Чужая за предназначением

Суета в деревне не прекращалась ни днем, когда гремели повозки, и бухали лодки на волнах, ни ночью, пока горели факела, и все вокруг свистело от ветра. Дома опустели, рифовый народ пустился на улицы. Прочищали каждый метр леса, каждый ярд морского дна. Ло'ак и Риа Шифа пропали, не оставив ни следа. Жилье прорицательницы и ее внучки перевернули вверх дном. Все было разгромлено: столы с настойками перевернуты, веревки с сушеными травами валялись на полу и хрустели под ногами. Разбитые флаконы, открытый сундук в углу комнаты, смятые простыни и едкий запах благовоний. Ни бабки-жрицы, ни ее пятипалого отродья. Вождь был в бешенстве. Как бы он не пытался сохранить лицо, его супруга Ронал подогревала гнев его и племени, который все носили за собой, обшаривая все и всюду. Звучали молитвы, напеваемые жрецами, боевой клич и это громогласное "Ло'ак!". Оно меня убивало. Оно убивало и тех, кто вопил его, размахивая факелом. Уже три ночи и два дня никто не ложился спать. Джейк и Нейтири Салли не давали себе ни минуты. Я никогда не задумывалась, каково это – потерять сына. И вот Нейтири испытывает это уже во второй раз. Поднимая взгляд к небу я только и видела, как под луной без устали носятся икраны Торука Макто и его супруги. "Ло'ак!" Такое душераздирающее. Пронзительное. Полное отчаяния. — Как поиски? Глаза Аонунга виновато смотрели в землю. С его кудрявых волос стекала вода. Цирея, разбитая и скованная страхом, мялась где-то рядом, обнимая себя за плечи. Холодный песок обволакивал мои ноги, ветер бил по лицу. В голове звенело от нескончаемового зова. — Отец сказал все без изменений. Мы тоже ничего не нашли. — Он вряд ли утопился с этой Шифой, бессмысленно и дальше шнырять по рифам. — Наверное, но разве у нас есть выбор? — Сказал Аонунг, шумно вздохнув. — Если бы был, я бы выбрала надрать зад этому остолопу и его дранной ведьме. Идите, вам надо поесть. — Мы никуда не пойдем. Мы должны искать. Я знаю, что они не могли бесследно.... — Забормотала Цирея. Ее ангельский голос дрожал, срывался на крик. — Я сказала, соберите отряд и идите жрать. Ты своей голодовкой ему ничем не поможешь, не надо мне возникать. Сын вождя смерил сестру говорящим взглядом, та опустила голову. Оба зарокотали, защелкали языками, подзывая поисковых на'ви к себе. Сигареты у этого народа иные. Крепкие, но не противные, как у нас на Земле, после которых табачный привкус и налет из смол остаются во рту на сутки. Эти свертки толще, длиннее, слаще и на дольше туманят разум. — Я велел тебе сидеть дома. Морозящая кожу сталь в голосе. Походка Нетейама совсем изменилась. Теперь в ней было больше власти, пыла и зверства. Я не видела его двое суток, с того самого момента, когда Кири в истерике ворвалась в комнату. С той секунды ни один Салли ни снял амуницию для полета, ни сомкнул зенок. Под глазами Нетейама огромные темные круги, лицо его истощало. Волосы метались в такт шагу. — Я должна сидеть и ждать, пока и ты, повелитель хренов, затеряешься с какой-нибудь шаманкой? Салли задышал чаще, подошел ближе. Его взгляд задержался на папиросе в моей руке. — Здесь сейчас небезопасно. Почему так сложно просто держать свою задницу на месте? — Спроси у своего брата. — С каждой секундой на'ви горячился все больше. — Ах да, его же тут нет! Именно поэтому все мы рвем жопу! — Отец хочет вас видеть. — Аонунг втиснулся между мной и Нетейамом, готовым сложить что-нибудь пополам. — Тебя, Дарси, особенно. Прозвучало так, словно мне стоит немедленно паковать шмотки и валить с Пандоры на первом же корабле. Так оно и есть. Ронал наматывала круги по поляне, причитая что-то на на'ви. От ее агрессивной энергетики волосы стояли дыбом, словно наэлектризованные. Я посмотрела на Нейтири. Мурашки пробежали по коже, когда я представила, что происходит в ее голове. Жутко, всего за пару дней ее взгляд стал пустым и безумным. Никакие факторы не привлекали ее внимания: Нейтири ушла в себя, и кажется, даже рука Нетейама, оказавшаяся на ее плече, не привела ее в чувства. Джейк и Тоновари вступили в полемику, но я не могла уловить ни слова. Мой мозг удивительно четко концентрировался сейчас на двух важнейших вещах: построении плана вызволения Ло'ака из плена и рельефном торсе старшего сына Салли, окольцованном кожаным поясом. Да, я думаю, что Ло'ак не потерялся, но пока сказать об этом будет слишком поражающе. — Что вы знаете о Калаврайде? Недовольство и недоумение показалось на каждом синем лице, когда я грубо перебила дисскусирующих Торука Макто и вождя. — Особые приметы, может? Или мы знаем только о том, что они превосходные целители? — Мне нужно было кое-что прояснить. — Ты вообще слышишь, о чем мы говорим, 'evi? — Спросил Тоновари. Его акцент резанул по ушам. Супруга вождя вдруг чертыхнулась. Она подлетела ко мне, словно ракета на термоядерном топливе. Ронал оказалась на полторы головы выше меня. Ракушки забренчали на ее одежде, я почувствовала тяжелое цветочное амбре. — Небесное дитя причастно к этому, вы не видите? — Рифовая пристально вглядывалась зелеными омутами. — В ее сердце нет переживания! Нет страха за наш народ, никакого сострадания!— Ронал посмотрела на супруг Салли и мужа. — Появляется в деревне небесный человек и вдруг исчезает важнейший лекарь вместе с кандидатом на трон вождя. Лицо Тоновари вытянулось, Джейк потупил взгляд. — Люди колонизируют Пандору, с каждым днем на наших землях их все больше, а отличить их от настоящих на'ви все сложнее. Человеком может оказаться кто угодно. Риа Шифа была пятипалой на одну руку, но вы, по всей видимости, этого не знали, так? — Тон Нетейама был тверже анобтаниума. Сын Торука Макто теперь стоял рядом со мной, свирепым взглядом пресекая выпадки Ронал. Он слепо мне верил. Уверенный в моей непорочности, Нетейам готов был спрятать меня за своей спиной от убийственного взгляда вождя и его жены. — Ну так что, я могу поделиться своим гениальным и ни капли не продуманным планом, или мы так и будем меряться причиндалами, пока Ло'ака терроризируют тошнилками? Бегом я неслась по скотному двору, попутно убирая волосы в тугой хвост. Под ногами хлюпала грязь, мне еле как удалось не подскользнуться на мокрой почве, смешанной с испорожнениями. Трифтарот – первое животное, которое я оседлала на Пандоре. Огромное, с шумными, забитыми слизью дыхалами, жирными боками и мощными ногами. Трифтарот, несмотря на свои габариты, довольно маневренный и быстрый. Он один из не многих, на котором для езды верхом не нужно устанавливать тсахейлу. Этому я так и не научилась. Россказни, как икраны пытаются убить своих наездников в процессе, как те пытаются впервые соединиться с ними связью, лишь подковывали мой страх перед местной фауной. — Пятнадцать лет мне говорили, что делать. Пятнадцать лет жила, как скот в загоне... Прости, брат. Духовный брат? Ты мой духовный братишка! Давай с ветерком. Трепать его жирные щеки теперь не противно, но залезть на огромную спину – по-прежнему сложно. Надо быть неуловимым. Тихим. Ветром. Напоминающий смесь коровьего мычания и свинячего визга рев Трифтарота, гремящий за спиной автомат и шквал, бьющий по ушам, нарушали мою дорожную медитацию. Нетейам, слышал бы он мои мысли, назвал бы это аффирмацией на триумф. Или исчадием ада. Скоро ли заметят мое отсутствие Салли и рифовые? Предложенный мною план разгневал всех присутствующих на'ви. Полилась ругань, нескончаемые причитания, обвинения во всех земных грехах и угрозы от жены вождя. Супруги Салли смотрели на меня, словно на умалишенную помешанную дуру, и были правы. От сумасшествия меня отделял лишь один шаг, и можно сказать, что моя ведущая нога уже оторвалась от земли. Если я умру, я смогу говорить с Нетейамом? Спустя два часа непрекращающейся тряски и пугающих размышлений Трифтарот с верезжанием остановился, копытами поднимая тучу пыли. — Да стой же ты ровно, жирный индюшок. — Животное, топтавшееся на месте, махнуло в мою сторону исполинским желтым рогом. Великая, могучая и непреодолимая одна из четырех Оруссых Вершин нависала надо мной, накрывая холодной тенью. И этот вид раскидистых и мощных гор, скрывающих восходящее солнце и покрытых полотном из сотен мерцающих растений, одарило меня вселенской любовью ко всему живому. Что-то подстрекало меня смотреть на них, словно в последний раз, перебирая в голове воспоминания минувших недель. Я глупо улыбаюсь, когда слышу в голове несносные реплики Ло'ака с его кривым акцентом, и глаза начинают мокнуть, когда я думаю о его брате, взирающем на меня, как на грязь на подошве. Спохватился ли он искать меня? Меня, безбашенную кретинку, которую он готов защищать и оберегать, сжимать в руках, словно последнюю крупицу анобтаниума, готов касаться губами, будто самого сладкого в мире плода, и прожигать убийственным взглядом, как самого заклятого врага. В кадетке не давали пускать слюни, и правильно делали. Выбитая из колеи накрывающими эмоциями, я чуть не пропустила летающий корабль, контролирующий окружающую территорию. Лопасти с противнейшим шумом рассекали воздух, когда корабль пошел на снижение. Чудовищных усилий мне стоило, чтобы выйти из кустов с трясущимися поднятыми руками. Дыхание обратилось в скрежет, мозг приказывал бежать. Поток ветра, исходящий от корабля, толкал мои ватные ноги с удивительной силой. Лопасти замедлились, а вскоре совсем остановились, двери пооткрывались. Из трех лиц, вывалившихся из корабля, одно было мне прекрасно знакомо. — Какие люди... Черт, я надеялся, что ты сдохла. Визард Хитаре, брат Гвинейры Хитаре и по совместительству самый мерзкий человек на моей памяти. — Уж лучше б сдохла, чем еще раз увидела твою смазливую хлеборезку. Уверенная, повеселевшая походка Визарда предшествовала все ужасное, что ждало меня дальше. Хитаре был выше меня на голову, но все, что нас отличало, это наличие у него хвоста, ушей и повышенной мерзопакости в характере. Его кожаный ремень быстро выскользнул из шлевок. — У тебя есть право хранить молчание. Но, если честно, хер я клал на твои права. Удар пришелся чуть ниже живота, я сложилась бы пополам, если бы не хватка сзади. Двое других парней окружили нас, что-то активно передавая по рации. В секунду мне заломили руки, крепко затягивая их ремнем. — Пришла за своим синим тупоголовым дружком? Думаешь, мы ничего не знаем? О тебе, тупой суке из пробирки, предавшей своих из-за шизофрении? — Ты всегда был недалеким ублюдком, Хитаре. — Серьезно, Ви, полегче. — Вступился один из парней, держащий мои запястья. — Она получит свое. Сгусток моих слюней и соплей попал прямо меж глаз Хитаре. Я с удовлетворением смотрела, как харчок стекает прямо к носу, как спал тошнотворный оскал. — Ух не долго же тебе осталось, малолетняя дрянь. Ожидаемо Визард замахнулся вновь, но оказался перехвачен блондином слева. — Да хорош уже! — Парень оттолкнул Хитаре, и через мгновение завязалась драка. Сраные пещерные обезьяны. Мне стало жутко смешно. Били друг друга, лежа на выстеленном асфальте, выкрикивая угрозы. У этих двоих явно были свои личные размолвки, не касающиеся меня. Третий, что держал мне запястья, ослабил хватку, размахивая одной рукой, будто это могло помочь разнять парней. Давай же, допусти ошибку. Да. Мой кулак прилетел прямо в твердый висок, тело солдатика повалилось на землю. Я вытащила пушку из кобуры на его камуфляжных штанах. — О да, всегда срабатывало! Визард стоял у второго бессознательного тела, двигая челюстью и поочередно моргая глазами, пока я потирала болезненный живот. — Ты совсем оборзел, выблядок? Можно было и полегче. — Не смог удержаться. Туго затянутые на поясе штаны раздражающе шуршали, из-за тканевой маски потело лицо, чесался нос. Я уже и забыла, насколько неудобна солдатская форма с ее звенящими пряжками и натирающими ботинками, в которых потели ноги. — Пойдем справа, с входа с торца. Говорить буду я. И... спрячь волосы. Визард пытался убрать следы драки с лица, но от этого кожа еще больше краснела. — Не три ты так. — Отвянь. Двадцатитрехлетний солдат сейчас выглядел совсем как беспомощный младенец. Мы подошли ко входу, оснащенному большим экраном. Хитаре, шедший впереди, резко развернулся ко мне. — Джинкс, — он ткнул мне пальцем, — без глупостей. — Глупости – это по твоей части. Экран загорелся, послышался голос вахтера. — Хей, Джон, это я, пропускай. — Кто с тобой? Форест? — Да, — пауза, — Форест. Дверь отьехала в сторону с противным скрежетом. Вижн всегда был безумцем. Одержимым идеей от каждой клеточки до мозга костей. Мог трепаться о своем часами, совсем не затрагивая тему лекции. Огонь в его глазах не угасал при неудачах на Пандоре, как раз таки наоборот. Но в отличии от прочих помешанных остолопов, Винсент Вижн был лоялен, как никто другой. Готов был выслушать любую точку зрения, дискуссировать с кадетами на всевозможные темы, не навязывая своего мнения. Сейчас перед моими глазами предстало его творение. Детище. Одно из многих и наиболее захватывающих. Помещение в горе представляет собой многоярусный ангар, оснащенный... маленькими летающими тарелками? — Запоминай, это камеры. Всего их сто двадцать на все Вершины. Они засекают любые неправомерные действия и передают рапорт в центральную систему. Черт, опасно. — Ты меня слушаешь, бестолочь? — Вы взяли Ло'ака, чтобы показался Джейк Салли? — Да. — Я считала, он вам больше не нужен. — Верно, но он все еще представляет опасность. Как и ты, в курсе? — Мы двигались вперед, стараясь говорить как можно тише. Было на удивление пустовато. Пара парней, здоровающихся с Визардом, поглядывали на меня с недоумением. Да, не всегда встретишь парня с телом девушки в помещении в маске и с двумя бронежилетами на груди. Мы скоро зашли за угол, панически оглядываясь, нет ли где поблизости камер. — Третий корпус, правое крыло, ряд восемь, камера семь А. Держи. — Хитаре передал две платы для разблокировки камеры, одну карту-пропуск и связку ключей. — Зачем две? — Там его подружка, в соседней камере. — Пошла она к чертовой матери. — Я протянула одну плату обратно Ви. На лице Хитаре вдруг появилось выражение, напоминающее сострадание. Меня передернуло от удивления. Феноменально. — Она такая же жертва обстоятельств, как и ты, Джинкс. — Визард шептал. — Она не хотела этого. Пыталась отказаться от миссии, но ты же знаешь, что чипированные в таком случае долго не живут. — Парень поджал губы, расплылся в грустной улыбке. — Риа хотела защитить твоего друга, но не могла защитить даже себя. Риа Шифа никакая не внучка прорицательницы‐жрицы Калаврайда, она сраный агент РГИкс, а ее имя мне известно еще со второго курса. Жаль, что я вспомнила его так поздно. — Не будь стервой. Если ты права, и у этих синих аборигенов правда есть разум, то не лишай его выбора. Визард Хитаре, мелкий ты капустный жучара, когда ж ты стал таким... эмпатичным? — Я заблокирую двери сразу же, как только вы вылетите через черный ход в третьем корпусе. Сразу смывайтесь, ясно? Не шароебимся, сопли-слюни не распускаем. — Надеюсь, тебя поймают как сообщника. — Надеюсь, тебя подстрелят. — Спасибо. — Пошла отсюда. — Нет, серьезно, спасибо. Визард опустил взгляд к моей протянутой руке и крепко ее пожал, продолжая печально улыбаться. — Передавай привет Гвин. Я развернулась, подтягивая штаны. — Прощай. — На этот раз точно? — Оборачиваюсь, заглядывая в желтые глаза. — Пиздуй уже, Бога ради. — Прощай. Мысль о том, что последним человеком, с которым я говорила в своей жизни, может быть Визард Хитаре, привела меня в ужас. Значит, Шифа – дезертир. Но что мешало ей рассказать все, как есть? Она знала, кто я такая, и знала о моем нахождении на Пандоре, знала, что Джейк бы помог. Чипы или по-другому трекеры. Существовало два вида чипов: группы А и группы Б. Носители чипа группы А подвергались отслеживанию своего местоположения и состояния здоровья, а чипированные группой Б, помимо вышеперечисленного, полностью контролировались роутером. Носители второй группы нередко получали удары разрядами тока, им в кровь могли выпустить дозу-другую яда, мутагена, или экспериментальной вакцины. И если группа А находилась под тонким слоем кожи в районе холки, и достать ее более менее представлялось возможным, то группа Б могла находиться где угодно. От стенок ануса до тканей внутренних органов. Я преодолеваю большую часть пути, попадаю в холодный коридор. Камеры, везде камеры, но я стараюсь идти неспешно, даже лениво, создавая иллюзию беспристрасности ко всему. Сердце ускоряется с каждой секундой, когда я оказываюсь в зале с десятками рядов. — Эй! — Я повернулась на мужской баритон. Высокий, широкоплечий аватар стоял с автоматом за спиной. – На каких полномочиях тут находишься? — По приказу Лейтенанта Хитаре. — С целью? — Проверка по причине скорого прибытия комиссии. О Господь Всемогущий, помоги мне, что же я несу? — Комиссии? — Мужчина нахмурил брови. — Да, сэр. Стены словно складывались, ломая кости. Казалось, что потолок опускается, вдавливая меня в пол. — Свободна. — Мужчина последний раз строго окинул меня взглядом, развернулся и вскоре скрылся за углом. Хотелось перейти на бег, скорее закончить и вырваться из этого противного здания, уйти от этой инфракструктуры, никогда не возвращаясь. Все здесь мне было чуждо. Кроме тихого шепота, исходящего из одной среди пустующих камер. Ло'ак, обессиленный и напуганый, сидел у самой решетки. На его шее болталась маска, на лице ссадины на подбородке и под глазом. Поникший взгляд желтых очей, полный ненависти и отвращения, направлен прямо на меня. Салли боится, но в любую секунду готов перегрызть глотку. Я подлетаю к датчику, не медля ни секунды прикладываю ключ-плату. Ло'ак подскакивает на корточки, по-животному изгибается и шипит, готовый к нападению, побегу и вообще, кажется, ко всему. Слышатся женские крики из соседней камеры. Где, черт возьми, надзиратели этого зоопарка? — Ло'ак, Ло'ак! Тише! Это я. Это Дарси. Видишь? — Я сдираю маску с лица, поднимаю руки в мирном жесте. И его взгляд тут же смягчается, хвост весело заметался по сторонам, улыбка облегчения озарила синий лик. — Дарси?! И мне так захотелось обнять его, настрадавшегося, но все равно отважного и настороженного, что я не смогла противиться этому порыву. Холодное обмякшее тело оказалось в моих руках. Синяя ладонь прошлась по моему позвоночнику, другой Ло'ак приложил маску к лицу, делая глубокие частые вдохи. — Все будет хорошо, малыш. Мы сейчас же выберемся отсюда. Легкий подзатыльник прилетел неожиданно. — Ауч! — Совсем умом тронулась? Какой я малыш? Ладно. Вполне ожидаемо. Ло'ак резко встал, подтягивая меня за собой, и направился к соседней камере. — Я знаю, что вы знакомы. — Тихо сказал Салли, глядя на меня. Я медленно подходила к нему, схватившемуся за балки решетки. Риа Шифа. Ее аватар полностью повторял ее черты лица и особенности фигуры. Полагаю, она не очень изменилась за пять лет, которые отбывала на службе. Взгляд Шифы был ожесточенным, но в нем можно было разглядеть вину, которую она чувствовала. — Мне жаль, Джинкс. Так вышло. — Ее голос стал ниже к двадцати годам, это было непривычно странно. Я не хотела говорить. Что мне говорить? О том, какой опасности она подвергла всех на'ви, думаю, ей самой известно. Хотя чем я лучше? — На, — я протянула Ло'аку ключ-плату. — Твой выбор. У нас минута. Не было выбора. Мы это понимали. Без раздумий, лишь секундно взглянув на меня и получив краткий кивок, Ло'ак разблокировал дверь. Я сняла бронежилеты, швырнула ими в обнимающуюся парочку и рванула к выходу. — Тихо. Надеваем и выматываемся, срочно! — Дарси... – Быстрее! Мы быстро бежали по ступеням вниз. Трясущимися руками я приложила карту для разблокировки черного хода. Я почувствовала, как сила медленно покидает мое тело, когда оглушительная сирена завизжала на все Вершины. Все датчики и лампы загорелись красным. Я в страхе обернулась на двоих. Ло'ак стоял, держа в руках один бронежилет, его испуганное лицо со всех сторон подсвечивалось алым. Риа Шифа опустила руки, ее тонкие брови скривились в ужасе. Внезапно она сорвалась с места. — За мной! Вероятно, ей прекрасно были знакомы эти коридоры, по которым сейчас наверняка проносилась ни одна рота солдат с пушками наперевес. Но мы бежали по лестнице, на сей раз наверх. Слышался топот десятков так трех пар ног, и от этого совладать с дыханием становилось еще тяжелее. Риа, одетая в белую человеческую рубашку и походные шорты, маневрировала между проходами. Мы наконец подошли в большой двери. — Пожалуйста, давай. — В панике бормотала Шифа, приложив палец к датчику. В этот момент все молитвы, читанные мною в жизни, резко всплыли в сознании и направились именно к этой ситуации. Глупые люди забыли убрать отпечаток Рии Шифы из базы данных. Пойманы на ошибке, выкусите! Глоток прекрасного воздуха Пандоры. Такого необходимого сейчас. Вместе с ним в голову ударили знакомые звуки. Это был рев и вопли сотни икранов, мчащихся над Вершинами. Их наездники раздавали стрелы по вооруженным солдатам, окружающим территорию базы. Впереди – длинная и крутая лестница, расстелившаяся на скалах, сзади — подступающая рота бойцов. Мы захлапываем тяжелую железную дверь и слышим боевой клич Ло'ака. Пули, стрелы, крик и беспокойные, жуткие лица членов семьи Салли, парящих над нами. Кажется, сегодня я все же умру.