Вспышка

      — Удивлен, что вы все же пришли, — вместо приветствия бросил принц издалека, не успев поравняться со своим компаньоном на ближайшую часть дня.       Свежий морской воздух и прохладный островной ветер бодрили Деймона лучше любого травяного чая. Неподалеку от главных ворот древней крепости утренний туман еще не успел развеяться, застыв над землей тусклыми облаками, роса украшала траву и кустарники россыпью мелких капель.       Рассветную тишину и умиротворение нарушил Дрогон, вылетевший из пещер горы. С такого огромного расстояния не было видно, но принц предположил, что змей несет на своей спине всадницу. По всей видимости, они вылетели так рано для утреннего патруля Глотки. Деймон проследил взглядом за удаляющимся черным драконом и, поравнявшись с лордом Сноу, хмыкнул, пихнув тому в бок увесистую сумку. Не дожидаясь ответной реакции, рыцарь прошел мимо, двинувшись в направлении вулкана, ожидая, что мужчина последует за ним. Так и случилось.       — Удивлен, что вы были серьезны, когда позвали меня, — наконец, произнес Джон, вешая сумку на плечо.       Ни для кого на Драконьем Камне не было секретом, что принц и король Севера были невысокого мнения друг о друге. Потому письмо от Таргариена и впрямь стало для Сноу настоящим сюрпризом.       Джон был убежден: они — слишком разные люди, которым вряд ли будет легко выдержать компанию друг друга. Конечно, общая черта у них все же есть — оба упрямы до безумия, что также не облегчит общение. Было ясно, что принцу нельзя доверять, он хитер и нахален, а по рассказам Тириона у Джона вообще сложилось впечатление, что светловолосый неуязвим. Однако всесильных не бывает, и возможность поговорить с принцем наедине даровала северянину время, чтобы обнаружить его искусно скрытую ахиллесову пяту. Это можно будет использовать в будущем.       К тому же, Сноу подвернулась очередная возможность добыть Северу (и себе, в частности) еще немного времени для увиливания от преклонения колена. Кто знает, может, королева и впрямь отпустит его и его людей с острова, когда закончится добыча стекла… Верит ли в это Джон? Конечно, нет, он не столь наивен. Но Джон верит в переговоры, и пока что для него они складывались достаточно неплохо.       — Ее величество упомянула, что вы хотели отблагодарить наше семейство за оказанную щедрость, — продолжил Таргариен. — Можете считать, что я и исполнил ваше желание.       «Желание?» — Джон выгнул бровь, заметив, как мужчина разгонял собственную скуку, развлекаясь язвительными комментариями. И кто заставлял Сноу соглашаться на эту утреннюю авантюру?..       — Куда мы направляемся? — спросил он.       Деймона не покидала мысль об обмелевшем береге, который он заприметил, возвращаясь из пещер с Ланнистером и безликой несколько дней назад. Принц уже облазил большую часть знакомых пещер, осталась лишь пара или тройка мест, где он не бывал, и северная часть острова входила в этот короткий список.       Почти за два века его отсутствия на острове морское течение могло измениться и привести к образованию новой пляжной линии. Таргариена волновало только то, что северный берег зальет во время его нахождения там с лордом Сноу, а с этим уже шутки плохи… Штормы и проливные дожди– не редкость для Драконьего Камня. Погода сегодня, конечно, радовала, но никогда нельзя сказать наверняка, не изменится ли она в ближайшие часы, такой уж здесь климат.       — Спустимся на северный пляж, куда я еще не успел наведаться, — ответил принц. — В незнакомых местах не помешает напарник.       — Я думал, вам тошно от одного моего присутствия, — усмехнулся Джон, заинтересованно глянув на принца.       — Правильно думаете, — подтвердил он, по привычке потянувшись к мечу на поясе. Однако его там не оказалось. Деймон не любил быть безоружным, но короткие вылазки по изучению острова требовали подвижности и легкости, а с Темной Сестрой в ножнах прыгать или карабкаться по стенам несколько проблематично. Сноу тоже не взял меч. — Я бы и сам предпочел идти с Мормонтом, но годы берут своё. Он намучился со мной в Эссосе, пусть хотя бы сегодня отдохнет от риска сорвать спину из-за моей очередной прихоти. Жену и Дени я туда не под каким предлогом не потащу, Ланнистер… слишком уж низок, дотракийцы не знают общего или валирийского языка, а из безупречных и слова не вытянешь.       — Выходит, я — ваш единственный вариант, — хмыкнул Джон. Он немного удивился тому, как принц высказался о семье. Слишком бережно, что ли. Еще и королеву назвал сокращенным именем, видимо, по привычке, не обратив на это должного внимания.       — Называйте, как хотите, только не обольщайтесь, — буркнул Деймон.       «Да уж, учитывая его снисходительный тон и пренебрежение, вряд ли сегодня удастся обойтись без конфликта,» — подумал Джон, молча следуя за принцем.       Дорога до нужного мужчинам спуска не доставила хлопот: при свете утреннего солнца добираться было куда легче, нежели по темноте. Оглядев приглянувшееся ранее место, Деймон тяжело выдохнул, недовольный вздох послышался и из-за его спины от лорда Сноу. Неприметный склон, ведущий к кривой линии образовавшегося пляжа, был крутым, с малым количеством трещин, за которые можно было зацепиться при движении вниз. Благо, спуск хотя бы был не таким высоким, как на южной части острова, где скалы частоколом располагались вдоль берега.       Пришлось попотеть: только на спуск к берегу было потрачено около получаса. В некоторых частях камня приходилось буквально выдалбливать подобие ступеней, чтобы кубарем не свалиться вниз. Как раз для подобных случаев в каждой из сумок, принесенных принцем, находилось подобие кирки и витые толстые веревки, еще там была пара факелов.       Как подниматься по этому склону на обратном пути — совсем другой вопрос, на который отвечать пока не хотелось… Возможно, получится найти обходной путь.       Спрыгнув на песок, Деймон отряхнулся и поправил сумку на плече. Оглядевшись по сторонам, он оценил их с лордом Сноу шансы. По его расчетам, у них должно быть несколько часов до возможного прилива: вода находилась достаточно далеко от берега. Однако утверждать что-то конкретное сложно.       Теперь стало понятно, почему Деймон не замечал берег раньше: после места, где они с северянином спустились, островные скалы нависали над песком массивными, мощными глыбами.       — Обойдем пляж, посмотрим, что тут есть, — произнес принц, оглянувшись на северянина. — Может, найдем что-нибудь полезное.       Не теряя времени, они двинулись к подножию Драконьей горы с северной части острова.       Песок под ногами был мелким, рыхлым и очень мокрым даже в местах, до куда не доходили волны, что затрудняло продвижение. Ноги при ходьбе часто засасывало в песок по самую голень. Острые и покатые валуны, горами расшвырянные по береговой линии, встречались на протяжении всего пути. Иногда в трещинах и расщелинах между грудами булыжников шевелились странные моллюски и другая живность.        — Гребаные крабы, — в очередной раз буркнул Деймон, пнув подальше от себя оранжевого рачка, норовящего залезть на его ботинок. — Никак не успокоятся.        — Вы так пренебрежительны, будто они представляют для вас угрозу, — заметил Джон, хлюпнув башмаком. Это было не первое негативное высказывание принца о здешних морских обитателях.        — Всякое может быть, — ответил он, усмехнувшись, на что Сноу выгнул бровь. — Вы так же отзываетесь о мертвецах, бродящих за Стеной, — с издевкой бросил рыцарь.       — Вы не верите мне, и я могу понять ваши опасения, но… Вы и правда думаете, что тысячи лет назад Стену в двести метров высотой построили, чтобы защищаться от обычных дикарей? — спросил Сноу выжидающе.       — Они могли быть настолько надоедливы, — пожал плечами принц. На самом деле, он никогда не задумывался об этом доводе северянина. Он продолжил: — Конечно, я вам не верю. Более того, я считаю вас занудным и небольшого ума, раз вы сюда сунулись, не планируя преклонить колено. Но вам отчего-то верят Мормонт и моя жена. Не то чтобы я смирился с бредом, который они несут в попытке защитить вас, но против жены я не пойду. Можете быть спокойны, поджарить вас драконьим пламенем — не в моей власти, — хмыкнул Деймон.       — Вы не похожи на человека, которому кто-то может быть дорог настолько, что ради него вы пойдете на поступки, противоречащие вашему мнению, — произнес Джон, удивившись, что на поведение собеседника мог кто-то повлиять.        — Вы бы нашли общий язык с моим братом, — мрачно усмехнулся принц, почесав бровь.       — У вас еще и брат есть? — «Да сколько еще этих Таргариенов на свете?» — подумал Джон.        — Был когда-то, — отмахнулся Деймон. По его лицу было ясно, что продолжать разговор он не собирался, и Сноу решил не рисковать, продолжив расспрашивать этого угрюмого рыцаря о семье. Похоже, его уязвимое место было скрыто не так умело, как думал Джон.       Наконец оказавшись у основания вулкана, они заметили глубокую черную расщелину в смоляной скале. А вот это уже было любопытно. Деймон заинтересованно ухмыльнулся, приблизившись к трещине чуть выше его собственного роста. Переглянувшись с северянином, он принялся зажигать факел, после чего, не проронив ни слова, двинулся внутрь.       Развернуться было особо негде: узкий туннель с острыми выбоинами по сторонам при каждом неосторожном движении норовил поцарапать самые неудачные места или в мясо расшибить голову.       Земля под ногами уходила ниже, и в какой-то момент, продвигаясь все дальше, Деймон понял, что находится почти по колено в воде. Похоже его опасения подтвердились: берег, а с ним и этот туннель, периодически затапливало во время дождя, прилива или шторма. Главное — не стать пленником ущелья из-за подземных вод. Этого принц также не учел. Ему еще не приходилось спускаться так низко: большинство пещер Драконьей горы находятся намного выше.       О присутствии северянина за спиной свидетельствовали лишь его тяжелое дыхание и треск пламени второго факела. Таргариен уже и забыл, что был не один.       Только он подумал, что движется к тупику и зря тратит время, как туннель стал понемногу расширяться и углубляться — они с лордом Сноу продвигались все глубже к жерлу вулкана. Воздух здесь был затхлым и тяжелым, что затрудняло дыхание, а факел, зажатый в кулаке, только добавлял жара. Скользя рукой по склизким и влажным стенам прохода, принц корчился от неприязни: водоросли разрослись по камню широкими наслоениями, иногда на ощупь различались мелкие грибы.       В общем, ход был не из приятных…       Деймон, смахнув со лба выступившую испарину, наконец вылез из воды, которая к окончанию прохода достигла уровня пояса. Благо, она хотя бы была теплой из-за близости к жерлу вулкана, а не ледяной, как в море. Принц оглянулся на северянина. Из-за их разницы в росте Сноу был насквозь мокрым по ребра и выбираться ему было в разы тяжелее. Сам Джон уже несколько раз проклял то, что согласился отправиться с принцем на вылазку…       Мрачная пещера, к которой мужчины вышли, выглядела опасно. Одно неверное движение могло стоить разбитого лба или поврежденного глаза. Сталактиты и сталагмиты, свисающие сверху и пронизывающие камень снизу, образовывали сеть лабиринтов и напоминали множество плавящихся массивных и тонких восковых свечей, увеличенных в размерах.       Не рискнув шуметь, мужчины негласно решили осмотреться, и Сноу осторожно двинулся прямо. У него был опыт в изучении пещер, но те были другого рода. На вылазке за Стеной еще до того, как повстречать Тормунда и Игритт, ему приходилось карабкаться по ледникам, снежным глыбам и валунам. Тогда он чуть не отморозил себе все пальцы, да и другие части тела… За Стеной холод съедал изнутри, забирая последние силы порывами ветра или опасностью в виде одичалых или белых медведей. Здесь же все было иначе. «От такой жары и камень мог расплавиться» — подумал Джон, покосившись на сталактиты и вытерев шею от пота мокрым рукавом камзола. Он не решил, что было ему больше по душе — суровый мороз, пробирающий до костей, или удушливый зной, исходящий прямиком из жерла древнего вулкана. Сейчас бы он с удовольствием попил холодной воды, а на Стене все бы отдал за каплю здешнего тепла.       Драконья гора и впрямь походила на живое существо. Сноу обратил внимание на шум, отражавшийся от стен пещеры, жужжащий, словно рой пчел. Приглушенный, воющий гул передвижения магмы тяжело было не заметить. Джон не представлял, как может выглядеть извержение вулкана, но надеялся не увидеть его в живую, помня об опыте Древней Валирии.       Джон повел рукой вправо, осветив место неподалеку, и тут же насторожился, разглядев недобрый знак. Вскоре к нему со спины подошел принц и заинтересованно хмыкнул, уставившись туда же, куда северянин.       На одном из широких выступов пещеры валялись потертые выцветшие плащи, превратившиеся в лохмотья, и четыре увесистых щита, заросших то ли мхом, то ли водорослями. Деймон поднес факел поближе к заслонам. На изношенном дереве, погнувшемся и взбухшем от здешней влажности и жары, можно было рассмотреть очертания лисицы и белое поле, проглядывающееся в ошметках белой краски.       — Король Роберт назначил брата лордом Драконьего Камня два десятилетия назад. Ни Станнис, ни кто-либо из ваших предков ничего не нашли в пещерах, а обыскивали их множество раз, — обратился к принцу Джон, мрачно взглянув на щиты. Таргариен же буркнул что-то себе под нос, но Сноу не разобрал его недовольства. — Сир Давос рассказывал, что и сам Станнис со своей красной жрицей спускались на самые низкие уровни пещер. Ваши…       — Я не успокоюсь, пока не проверю каждый уголок Драконьей горы лично! — перебил северянина Деймон, прикрикнув. Эхо отразилось от стен пещеры, смешавшись с шумным гулом вулкана. Благо, со свода ничего не посыпалось.       — Что вы так упорно ищите? — раздраженно вздохнул Джон, встретив настойчивый и яростный взгляд принца. До Сноу, наконец, дошло. — Да вы безумец…       — Мне не привыкать к таким высказываниям, — безразлично бросил Таргариен.       — Пора возвращаться, — с каждой минутой сложившиеся обстоятельства нравились Джону все меньше. Нужно вразумить принца. Если вдруг начнется прилив или море вздумает бушевать, то вход в пещеру мгновенно зальет. В таком случае, они доживают свои последние часы. Не самая лучшая компания, чтобы встречать смерть, подумал Сноу, мрачно нахмурившись. — Мы слишком долго пробирались внутрь, если…       — Вот именно. Мы слишком далеко зашли, чтобы возвращаться, не осмотрев тут все, — вновь перебил северянина принц. — Мы ведь не людские кости нашли. Поплачетесь о безрассудстве Таргариенов в письмах сестре, когда вернетесь в крепость. А пока… у вас не то чтобы есть выбор, поэтому не брюзжите и следуйте за мной.       После этих слов он двинулся дальше, уворачиваясь от препятствий, сосульками нависающих со свода.       Джон хотел бы развернуться и пойти в противоположном направлении, но, к сожалению, выбраться из этой западни в одиночку у него и впрямь не выйдет. К тому же, если Сноу бросит этого сереброволосого безумца здесь, а тот потом не вернется из пещер, то можно заранее прощаться со своей головой. Никто не поверит Джону на слово, что он никого не убивал.       Северянин раздраженно покачал головой и сердито уставился на удаляющуюся спину принца. Если все разговоры с ним и его затеи имели подвох и оканчивались безысходностью, то Джон сочувствовал принцессе. Очень сочувствовал.       В последний раз взглянув на флорентовы щиты и сокрушенно вздохнув, Сноу последовал за Таргариеном.       Спустя пару минут, пещера вновь превратилась в неширокий извилистый проход. Помимо воды, вновь доходящей до уровня голени, Джон приметил необычных мелких рачков, которыми кишел проход. Взглянув под ноги, Сноу дернулся, наткнувшись на крупных червей причудливой окраски с выростами по всей длине. Один из таких гадов прошмыгнул за булыжник, неподалеку от северянина. Омерзительно. Где-то впереди бранился принц, глядя на то же зрелище, чему Джон довольно усмехнулся.       В тот же момент прислонившись рукой к стене, чтобы перешагнуть пресловутый камень, по тыльной стороне его ладони что-то пробежало. Джон выругался, смахнув с себя невидимое нечто. Осветив стену, он скривился: множество юрких ящериц разбегалось в трещины пещеры от пламени факела. Они хоть и выглядели не так противно, как черви, но радости все равно не вызывали. Джон решил прекратить смотреть по сторонам, желая побыстрее добраться до более открытого пространства.       Вскоре они вышли на место, где можно было хотя бы дышать полной грудью. Джон погрузился в собственные мысли, пытаясь разгадать один из главных волнующих его вопросов.       С кем он вообще здесь находится?       Сноу узнал, что у Таргариена когда-то был брат. Он тоже был бастардом Безумного короля или же обычным деревенским мальчишкой? Был сам принц бастардом или вся идея сокрытия его происхождения — это какая-то подпольная игра, которую затеяла королева, не объяснив правила даже тем игрокам, что не хотели принимать в ней участия?       — От накопившихся вопросов у вас скоро взорвется голова, — принц первым нарушил тишину.       — Не взорвется, если расскажите, кто вы такой, — признался Джон, шедший по правую руку от него.       — К сожалению для вас, кровопролитие мне по душе, — заявил Таргариен, поймав на себе очередной недовольный взгляд. — Мучайтесь дальше.       — Вы сказали, что напарник вам нужен только при исследовании неизвестных ходов. Выходит, вы уже изучили большую часть, — продолжил Джон, не обратив внимания на подтрунивание. — Откуда вам известны здешние пещеры?       — Об этом пока что рано говорить, как и о моем происхождении, — заметил Деймон, одобрительно хмыкнув.       Мужчины набрели на развилку в пещерах, и принц, не посоветовавшись с напарником, первым двинулся направо. Сноу же хмуро глянул на Деймона, но последовал за ним.       — Зачем вы делаете из всего тайну? — не успокаивался северянин. — Это ведь вызывает только больше вопросов. К тому же, о двух выживших Драконах и без того идет молва.       — Наши с женой имена могут отвлечь внимание от Дейнерис. Лучше нам с ней оставаться безымянными Драконами еще некоторое время.       — Да что в вас такого примечательного? — спросил Джон, негодуя.       — Ничего особенного, — загадочно улыбнулся Таргариен, пожав плечами.       Убедившись, что ничего не добьется от мужчины, Сноу оглянулся вокруг и, скрывшись за каменным столбом причудливой формы, осветил факелом стены пещеры, в которых заметил яркое поблескивание. Переливаясь синим, золотым и красным мерцанием, обсидиан выглядывал из каждого углубления скалы под сводом, по бокам, где-то свисая отдельными прозрачными наслоениями. Джон слабо улыбнулся. Не зря он приехал.       Продвинувшись еще глубже, мужчины вдруг поняли, что оказались в тупике.       — Какого хрена?! — раздался возмущенный возглас принца, спустя пару минут грубых пререканий по поводу того, куда двигаться дальше.       Однако ругань Деймона была связана не с прерыванием пути.       На пещерной стене, нависшей над головами мужчин, яркими цветами были изображены древние валирийские письмена, загадочные символы и фигуры, возможно, детей леса, а также северные края, подобие Стены, драконов и превращение человека в Иного.       Принц с отчетливым недоверием в голосе прочел одну из надписей. Джон ни слова не разобрал, но довольно хохотнул, глядя то на стену, то на изменившееся лицо Таргариена. В нем читались сомнение и настороженность.       Вот это ирония. Как же приятно видеть этого напыщенного наглеца растерянным, подумал северянин, покосившись на наскальные изображения.       — Все еще не верите мне? — поинтересовался Джон, постепенно осознавая, насколько древними являются эти рисунки.       «Чертов лорд Сноу, чертов брат и его кинжал, чертов Эйгонов сон!» — крутилось у принца в голове, пока он всматривался в корону одного из тех, кого называли Иными. Белые волосы, кожа, кости и особенно выделяющиеся на фоне этой бледности ярко синие глаза, напоминающие по цвету сапфиры.       Деймон нахмурился. Последнее, что ему нужно, — это подрыв собственных убеждений. Возможно, это и случилось бы с кем-то внушаемым, однако здравый смысл принца все еще был при нем. «Бред это все» — вновь напомнил он себе, оглядывая схематичный рисунок Стены и валирийские вензеля.       — Думаете, пара-тройка скелетов с голубыми глазами как-то повлияет на мое мнение? — усмехнулся Таргариен. — Мы нашли щиты станнисовых солдат при входе. Может, их заперли здесь, а они посходили с ума, наслушавшись речей их красной жрицы, и изобразили это. Не исключено, что и сама ведьма промышляла здесь, чтобы ввести ее короля в заблуждение. Я слышал, она видит послания Рглора в огне. В таком случае, она могла изобразить свои видения, чью истинность я бы оспорил.       — По-вашему, жрице было настолько нечем заняться, что она рисовала это днями напролет в пещере, куда даже нам с вами удалось пробраться с трудом? Кто-то из ваших предков позаботился о том, чтобы хоть какие-то доказательства существования белых ходоков присутствовали вдали от Севера, — произнес Джон, на что принц недовольно хмыкнул. — Я обязательно поделюсь тем, что мы видели, с королевой. Возможно, и ей захочется взглянуть.       Не дождавшись ответа, Джон победно улыбнулся и, развернувшись, направился к выходу из пресловутого тупика.       Деймон же продолжал все отрицать, однако фраза на высоком валирийском, выбитая в стене, немного отличающаяся от той, что была на кинжале брата, никак не выходила из его головы. Принц, погруженный в свои мысли, в последний раз оглядел рисунки и задержался на одном отдаленно знакомом образе. Он отрицательно покачал головой и двинулся следом за северянином, который все больше раздражал его своей возможной правотой.       

***

      Нескончаемые морские просторы осточертели Дейнерис. Часами наблюдать за редко появляющимися на горизонте кораблями и бушующими волнами с высоты драконьего полета оказалось непростой задачей.       Поздней осенью на островах царил достаточно непредсказуемый климат, а солнечных дней было не так много, как хотелось бы. Потому почти каждый полет королевы сопровождался зябкой изморосью, пробирающей до костей, и оглушающими завываниями ветра, то и дело норовящими сбросить ее со спины дракона. Дени не учла, что здешние ветра намного сильнее и холоднее, миэринских…       Не так давно она, заприметив вдали незнакомое судно, принудила Дрогона к резкому снижению к морской глади, чтобы лучше рассмотреть незнакомцев. Змей неудачно вошел в поворот, и из-за бьющих ветров и мороси королева чуть было не соскользнула с его спины прямиком в бурлящую пучину. Дени так и сгинула бы там, если бы в последний момент посильнее не ухватилась за выросты на шее дракона. Вышла бы не самая завидная смерть…       Благо, то было торговое, а не разбойничье судно, и с помощью неподалеку дежурящих кораблей Грейджоев удалось добыть еды и припасов для армий Таргариенов и их союзников.       Они не занимаются пиратством, вовсе нет, лишь блокируют поставку ресурсов в столицу.       Осталось дождаться, когда недовольство простолюдинов начнет расти, и Королевскую Гавань охватят бунты. Тогда можно будет начать подливать масло в огонь, сплавляя полученные товары по Черноводной в столичный порт. Подобный ход помог Рейнире в свое время получить принятие жителей столицы и склонить их на свою сторону, Дени тоже собиралась воспользоваться подобным преимуществом.       Чаще всего Грейджои платят за нужные товары деньгами из казны (это было принципиальной позицией королевы) и перенаправляют корабли с курса Королевской Гавани на Старомест или любые другие порты к югу или Северу от столицы. Конечно, в редких случаях договориться с капитанами проходящих судов не получается и доходит до абордажа. В этом Дени уже не участвует, предоставляя Яре и ее людям делать то, в чем они мастера. В таких ситуациях пополняются не только погреба Драконьего Камня, но и расширяется королевский флот (если от кораблей противника под конец действа что-то остается).       Однажды Дейнерис чуть не прикончила стая чаек, неожиданно показавшаяся из густого темного облака, в которое нырнул Дрогон. Одна из птиц поцарапала Таргариен щеку, другая врезалась клювом ей в живот, оставив на память под одеждой внушительный синяк.       В общем, теперь Дени, кажется, больше всех ждала, когда кузнец, с которым договорился сир Давос, выполнит ее заказ, состоящий не только из седел. Летать в пределах Узкого моря оказалось в разы тяжелее, нежели в Эссосе.       Около недели королева контролирует Глотку несколько раз в день и, стоит признать, весьма успешно. Она начала заниматься этим с наводки Деймона: он настаивал, что патрулирование — дело вполне безопасное, особенно когда у противников не имеется драконов. Рейнира буркнула что-то про скорпионов и судьбу своего сына, но ее возражения перебили более сильные аргументы. Знала бы принцесса, что Дени, скорее, сорвется со спины Дрогона из-за стаи птиц или ветра, чем погибнет от залпа скорпиона…       Часы слежения за морской гладью и грейджоевскими кораблями подталкивали к размышлениям. Сегодня королева пришла к одному неутешительному выводу: все-таки лорд Варис был прав, а она была слишком самоуверенна и неосмотрительна.       Она не может допустить провала первой вылазки в Королевские земли, однако точно потерпит неудачу, если не изменит свой план. Рискованно добираться с леди Оленной до Горького Моста — путь, которого придется придерживаться, слишком близок к столице. Осложняло задачу и то, что отряд войска Тиреллов уже ожидал их в назначенном месте.       Это вновь обратило ее внимание на Харренхолл, она давно хотела перевести туда войска. Может, сейчас — самое время? К тому же, Деймон хорошо знает крепость. Вряд ли с ее взятием возникнут проблемы, если принц, проживший там не один месяц, занимает пост мастера над войной.       Сделав финальный круг над проливом, Дейнерис наконец посадила Дрогона у самого входа в крепость. Он уже большой мальчик, в силах долететь до пещер самостоятельно. Она же слишком утомлена, чтобы проделывать путь от вулкана до замка пешком. Чуть было не свалившись от усталости с драконьего крыла, девушка сошла на землю, покачнувшись: в глазах немного рябило от продолжительного наблюдения за волнами. Она размяла шею и, дважды потрепав Дрогона за шею, направилась к крепости.       Никогда еще дорога от главных ворот до общих залов не казалась ей такой долгой. Все, чего ей сейчас хотелось, — это поесть и согреться, приняв ванну. Вероятно, не помешает и травяной чай или вино с пряностями.       Королева была рада, что не встретила по пути никого, кто мог бы задать ей кучу ненужных вопросов (Вариса) или того, кто до сих пор не преклонил перед ней колено (лорда Сноу). Она была не в настроении для болтовни. Однако, войдя в обеденную на ватных ногах, девушка обнаружила там Тириона, уплетающего суп (она была уверена, что даже это блюдо он запивал крепким пойлом), леди Оленну с голубиным пирогом в руках и одну из песчаных змеек, неохотно ковыряющуюся в салате с баклажанами.       Весьма странная комбинация людей и ранний час для трапезы, но королева была слишком голодна, чтобы запереться в своих покоях в блаженной тишине.       Дени бросила перчатки для езды на столешницу в момент, когда ее все поприветствовали, и, кивнув в ответ, чуть ли не накинулась на запеченного ягненка. В этом они с сыновьями были похожи: королева тоже предпочитала мясо молодых овец.       Урвав несколько минут тишины и успокоив урчащий желудок, девушка вспомнила о решении, которое приняла в небе над проливом. Добавив на свою тарелку сыр и специи, девушка обратилась к старой женщине:       — Леди Оленна, стоит внести коррективы в план нашего выезда на материк, — Тирелл с интересом взглянула на нее, приподняв брови. — Чтобы не разделяться с моей армией на середине пути, я думаю, лучше будет встретиться с вашим отрядом в Харренхолле. Если мы в скором времени отправим ворона главе ваших людей, то они успеют добраться от Горького Моста до Речных земель к нашему прибытию. Я еще вынесу эту тему на обсуждение на Малом совете, но хотела оповестить вас заранее лично. Конечно, для вас это немного увеличит число дней в пути до Хайгардена, но для нас это будет полезным использованием времени.       Если десница и удивился королевскому заявлению, то виду не подал, продолжив хлебать суп. Разве что он слабо улыбнулся, что подбодрило Дени.       — А я все думала, когда же до вас дойдет, что отравляться по дороге Роз — глупость, — съехидничала старуха.       — Почему вы не оспорили мое решение раньше? — Дейнерис хоть и была не в настроении для выяснения отношений, но позволила себе холодно взглянуть на женщину в ответ.       — У меня есть мозг, чтобы не спорить с вами, когда вы в дурном расположении духа. К тому же, мне повезло, что вы вообще согласились на возможность путешествия по суше, сократив дни в море до минимума. Я на дух не переношу все эти хилые корабли, постоянную качку и потных моряков.       Дени слабо кивнула: хоть в чем-то им не пришлось ссориться.       — Что сподвигло вас изменить план? — спросил у королевы Тирион, откинувшись на спинку стула.       — Часы патруля, нескончаемый шум волн и морозный ветер остудили голову, — буркнула Дени. — Я была неосмотрительна. Лорд Варис был прав.       — Вы способны признавать свои ошибки? При членах Совета? — наигранно поразилась леди Оленна, приложив руку к груди. — Вы, случаем, не Бейлор Благословенный?       Дени усмехнулась и, налив себе горячего вина с пряностями вместо чая, ответила, что некоторые ошибки лучше признать и честно обсудить с доверенными людьми, чем скрывать осложнения и ждать, когда из-за них дело обернется крахом. Леди Оленна же приподняла свой кубок наподобие тоста и сделала оттуда большой глоток.       — Думаю, патрули можно проводить реже. Вы переусердствуете, ваша милость. Яра с ее моряками отлично справляются и без вашего усиленного контроля, — продолжил Тирион. — За прошедшие недели они развернули одиннадцать эссоских кораблей, шедших в столицу. Серсея наверняка в ярости, как и простой люд.       — Пока у меня есть возможность заняться чем-то, что поможет моим амбициям, я буду продолжать это делать. Как только седло для Дрогона будет готово, вы будете видеть меня еще реже, — ответила Дени. С седлом и крепкой страховкой она будет тратить намного меньше сил на то, чтобы удержаться на драконьей спине. Ланнистер несогласно буркнул себе под нос, чему Дени усмехнулась.       — Поставить бывалых пиратов брать на абордаж корабли и бороться с другими пиратами — неплохое решение, ваша милость, — встряв в разговор, подтвердила то ли леди Нимерия, то ли леди Тиена. Кто их разберет?       Подобного откровенного подлизывания королева терпеть не могла. «Решение о блокаде — самое очевидное из всех, которые можно было принять, обладая большим флотом. Неспроста все это. Что ей нужно?» — подумала Дени с подозрением, но в ответ лишь польщенно улыбнулась девушке и поблагодарила ее.       Не нравились ей эти дорнийки… Доверия они уж точно не внушали. Таргариен с трудом различала песчаных змеек: слишком мало они пересекались. Однако именно эта девушка из всей четверки бастардш чаще всего встречалась Дени, то и дело норовя завести с ней диалог.       — Лорд Ланнистер, прошу, обсудите с Де… — королева вдруг отпила вино. Боги, когда родственники уже поженятся?.. Баловство с сокрытием имен ей изрядно наскучило. Поначалу это даже было забавно, но с течением времени начало раздражать. — Прошу прощения. Обсудите с принцем Харренхолл и позовите меня под конец для окончательного подтверждения изменений. Край — завтрашний вечер. Совсем скоро нам нужно отплывать, — Тирион кивнул, пытаясь внешне не выдавать, что у него было готово немного. Он уже начинал готовить захват замка, но тогда дело было не к спеху… Дени задержала на деснице взгляд и, расколов его, устало усмехнулась. — Учитывая старые похождения принца, не думаю, что со взятием замка возникнут какие-то проблемы. Полагаю, в Харренхолле мало что могло измениться.       — Будет сделано, — он насторожился тому, что королева обсуждала прошлое принца при лишних ушах. — На время этого обсуждения нужно будет убедить Вариса или Мормонта отвлечь принцессу. Она не очень-то рада любому упоминанию Харренхолла, будто сама там померла.       Тирион поджал губы, оговорившись. «Когда уже прибудет этот чертов хайтауэрский септон?!» — выругался про себя он. Дени же без особого интереса оглядела лица Оленны и змейки. Похоже, они восприняли слова десницы в шутку. «И впрямь пора заканчивать с этим сокрытием имен. Никому ведь даже нет до этого дела. И без того забот хватает...» — пронеслось в голове у королевы.       — Ваша милость, полагаю, вы можете знать, где сейчас принц? — спросила дорнийка.       «Нет, все же ее зовут Тиена,» — убедилась королева, приподняв бровь и призадумавшись.       Действительно, куда подевался Деймон?       Рейнира обычно засиживается в библиотеке или проводит дни в своих покоях, но даже ее королева встречала в замке чаще, чем принца.       Сегодня перед патрулем Дени поймала девушку в пещере с Визерионом: та кормила кремового дракона свежим мясом, напевая что-то себе под нос. Хоть он все еще не позволял себя оседлать, но принимал девушку намного радушнее, нежели Рейгаль принца. Можно сказать, между ними завязалось подобие дружбы.       Деймона же королева не видела с момента их разговора о пророчестве.       — Наверняка, как обычно, возится в пещерах с бедным Рейгалем, — ответила Дейнерис, натянуто улыбнувшись дорнийке и сделав глоток вина. — А вам есть, что обсудить?       — Я желаю обсудить с принцем брак, — беззастенчиво заявила Сэнд.       Ланнистер на такое заявление поперхнулся своим супом и закашлялся, даже леди Оленна усмехнулась, что редко бывает сделано искренне. Дейнерис же округлила глаза, чуть не повторив участь десницы. Подозрения оправдались.       — Вы рассчитываете на брак? Вы хоть разговаривали с принцем, чтобы понять, на какой кошмар собирались добровольно подписаться? — не сдержала смешка королева. — Миледи, я приношу свои извинения за вашу неосведомленность, но принц помолвлен уже около полугода.       — Однако еще не женат, а помолвка — вещь хрупкая, — пожала плечами дорнийка, ничуть не смутившись.       «Он женат уже где-то лет двести, милочка,» — чуть не опроверг сказанное Тирион, пригубив вино, чтобы у него перестало першить в горле (и чтобы снова не сболтнуть лишнего). Также десница подумал, что стоит с помощью жеребьевки выбрать одного из солдат, который следующие несколько недель будет пробовать каждое блюдо, предназначенное для принцессы. Дорнийцы славились любовью к различным ядам, и Ланнистер не допустит, чтобы Рейниру постигла участь его собственной племянницы.       — Брак с драконьим отпрысками манит дорнийцев. У обоих ваших домов кровь горяча, даже слишком, — заметила леди Тирелл, обратившись к девушке. — Но королеву интересуют другие вещи, дорогуша. Ваша мать и без брачных уз поддерживает Таргариенов, а брак принца с принцессой нужен, чтобы простой народ вспомнил, что нелепые кровосмесительные традиции только их рода поддерживает Вера. К тому же, не сочтите за грубость, вы бастардша, и потому — невыгодная партия. С правящей семьей Дорна вас связывает разве что убийство его предыдущего правителя да распутный папаша, почивший из-за величины собственной гордыни, — старая женщина притворно тепло улыбнулась и обратилась к королеве, поднявшись из-за стола. — С вашего позволения я удалюсь, ваша милость. Любовные драмы для моего возраста — слишком занудная вещь. Надеюсь, предложение леди Тиены не сгубило ваш аппетит.       Тирион хотел бы покинуть обеденную вместе с ней, но ему было слишком интересно, чем кончится дело. В конце концов… он еще не был так стар.       — Если вы переживаете за счастье молодых, выдвигая свою кандидатуру на брак, то уверяю вас: не может возникнуть такого разногласия, чтобы свадьба между принцем и принцессой сорвалась, — произнес Ланнистер, зная, что Рейнира и Деймон уже успели пережить все, что только возможно. Нет такой силы, которая способна загубить их союз — в этом он и впрямь уверен. — Не тешьте себя надеждами, миледи.       — Это ведь ваша инициатива, не леди Элларии? — уточнила Дейнерис у девушки. Ей нужно знать, где зарыт корень этой проблемы.       — Моя мать хочет только мести, я же смотрю дальше, — пожала плечами дорнийка. — Что будет с Дорном и нашей семьей, когда вы возьмете столицу? Вступив в брак с вашим принцем, я смогу гарантировать своей семье относительно беззаботное будущее.       — Ваша семья поддержала меня во взятии столицы, насчет будущего можете не переживать. Я поддержу моих сторонников, — ответила Дени. — Но после победы лордам нужна будет уверенность в продолжении нашего рода, и принц с принцессой это обеспечат.       — Отчего же вы сами не выйдете за принца? — язвительно поинтересовалась девушка. Вся эта ситуация, напоминающая допрос, уже изрядно раздражала королеву, но она не собирается отвечать так, как бастардше хочется.       — Для глав Домов титул короля-консорта звучит намного привлекательнее, нежели статус лорда-мужа принцессы Таргариен, разве нет? — спросила Дени, усмехнувшись. — Мужчины многое готовы отдать за то, чтобы возлежать с королевой.       — Поэтому вы держите здесь северян? Думаете, они отдадут вам Север, если вы раздвинете перед их главой свои королевские ноги?       Тирион нахмурился, гневно уставившись на бастардшу. Кровь Оберина Мартелла все же не даст о себе забыть, подумал он.       — Следите за языком, леди Тиена, — холодным тоном прервала обозленную дорнийку Дени. — Своими возражениями вы добились только того, что после них я ни при каких обстоятельствах не рассмотрю вашу кандидатуру для союза. Думаю, вам пора идти.       — Как угодно вашей милости, — зло произнесла леди Тиена, отставив обеденное блюдо, после чего высокомерно вышла из зала, не поклонившись. Королева с Ланнистером проводили настороженными взглядами удаляющуюся девушку. Еще козней со стороны дорниек им не хватало…       Наконец, в комнате воцарилась долгожданная тишина.       Таргариен закатила глаза и продолжила разрезать тушку ягненка, периодически переглядываясь с хмурым десницей, который, кажется, воспринял слова бастардши слишком серьезно.       Одно Дени знала точно: она не собирается рассказывать о произошедшем Деймону. Его самомнение и без того не знает границ, а после подобного точно взлетит выше небес (если такое вообще возможно).       

***

      Еле выбравшись из тупика к месту пошире, где можно было хотя бы развернуться, Таргариен облегченно выдохнул. По ощущениям, прошло около часа, чтобы найти выход из множества узких извилистых туннелей.       В какой-то момент Джон, ни разу не сталкивавшийся с подобной жарой прежде, не выдержал. Металлические вставки и застежки его одеяния, успевшие нагреться до накала, жгли голую кожу рук в ответ на малейшее прикосновение к ним. Выругавшись, он принялся освобождаться от жилета, сковывающего движения, и расшнуровывать верх липкой от пота рубахи. Деймон же еще на входе в пещеры расстегнул свой дублет.       Принц покосился на оголенную полоску кожи северянина, проглядывающую из-под ткани.       — А я думал, у меня много шрамов… — ему удалось разглядеть по меньшей мере четыре длинных рубца, которые ранее, вероятно, были очень глубокими ранами. — У вас, должно быть, был отличный мейстер, раз вы это пережили.       — Не пережил, — немногословно ответил Джон. — Какая-то часть меня умерла тогда.       — Веселая и жизнерадостная? — усмехнулся Деймон, на что Сноу, уже привыкший к его высказываниям, даже не повел ухом. — Одичалые? — уже серьезнее спросил принц.       — Братья, — мрачно буркнул Сноу, после чего ускорил шаг, опережая удивленного Таргариена, чтобы избежать развития темы.       «Даже не ответил, что это были его ходячие скелеты. Надо бы побольше разузнать о случившемся. Вдруг пригодится, чтобы надавить на северян в момент неожиданности,» — оценив сказанное, подумал принц, наблюдая за удаляющимся Джоном.       Мужчины так и не нашли ничего особенного после наскального рисунка, если не считать интересным кучу склизких моллюсков, снующим по пещерам, странных насекомых и их личинок, светящихся в темноте. Это обстоятельство, к слову, иногда выручало: можно было разглядеть больше пространства благодаря живности.       Больше всего принца заботило, что скоро наступит пора разворачиваться ко входу, иначе они с северянином забредут куда-нибудь, откуда уже не выберутся. Лорд Сноу ни раз об этом говорил, да и сам принц об этом задумывался, ведь уже начинал забывать дорогу назад и путаться в поворотах.       Чем жарче становилось, чем труднее было дышать, тем более слабо светил факел, что очень сильно осложняло передвижение.       Вскоре они вышли на очередную широкую местность, которую также пронзали сталактиты и сталагмиты, однако в этот раз между ними протекали ручьи.       Подземные воды кипели, выпуская клубящий столбами пар. Каждый источник отличался от соседнего по температуре. Если оступиться, то можно было и ошпариться от жара. Кристаллы соли и других минералов сверкали в трещинах под сводом, иногда перекликаясь с поблескиванием драконьего стекла. В дальнем конце пещеры журчало множество мелких водопадов, стекающих в округлое небольшое озеро, на поверхности которого застыла дымка.       Здесь было в разы светлее, нежели в других частях пройденного пути. Если задрать голову, то можно было увидеть огромную дыру под сводом, открывающуюся наверх, которая, видимо, служила проходом в пещеры более высокого уровня. Приглушенный солнечный свет как раз исходил откуда-то еще выше, из других пещер.       Вскоре Джон обратил внимание на то, что вой вулкана раздается слишком отчетливо, так, будто грохот стоит в его собственном ухе. К этому навязчивому гулу добавился и шум горячих источников.       — Слишком уж громко гудит вулкан, — сказал Джон, прежде чем заметил настороженность на лице принца. Это немного напрягло северянина.       К сожалению для них обоих, стоящий здесь шум отличался от звуков, издаваемых вулканом.       Деймон прищурился, пристально оглядываясь по сторонам. Краем глаза он заметил тень, шевельнувшуюся в противоположную сторону от других, отбрасываемых факелом. Уловив тяжелое дыхание и знакомое фырканье в темноте неподалеку от озера, принц отреагировал незамедлительно:       — Вот черт! — выругался он и подтолкнул Сноу обратно в проход, из которого они недавно вышли. Сопротивляющийся северянин чуть не поскользнулся, однако он вовремя оперся о стену, отделавшись лишь сильным ударом плеча. — Вашей семейке, видимо, противопоказано шляться по здешним пещерам. Не успеете оглянуться, как вам откусят голову.       Пока северянин осмысливал сказанное принцем, тот, с силой удерживая Джона за плечо, выглянул из-за стены.       Тусклый свет, просачивающийся сквозь трещины под потолком пещеры раскрыл притаившуюся опасность. Визерион, разбуженный незваными гостями, высунул шипастую шею из-за каменной глыбы, скрывающей его тело, грузно поднялся и двинулся к мужчинам, недовольно рыча.       Похоже, он любит жар даже больше своего огромного брата, раз тяготеет к укрытию, расположенному ближе всего к основанию вулкана.       «И чего им не сидится в одной пещере?! Благо, Дрогон сейчас занят патрулированием Глотки вместе с его всадницей. Хотя… она могла уже вернуться с облета. Если где-то здесь притаился и этот черный здоровяк, то есть все шансы на то, чтобы стать его обедом. А Дрогон ненасытен,» — неутешительно рассудил Деймон.       Джон же, впервые находившийся так близко к дракону, прижался к стене, издалека наблюдая за приближением неминуемой смерти. Он пытался отдышаться и успокоить разогнавшееся сердцебиение, однако здешний недостаток свежего воздуха мешал и этому.       Принц усмехнулся тому, насколько реакция северянина разнится с действиями его безликой сестры. Однако стоит признать, что он просто способен не бросаться навстречу смерти. Арья же привыкла говорить ее Богу: «Не сегодня».       — Не вздумайте высовываться! — крикнул принц Джону, встретившись взглядом с Визерионом, изучавшим мужчин издалека.       — Я не идиот, — тяжело дыша, напряженно ответил северянин, оглядываясь на змея.       — Не уверен, — огрызнулся принц, всучив Сноу свой факел.       Снова пихнув Джона в грудь, чтобы тот отошел дальше, Деймон сбросил сумку с плеча на пол и вышел из укрытия. Выставив руки перед собой, он медленно приближался к змею, удерживая с ним зрительный контакт. Помня о предыдущей реакции Визериона на младшую Старк, принц ожидал от него и нападения, и столпов пламени, и жажды крови. Деймон ведь даже не всадник змея, чтобы тот его слушался. Что угодно могло произойти, потому усмирять крылатого стоило не только приказами.       — Drakari pykiros, tīkummo jemiros, yn lantyz bartossa saelot vāedis, — негромко напевал принц валирийскую колыбельную. Вообще, раньше ее пели детям, однако Деймон убедился на собственном опыте, что и драконы неравнодушны к ней, на удивление, в любом возрасте.       Но Визерион будто и не был взволнован присутствием Джона, он лишь хотел изучить незнакомца. Дракон остановился перед принцем, в паре метров от прохода в пещеру, он не скалился и не ревел что есть мочи, лишь наблюдал за северянином, вжавшимся в стену. Деймон с опаской покосился сначала на Сноу, потом на дракона, после чего потрепал последнего по морде. Такое необычное для огнедышащего змея поведение возможно, только если Рейнира или Дейнерис скормили ему тройную порцию овец с утра.       Деймон же готов был лично приносить Визериону десятки живых баранов и ягнят каждое последующее утро, только бы он не поджег их с лордом Сноу здесь к чертовой матери.       «Странно… Несколько дней назад почуяв Арью издалека, Визерион перелетел на соседний ярус пещеры, и рвался откусить девчонке голову. Сноу же, находящегося в нескольких метрах, он только с интересом изучил, фыркнув пару раз ради приличия…» — настороженно подумал принц.       Змей, тем временем, слабо подтолкнул Деймона носом в бок к месту, где сам недавно лежал, и издал вопль, эхом отразившийся от пещерных стен. «Что ему нужно?» — пронеслось в голове у принца, нахмурившего брови. Он сделал пару шагов назад, чем вмиг заставил испариться хваленые выдержку и спокойствие дракона.       Хоть Визерион и был самым благоразумным из своих братьев, но в нетерпении ему, как и им, не занимать.       Слишком долго до принца доходило, что следовало сделать.       Все произошло слишком быстро.       Без промедления змей отшвырнул принца хвостом в противоположную часть пещеры, туда, где сам недавно сладко спал и, горделиво взревев так, что стены, казалось, затрещали по швам, взмахнул крыльями. Деймон всем своим корпусом налетел на острую каменную глыбу, скользнув по острому пику внешней поверхностью бедра.       Так дракон подарил ему очередной жуткий шрам. Благо, принц налетел на штык не головой или шеей…       Резко выругавшись, Деймон с кряхтением приподнялся на локтях с пола и скрипя зубами принялся останавливать сочившуюся из раны кровь, злостно наблюдая за дальнейшими действиями дракона.       Одним большим тяжелым прыжком Визерион достиг дыры в своде пещеры. Он уцепился когтистыми лапами за выпирающее каменное нагромождение рядом с ней и, вновь недовольно рыкнув, скрылся из вида, в очередной раз недовольно махнув хвостом.       Когда грохочущее дыхание, удаляющиеся хлопки крыльев и скрежет когтей покинули зону слышимости мужчин, оповестив об отсутствии дракона поблизости, Джон подошел к принцу. Северянин вышел из укрытия еще до того, как дракон навредил Таргариену, но приблизиться к действу не посмел. Его вмешательство, вероятно, сделало бы только хуже.       Сноу протянул руку Таргариену, чтобы помочь ему встать, но принц лишь отмахнулся и буркнул что-то себе под нос. Это ничуть не удивило Джона. Принять помощь от ненавистного северянина ведь хуже, чем корячиться от боли при малейшем неосторожном движении.       Наконец поднявшись и отряхнувшись, Деймон в очередной раз осмотрелся по сторонам.       Таргариен напомнил себе, что Тирион считает Визериона самым умным из троицы королевских сыновей. Ланнистер и сам не дурак (иногда), его выводы часто бывают правдивы. Хотелось бы, чтобы и в змее десница не ошибся.       Если Визерион чего-то и хотел от принца, то самое время было проявить смекалку.       На первый взгляд, вокруг не было ничего примечательного: все те же камни, сбитые действиями Визериона сталактиты, журчащие водопады и кристаллы, от которых уже замылилось зрение. Однако продвинувшись чуть дальше, мужчины обнаружили на неожиданную находку.       На небольшом возвышении пещеры подле озера они нашли разбросанные человеческие кости, которые, кажется, лежали здесь не первый год. Повсюду валялись осколки ребер, пальцев и позвонков. Черепа, обглоданные здешней живностью, пустыми глазницами наблюдали за вошедшими гостями, а отпавшие нижние челюсти шептали предупреждения об опасности.       Поздновато.       Если бы не щиты с лисицами, найденные на входе в пещеру, осталось бы только гадать, кто был тут захоронен…       Из расколотой черепушки неподалеку от принца выполз здоровенный червь, щетинки на теле которого противно подергивались. Деймон скривился от отвращения и наступил на паразита, раздавив вместе с ним и чью-то голову. Хруст костей смещался с мерзким хлюпанием. Северянин с укором глянул на Таргариена, но возражать устранению гадкого существа не стал.       — Что вы там говорили о скелетах? — спросил Джон, оглядывая нетронутые принцем кости. — Часто натыкались на подобное во время своих предыдущих вылазок?       — Ни разу, — задумчиво ответил Таргариен, попытавшись соскрести остатки плоти червя со своего ботинка.       Простолюдины сгорали толпами в этих самых пещерах, когда были призваны на Драконий Камень, чтобы заявить права на драконов и попытать удачу. Однако все останки храбрецов (или же глупцов) были захоронены близ вулкана. Рейнира не желала, чтобы драконы привыкали к человечине в качестве лакомства, в чем имелась доля здравого смысла. Драконы могли убивать людей сотнями, будучи оружием, подчиняющемся воле всадника, но питаться они должны были не человечиной. Это негласный принцип, которому Таргариены пытались следовать.       Но судьба имеет коварное чувство юмора, и самой черной королеве, в отличие от простого народа, повезло намного меньше.       Деймон приблизился к озеру, вокруг которого клубили белые облака дыма. По подсчетам принца недоставало черепа еще одного бедолаги. Возможно, станнисовых солдат здесь покоилось еще больше. По количеству обнаруженных щитов и клочков одеяния сложно было сказать. Предположив, что недостающие останки упали в воду, он принялся резкими движениями разгонять пар, чтобы подсчитать точное количество захороненных здесь тел.       Однако увиденное в вулканических водах превзошло все ожидания Деймона, наконец предоставив ему то, о чем он грезил с первого дня пребывания на Драконьем Камне.       Деймон довольно рассмеялся, всплеснув руками от неожиданности, и пригладил взъерошенные волосы, уставившись в глубь прозрачной воды озера.       Мог ли драконий остров каким-то образом утаивать секреты Таргариенов от недоброжелателей? Возможно ли такое, что он веками оберегал их от недостойных? Принц не знал, кого из валирийских богов ему следует благодарить. Если бы у солдат, погибших здесь, вышло осуществить задуманное, то кто знает, как сложилась бы дальнейшая история…       Опустившись на колени к кромке озера и предварительно проверив температуру воды, Деймон обратился к северянину, недоверчиво разглядывавшему разноцветные пятна на дне водоема:       — Ну так что, по-вашему, я все еще безумец? — весело поинтересовался он.       

***

      «…Драконьи владыки Древней Валирии пользовались диковинными рогами, украшенными древними рунами, из кости или металла. Такой рог — воплощение колдовской мощи Четырнадцати Огней и драконьего пламени. Он способен испепелить при прикосновении — настолько сильна древняя магия, с помощью которой рог создан.       Длина в несколько метров и витая, изогнутая форма инструмента способствуют его оглушающему реву. Звуки, извергаемые рогом, складываются в мелодию, возможно, губительную для обычных людей, но завораживающую драконов.       Можно полагать, что с помощью подобных вещиц валирийцы и создали драконий род или, по меньшей мере, могли влиять на вылупление яиц и поведение взрослых особей…»       Рейнира закатила глаза и с недовольством отодвинула дряхлый том на край стола, чтобы тот не мозолил глаза. У нее уже заканчивалось терпение! Снова все не то.        Принцесса ни разу не видела драконьих рогов, которые не находились бы непосредственно на самом змее. Подобная находка однозначно облегчила бы жизнь и могла бы пригодиться в укрощении Визериона и Рейгаля, но… кто сказал, что написанное в очередной мейстерской книжонке — не выдумка для красивого словца? К тому же, где взять этот рог?       Девушка размяла шею и пододвинула поближе к себе фолиант, который читала на протяжении нескольких дней. Книга подавала надежды, однако каждый раз, когда написанное начинало представлять какую-то ценность, предоставлять важную (или хотя бы интересную) информацию, то через несколько страниц содержимое превращалось в вычурный или слишком сказочный бред.       Погрузившись в чтение, Рейнира и не заметила, как прошел вечер, а вместе с ним и ужин.       В какой-то момент живот предательски заурчал, но она заставила себя закончить начатую страницу.       «…Во тьме ночной валирийская дева в окружении зажженных обсидиановых свечей вонзила кинжал в глазницу огненного червя, обозначив единственное уязвимое место будущего создания, и собрала в железный кубок бурлящую кровь, сочившуюся из раны. Она озвучила слова древнее, чем сама Валирия, и стеклянное пламя свеч столбами устремилось в высь, озаряя земли, поникшие во мгле.       Огнедышащий змий издал оглушающий вопль, и из груди и спины его прорезались кости. Когтистые лапы, покрытые рогами и сажей, вцепились в землю, а крылья, постепенно покрывающиеся чешуей, становились все шире и могущественнее.       Пораженная созданной мощью, дева в страхе отпрянула от детища, однако оно, взмахнув крыльями, склонило голову, и отныне стало к ней привязано.»       Оперевшись головой на руку, Рейнира устало выдохнула и потерла висок. Снова ничего полезного… Ей нужны не мейстеровы догадки о возникновении драконов, а пути их возможного возвращения к жизни!       Чтобы не забыть, на каком моменте остановилась, принцесса вложила в разворот широкую ленту и, закрыв фолиант, разочарованно качнула головой. Вновь удивившись тому, как быстро утекало время, она перевела взгляд на полумесяц, сияющий в иссиня-черном небе за окном.       С каждым днем он становился все тоньше, и ночей до новолуния оставалось все меньше.       «Две недели — слишком короткий срок, чтобы найти иголку в стоге сена. Тем более, если понятия не имеешь, что именно за стог и какую конкретно иголку в нем искать…» — подумала Таргариен, грустно хмыкнув безысходности ее положения.       Для совершения действа из сновидения она точно располагала отцовским кинжалом и стеклянной свечой, обнаруженной мужем.       Насчет полезности книги, одолженной у Дени, принцесса очень сильно сомневалась. Она, конечно, была не против чтения, но на понятном языке. Рукопись же, похожая на ту, что мелькала во сне, оказалась написанной то ли на асшайском, то ли на лхазарянском. Может, книга вообще с островов Йи-Ти, почем Рейнире знать? Таргариен доходила и до попыток перевода содержимого фолианта, но все было бестолку — она только зря потратила несколько дней.       Ясно было одно — девушка не в силах прочесть текст не только во сне, но и наяву.       Не так давно Рейнира наведалась в Эйгонов сад для поисков нужного места на случай, если и правда пойдет на безумие в виде проведения обряда. Задача была не из легких, ведь сад огромен и дремуч. Пришлось потратить полдня на поиск таинственной одинокой арки, ведущей к пруду, по смутным воспоминаниям из видений. Изваяния виверн и других тварей, размещенных повсюду, склоняли к выбору неверного пути, а множество мелких аллей и заросших троп путало еще больше. Местечко у пруда нашлось в глухой части сада, больше напоминающей лес. Рейнира даже немного испугалась, когда отыскала знакомую местность: задуманное становилось все более реальным и все менее походило на нездоровую шутку ее фантазии…       Живот снова заныл.       Принцесса не первый вечер пропускала ужин и незаметно для себя стала питаться одними фруктами, которые каждый день приносили в покои вместе со сладостями. Когда ей везло, и муж не успевал съесть за день все пирожные, она ужинала кексами или пирогом. Однако сегодня удача была не на ее стороне: вернувшись из пещер днем, Рейнира обнаружила, что остались лишь апельсины и виноград. Закинув в рот пару ягод с ближайшей небольшой тарелки, девушка принялась приводить в порядок разведенный бардак на столе, чтобы немного убраться и справиться с волнением.       Когда принцесса вспоминала вкрадчивый женский голос и силуэт, скрытый плащом, вместе с тревожащими мыслями о надвигающемся событии в ночь новой луны ее настигали и нарастающие волны раздражения. Неужели более месяца совместного путешествия недостаточно, чтобы понять, что Рейнира не горела желанием постоянно разгадывать загадки, метафоры и жуткие предзнаменования?       Кинвара могла дать и более понятные инструкции для реализации ее жуткого плана!       Рейнира злилась на жрицу и потому, что за время исканий и попыток понять смысл загадочных речей она потратила кучу нервов, сил и пошатнула относительное спокойствие в отношениях с Деймоном.       Они ссорились постоянно. Теперь при каждом удобном и неудобном случае он попрекал ее хранением секретов и нежеланием принимать его помощь.       С каждым новым конфликтом она чувствовала, что приближался момент, когда они вновь начнут делить разные покои. Подобное явление давно вошло в привычку у множества вестеросских лордов и леди: мало кто предпочитал оставаться в одних комнатах. Доходило до того, что муж и жена сожительствовали, словно чужие люди. Женщина могла не видеть своего названного лорда-мужа до момента, пока тому не взбредет в голову заделать нового наследника своего несчастного замка.       Они же с принцем пользовались раздельными покоями только в моменты затянувшихся ссор, коих было немного до начала Танца. Однако, кажется, теперь история могла повториться, и это бесило.       Похоже из-под контроля Рейниры выходило все, что только могло, все, к чему бы только она не притрагивалась. Настолько плачевно знакомое и неприятное ощущение, что хотелось помыться…       Но Деймон ее поймет. Когда она со всем разберется, он обязательно ее поймет. Если получится осуществить задуманное, то она все объяснит, и тогда муж только обрадуется плодам ее усердных трудов. Если ничего не выйдет, то Рейнира просто прекратит интересоваться тем, что изучала, и, наконец, вернется к нормальной жизни. Даже объяснять ничего не придется (по крайней мере, хотелось в это верить).       Сегодня девушка сделала немного заметок, но все равно умудрилась исписать витиеватым почерком несколько пергаментов. Собрав погнувшиеся и испорченные от письма перья в кучу, она бросила их в камин, чтобы те лишний раз не мозолили глаза. Пламя вспыхнуло, и перья почти мгновенно превратились в горсть пепла. Рейнира оглядела свои руки, перепачканные чернилами, и вздохнула, попытавшись оттереть пятна сухим лоскутом ткани. Выходило плохо: чернила успели въесться в кожу пальцев и ногти за вечер, проведенный над бумагами.       Вдруг она услышала громыхание дверей и низкий гортанный смех. Помянешь черта…       Рейнира недовольно подняла брови, однако невольно улыбнулась внешнему виду Деймона, который ввалился в комнату с наполовину опустошенным графином вина в руке. Его волосы были взъерошены, щеки покраснели, да и смеялся принц как-то по-детски непринужденно.       Недавно муж вернулся из пещер таким грозным, что даже ей было немного неудобно спрашивать о произошедшем. Однако причину его состояния и не пришлось выпытывать — принц был настолько зол, что сам обо всем рассказал.       Он опробовал с Рейгалем последнее, на что только можно было рассчитывать: пытался искусственно воссоздать связь, которая появляется между драконом и наездником в колыбели. Кто бы что ни говорил, но она отличается от той, что возникает, когда клеймишь взрослого змея, повидавшего жизнь и другого всадника. Также, помимо воссоздания, муж хотел усилить связь и возвести ее на новый «уровень». Всего этого можно достичь, проведя одно старинное действо.       Вообще, Рейниру забавлял тот факт, что муж верил в магию крови Таргариенов, почитал помешательство на легендах о Валирии и традиционные семейные ритуалы, но при всем этом он отказывался верить в пророчество Завоевателя, доводы брата и самой Рейниры.       Деймон сам предложил провести свадьбу по древним законам Дома, заявил права на дракона, опираясь на таинственный обряд, но стоило Рейнире только заикнуться о снах, как он становился самым ужасным собеседником во всем Вестеросе!       Принцесса знала, что пребывание принца в Харренхолле было, мягко говоря, малоприятным. Он нелестно и мало отзывался о месяцах, проведенных в Речных землях, упоминая лишь скуку, протекающую крышу, отсутствие достойной еды и таверн. Однако, переговорив однажды с лордом Стронгом, девушка выяснила, что состояние здоровья ее мужа было не лучшим, к тому же его мучили навязчивые сны. От этого Рейнире тоже было обидно: она ведь испытывала сейчас то же самое, а он даже не пытался ее понять…       Ее муж — противоречивый человек, и принцесса совсем не удивлялась подобным парадоксам и частым несостыковкам. Оставалось лишь возмущаться.       О древнем ритуале же Деймону поведала королева Алисанна после неповиновения Мелеис, на которую он изначально заявлял права. Долго и безуспешно юноша пытался овладеть порывами драконицы, но его попытки прекратились в тот самый день, когда Мелеис оседлала принцесса Рейнис.       «Будучи любимым внуком, легче получить неожиданные вознаграждения в виде семейных секретов,» — так говорил Деймон.       Узнав об обряде от бабки, он без промедлений решился овладеть Караксесом. Так и случилось: установление связи прошло без проблем, и молодой Порочный принц был на седьмом небе от счастья, овладев драконом. Неизвестно, что больше повлияло на результат — смена дракона или же применение тайных знаний.       Однако у королевы Алисанны была одна просьба: она просила внука о том, чтобы тот раскрывал кому-то секрет только в случае крайней необходимости. Подобная усиленная связь может быть и опасной: если дракон получит увечье, то урон отразится на его всаднике, и наоборот.       Принц запомнил это, но, учитывая то, что его молодость пала на мирное время, без задней мысли поделился секретом с Рейнирой, чтобы обезопасить ее перед первым полетом. Чем же это не крайняя необходимость?       Связь, установленная в колыбели между драконом и его будущим наездником, почти сакральна. Младенец в колыбели — самое что ни на есть чистое и беззащитное существо. Дракон же бывает уязвимым только первые месяцы после вылупления, когда он еще не понимает, как извергать пламя и самостоятельно питаться. Драконье яйцо и младенца клали в колыбель вместе, чтобы они привыкали друг друга защищать, развиваясь и растя друг с другом. Так в люльке образуются зачатки крепкой связи, которую по мере взросления при желании всадника можно развить еще сильнее (если знать о некоторых хитростях).       Деймону приходилось приложить больше труда во время проведения ритуала, с нуля создавая усиленный контакт, в то время как ситуация его племянницы была проще. Они с Сиракс с рождения делили колыбель, для их привязанности оставалось лишь увеличить ощущения и контроль. Но обо всем по порядку.       Обряд требует спокойствия и наивысшей концентрации от наездника, решившего воссоздать или усилить связь.       Первым делом нужно ввести змея в подобие транса, чтобы он стал податливым, расслабленным, менее опасным для всадника. С этим «этапом» помогают справиться валирийские песни или другие сочетания звуков, действующие на драконье ухо наподобие тех самых древних рогов. Звуки как бы стирают грань между сознанием дракона и человека, посмевшего на него посягнуть, в каком-то смысле уменьшая сопротивление животного.       Успокоив его, нужно зацепиться за нечто эфемерное, объединяющее дракона и будущего наездника, после чего попытаться овладеть телом. Всаднику нужно упорно представлять, как дракон сокращает те же мышцы, что напрягает он, проделав это со всем корпусом.       Другими словами, человек приближается к тому, чтобы на пару мгновений стать одним целым с драконом. Такое может случиться лишь однажды — во время проведения обряда, когда контроль над мыслями и самой сутью животного максимален. Однако после, не выйдет управлять животным полностью.       Человек — слабое существо. Не имея полного контроля над самим собой, как же он может в полной мере обрести его над драконом? Всадники связывают со змеем не только свои мысли, но и чувства, а ими управлять невозможно.       Нащупав общее и связав тело, предстоит следующая, самая сложная задача — установление контакта не с телом, а с чем-то большим. Всаднику нужно буквально отыскать путь к сути другого живого существа. Сначала найти его во тьме, а затем, скрепив действо кровью, следовать по нему, не отступая, осторожно пробираясь до самого центра.       Казалось бы, детские воспоминания очень часто забываются, но Рейнира помнила укрепление связи со своей драконицей так, будто это было вчера.       Она, в силу своего юного возраста на момент проведения обряда, шла по коридорам Красного замка, следуя за рокотом и шипением Сиракс.       Пройдя от дверей тронного зала до собственных покоев через сеть пустых извилистых коридоров и широких лестничных проемов, маленькая принцесса наткнулась на подобие звезды, искрящейся золотым свечением посреди комнаты. Мерцание было мягким и приятно покалывало кончики пальцев, когда Рейнира потянулась к нему. Прикоснувшись к свету, тепло разлилось по телу, вскоре неимоверный жар окутал ее с ног до головы, после чего виски запульсировали, а в глазах потемнело. Однако несмотря на дискомфорт это было одно из самых интересных и запоминающихся ощущений за всю жизнь принцессы.       Оказалось, что Рейнира свалилась с ног под конец проведения ритуала. Очнувшись, она обнаружила себя на полу Драконьего Логова под крылом спящей золотой драконицы и пристальным взглядом дяди. Опираясь на спину Сиракс, Таргариен осторожно поднялась, свыкаясь с новыми ощущениями (после обряда они были усилены, но это прошло через несколько дней): в ушах гудело, сердце будто билось за двоих, она будто прозрела, разглядев мир под другим углом.       Никогда еще семилетняя принцесса не чувствовала себя такой сильной и живой.       Она была не из терпеливых детей, и, оклемавшись от случившегося и ощутив желание своей драконицы, уже склонившей крыло, тут же запрыгнула в седло, закрепив ремни и узды с (не)большой помощью Деймона, и с горящими от интереса глазами вылетела из Логова под довольный смех дяди.       С тем полетом не сравнится ни один последующий. Это было одним из самых любимых воспоминаний девушки.       После усиления связи с Сиракс, Рейнира могла, если хотела, чувствовать силу драконицы, ее порывы и мощь. Она любила проделывать это в полете. Настроившись, она начинала ощущать по-другому, желать по-другому, любить свободу по-другому.       Однако был и подвох.       Опасность связи, о которой говорила королева Алисанна внуку, принцесса полностью прочувствовала на собственном горьком опыте.       Когда, незадолго до собственной гибели, во время штурма Драконьего Логова убивали Сиракс, Рейнира ощутила на себе каждый удар ножа, копья или меча, нанесенный ее золотой девочке. Принцесса чувствовала, что истекает кровью, и не могла предпринять ничего, чтобы помочь драконице. Потом в ней перестала течь жизнь, и это добило черную королеву окончательно после смерти Джоффри.       При этом у Рейниры не возникло проблем с проведением самого обряда под контролем Деймона, однако не у всех оно проходило гладко.       Принц и принцесса доверили знание семейного секрета Рейне. Она при всем своем рвении и желании оседлать дракона не могла завершить ритуал. Ей не поддавались ни Вермитор, ни Сереброкрылая. Посягнув на последнюю, девушка чуть не умерла из-за того, что слишком поспешила и заявляла права в одиночку, отвергнув поддержку отца или братьев. Сереброкрылая тогда подпалила девушке косу, оставила ожоги на спине и чуть не откусила руку. Благо, Рейна тогда отделалась вывихом и огромным испугом.       После этого происшествия Деймон категорически запретил дочери пробовать снова, чем разбил девушке сердце. Однако его больше заботило, чтобы дочь осталась жива, а не посмертно стала драконьей всадницей.       Во время войны у девушки все же вылупился собственный дракон, и тогда все проблемы, возникшие ранее, были исчерпаны.       Но то была Рейна. Деймон же ранее успешно выполнил обряд самостоятельно. Как он мог потерпеть неудачу?       В тот вечер, рассказывая жене о случившемся с Рейгалем в пещерах, принц был мрачнее грозовой тучи. Однако сейчас он был…весел?       Деймон плюхнулся на диван, стоящий неподалеку от стола, за которым полдня просидела принцесса, и начал стаскивать с себя ботинки. Выходило из рук вон плохо. Он кряхтел и ворчал, пытаясь не расплескать содержимое графина, и Рейнира не удержалась от смешка, наблюдая за его неуклюжестью. Также она заметила повязку, на бедре мужчины и некоторые ограничения его в движениях. «Снова переборщил с Рейгалем…» — про себя заметила она, обеспокоенно вздохнув. Вскоре закончив с обувью, Таргариен отбросил ее подальше и развалился на диване, расслабленно выдохнув и весело взглянув на жену.       — Не стоит напиваться каждый раз, когда не получается поговорить со мной, — усмехнулась девушка, глуша в себе тревогу о том, как муж заработал новый шрам.       — Не обольщайся, дорогая, — ответил он, перекинув руку через спинку дивана так, чтобы та свободно свисала, и потянулся на подушках. — Ни за что не угадаешь, с кем я пил и что было поводом, — принц проигнорировал ее выпад в свою сторону, вновь пригубив вина. Девушка устало пожала плечами, после чего задула свечи и попыталась очистить столешницу от застывших капель воска. Принц оглядел беспорядок и древнюю книгу, взглянул на перепачканные чернилами руки жены, на что недовольно фыркнул. — Не будешь угадывать? — спросил он. Закончив приводить стол в порядок, Рейнира присела на спинку дивана, с которого муж внимательно изучал ее, выжидая. Наконец, она отрицательно мотнула головой, глядя на принца сверху вниз. — Компанию мне составили лорд Сноу, Варис и две дорнийки, — закончил он.       Рейнира подняла брови от неожиданности, чему Деймон усмехнулся, снова отпив из графина.       Таргариен не могла представить себе причину, по которой Деймон бы согласился провести время в компании северянина. Видимо, повод и правда был серьезным, подумала принцесса, пытаясь избавиться от ощущения скрытого подвоха. Если муж и впрямь выпивал вместе с лордом Сноу, то из этого можно извлечь огромную пользу: наладить отношения с Севером нужно всем Таргариенам, не только Дени. Кажется, этот вечер может послужить началом долгого пути ко взаимному принятию мужчинами друг друга.       Однако Рейнира не доверяла бастардшам, как бы предвзято это не звучало с ее стороны, но она имеет на это полное право… Или в ней говорит вновь проснувшееся недоверие к Деймону? Но, справедливости ради, дорнийки и впрямь скользкие, к тому же, слишком молоды. При этом их юношеская ярость может быть полезна. Главное, чтобы она потом не вышла всем боком…       — И впрямь интересная компания… — «Которой ты предпочел мою,» — мрачно добавила про себя девушка.       — Которую ты бы заменила, если бы меньше рылась в этой старой писанине, — буркнул принц, кивнув в сторону стола, заваленного бумагами. — Я бы разделил радость с тобой и Дени, но ты занята своей ересью, а она снова патрулирует Глотку.       — Если эта «ересь» поможет мне с задуманным, то ты будешь должен мне ровно столько извинений, сколько раз ты плохо отзывался о книгах, — усмехнулась Нира.       — Как жаль, что этого не произойдет, — скептично заметил Деймон, снова отпив из графина.       Рейнира раздраженно выхватила сосуд из его рук и отставила на ближайший к себе столик так, чтобы муж не дотянулся. Кому- то на сегодня точно хватит… Он недовольно вздохнул, смакуя вкус последних капель арборского золотого вина, попавших ему на язык.       — И нечего злорадствовать! — девушка сложила руки на груди, прикрыв обиду гордостью.       Пару мгновений тишины они просто смотрели друг другу в глаза.       — Нам с тобой не идет Вестерос, — задумчиво произнес принц, потянувшись ближе, чтобы взять жену за руку. Похоже, не она одна заметила, что они постоянно ссорятся. — Надо было остаться в Миэрине, как я и говорил.       — И кто бы там сидел на троне? — ведомая обидой от его недавнего высказывания, спросила принцесса. В расслабленном взгляде Деймона появилось раздражение. Он фыркнул, закатив глаза.       — Да не нужен мне был твой дурацкий стул! — прикрикнул принц. — Знаешь, каждый раз, когда ты говоришь об этом, во мне просыпается злость. Когда-нибудь я могу ответить не так, как тебе бы хотелось.       И правда, зачем она вообще об этом сказала? Какая вообще разница? Рейнире уж точно не хочется вновь править.       Одно и то же они вспоминают по сто раз, ссорясь из-за прежних обид и недомолвок, вместо того чтобы просто жить дальше, не оглядываясь назад. Осознав, что повела себя глупо, Рейнира снисходительно вздохнула, глядя на мужа сверху вниз.       — Ты сегодня, на удивление, разговорчив, — произнесла она, взяв его за свободную руку и мило улыбнувшись. Широкая ладонь тут же обхватила ее собственную. Голос принцессы смягчился, как и ее настрой. — Не находишь это странным?       — Давно не говорил с женой по душам, — он, подальше отогнав злость, расслабился, когда почувствовал тепло ее тонких пальцев. — Знаешь, она постоянно где-то пропадает.       — Что за мерзавка… — подыграла ему Рейнира, хохотнув, когда ловкими движениями пальцев принц принялся покручивать ее золотые перстни. Деймон часто играл с ее кольцами, и она находила это очаровательным.       — Да, она вроде всегда близко, но до нее никак не дотянешься, — хмыкнул он, сняв кольцо с ее среднего пальца, тут же надев его обратно.       Рейнира серьезно посмотрела на мужа. Он и правда так считает? Вместо привычной вредной ухмылки девушка увидела на его лице нахмуренные в задумчивости брови. Она почувствовала укол вины и грусти. Так не пойдет.       Принцесса отвлекла мужа от своих рук, склонившись над ним. Деймон с интересом выжидал, специально ничего не делал, дав ей свободу действий. Придерживаясь за спинку дивана, чтобы не упасть на мужа сверху (такому исходу он бы, конечно, обрадовался), она прикоснулась к его щеке, после чего нетерпеливо притянула к себе. Их губы встретились, и принц довольно ухмыльнулся, перекинув волосы жены за спину, чтобы те не мешались. Он может быть покладист только с ней. Это постоянно подкупает Таргариен и заставляет забывать о том, каким он иногда бывает нахальным засранцем.       Вместе с искренним беспокойством из-за мыслей Деймона, знакомым теплом и побуждением трепетного желания, сладко тянущего внизу живота, Рейнира почувствовала и кислый вкус вина на языке мужа, а также тяжелый едкий запах, перебивающий душистость родного сандала.       Протяжный вздох сорвался с губ Деймона, и он потянулся ближе к жене, приподнявшись на горе подушек. Когда он попытался углубить поцелуй, девушка начала возвращаться в обычное сидячее положение, оставляя на его губах россыпь невесомых касаний, чтобы оттянуть момент окончательного отстранения. Она прекратила поцелуй так же неожиданно, как начала, и принц, настойчиво тянущийся к жене, чтобы продлить ласку неуловимых губ, немного не рассчитал последствия и угодил лицом прямиком в гору подушек на противоположной стороне дивана. Деймон что-то неразборчиво пробурчал и с кряхтением поднялся, замыленным взглядом уставившись на жену.       — Говорю же, никак до тебя не дотянешься… — протянул он, вновь взяв ее за руку, и, обратив внимание на чернильные пятна, попытался сам их оттереть.       Рейнира с улыбкой быстро чмокнула мужа в губы, чем отвлекла его от занятия и, примирительно хмыкнув, коснулась шрама на его подбородке.       — Получил бы больше, если бы не пил, — она ласково потрепала его по щеке. — От тебя разит как от заядлого посетителя Блошиного конца, Деймон.       — Я всегда был этим самым посетителем, — произнес принц.       — Знаю, — она снова слабо улыбнулась.       Настало недолгое затишье. Рейнира молча наблюдала за действиями мужа, которому, в итоге, удалось немного поправить ситуацию с чернильными пятнами на тыльной стороне ее ладони. Растерев кожу ее руки докрасна, он остановился, мягко пройдясь поглаживающим движением сверху в успокаивающем жесте. В очередной раз принц встретился с ней шелковым взглядом, полным предвкушения.       Он же может быть таким, к чему постоянно выпускать когти?       Только принцесса подумала о том, что вполне могла бы потерпеть вяжущий вкус вина и получить взамен горячие прикосновения умелых пальцев по всему телу и пылкие ласки нахального языка Деймона, как он прервал ее раздумья своим замечанием, что заставило Рейниру рвано выдохнуть:       — Совсем забыл, ты ведь не стала угадывать повод… — Он выглядел слишком довольным, чтобы не заинтересоваться. — Так уж и быть, я тебе расскажу. — Она с любопытством взглянула на мужа, вновь склонившись чуть ниже. — Я нашел кладку драконьих яиц.       Рейнира опешила, замерев. Он сказал это так, будто не произошло ничего особенного, после чего просто продолжил гладить ее ладонь. Она ждала западню. Всматриваясь в лицо принца, девушка не обнаружила признаков лжи или шутки. Кажется, сердце пропустило пару ударов. Она подскочила со спинки дивана на пол, схватив при этом одну из тяжелых диванных подушек.       — С таким не шутят, Деймон! Если ты мне врешь, то я заряжу ей прямо тебе в лицо! — принцесса ждала, что он опровергнет сказанное, приготовившись пускать оружие в бой. Однако он выжидающе молчал, с довольной ухмылкой изучая ее реакцию. Рейнира все еще искала подвох. — Ты… Ты серьезно? — прошептала она.       — Я нашел кладку драконьих яиц, — размеренно повторил принц. — Точнее, ее нашли мы с лордом бойтесь-замерзших-мертвецов. Понятия не имею, кому принадлежат яйца. Возможно, они древнее времен Танца. Как думаешь, Вхагар или Мераксес могли быть щедры?       — И ты тратил время на разговоры о Миэрине?! — возмутившись, принцесса все же зарядила в него подушкой, но Деймон, усмехнувшись, поймал ее перед тем, как та снова встретилась бы с его носом. Девушка мигом кинулась к нему, обогнув спинку дивана, чтобы сесть ближе. — Это ведь… Это невозможно!       — Ты довольна? — со слабой улыбкой спросил он.       — Смеешься?!       Рейнира пару раз переспросила, не лжет ли он, вновь пригрозив подушкой, и, убедившись в честности, крепко обняла принца за шею, игнорируя неприятный запах. Немного помедлив, он прижал ее к себе за талию. Однако вскоре принцесса отпрянула и пытливо взглянула на Деймона, который, в отличие от нее, ничуть не ослабил хватку.       — Я думала, ты все время пропадаешь с Рейгалем, — она обиженно пихнула его в грудь. — Почему ты ничего не говорил?       — У тебя свои секреты, у меня — свои, — ухмыльнулся он, пожав плечами. Встретив искрящийся любопытством взгляд жены, Деймон решил добавить подробностей: — В северной части острова рядом с основанием Драконей горы образовался небольшой пляж. Похоже, раньше он был затоплен или вообще образовался не так давно. Поэтому там я не успел побывать. Я и не думал искать в воде, а яйца были на дне пещерного озера! — Рейнира кивнула, требуя продолжения. Принц усмехнулся, огладив ее бок. — Одно из них белое с красными вкраплениями, другое — темно-синее, третье — светло-зеленое, но оно треснуло по бокам… не думаю, что это хороший знак. Но мы со Сноу забрали из пещер все три.       Немыслимая удача!       Деймон продолжил рассказ о сегодняшнем походе в пещеры с лордом Сноу, и в какой-то момент Рейнира вновь обняла его за шею, радостно улыбаясь.       Однако постепенно начало приходить волнующее осознание. Вскоре принцесса затихла, перестав смеяться забавным недовольным комментариям мужа о вылазке.       Улыбка медленно сползла с ее лица. Благо, принц, увлеченный своим рассказом и выведением узоров на ее спине, этого не видел.       Местечко под левой ключицей девушки вновь заныло. Хотелось содрать кожу, лишь бы этого не чувствовать.       Пытаясь не подавать виду и борясь с вновь проснувшейся болью, она продолжила сжимать Деймона в объятьях, но ее взгляд бесконтрольно принялся метаться по комнате. Остановился он на стеклянной свече, острые завитки которой мерцали в племени настенных факелов.       Деймон в очередной раз нашел то, чего ей недоставало для проведения ритуала. Его бесило, что она не подпускала его к своим делам, однако при этом принц все равно умудрился внести огромный вклад, пока она целыми днями сидела в библиотеке.       Рейнира даже не думала о возможности обнаружения драконьих яиц, но теперь, когда они оказались найденными, она, кажется, убедилась в том, что ей следует совершить.       Ритуалу быть.       И пусть Кинвара только попробует обвести принцессу вокруг пальца.