Чужая за предназначением

   Хоть Тоновари обладает волевым подбородком, гордой осанкой, исполинской грудью и низким басистым голосом, он все равно явно уступал в доминантности своей супруге Ронал. Она совсем откровенно помыкала им, ее настороженный взгляд пронизывал насквозь. Турук Макто и вождь Меткаина сидели во главе стола, друг напротив друга, Нейтири напротив Ронал, я между Нетейамом и Кири, бесстыдно разглядывала Цирею. Рифовая на'ви с прекрасными глазами внимала речи отца, изредка перешептываясь со своим братом Аонунгом.    На столе ни милиметра свободного места: все забито изысками. Всевозможных размеров моллюски, разнообразное мясо, крабы, травы, фруктовые нарезки, и еще куча всего мне не знакомого. Интерьер жилья отличался лишь размерами и содержимым на полках. — Вам стоит как можно скорее начать обучение Дарси нашему языку. В конце концов, на нем строится вся наша культура. — Тоновари подвинул к себе лист с ломтиками рыбы. — Мои ребята займутся этим, не так ли? — Джейк обратился к своим детям. — Мы уже начали, да? — Нетейам посмотрел на меня. Я вспомнила все, чему он меня научил. В голове мелькали лишь оскорбления, пара анекдотов и базовые "привет", "пока". Слава Богу, никто не стал просить меня продемонстрировать свои умения.    Я смотрела на Тоновари и Ронал, уплетающих шашлык из нежной рыбы. — Сэр, позволите спросить? Вы едите рыбу, разве это не каннибализм?    Пинок от Нетейама пришелся мне прямо в голень. Супруги Салли одарили меня убийственным взглядом, Кири и Цирея захихикали. Вообще у меня был еще тысяча и один вопрос подобного характера, но я задала самый по-моему мнению корректный. Ло'ак чуть не подавился. — Вы вынашиваете плод или откладываете икру? — Подхватил младший Салли.    Мы сидели в мертвой тишине, пока не послышался задорный хохот Ронал. Супруги Салли, до этого готовые пришвартовать нас к столу и прям здесь надрать нам задницы лозой, выдохнули и пустили пару нервных смешков. Тоновари бросил несколько шуток в ответ, повторяя о том, какие же небесные люди – невежи. От напряжения не осталось ни следа. Нейтири и Ронал зажаловались друг другу о материнстве, Джейк и Тоновари пустились в дисскусии об охоте и политике.    Я ощутила на себе тяжелый взор, принадлежащий сыну вождя, Аонунгу. Не отрывая глаз от моего лица он жевал мягкий плод орехового дерева. Наши взгляды сцепились, мы смотрели друг на друга не моргая. От его, полного презрения и брезгливости, ярость закипала во мне. Челюсть сына вождя клацнула, широкая грудь завздымалась от злости. Я готова была разбить о рыбью голову глиняную миску со сваренным пятидесятищупальцевым существом.    Но я почувствовала, как большая ладонь нежно коснулась моего колена, затем поглаживающими движениями поднялась до бедра и обратно. Совсем невесомо, приятно, успокаивающе. Я прекратила зрительную схватку с Аонунгом и повернулась на Нетейама. Он сидел, развалившись в плетеном кресле, вел беседу с отцом и Тоновари, даже не глядя в мою сторону. Никто не видел, что его рука делала под столом. Никто не видел, как мое красное от злости лицо стало еще краснее, но уже от смущения. Вскоре мне стало совсем спокойно, уверенность в безопасности посетила меня впервые за долгое время. — ... тот, что с острым концом. Он меня опрокинул, но там не до этого было, чешуя вся потрескалась... — Вождь Меткаина увлеченно ведал о том, как впервые оседлал илу, будучи шестилетним мальчишкой.    Не было ожидаемых мною вопросов о нашем мире, цели моего визита и мотивах побега. Лишь редкие любопытные, несколько опасливые взгляды. И сын вождя. Цирея, Ло'ак и Кири о чем то усердно спорили, совсем забывшись в пространстве, взмахивая руками и громко выражая недовольство. Я поддалась вперед, потянулась к огромному листу с рагу. Когда между мной и Аонунгом оставалось десять сантиметров, сказала: — Проводи даму до туалета, будь так любезен.    Я встала и ногу, на которой покоилась рука Нетейама, обдало холодом. Сын вождя ядовито усмехнулся, прежде чем подняться со своего места. — Нам нужно ненадолго отлучиться. — Бросил Аонунг родителям, покидая шатер. Я почувствовала обеспокоенные взгляды братьев Салли.    Вылетаю из шатра вслед за сыном вождя. Тот прыгнул на ствол пальмы и скатился по ней на песок, прямо как на пилоне. Повторить за ним для меня не составляло бы большого труда, если бы моя кожа была грубее, как у на'ви. Приземлившись хватаюсь за запястье: жесткая кора мелкими щепками залезла прямо под кожу. Шиплю от боли, вытягивая мелкие занозы. — Эй, зассыха, ты идешь? — Рифовый, протискивающийся через ветки, обернулся. — Да подожди ты...    Аонунг зашуршал листьями, надвигаясь ко мне. Сосредоточенно вытягиваю кусочки коры. — Язык засунь. — Сказал Аонунг, перехватывая мою ладонь.    У меня и правда есть такая дебильная привычка высовывать язык, когда пытаюсь сконцентрироваться на чем то. На секунду мне стало неловко, а потом непонятно, каким образом сын вождя так молниеносно вытянул с десяток щепок из моей руки своими длинными пальцами. Его кожа была холодной и гладкой, не такой, как у лесных на'ви. Аонунг отпустил мою руку, посмотрел на меня. — Ты че моську скукурузил, Скумбрия? Поплыли, а то у меня сейчас ручеек побежит.    Туалет рифовых представлял из себя кабинку из тонких стволов, напоминающих бамбук. И на то была причина: эти растения удивительно ярко пахли цветочно и сладко, абсолютно уничтожая неприятные амброзии. — Вот черт, я надеялся ты туда провалилась. — Пробурчал Аонунг, когда я вышла из кабинки. — Там так хорошо пахнет, что я еле удержалась, чтоб не занырнуть. Почему туалет так далеко от дома? — На'ви чувствительны к запахам. Очень.    Мы шли плечом к плечу, перекидываясь фразами без доли неприязни, но я все прекрасно видела. — Аонунг. — Чего? — Ты меня ненавидишь? — Да. Весь ваш вид. И всех вам подобных.    Я обернулась на прелестную водную гладь. Она светилась бирюзовым, имела мелкие вкрапления фиолетового мерцания. Нетейам говорил, что это насекомые, спящие на воде, наполняются через нее энергией на грядущий день. У жилища семьи вождя, как ни странно, был самый живописный кусок пляжа. — Я хочу искупаться. — С этими словами я дропанула по песку к деревянной пристани. — Ты пришибленная? Ты и так провозилась дохрена, с меня отец три шкуры сдерет! — Сын вождя нагнал меня, но не остановил. — Круто! Именно так поступают с рыбой на Земле, прежде чем ее отжарить, ха-ха, ой!    Я набрала воздуха, разбежалась по доскам и прыгнула прямо в прохладную манящую глубину. Это давление и невесомость больше не казались такими пугающими, опасными. Все как-то переменилось. В свете кораллов я увидела Аонунга. В плавании он был по истине Богом. Быстрый, маневренный, гибкий за считанные секунды добрался до меня, схватил за запястье и потянул на поверхность. — Ты – идиотка. — Да, мы подружимся. Прокатимся на иву? — Илу! Нет, ты, мутанша, сейчас же пойдешь на берег. — Нет, ты, шпротина консервированная, заткнешься и мы нормально проведем вечер. То, что сделал мой народ – дело моего народа. И мне жаль, ясно? Но это не моя вина и не моя ответственность. Не надо прыскать желчью со всех моих действий! — Ты человек, а значит такая же циничная, меркантильная, наглая тварь. Это у вас в крови.    Аонунг смотрел словно сквозь меня, нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить. — Ха, у тебя плавники, а значит ты воняешь и у тебя память короткая. Достаточно логично? Или ты уже забыл, что я сказала?    Аонунг хлопнул по воде, создавая сотни брызг. Развернулся, ударил меня хвостом по ноге и направился на берег. Он плыл спиной ко мне, и это было слишком соблазняюще.    Началась самая неравная схватка, которую видела Пандора. — Как вы вообще... связались впервые? Типа заговорили и все? Привет-привет?    Сын вождя отряхивался от воды, пока я выжимала волосы. Песок пристал к ступням, майка неприятно облепила тело. — О Боже, это просто жуть! Если б ты знал, как я тогда прибздела! История долгая, но если кратко...    Первый раз я услышала Нетейама ночью. После экспедиции на Ваувайском Хребту у озера фурий, когда до вылета на Землю оставались сутки. Отбой. Неудобные кровати. Мигрень. Вспышки. Шепот. Обреченный, мутный, отчаявшийся говор. В тот момент я подумала, что сошла с ума. Надышалась ваувайи, сьела не то, или побочка от стероидов, которыми пичкали в кадетке. А может просто шизофрения начала развиваться на почве стресса, первый полет в иноземную цивилизацию как никак. Я молчала, но плакала в грязную потную футболку. Было страшно. Я засыпала и видела свет, просыпалась от долгих речей на диалекте на'ви. Пыталась перевести, но выходило совсем нескладно.    Однажды, расчесывая волосы перед сном, я пожелала спокойной ночи безжизненному измученному голосу. Волосы обладали проводимостью к его сознанию. — С тех пор мы говорили каждый час. Первое время было совсем туго. Но со временем мы спелись. Я научила его многим английским словам, он меня немного на на'ви. Мы скандалили, я же человек, а он... Все равно, даже на Земле я его слышала, так что выхода у нас особо то не было.    За два месяца нашей телепатической связи я прикипела к нашим бессмысленным дисскусиям, историям, приколам и вечным раздорам. Я прикипела к Нетейаму.    Аонунг внимал рассказу, удивленно выпучив глаза. Его хвост заинтересованно метался по сторонам, уши навострились. Мы медленно приближались к пальме. — И как только такое возможно? — Я избранная. Склонись пред мною, люд несчастный! — Вытягивая руку вперед воплю я. — Где вы шлялись, черт возьми?    Я обернулась на голос младшего Салли, но лучше бы этого не делала. Братья словно остервеневшие подлетели к рифовому на'ви. Ло'ак толкнул Аонунга в грудь. — Э, стоять! Вы че, совсем озверели? — Что он делал, скажи? — Нетейам подошел ко мне с обеспокоенным взглядом. — Он обидел тебя? — Что? Господи, нет! Оставьте его! Ло'ак! — Сцепившиеся на'ви метались по песку. Нетейам попытался оттащить брата, но случайно отхватив удар в скулу, сам ввязался в драку. — Вот же имбецилы.    Я громко хлопнула себя по щеке, упала навзничь и завопила что есть мочи. Суета прекратилась, три пары глаз уставились на меня. В какой-то момент мой крик стал перерастать в истеричный смех. — Вот, ха-ха, видите, я уже с ума с вами схожу-ха-ха-хы!    На темном небе проглядывалось свечение сфер. Рокот местных насекомых был поразительно громким, назойливым до безумия, наводил на странные мысли. Я задумалась. Ведь где-то там, по космосу плывет истощенная, умирающая планета, Земля, мой... дом? И люди, положившие на меня надежду, умрут  вместе с этой планетой.    Я ведь могла что-то изменить. — Вставай, skxawng.    Но изменила своим людям.    Я обхватила четырехпалую руку, подтянулась и встала. Песок налип на мокрую одежду, кожу и волосы. Синяя рука с осторожностью отряхивала песчинки со спины, майки и волос. Ло'ак и Аонунг о чем то громко говорили, явно не стесняясь в выражениях. Я посмотрела на Нетейама: его лицо с маленькой садиной на скуле выглядело крайне озабоченно. Мы направились к горячо спорящим на'ви. — Я хочу домой. — Куда? — Уточнил Нетейам. — К нам домой. — Ты, — старший Салли указал на Младшего, — ступай в дом, а ты — больше никогда к ней не подойдешь, понял? — Что за хрень, чувак, я сама могу... — Она даже плавать толком не умеет. Она человек. А ты идиот, который мог позволить ей утопиться. Он не сказал тебе? — Нетейам обернулся ко мне. — Здесь обитают скаты размером с половину танатора, удар током которых убьет тебя и понять ничего не успеешь. Ходят стаями. — Салли поджал губы. — Ну конечно, он ни хрена тебе не сказал.    Братья последний раз посмотрели на сына вождя, повернулись в направлении к дому. Одарив Аонунга сочувствующим взглядом и бросив тихое "прости" я тут же их догнала. Двое шли быстро и в гробовом молчании. Я не выдержала и минуты. — Да что с вами не так? Все нормально, мы подружились! — Дружи с ним и дальше, если хочешь не дожить до совершеннолетия. — Кое-кто уже не дожил как-то раз, так что не ему меня учить.    Нетейам остановился. — Ло'ак, иди.    Младший фыркнул и вскоре скрылся за холмом.    Ожесточенный взгляд желто-зеленых глаз вдруг смягчился. Нетейам задышал громче и глубже положенного, чуть склонился надо мной. — Ты слишком много на себя берешь, Дарси. — Ох, представляешь, хотела сказать тебе тоже самое! — Я сделала шаг назад. — Я и Аонунг отлично проводили время, а вы все испортили. Он же теперь будет избегать меня! — И почему же тебя это так волнует? — Салли двинулся ближе. — Мне нужны друзья на этой планете, кроме вас с Ло'аком, Кири, Тук и Пауком. — Так значит мы друзья? — Усмехнулся Нетейам. Его хвост метался туда-сюда, пара косичек свисали на озаренное лунным светом лицо. Я ощущала сладковатый аромат его тела и волос, и хотелось вдыхать его глубже, вобрать во все легкие.    Эта схватка дается мне слишком трудно. Салли прав, я и впрямь беру на себя слишком много, особенно если дело касается его. Я всегда проигрываю. Разворачиваясь спиной, иду к дому, пытаясь думать о чем угодно. Не получается, когда чувствую, как чья-то рука одергивает вниз подол юбки. — Только не говори, что все это время я... — Стояла с задранной юбкой, да.    Довольная улыбка расплылась на лице Салли. — Посмотрим, как ты посмеешься, когда под порывом ветра подлетит твоя пиписечная тряпка. — Ох, тебе понравится, я уверен.       Джейк Салли потягивал из бутылки что-то с еловой амброзией, явно крепкое и помутняющее. В его глазах отражалось мерцание радужных мотыльков и звезд. Мне стало интересно, помнит ли он, каково на Земле? — Скучаете? — Я облокотилась на балку рядом с Джейком. — Думаю.    Воцарилось молчание, рушимое только пением сверчков. — Как там на Земле? — Как никогда хуже.    Я смотрела на профиль Турука Макто: острые скулы, морщины, уставший взгляд. Кажется, жизнь на Пандоре проходила для него не райским образом. — А ты чего на гумозе? Не нравится в новом доме? — Не в том дело. — А в чем же? — Джейк отпил из бутылки и склонил голову в бок. — У меня есть предположение, паранойя может, не знаю... — Салли внимательно слушал. — Что, если во мне что-то вроде... трекера? Это частое явление в РГИкс. Вдруг активировали где-нибудь в лаборатории. Отследят мою геолокацию, пойдут по следу и найдут вас... — Эй, притормози. Ты сейчас на что намекаешь? — Может мне стоит уйти. Хотя бы на время. — Не неси чушь, слышишь? Ты здесь уже неделю, то в коме валяешься, то спишь сутками. Если бы хотели, давно бы уже прищемили. Сейчас поздняк метаться. Если чип есть, то они наверняка поняли, что ты в одном районе отсиживаешься долго. — И что делать? — Хватит думать. Это уже не твое дело. Твоя главная и единственная задача – влиться в народ, почувствовать его. Знаю, сложно понять эти места, этих существ, их философию и природу, но это реально. Позволь этому прикоснуться к тебе, и вы станете единым целым. И это все, что здесь имеет значение.    Но моя сущность людская. Я не могу забвенно любоваться закатами, встречать рассветы с полным духом, плыть по течению, не чертыхаясь в воде от страха напороться на корягу. Я человек. Девочка. И я чувствую много, больше, чем могу вынести. Особенно, когда рядом тот, которого хочется запереть обратно в свою голову. — Даресс, если ты хочешь вернуться на Землю... — Очень смешно, дедуля. Спокойной ночи!    Я забралась на второй ярус шатра, в комнату, где свернувшись в позу эмбриона посапывал Ло'ак. Его хвост дергался примерно каждый три минуты, а затем спокойно укладывался обратно на бедро. Сидя на постели Нетейама, я чуть пристыдилась. Наблюдать за парнем, пока он спит – жуть. Даже если этот парень – трехметровый синий кото-человек с обворожительными повадками.    Нетейам появился в комнате, посмотрел на меня и сел на мою кровать. Он выглядел умиротворенным и... игривым? Синий хвост шуршал по моим простыням, одеялу, подушкам. Провокация. Затейливый взгляд исподлобья, широко расставленные ноги, приглашающий кивок.    И я встаю, стараясь выглядеть максимально отчужденно, хотя внутри все трепещет. Скрепя сердце прохожу мимо подстрекателя, сажусь на кровать, накрываю ноги одеялом. Я закрываюсь, но хочу поступать иначе.    Нетейам поворачивается, пододвигается ко мне. Его уши поникли, желто-зеленые глаза ищут мои. — Скажи, люди – уроды? — Смотря какие, но в основном да, редкостные. — Немного опешив от вопроса отвечает Салли. — Я не об этом. В смысле внешне. Вот, я для тебя, ну, допустим, типа как сорняк в поле Хромоцветов? Лужа по сравнению с океаном? Жаба среди тулкунов? Семечко в банане или... — Тормози, я не понимаю, о чем ты.    Я подняла руку, чтобы потереть переносицу. Четырехпалая ладонь перехватила мое запястье. Она теплая, большая и крепкая. Красивые изящные пальцы с парой царапин, несколько ссадин на косточках, аккуратные ногти. Мы щупали друг друга, пока дышали в унисон. Шумно, горячо, взбудораженно. — Ты такая нежная, как фруктик.    С этого момента существование на Пандоре стало еще тяжелее. Я опустила свободную руку на предплечье Нетейама, пальцем провела по темным полоскам, завороженная прелестью его тела. Моя ладонь скользнула к шее, затем на грудь. Я ощутила касание на бедре под одеялом. Невесомо и аккуратно оно поднималось выше с такой осторожностью, словно в страхе спугнуть. — Я больше не слышу тебя в своей голове. — Я тебя тоже, но это не значит, что тебя в ней нет. — Хрипло, сладко шепотом прямо в губы.    Так, что мурашки пробежали по кончикам волос.    Судорожный полустон-полувздох вырвался из меня, когда большой палец синей руки мазнул по самой раскаленной точке через ткань трусов. Дрожь рассыпалась по телу, дыхание перехватило, напряжение выросло до пика. — Нетейам... Твой брат в семи метрах от нас.    Салли нехотя отпрянул, сел ровно. Мне стало холодно без его рук. Я надеялась, что его затуманенный исступленный взгляд не замечал приоткрытого от нехватки воздуха рта и моих плотно сжатых бедер. — Прости. — Прозвучало... смущенно? — Не за что.    Его глаза забегали по стенам, к лицу прилила кровь. Я привстала, подпозла к Салли и поцеловала его пунцовую щеку. — Спокойной ночи, Нетейам.    Если мы сможем уснуть.