Чужая за предназначением

— Ф яфыке на’ви нет понятия рода. Предстафителей мужского пова можно выдевить, исповзуя суффикс -an, а женсково — -é, — Ло'ак чавкал, пережевывая сочащийся соком тушеный овощ тахайи, завернутый в большой зеленый лист. Из его рта периодически вылетали кусочки плода и повисали на его подбородке или уголке губ. — Да Господи, чувак! Я же сейчас блевану! — Меньфе фыебыфайся, больфе делай. Как будет "брат"? — Tsmúkan.    По берегу раздалась громогласная и глубокая отрыжка. Казалось, даже Дерево Душ сотряснулось от таких децибел. — Ооо, слышала? Так на на'ви звучит одобрение. — Салли довольно погладил живот, лег спиной на камень, на котором мы сидели. Простынь, заботливо им подстеленная, подмялась под попу.    День сегодня знойный, и я, как пусть и не полный, но представитель человеческого вида истекала потом. Даже плетеная повязка на груди, обхватывающая спину и пояс, не делала ситуацию лучше. Наоборот, ее вечно приходилось поправлять, и под плотными нитями все сильно зудело. — Бери давай. Я для кого столько набрал? — Ло'ак кивнул на свертки Тахайи. — Мы с тобой обедали полтора часа назад. Ты еще тридцать минут назад начал ныть, что снова хочешь жрать. У тебя там напрямую выходит или что? — Жизнь дана, фтобы есть, кататься ферхом и софокупляться. — Пробубнил Салли, разжевывая очередной плод. И эти существа еще что-то гонят на нашу философию? У детей Джейка прямо таки человеческие амбиции. — Фто ржешь? Как будет "еда"? — Yomtìng. — Yomtìng, бестолочь! — Но я так и сказала, оленина ты тупорогая! Может перестанешь чавкать на всю бухту, чтоб слышать людей нормально? — А может сходишь нахер?    Отчаявшись я откинулась на камень, потирая переносицу. Под палящим солнцем дышать было в разы тяжелее, появилось ощущение, словно мои органы превратились в кашу и готовы были вот-вот выйти наружу. — Ло. — М? — Расскажи мне о Рие Шифе.    Я повернула голову к Салли и заметила, как обмякли его уши, забегали яркие глаза. Он сглотнул и чуть замялся. — Откуда ты ее знаешь? — Свои источники. — Передай этому источнику, что если я его встречу, я его на прогиб кину и в кадык ему насру. — Ну расскажи-и-и! Ну пожа-а-алуйста! — Что говорить? Тебе там небось и так достаточно рассказали. — Ло'ак опустил взгляд, его щеки порозовели. Он перебирал обьедок тахайи, его аппетит словно испарился.    Не успела я и пожалеть о своей просьбе, как Салли тихо заговорил. — Она появилась в деревне после войны, просила об убежище. Тоновари не хотел принимать ее, лесную на'ви, но когда узнал, что ее больная спутница – прорицательница рода Калаврад, без раздумий согласился на сделку. Риа Шифа со своей бабушкой лечила народ, пострадавший во время боя с небесными людьми. От них почти все выходили здоровее, чем были до войны. Это... — Феноменально. — Ага... Как-то я пришел в их лачугу за снотворными сборами для Тук, потому что она очень плохо спала после смерти Нетейама. — Ло'ак чудесно улыбнулся. Забвенно и искренне, будто зачарованный. — Я точно знал, что мне нужны сушеные листья Гитхары и Солонцума, но она назвала меня отмороженным дегенератом и сказала, что такую бурду вынесет далеко не каждый организм взрослого на'ви, а маленькая девочка и подавно загнется. — В глазах Салли удивительная нежность, хвост рисовал в воздухе причудливые узоры. — Мы долго сидели, разобщались. Риа преложила мне ходить к ней, помогать адаптироваться, в конце концов, все это время она только и делала, что услуживала народу. Мы... сблизились. — Все замолкло, но я слышала его громкие переживания первой любви. Он что-то недоговаривал. — Кстати, она предложила отличную альтернативу, настой из Пиговины. Тук дрыхла как убитая.    В груди разлилось приятное тепло, которое с приходом тревоги разбавилось морозящим холодом. — У нее пять пальцев на одной руке, так? — Да, на правой. — Ло'ак поднял взгляд к небу, сщурился от солнечных лучей. Сейчас он выглядел опечаленным. — В общем, такая история о том, как я чуть не убил свою сестру и встретил ту, от которой кровь стынет в жилах.    Малыш Ло встретил ту, в которой нашел свои черты. По его следующим рассказам Риа Шифа грубоватая, умная, изворотливая и упрямая, и эти характеристики сильно совпадали с его. С ней младший Салли не беспокоился и не заботился ни о чем, с ней он ощущал себя дома, даже если на самом деле когда-то его потерял.    Было странно видеть такую воинственную, сильную и властную женщину как Нейтири за таким занятием как плетение. Десятки нитей в ее руках постепенно превращались в тонкое, изящное полотно. Она что-то тихо напевала себе под нос, изредка обращая свой умиротворенный взгляд на мое косое нечто. У меня выходило изрядно плохо. Меня раздражало, что несмотря на одинаковое количество пряжи везде, изделие получалось неравномерным: где-то уже, где-то шире, где-то ровная линия сьезжала по кривой. — Теперь возьми это. — Нейтири подала мне крупную зеленую бусину. — И вплетай по кайме.    Я всеми силами пыталась всунуть в украшение нить. — Зачем язык высовываешь? — Само как-то. У людей такое бывает, когда они концентрируются. — Ты уже час так сидишь. — Просто это сложно. На Земле таким не занимаются уже лет двести.    От внезапного крика из другой комнаты руки, почти продевшие нить в бусину, дрогнули, и все повалилось на пол. — Мама, иди сюда! Ма-а-м! — Слышался голос Тук, уже готовящейся ко сну.    Нейтири поднялась из позы лотоса и оправилась укладывать дочь спать. Я откинула изделие подальше от себя. Этот процесс меня порядком изводил, как и множество другого в этот день, появление одного я отчетливо ощутила прямо сейчас. Подобрала полотно с клубком нити, создавая иллюзию занятости. Старший Салли сел на место матери, напротив меня. Я почувствовала запах петрикора и пота, исходящий от него, почему то выливающийся в весьма приятную смесь. — Привет. — Нетейам звучал совсем измотанно. — Ага, привет.    Я старалась не смотреть в его сторону, что давалось мне на удивление трудно. На теле Салли виднелось множество ссадин с кровоподтеками, пара повязок опоясывала предплечья. — Тебя не было на ужине. — Констатирую я, выпрашивая обьяснений. — Да. А ты была? — И на обеде ты тоже отсутствовал. — Я был с отцом на Оруссых Вершинах. Но хотел бы рассказать тебе об этом позже.    Я наконец перевела взгляд от тошнотворных петель к его глазам. Там читалось беспокойство и волнение, словно наложенные на него огромной кучей, те мигом перекочевали и на мою душу. — По тебе танатор прошелся? — Моя рука, коснувшаяся его изувеченного колена, оказалась перехвачена. — Твои руки слишком напряжены. Ты потому петли и перетягиваешь. Смотри.    Нетейам взял полотно. Его пальцы ловко перебрасывали одну петлю через другую, норовито и быстро. — Видишь? Теперь медленнее... Тут с накидом.    Черт, он умеет даже это. Гребанный Салли, разносторонний, усердный, ответственный и до дрожи притягательный. Я не слежу за ходом плетения, я словно сквозь туман разглядываю Нетейама, его напряженные плечи, скольжу взглядом до кадыка. Мне приходится громко сглотнуть, когда голова до отказа переполняется фантазиями, а внизу живота тянет пуще, чем прошлой ночью. Хочется телом ощутить мастерство его пальцев, тяжесть его стана. Сознание снова и снова подбрасывало новые картины, и с каждым разом их содержание становилось откровеннее, так, что дышать стало невыносимо. Бедра непроизвольно сжимались крепче.    Гормоны? Бог знает, что со мной. Почему я чувствую это так обостренно? Даже вчера, когда его и мою самую чувствительную точку разделял лишь несчастный милиметр ткани, я не была взбудоражена так, как сейчас. От воспоминания желание ерзать на месте многократно усилилось.    Нетейам больше не говорит, его руки положили полотно. Мы смотрим друг на друга. Он – изучающе и по-животному, я – жадно и исступленно. В пространстве только мы, сближаемся так, что я все отчетливее и ярче ощущаю возбуждающий запах синего тела. Салли вдруг тихо рассмеялся мне в губы. — Люди возвели цивилизацию, протяженностью в треть Вершин. Пробурили колоссально огромную пещеру и сделали из нее хранилище для своих "смертоносных" игрушек. — Звучало одержимым, насмешливым и одновременно устрашающим шепотом. — Черт, я знаю, о чем речь... Это проект Винсента, моего наставника. Чего здесь смешного? — Оруссые вершины – это вулканическая система, ха-ха! Еще пара метров бурения и... — Салли зашипел, взмахнув руками по воздуху. И в его движениях я разглядела то, чего меньше всего ожидала.    Расширенные зрачки, сбитое дыхание, возбудимость, перепады интонаций, потемнение области глаз, ушей, кончика хвоста – побочные эффекты потребления цикадипры. То, о чем мне неоднократно твердили в училище – бежать от на'ви, отравленного цикадипрой, даже если ты за управлением танка. Потому что он становится неуловим, ловок и до безумия мотивирован к действию. Этот яд вырабатывается червями, потребляющими местные плоды. Наткнуться на такого шанс один на сорок тысяч, но все же стоит быть аккуратным, прежде чем бездумно наслаждаться сладкими дарами.  Эффект от цикадипры наступает спустя три-пять часов после попадания в организм червя, а длиться может до суток. — Да ты угашенный! — Отец отправил меня спать, но я совсе-е-ем не хочу. Я хочу... — Нетейам вскинул руки на мои плечи, широко улыбаясь. — Если Нейтири увидит тебя в таком раскидоне, твоему папочке не жить. Пошли, давай, вставай. — Я крепко взяла Салли за запястья, ожидая, что тот поднимется на ноги, но вместо этого он откинулся на ковер, утягивая меня за собой. Я мгновенно перекатилась с Нетейама, как с горки, и приземлилась на спину. — Я хочу покатать тебя на своем илу. — Его руки снова обхватили меня, резко дергая в обьятия. Кошачий нос коснулся моей шеи, и я чуть было не обмякла от жара тела Салли. — Мы с Аонунгом, Рото и Татерри как раз собирались заняться этим завтра. Присоединяйся, если не будет никаких важных дел по спасению планеты от вторжения небесных людей. — Сказала я, поднимаясь на ноги и устремляясь в сторону комнаты.    Глухой топот скоро нагнал меня, ладонь, плотно сжавшая мое плечо, резко развернула мое тело. — Ты обижена. — Тихо и уверенно. — С чего бы? — Я же не тупой. — Тут спорный момент. — Тогда почему идешь с ним, раз не обижена? — С кем с ним? — С этим придурком, сыном Тоновари. — Причем тут он? Аонунг захотел помочь мне адаптироваться, предложил покататься завтра. Он приходил сегодня, познакомил меня с ребятами, и с Циреей мы неплохо спелись. — Почему не со мной, Дарси?    Я усмехнулась, но вышло как-то грустно. — Ты же вечно занят. То на страже галактики, то с подружками... Сложно наверное быть воскрешенным сыном Торука Макто. Так что не думаю, что в твое расписание могучего воина вписывается земная девочка.    Тут укол совести настигнул меня. Нетейам делает все для народа и семьи, а мои эгоистичные потребности во внимании ему никуда не упали. — А чего ты хочешь?     Бархатно и властно сорвавшийся с синих губ вопрос ощущался, словно хлесткая пощечина. Точная и болезненная. — Хочешь, чтобы я делал так, м?    Четырехпалая ладонь скользнула от плеча к шее. Рука обхватила ее нежно, но крепко, направляя мою голову вверх. И я клянусь, это действие заставило разгореться настоящее пламя в глазах Салли. — Хочешь каждый раз целовать меня в щеку перед сном?    Мои колени ослабли, я готова была повалиться в приступе эпилепсии. — Хочешь, чтобы я ходил с тобой за ручку, как с малышкой? Чтобы я бегал и искал тебя, пока ты ошиваешься с местными придурками? Хочешь, чтобы я бил им лица каждый гребанный раз, когда они обращаются с тобой не должным образом, а? Тебе нравится, когда ты сводишь людей с ума своей взбалмошностью? Ярость блестела в его взгляде и голосе. Я почувствовала предательское жжение в глазах и горле. — Я хочу, чтобы ты поднялся наверх и лег спать, пока никто из домашних не застал тебя в таком состоянии. Состоянии охреневшего мудака.    И Нетейам, поджавший губы от злости, отстранился и ушел в комнату с самым разгневанным и серьезным видом. Я успела пожалеть обо всем, когда опустевшую шею опалило холодом.    Салли думает, что я не знаю, чего хочу, но это не так. Я знаю, чего хочу, ровно также как и знаю, чего мне не дозволено. В этом колосальном списке запретов среди сахара и цитрусов затесалось его красивое имя. — Хэй, ты чего зависла? — Кири, внезапно появившаяся из ниоткуда, махнула рукой перед моим лицом. — Э, да там... Задумалась по мелочи. Ты не видела Ло? Уже поздно, его все нет, как и Джейка, кстати. — Папа сегодня с Пауком в лаборатории ночует, у них там что-то вроде проектирования, какая-то сверхновая система связи. А меня они с собой не взяли, вот ведь! А Ло'ак задерживается у Рии, они сегодня на заготовках.    Младший Салли, помощник хренов. Это на него совсем не похоже. И дело даже не в помощи, а в том, каким другим он становится, когда говорит о Рие. Иначе блестят его глаза, меняется голос, а речь словно вообще не Ло'ака. Мне хочется познакомиться с этой Шифой как можно скорее. Мои попытки разузнать что-то о роде Калаврайд не увенчались успехом. Даже сын вождя не слышал о нем ни слова. — Нетейам уже дома? — Э, да, он уже дрыхнет без задних ног. Очень вымотался.    Кири сщурилась. — Ла-а-адно... Спокойной ночи, Дарси. Если что – буди. — И тебе.    Салли направилась в свою комнату, я – в обитель братьев Салли. Меня била тревога. Имя внучки прорицательницы не выходило из головы, снова и снова вращалось в разуме, раздражая его стенки. Еще и новость о обнаруженной базе на Вершинах беспокоила не меньше.    Нетейам сидел в позе лотоса на моей кровати, синий хвост возбужденно выписывал круги по воздуху, уши навострились. Серьезный взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Я села перед Салли, отзеркаливая его положение. Белые точки на его лице светились в полумраке комнаты, в какой-то момент уши смущенно прижались к голове, глаза поникли. — Я тоже хочу проводить с тобой больше времени. — Прозвучало тихо. — Но у меня есть обязанности, как у сына Торука Макто. — Я понимаю. Не стоит отчитываться, я просто... Сейчас ты самый близкий для меня. И мне сложно без твоей поддержки. И признавать это сложнее всего.    В кадетке, если ты упал в обморок от недоедания и недосыпа во время двадцати минутного бега, тебя наказывали прибавкой пяти тренировок к недельным десяти. Если ты улыбнулся во время инструктажа, весь остальной час проведешь в положении упор лежа, а если вдруг дрожащие руки уронят тело, то вечером тебя ждет гора грязной посуды. Я оттуда, где эмоции – грех, а проявление слабости карается по всей строгости. Я говорю о своих чувствах, и внутри все сжимается. — Я всегда здесь, и для тебя готов на все в любое время. Ничто не навредит тебе, пока я рядом. Пока мы рядом. Завтра я и ты вместе покатаемся на илу. Я научу тебя Тсахейлу, покажу тебе Вафалы, Маиды, Стреженку и вообще, что пожелаешь. — Желто-зеленые глаза бегали по моему лицу. Нетейам сглотнул. — Если ты, конечно, этого хочешь. — А еще ты будешь учить меня стрелять из лука.    Салли широко улыбнулся, шумно выдохнул и чуть нагнулся ко мне. Я перехватила его хвост, бьющий меня по бедру, и чуть сжала кончик. — Птичка в клетке. Повторяю: птичка в клетке. — Я затеребила рукой, изображая беспокойный птичий полет хвостом. — Стой, нет, ха... Полегче. — Пии-пии! Пи-пи-пи-пи-пи! — Я продолжала, пародируя воробьиные голоса.    Нетейам вдруг издал гортанное мычание, я посмотрела на него. Его глаза словно вылезли на лоб, плечи сжались. Я мгновенно выпустила хвост, и тот быстро спрятался за спину. — Прости, Боже. Больно? Я не подумала.    Нетейам словно немой замотал головой. — Нет, нет, мне не больно. Просто, это очень... В общем, не стоит так интенсивно. Трогать других на'ви за хвост – это непристойно, к сведению.    Я откинулась на подушку, теперь Салли нависал надо мной. — Хотела бы и я ощутить хвост. — Представь, что тебя кто-то теребит за сосок. Тоже самое почувствовал я сейчас.    Я смутилась и пожала плечами. — Не знаю, никто не трогал мои соски.    Я в сотый раз поняла, почему времяпрепровождение и простые разговоры с Нетейамом приносят мне столько удовольствия. Ведь я могу быть гребанным подростком. Девочкой, болтающей всякие глупости, и не боявшейся отхватить за это пару сверхурочных. С ним мне не нужно казаться сильнее и умнее, чем я есть. — Можешь попробовать сейчас. — Усмехнулся Салли. — Фу, извращенец. — Я хлопнула по синему бедру.    Мы и правда могли выглядеть, как обычные подростки. Если забыть о том, что я мутант-спецагент-убийца, а он восставший из пепла воин против человечества. И по идее мы должны друг друга убивать. Да, об этом лучше не вспоминать.    Что там говорил Ло'ак? Нашел ту, от которой кровь стынет в жилах?    Кажется, я нашла владельца своей крови и жил.    Внимательный взгляд Нетейама вдруг скользнул ниже моего лица. Он был на моей груди, там, где сквозь ткань майки видно стоящие соски. И я услышала, как Салли сглотнул, увидела, как дернулся его кадык.    В эту секунду мне захотелось поступать еще легкомысленнее. Своей рукой я отыскала четырехпалую ладонь и потянула ее к себе. Негодование на лице Салли затуманилось, когда я положила его руку на свою грудь. — Хочешь отомстить?    Нетейам оцепенел. Он дышал сквозь приоткрытый рот, взор пристальный и мутный, вздохи тяжелые и глубокие. Мне пришлось скрестить ноги, когда синяя рука сжала одну грудь. Салли пальцами заиграл с соском через ткань. От жара ниже пояса захотелось ерзать по простыне. Нетейам лег на живот, нависая над мои телом. Мы судорожно выдыхали друг другу в губы, пока одновременно не подались вперед. Короткая, нежная, совсем осторожная и неловкая встреча наших губ продлилась всего секунду. Его синие, мягкие и теплые, сладковатые на вкус. Меня пробило дрожью, волна мурашек прошлась до пальцев ног. Я взяла Нетейама за затылок, пальцами пробираясь сквозь косички. Свободная рука пробежалась по его спине, вдоль позвоночника, и тогда на'ви выгнулся, словно кот. Жадные желто-зеленые глаза следили за моей реакцией, когда Салли начал медленно задирать майку вверх. Трения бедер становилось чертовски мало. Я приподняла таз, сжимая ноги как можно крепче, но этого было недостаточно. Из меня вырвалось разочарованное мычание.    Нетейам оторвался от груди и посмотрел туда, где я неистово и безуспешно хотела удовольствия. Он вернулся к моему лицу с довольным, издевательским видом. — Не получается, да? — Прошептал хрипло и насмешливо.    Гребанный Салли. Лежит на мне со своими подкаченными сильными руками, идеальным твердым торсом, великолепным упругим задом и издевается надо мной. Сукин сын, перенял только лучшие гены. Смотрит на меня самым голодным взглядом и усмехается над моим возбуждением.    Но, черт возьми, как же горячо звучит его акцент.    Свободной рукой я хватаюсь за игривый хвост, но уже крепче, и улыбка сходит с синего лица. Наши губы снова встречаются, на этот раз активнее и настойчивее сминая друг друга. Четырехпалая ладонь ложится на мой пах и начинает оказывать давление сквозь ткань шорт. Мое недоумение резко сменяется восторгом, когда я ощущаю подступающее наслаждение. Нетейам что-то шепчет, но я не слышу. Я готова была взорваться от непривычной стимуляции. — Ftia tokxn. — Что? — спрашиваю я, словно в бреду. — Изучение тела, Дарси. То, чем нам стоит заниматься чаще, так?    Через набедренную повязку в меня упирается твердая плоть, и когда я аккуратно скольжу коленом, нарочно задевая орган, из Нетейама вырывается гортанный рык. — Нетейам, Дарси! — В комнату врывается ошеломленная, напуганная и рыдающая Кири. — Ло'ак пропал!