия. И весьма наверняка успешно. — Она словно услышала нотки гордости за неё и немного веселья, нетипичные для него. — Поэтому я позвонил тебе сам, чтобы предупредить: не лезь в это дело. Я знаю твою натуру, Насть, ты сразу же бежишь всех спасать, не подумав. И я тебя предупреждаю — если ты сунешься в этот раз помогать Грому и спасать его друзей, я тебя убью. Поняла меня? Она словно примерзла к одному месту. Это говорил Олег?.. Точно Олег?.. Как мог такое говорить Олег?.. На её глаза набежали слезы обиды и отчаяния. Человек, учитель, которого она считала хоть сколько-то близким, обещал теперь избавиться от неё с такой обыденной жестокостью, словно для него это ничего не значило. Слезы тонкими струйками потекли по щекам — Настя вспомнила, как хоронила его и оплакивала. Когда тишина с её стороны затянулась, она потянула носом воздух, — было слышно, что она шмыгнула, — и ответила. — Хорошо, Олег, я тебя поняла. — Вот и умница. И смотри, если соврешь мне, я ведь узнаю. И на этом он отключился. Настя осела посреди своей квартиры, мелко дрожа от страха и накатывающей на неё волнами истерики, и закрыла голову руками. Подтянув к себе колени, она уткнулась в них лицом и расплакалась. На встречах с Августом она была непривычно тихой. Он это заметил. — Тебя что-то тяготит, — проницательно заметил он, играясь с ножкой бокала с вином меж своих пальцев, — не пойму только, что выступает тому причиной. Он пристально посмотрел на Настю тёмными глазами. Она смотрела все ещё в сторону и окно. Если она не хочет, чтобы он пострадал, — о, а Август ей был не безразличен, как бы их отношения странно не вывернулись, — то ему нельзя было знать то, о чем знала она. — Ничего, Август. — Она вздохнула и тоже взялась за вино. — Я просто устала. Отпив и оглядевшись, Настя добавила. — Мои поздравления. Ты продал свои дроны Архиповой. Произошедшие события очень ладно легли на решение проблемы застопорившихся продаж. Август усмехнулся. — Осуждаешь меня? — Никак нет. — Настя не имела права его осуждать, поскольку и сама не была святой. Он протянул через столик свою руку к её и накрыл женскую ладонь сверху. — Ты явно очень устала и тебе нужен отпуск. Начальные продажи сейчас прошли очень успешно. Давай уедем куда-то вместе отдохнуть. Мои специалисты и без меня здесь разберутся, если что-то пойдёт не так. Настя едва заметно улыбнулась, представив это. Пляж, море, песок, Август в одних плавках и без них…звучало чертовски заманчиво, можно было бы послать все к черту, но не когда ты носитель информации, сравнимой по опасности с замедленным действием бомбы. Настя сжала его пальцы в своих и натянула самую сладкую улыбку из всех возможных. — Звучит прекрасно, Август. Но все же мне надо сначала доделать свои дела. А потом… — Она перетянулась через столик и жарко жадно сцеловала остатки вина с его губ. — Куда угодно. Вместе. Игорю повезло, что их отношения тогда достигли пика, поскольку, если бы не хорошее отношение Августа к Насте и её разговор с ним о Громе, Игоря бы могли уже убрать. Твердынская в назидательной манере вправляла Грому при личной встрече мозги. Юля и Дима, которые присутствовали при том разговоре, были абсолютно с ней согласны. — Ты хоть понимаешь, на кого ты полез? Игорь, Хольт не терпит людей, копающих под него, он просто берет и устраняет их! Игорь прижимал с очень удрученным видом холодное полотенце к голове. Звонкий голос Твердынской делал ситуацию после алкоголя только хуже. — Ну да, вы ведь с ним это…друг с другом мутите, естественно, ты его знаешь хорошо. Юля пнула его за такое высказывание в ногу. Настя кинула предупреждающий взгляд на Игоря, но, поскольку тот все равно его из-за полотенца не увидел бы, в этом не было никакого смысла. Она глубоко успокаивающе вздохнула и выдала. — Спасибо, Юля. Я знаю его не только потому, что мы с ним близки. А ещё потому, что я знаю людей вроде него. И вынужденно работала и работаю с ними. Игорь, я не хочу, чтобы ты умер, как ты не понимаешь! Её волнение за него было вполне искренним. Игорь притих. Потом все же снял полотенце с головы. — Ладно, Насть, извини. Грубо вышло. Но ты пойми одно — всё, что сейчас происходит, ему на руку. Ты ведь сама понимаешь, это не совпадение. Настя скрестила руки на груди. — Даже если так, доказательств прямых нет. Будешь искать, тебя уберут с дороги. Лучше не лезь. — Она догматичным тоном настаивала, и Гром…вроде бы как тогда послушался. Хоть и не до конца.