Чужая за предназначением

— Да давай уже, что такого? Я не понимаю, как ты дожила до сегодня будучи такой слабачкой. Просто залезь на него! — Да как?! Оно скользкое! — Я же сказал, давай подсажу тебя. Хватит драть мне мозг!    Драть что? Твои необьятные пустоты?    Младший шикнул. — Я соскользну! — Да блять.    Ло'ак внезапно протянул руки, взял за пояс и резко подняв меня из воды отшвырнул на блестящую мокрую спину илу. Салли перехватил мое бедро, перекинул его через шею животного. Оказавшись верхом на зеленом существе я оцепенела с непривычки. С футболки, облепившей тело, стекала вода. Ткань начинала просвечивать повязки на животе и груди. — Разве это сложно, скажи? Мы потеряли пол часа времени! — Ты че разорался, водолаз? Запрыгивай, малышок, и погнали уже.    Ло'ак наигранно возмущенно вскинул руками. Установил связь с животным и с легкостью устроился позади меня. Спиной я чувствовала тепло груди младшего Салли, от этого стало спокойнее. — Слушай, а это нормально, что ты с раной и в воде? — У меня ускоренная регенерация на поздних этапах. Как следствие мутаций. Там уже почти ничего не осталось. — Зачем ты вообще это сделала? — Послышался вопрос после короткого молчания.    Я громко сглотнула. Ло'ак, взявшийся за усы илу, ожидал ответа. Откуда он знает? — Что вылупилась? У тебя в кармане нашли окровавленный нож, да и рана не рваная, так что не говори, что на ветку напоролась.    В голосе не было тени осуждения или подозрительности, лишь чистый интерес. — Хватит глагольствовать, погнали уже.    Илу начал движение, разгоняясь с каждой секундой. Лицо рассекали брызги. Я зажмурилась, готовясь к погружению.    Вода — мой главный страх. Несмотря на мои навыки и аномалии, позволяющие задерживать дыхание на двадцать минут, мысль о глубине вызывала дрожь в теле. Я боялась всего, что поджидало меня на дне: давления, морских обитателей и невесомости. — Как же круто! — Освежающий морской бриз бил в лицо, развивал волосы. — Готова?! Держись!    Животное молниеносно нырнуло под воду. Мы мгновенно оказались на глубине. Яркие растения, кораллы и рифы освещали роскошное подводное разнообразие моллюсков, рыбин и водорослей. Но все это меркло на фоне главного обьекта — Духовного Дерева Меткаина. Места, где был захоронен Нетейам. Места, где до сих пор беспокоилась его душа.    Сердце замерло. Виду предстали огромные горящие растения, схожие с перьями. Огромными пушистыми перьями. Ло'ак завороженно глядел на расскидистую листву подводного могучего дерева. Спиной я чувствовала учащенный пульс его сердца. Волнение, паника, кровь стыла в жилах нас обоих.    Тоновари, вождь Меткаина, и его супруга Ронал настояли на том, чтобы воскрешение происходило согласно регламенту, в присутствии всего народа племени. И главе семейства Салли пришлось согласиться с этим условием, ибо грозило изгнание за нарушение покоя душ Святого Древа. Сейчас мне захотелось вытащить тело Нетейама, наплевав на церемонию.    Илу обплыла дерево, останавливаясь у огромного луга водорослей. Ло'ак ткнул меня в плечо. Я слезла со спины животного, оттолкнулась и поплыла вдоль мерцающей поляны. Мои бультыхания выглядели совсем жалко и несносно. Косой я водила по каждой тычинке. Преодолевая метр за метром я осознала, что будь у меня эта самая штука для связи на кончиках волос, все было бы в сотню раз проще.    Я тебя чувствую. Ты рядом.    Я прибавила скорости и ощутила резкий рывок. Растение схватило меня. Переплелось с моими волосами. Наслаждение. Дрожь. Блаженство. Разряд тока пробежал по телу, сердце заколотилось сильнее, словно генератор, импульсы выбили кислород из легких.    Я развернулась к Ло'аку, жестом сказала: "Он здесь". Рванула на поверхность. Каждая секунда была на счету, воздуха оставалось все меньше и меньше. Легкие ощущались словно высушены как изюм. Наконец я дорвалась до кислорода, закашлялась, хлебнула воды.    Я у тебя первый.    Услышанное заставило раскашляться пуще прежнего. — Что...    Говорю, поздравляю тебя с первой Тсахейлу, Дарси.    Вскоре после нашего с Ло'аком заплыва Джейк и Нейтири в сопровождении туземских шаманов отправились за телом Нетейама, туда, где мы установили связь. Там Ло'ак оставил метку в виде длинного сучка, увешенного разноцветными нитями.    Я больше не слышу Нетейама. Это значит, что его бездыханное тело уже в пути.    Огромная толпа собралась на бухте. Все жители собрались, чтобы узреть невероятное — воскрешение. Феномен, ведь известно лишь о пяти удачных попытках вернуть на'ви к жизни. И не одна история не была и близко похожа на нашу.    Я наблюдала за народом, выглядывая из-за громадного камня. Уныние накрыло от горького осознания: я больше никогда не услышу Нетейама в своей голове. Не поговорю с ним, когда мне будет одиноко. Не услышу историй о приключениях с братьями и сестрами из его прошлой жизни, не перекинусь глупыми оскорблениями, не заведу с ним бесед, в которых он хвастливо и с долей печали в тоне будет рассказывать о своих достижениях. Наверное, это человеческий эгоизм говорит во мне.    Все семейство Салли, да что там, все племя было на ушах. Туземцы несли цветы, животных, шкуры и чешуи, жгли костры и факела. — Вот ты где! Я уж подумал ты по сьебам дала. — Ло'ак выскочил из-за кустов. Я подскочила от неожиданности. — Ну спасибо за доверие... И за испорченные шорты.    Младший Салли улыбнулся, плюхнулся рядом со мной. Его хвост в предвкушении хаотично вилял из стороны в сторону, шелестя по траве. Когда Ло'ак посмотрел на меня, его навостренные от радости уши опустились. — Ты чего такая? — Какая? — Печальная. Все нормально? — Да, конечно, я очень рада, честно. Все отлично.    Салли кивнул. Спустя секунду я почувствовала, как он принюхивается своим кошачьим носом. — Чувствуешь?    Я тоже зашмыгала носом. — Нет... — А вот я чувствую... запах лютейшего человеческого пиздежа.    Эх, вот был бы сейчас со мной Нетейам, я бы ему этого мелкого засранца с потрахами сдала. Ишь тут, сидит, выражается. — Я не знаю, что мне делать потом, Ло. Меня пусть и не прогонят из деревни, но будут чмырить – это точно. Нетейам будет жить своей жизнью уважаемого лидера, могучего воина, восставшего из пепла. Ваши родители продолжат обороняться от людей, и потом кого-нибудь снова подстрелят. А может и всех.    Ло'ак придвинулся ближе, стараясь поймать мой опущенный взгляд. — Что за мысли, Джинкс? Знаешь, что будет с каждым рыбным мудозвоном, позволившим что-то пернуть в твою сторону, если мы с Нетейамом узнаем? Мы покромсаем их на сашими. Никто не смеет тронуть подругу детей Турука Макто.  — Младший Салли смотрел прямо в глаза, каждым словом выражая искренность. — Война небесного народа и на'ви и так была частью твоей жизни. Просто сейчас ты можешь сделать выбор.    Раздался бой барабанов, вой из трубы, зашумели маракасы. — Он уже сделан, Ло'ак. Спасибо тебе.    Я взяла его ладонь. Синие пальцы погладили мою руку. Я встретилась с пристальным взглядом желтых глаз. — Нам пора. — Хрипло произнес Салли. — Давай сделаем это.    Большой тускло мерцающий кокон лежал на постаменте. Трепет и страх неудачи сковали меня. Я вышла к народу, обратившему на меня взгляды. В них было все: ненависть, недоверие и обида, интерес и готовность к атаке. Шаманка встала подле меня, зачерпнула из чаши флуоресцентной краски и приступила мазать ее мне на лицо. Этот ритуал нанесения полос на лицо перед церемонией воскрешения называется Мафрилина. Считается, что благодаря светящимся меткам на лице Эйва видит тебя лучше. Для меня это не имело значения. Ничто не имело, кроме завернутого в сплетения водорослей тела, над которым сейчас возвышалась Нейтири, пуская слезы. Нас разделяло десять шагов. Со спины ко мне подкрался Джейк Салли. Он положил большую ладонь на мою плечо. — Пора.    На моем лбу закрепили повязку. Шаманы что-то заговорили на на'ви. Народ быстро подхватил. Бахши урчали песни. Я в непонимании оглянулась. Джейк и Нейтири встали над развернутым коконом. Я видела лишь вытянутую синюю фигуру, которую через мгновение подхватили Тоновари и Джейк и посадили в чан с водой.    Я панически прокручивала в голове, что должна была сделать. Нагнетающе заиграла капелла. Люд с замиранием сердце издавал вой, начал шептать молитву. Жрица подала знак рукой. От волнения тряслись руки, не удавалось унять дрожь в коленях. Я поворачиваюсь лицом к купели.    Ноги словно прибились к земле, руки безжизненно повисли. Нетейам оказался невероятно похожим на мать. Его бездыханное тело по грудь было в воде. Мои глаза застелила пелена слез. Омертвелый лик смотрел на меня тусклым взглядом из под припущенных век. Мне стало дурнее. Глядя на приоткрытые бледные губы я представила, как не так давно они изгибались в улыбке.    Зазвучала авеста. Шаман, стоявший рядом с купелью, подал мне руку. Не отрывая взгляда от умиротворенного лица Нетейама, я спиной чувствовала взгляды его родителей, слышала всхлипывания. Опустилась в теплую воду.    Появилось резкое желание коснуться прижатого уха, провести по щеке, шее и дальше...    Жрица расплела косу Нетейама, развернула синее тело. Я сделала тоже самое. Наши волосы оказались в руках шамана, а спины соприкоснулись, его была холодной и тяжелой. Колдун зашептал мантру, заплетая из наших волос один колос. Его прядь на мою, моя – на его. Под водой я нашла неподвижную руку Нетейама. И правда, четыре пальца. Нужда поддержки, проснувшаяся во мне, заставила трепетно обхватить его ладонь.    Меня внезапно наполнило умиротворение и эйфория. Золотое свечение исходило из толстого сплетения наших волос. Тепло разлилось по телу, пуская волну мурашек.    Супруги Салли словно не дышали. Замерли, не моргая, не издавая звуков. Толпа затихла, завороженно наблюдая за церемонией. Затуманенным взглядом я нашла Ло'ака, Кири, Тук и Паука, стоящих у большой лачуги. Жрица вытащила из сундучка тончайшее лезвие с каменной, сверкающей рукоятью. Она обожла нож в фиолетовом огне факела, протянула его мне.    Я улыбнулась Ло'аку. Так, словно в последний раз вижу его умалишенную синюю физиономию. Мы оба вдруг прыснули от смеха, глядя друг на друга и понимая, что ревем как два зашибленных дебила. Я приставила острую сталь к горлу. — Ushte zherai saito kilo, waiv saitu kilu gah erasta wore. Reni aja zherai faitai rit, ka faitai rit kida da Neteyam. La waqwa banpre su saito, fa waqwa da prelere molun, molun gah erasta. Huqila da Neteyam, ka reni aja saito kilo gah erasta.    Я не знаю, что означает заученное мною заклинание. Оно было написано на тряхлом скрипте, на языке, не принадлежащему на'ви. Лишь знаю, что оно для вовлечения духов. А еще мне известно, что оно — мои последние слова за ближайшее время.    Снова кровь. Снова толчками. Снова изумленные взгляды народа. На этот раз я слышу радостные взвизги, чувствую шевеление за спиной и ощущаю, как жизнь быстро покидает мое тело.    Я очнулась от грохота. Ливень барабанил по шатру, щели и входы в который были сокрыты. Я поняла, что нахожусь не там, где проснулась впервые. Здесь теплее, чище, пахнет иначе. Я еле повернула головой, ощутила сжение на шее. В комнате еще две постели, ширма, на столе сложены какие то куски кожи и ткани, под ним коробки и свертки бумаги.    Я впервые застала гром и ливень на Пандоре. Явно громче, чем на Земле. Точно мощнее.    Меня тянуло в дрему ровно до того момента, пока я не почувствовала запах мяса и пряностей. Словно током прошибло. Нетейам. Ритуал. Где я? Попытка принять сидячее положение удалась. Я сумела дотянуться до чаши, полной травянного настоя. Каждый глоток сопровождался болью.    Сколько я спала? Что мне делать? Выйти и поздороваться? Вот так вот просто? Пойти портить настроение одним своим отвратительным видом?    Проверяю рану на животе, осталась лишь небольшая кровавая корочка. Ускоренная регенерация – вещь реально четкая. Только горло до сих пор дерет. Насрать. Встаю, меня шатает из стороны в сторону, ноги дрожат. Ковыляю к ширме, за ней зеркало. Отражение ужасно, как никогда. Синяки под глазами, капиляры в глазах и на коже полопались. Не желая любоваться этим зрелищем, смотрю на ширму, расписанную всяческими узорами, сухие растения обвивали балки конструкции по периметру. Мое внимание привлекла тряпка, закинутая на ширму. Я стянула кусок ткани, расправила его в руках, стараясь не совершать лишних движений шеей. Я повертела полотно, вытянула его перед собой, стараясь понять его предназначение. — Ты извращенка?    Я дернулась, колени подкосились от до боли знакомого голоса. Это не у меня в голове? Мы в одной комнате? Стоим в шаговой доступности. Дышим одним воздухом. Моя шизофрения, восплощенная в человека. Мне было страшно оборачиваться. Страшно неловко. — А ты еблан вот так людей пугать? — С хрипом и болью. — Зачем тебе набедренная повязка моего брата?    Я отшвырнула предмет одежды куда-то на постель. Пришло время посмотреть в глаза своей проблеме. Настоящий. Материальный. Стоит передо мной высокий и стройный, здоровый, без единого признака мертвичины. Я больше не хочу бежать. Больше незачем. — Ты мычишь во сне, знала?    Он еще лучше, когда живой. Улыбка, нежная и трепетная тронула губы. Глаза горели желто-зеленым, внимательно вглядываясь в меня. — А ты откуда знаешь? — Ну, это так то моя комната. Моя и Ло'ака.    Похоже, мой мозг все еще не проснулся, ну или это все влияние синего огромного бабуина, стоящего напротив, вгрызающегося в меня взглядом. Но я только сейчас осознала все обстоятельства. Стало забавно.  Хвост Салли метался туда-сюда, синие уши навострились. — Сколько я была в отрубе?    Я села на постель. Нетейам опустился на корточки рядом со мной. Из за его огромного роста наши лица сейчас были примерно на одном уровне. Его четырепалая ладонь вдруг легла на мою голову, аккуратно опустилась дальше по косе, хватаясь за кончик. — Четыре дня. — С этими словами Нетейам вытянул передо мной скопление оголенных нервов на конце косы. Моей косы. Моей косы?!    Я ошарашенно перехватила волосы. Длинные отростки колебались по сторонам, издавая тусклое свечение. Это было побочкой от ритуала? Результатом телепатической связи с Нетейамом? Отстающее развитие мутаций? — Теперь ты сможешь создавать Тсахейлу.    Я вспомнила наше с Ло'аком погружение, когда растение всосалось в мои волосы. Это было моей первой связью. Можно ли сказать, что во время церемонии воскрешения случилась вторая? — Зачем на'ви создают Тсахейлу друг с другом? С животными понятно, управление, все дела. А народ? Вряд ли чтобы найти чей-то труп на дне моря.    Салли почему-то усмехнулся. — Что? — Дарси... — Он снова прыснул от смеха. — Откуда ты знаешь, что на'ви создают связь друг с другом?    Я вспомнила, как уже мутировавшие пацаны в кадетском лагере соединялись друг с другом с помощью этих отростков. — Я видела! — Я в непонимании уставилась на синекожего, с каждой секундой все больше и больше разрывающегося от бархатного смеха. — Да чего ты ржешь?!    Он смеялся так, словно никогда не умирал. — Ладно, прости, просто... эм... — Нетейам снова усмехнулся.    Он поднялся с корточек, опустился на кровать рядом со мной. Улыбка спала с лица. Я наблюдала за опущенными ресницами, за сжимающейся челюстью. Нетейам вдруг посмотрел самым серьезным взглядом исподлобья. — Тсахейлу между на'ви используется для наиболее благоприятного спаривания. — Он говорил это глубоким низким голосом. — Для оплодотворения, для, скажем, подтверждения брачных уз.    Надеюсь, он не знает, что когда у человека хлебальник становится цвета помидора, это значит, что он смущен. — Класс. Теперь я могу сношаться с обезьянами. Мечта детства.    Мне захотелось задать наглый, бестактный, нарушающий все границы вопрос. Он завертелся на уме. — Теперь ты живешь с этими обезьянами в одном клане, так что лучше следи за словами. И за жопой, мало ли.    Теперь я Меткаина? Рифовый человек? Непривычно осознавать, раньше и мечтать о таком казалось чем-то запретным. Но... я заслужила. — Все наверное выпали в осадок, когда ты очнулся. Представляю, сколько визга было. — Да, есть такое. В какой-то момент я даже захотел умереть во второй раз. — Ты не охренел? Я только из комы вышла, в которую впала, чтоб тебя с того света вытащить, а ты уже обратно собрался? — Дарси, я обещаю, мы больше не вернемся туда. Я сделаю все для этого. — Не смей обещать того, что от тебя не зависит. Твои слова.    Мы становились все ближе и ближе. Я почувствовала теплое дыхание, аромат ваувайи, лаванды и морского бриза. — Можешь ли глядя мне в глаза сказать, что я и ты – что-то независимое друг от друга? — Прозвучало хриплым шепотом.    Волнение. Что-то вызвало щекотку в животе. Почему я это чувствую? Я потупила взгляд. Не могу. Не хочу.    Рука Нетейама оказалась на моей шее. Синие пальцы зацепились за край повязки и начали распускать ее. Я зашипела от боли, когда остались последние слои ткани, приклеившиеся к коже. — Тш-тш-тш..    Бережно и понемногу Нетейам обнажал мою рану. Она зияла. — Где все? — Ло'ак и Кири пошли к Пауку за кое-чем для тебя, родители играют в мяч с Тук. Я здесь, с тобой. — Боишься, что обнесу вашу хату? Кажется, он не понял, что я сказала. — Правильно делаешь.    Окрававленная повязка полетела в сторону, Салли взял со стола банку с мазью. Зеленая и густая, она имела сладкий запах имбиря. На'ви зачерпнул геля, поднял мою голову и принялся размазывать холодную капельку. Но холодная капелька шпарила не по-детски. Я ощутила, словно меня приложили раскаленным камнем. Схватилась за ногу и сильно сжала. Нетейам подул, его кошачий нос мило вздернулся. Это подействовало как отвлекающий маневр, боль как рукой сняло. — Это приятно. — Тебя ждет еще много приятного. Добро пожаловать домой, Дарси.    Я улыбнулась взору желто-зеленых глаз. — Добро пожаловать домой, Нетейам.