Чужая за предназначением

На моем совсем бледном лице темные глаза стали впалыми, появились маленькие морщины на нижних веках. Тонкая струя крови бежала от ноздри до подбородка, металлический привкус осел на языке. В ушах звенело, состояние ощущалось как предобморочное. Сотни тел на улице смешивались в одно большое синее пятно, звуки – в неразборчивый бубнеж. Нескончаемая возня, ругань, пух и перья летели отовсюду, но я ничего не разбирала. С той секунды, в которую мы умчались на всех парах на банши, с поразительной удачей уворачиваясь от пуль, я находилась словно в осознанном сне. Настолько бредовом и тяжелом, что мысль о смерти не была уже такой ужасающей. Кровь засыхала на лице, стягивая кожу. Наверное, давление повысилось из-за стресса. Хотя какой у меня стресс? Вон, сидит напротив Паук, извелся весь в поисках друга, все тело в царапинах и синяках, он без конца шастал по лесам все время отсутствия младшего Салли. И сейчас ему наказали сидеть со мной вместе с Кири, Тук, Рией и Ло'аком, не спуская глаз ни на секунду, пока стрелялки не уляжутся и вождь рифовый народ по домам не разгонит. Парни рвались в бой, громко выказывали недовольство, но были счастливы, как никогда. Ло'ак, воссоединившийся с семьей, храбрился о своем приключении от всего сердца, опуская тот факт, что Риа Шифа здраво приложила к этому свою пятипалую руку. Радостные и облегченные выражения лиц сестер были мне как мед на душу. Но спокойно вздохнуть не получалось. Где-то на Вершинах сейчас Торук Макто, его старший сын, супруга и еще сотни на'ви отдуваются за мою импульсивность. Они были в ярости. Болезненная хватка Джейка, которой он подтянул меня на икрана, обжигающий безжалостный взор, которым он уколол меня, заставлял предвкушать катастрофу. Ло'ак запрыгнул за спину матери. Я смотрела назад, откуда били искры от одновременно озобоченного и уничтожающего, непомерно взволнованного и дикого взгляда Нетейама. Его желто-зеленые светила потемнели от злобы. То, как старший сын Салли схватил Шифу за талию, чтобы она не рванула вниз, толкнуло мои размышления совсем не в то русло, от чего челюсти сжимались до скрипа. Мы рассекали воздух, мелькали стрелы и пули, но моего мутного разума хватало только на извращенное наслаждение тем, как Нетейам в полете натягивает тетеву лука, демонстрируя свои предплечья с красивыми сеченными мышцами, и на острую, почти физическую боль, когда Риа прижималась к Салли всем телом, плотно обхватывая его торс. — Дарс, у тебя кровь... — Я слышала Ло'ака как сквозь толщу воды, он откуда-то достал тряпку, подсел ко мне вместе с Кири. Резкий запах долхой рыбы, будто скользнувшей мне прямо в ноздрю вместе с кустом крапивы, заставил мои глаза прослезиться. — Фу, Боже милостивый, это твои трусы? Убери, я сейчас... — Это настойка, всего пара капель приведет тебя в чувства. — Затрепетала Шифа. — Ага, его ты такой же дрянью поила, чтобы не рыпался, пока тащить в руки людям будешь, да? Сердце заколотилось, зрение стало четче, слух острее. Я подскочила к Рие, но Ло'ак и Кири повалили меня на место. Я видела, как Тук поджала хвост, но встала перед Шифой, расставив руки в стороны. Защищая, она походила на Нетейама. — Все нормально, у тебя подскочил адреналин. Ты сейчас успокоишься. Я разглядела ехидство в ее глазах и легкой ухмылке. — О нет, это ты у меня успокоишься! Если ты думаешь, что наш разговор закончился, то ты охренеть как ошибаешься! Мы еще даже не начинали! От желания поговорить с ней как в старые добрые кадетские зачесались кулаки. — Ты всегда не умела сдерживаться, Дарси. Подумай, не выйдет ли твоя импульсивность боком. Снова. И я опять подрываюсь, чуть ли не рыча мгновенно оказываюсь у синей оборзевшей хари. Но в ту же секунду знакомые четырехпалые ладони больно сжимают плечи, оттаскивая в сторону. — Достаточно слабоумия, Джинкс. Нетейам не говорит, он шипит сквозь стиснутые челюсти. Желваки заиграли на его скулах. Вымотанный и разгоряченный яростью, он держал меня в руках, готовый раскрошить мне кости. Я не избегаю схватки пылких взглядов, но смотрю ему за спину. Вы знаете, как пахнет сжатое очко? Может расскажу как-нибудь. Торук Макто, Нейтири и Тоновари надвигались и были явно не в самом благоприятном расположении духа. Хорошо хоть вождь не привел свою жену-рыбу-каплю. — Сели. Все. Сейчас же! — Говорил Джейк приказным тоном. — Ты. — Салли указал на меня, его губы сжались в тонкую линию, брови нахмурились. — На колени перед вождем! — Ага, а еще че сделать? Интересно, меня сначала отлупят, а потом прирежут, или сразу четвертуют? — Даресс, немедленно извинись перед оло'эйктаном. — Тихо сказала Нейтири. Она стояла с волосами Шифы, дергая ее пустую голову в стороны. От Рии извинений никто, по всей видимости, не ждал. Тоновари перебирал в руке бренчащий посох, словно ни при чем, ожидая моего раскаяния. Все замолкло. Ло'ак виновато смотрел в пол, лишь Шифа что-то бурчала, шипела от боли, сестры Салли покорно сидели на коленях, как и Нетейам, устрашающе глядя на меня снизу-вверх. — Мне не за что извиняться. Я сделала, что должна. Я не боюсь остракизма. И вымаливать прощения не буду. Джейк Салли ошеломленно смотрел словно сквозь меня. — Из-за твоей выходки племя потеряло четырех рифовых на'ви, семеро ранены и в тяжелом состоянии. Ты толкнула нас ближе к войне. — Железным голосом прозвучало в напряженной тишине. — Никто не просил этих на'ви идти за мной. Это вы развязали эту войну, сэр, еще двадцать лет назад, и всегда жили с ней бок о бок, не надо винить меня в небольшой перестрелке. — Я взглянула на солнце, которое уже медленно уходило за горизонт, оставляя на водной глади малиновый отблеск. — Я ни о чем не жалею. И если понадобится, сделаю снова то же самое. — На колени. — К черту. — Это приказ. — Тогда я ухожу в отставку. Бухта предков. Совсем тихое место, пусть даже в такое неспокойное время. Я смотрела на парящие острова, лежа на одном из них. Или это камни, поросшие травой? Почва влажная и холодная, но полотно под моим телом не мокнет и не морозит кожу. Теплый ветерок, сменяющийся студеными потоками, глухие звуки зверей, безмятежное усыпанное небо. Как там на Земле говорят? Когда кто-нибудь умирает, загорается новая звезда. Эти смерти – не мои упущения. Всего четыре новые звезды, разве от этого космос порвется? А вот если бы умер Ло'ак, хлеборезка Рии Шифы точно была бы разорвана. Я хочу понять ее, но не могу совладать с распирающей меня ненавистью. Начинает холодать. Щека, прижатая к подстилке, постепенно коченеет. Мне не нужно оборачиваться, хватило лишь прислушаться к шелесту травы, чтобы понять, кто на сей раз пришел драть меня и в хвост и в гриву за безалаберность. — Аонунг сказал, что привез тебя сюда. — Значит я этого тунца больше никогда ни о чем не попрошу. Покрывало промялось под телом Нетейама. Его хвост упал на мое оголенное бедро. Он такой теплый. Теплее, чем одеяло, которое предательски с меня сьезжало. И черт тут поймет, от чего волна мурашек пробежала по коже, то ли от студеного ветра, то ли от присутствия невменяемого синего далматинца. — Почему ты всегда идешь на риски, не оправдывающие себя? — Всегда – это когда? — Всегда. — Если я иду на риск, значит для меня это важно и стоит того, а все остальное не имеет смысла. — Я говорила лицом в покрывало. Внезапно синие руки перевернули меня на спину, вжали в землю. Нетейам навис надо мной, его косички касались моей шеи, капли влаги бежали по коже. — Эйва связала нас, ты не можешь вот так просто от меня закрываться. Не можешь разворачиваться и уходить каждый раз. — Тонкий аромат ваувайи и костра заставил меня задышать чаще, желая вобрать каждую частичку этого запаха. Его запаха. — Ты не можешь оставлять меня вот так. В своих мыслях. Каждый гребанный раз мне приходится додумывать твои слова, пытаться проникнуть в твою ебнутую голову, чтобы понять, чего ты хочешь и что сделаешь дальше. Это звучало угрожающе, но так будоражаще, что даже мои человеческие уши встали дыбом. — Эйва ошиблась. Я опешила от своих же слов, схлопнула губы. Если бы не руки, упирающиеся по бокам от моих плечей, я бы точно сиганула с летающего острова, желательно лицом в кучу животного навоза. — На Земле ты тоже вела себя, как клоун, или это наш воздух так на тебя влияет? — Скорее твоя наглая рожа. Нетейам мимолетно коснулся кончиком языка уголка своих губ, и от этого в животе легко щекотнуло. — Поэтому ты такая красная? Его четырехпалая рука легла на мою щеку, большой палец мазнул по подбородку, указательный провел за ухом. — И горячая. Ладонь обхватила мою шею, когда Нетейам чуть приподнялся и грубо притянул меня за собой. — Я еще никогда не видел таких безбашенных людей. Все вы плюс-минус психи, но ты... Ты просто чудо какое-то. Признайся, ты слабоумная? В его взгляде опасные искры материнского безумства. Но мне не было жутко, как под взором Нейтири. Наоборот, его чуть затуманенный и огненный даровал мне необоснованную уверенность в безопасности. — Иди проспись. — Не могу. Одна персона приводит меня в бешенство уже в сотый раз. Она меня прямо-таки напрягает. — В таком случае, иди и передерни себе где-нибудь в кустиках, сними напряжение! Слышал бы вождь какие вещи я говорю в Бухте Предков, счел бы за осквернение, не иначе. Но нужный эффект возымело моментально: ухмылка спала с синего лица, кадык дрогнул. Хватка на шее исчезла. — Спасибо за совет. Часто снимаешь напряжение таким способом? Пальцы выписывали на моих ключицах узоры, взгляд пристальный, словно ищущий что-то. — Часто видишь меня расслабленную? Я встрепенулась от затейливого, сверкнувшего от идеи взора. Вдруг на синем лице заиграло смущение, щеки запунцовели, четырехпалая рука скользнула к животу, словно ненарочно задела сосок. Ладони крепко сжались на моем поясе, притягивая к синему телу. Шею опалило теплом. — Сядь на меня. И я чуть ли не хнычу от того, насколько заманчиво это звучит. Ком в горле и стеснение заставили меня помедлить, но я все же перекинула ногу через бедра Нетейама, держась за полосатые плечи. К ним, твердым и горячим, так и хотелось прильнуть грудью. Я стояла на коленях, наблюдая за Салли, таким странным. Таким магически странным, прекрасным, краснеющим и желанным Салли, который смотрел остервенело, но был страшно нежен. Он трогал мои ягодицы, бессознательно облизывая губы. — Нетейам. — Мм? — Мы не можем. Мы не можем. Я солдат, убийца, мутант и импульсивный подросток. Он воин, будущий вождь, лучший в своем племени и роде. Как бы я не старалась обособиться от предназначения, данного мне людьми, боюсь, в моей голове навсегда укрепилась жажда войны. Ненависть, живущая во мне словно на генном уровне, никогда не угасала. Я ищу предназначение здесь, на этой планете, в этом гребанном на'ви, жарко выдыхающем мне в шею, но каждый раз спотыкаюсь на страхе. Страхе быть той, кем изначально должна. Боюсь растерять все, пока буду падать, поэтому прячу все, что имею. Только к Нетейаму я иду со всем, что у меня есть. — Просто сядь, Дарси. Я сделаю хорошо нам обоим. Ты же хочешь этого, я чувствую. Если он не заткнется, то совсем скоро увидит мой путь воды. А там, черт возьми, беспощадное течение. Я перебирала влажные косички, очерчивала чудесные уши. Ох, его уши ходили ходуном от прикосновений, напряжения между нами. — Если ты не хочешь или боишься, я пойму. Дыхание, сбивчивое и шумное, остановилось, когда я опустилась на синие бедра. Руки Нетейама мгновенно вдавили меня в его пах. Вибрация пробежала по моим внутренним органам, стоило мне ощутить твердую пульсирующую плоть сквозь ткань набедренной повязки и моих тонких армейских шорт. Почему все запретное такое охуенное? Он смотрит так опьяненно, игриво, восхитительно возбуждающе. Наблюдает за моей реакцией, ведь отлично знает, что делает. Краткое касание наших губ, и еще одно... — Дарси... Ты такая мягкая. — Обжигающим шепотом в самое ухо. — Мне так нравится чувствовать твою мягкость здесь. И с этими словами Нетейам двигает меня за ягодицы вдоль своего паха. Из меня выходит что-то абсолютно нечеловеческое, когда я ощущаю, что моя самая чувствительная точка на одном уровне с его, перекатывается по всей доступной длине органа. Снова и снова. Хвост вертится как лопость вертолета, то шлепая меня по спине, то ударяясь в покрывало. Я не могу сдержаться, чтобы не задвигаться интенсивнее. Вперед-назад. Вперед-назад. Я требую еще быстрее, когда слышу тихие стоны Салли. Его сильные руки на моей заднице помогают нам набирать темп, выбивая друг из друга звуки восторга и наслаждения. — Ты такая нетерпеливая, блять... Безумно притягательная шея Нетейама такая вкусная, а мычание сладкое, Боже, этой сладости так много, она выливается из меня. Я в исступлении хватаю его за хвост, сжимаю, клянусь, что готова делать с ним непотребства, если его обладатель прямо сейчас не прекратит водить языком по ореолам моих сосков, вбирать в рот каждый по очереди, придерживая лямки идиотской майки. Салли мечется, то истязает мою шею и плечи, то прикусывает тонкую кожу, то языком проходится от ушей до ключиц. Пылко и чувственно. — Давай, я хочу слышать и видеть, как тебе хорошо. Покажи мне, пожалуйста. Кажется, вся Бухта Предков наполнилась хлюпаниями нашей мокрой одежды. Я смотрю вниз, туда, откуда будто вот-вот разразится землетрясение. — Посмотри, какой беспорядок ты устроила. Ткань моих шорт и набедренной повязки Нетейама обзавелась липкими, влажными пятнами. Ниточки естественной смазки растягивались вслед за нашими движениями, такими отчаянными и лихорадочными. Это было до того неловко, непристойно и безобразно, что доставляло еще больше извращенного удовольствия, еще больше неразборчивых звуков, хаотичных прикосновений. — Eywa... Мы словно дичаем с каждым толчком. Мы не в тсахейлу, и Нетейам больше не в моей голове, но он будто читает мои мысли. Трогает там, где мне этого не хватает, обращается с моим телом с тем рвением, с каким я этого хотела, подставляет мне свою шею, стоит мне только подумать, что я желаю снова ощутить ее вкус. Он чувствует, в каком темпе мне нравится больше, и знает, как и где нужно надавить, чтобы я выгнулась от блаженства. Салли ретивый и вожделеющий, но податливый и гибкий, напряженный, как тетива лука. Внизу он становится все крупнее и расскаленней. Могучий воин прекрасен в уязвимом положении. Он дышит рвано, его грудь быстро вздымается, я кладу на нее руку и чуть не обжигаюсь. Синие ноги подрагивают, у Салли время от времени рефлекторно поджимаются колени, и тогда он закусывает губу и шипит. Он плавится, краснеет, звереет и запрокидывает голову, сжав челюсти. Вены на руках стали четче, мускулы – тверже. Я скольжу взглядом по его животу, и понимаю, что впредь мне не стоит задерживаться на V-образной мышце. — Нетейам, мне так хорошо, я сейчас... — Стой, дай мне секунду. И я дала ему еще трения, но уже избегая соприкосновений с клитором. Спустя пару мгновений мы снова вернулись к прежнему ритму. Я вжимаюсь в член Салли сквозь мокрую ткань. Он остервенело дергает бедрами мне на встречу. В момент экстаза мы толкаемся лицами вперед, чтобы неуклюже встретиться губами. Я сошла с ума, как только кадык Нетейама дрогнул, и его гортанный рык и мои судорожные стоны, слившиеся воедино, показались мне самой лучшей музыкой. Волны удовольствия скоропостижно закружились в водоворот, а затем словно распались на ливень. Щекочущий и шумный, мокрый и грязный. Меня словно прошибло током, кипяток шпарил внутренности. Я не просто кончила, меня схватили настоящие, мать его, мощнейшие судороги, выжавшие из меня оставшуюся влагу. От Нетейама стало еще грязнее. Пятно на набедренной повязке расползлось, стало еще шире, сама ткань колыхалась под все еще пульсирующим органом. Салли рвано и шумно дышал через приоткрытый рот, пристально и изумленно гляда на меня с довольной улыбкой. Безмятежной, настоящей, обнажающей клыки улыбкой. — Че? — Спрашиваю я, невольно начиная давить лыбу в ответ. — Не знал, что у земных девушек такие длительные оргазмы. — Нетейам придвигается ближе. — И такие яркие. Я отстраняюсь от его лица. — А тебе есть, с чем сравнить? Необьяснимое чувство вины заставляло меня шинковать фиолетовые хрустящие листья, вычищать рыбу от костей и чешуи. — Да ты маэстро, Джинкс. — Торук Макто появился на кухне незаметно, потягиваясь и разминая плечи. Его тон и выражение лица были мягче, чем вчера, волосы взлохмачены, если так можно было сказать о драконьем гнезде на голове Торука Макто. — Дуешься из-за того, что я попросил извиниться? Не реагирую, продолжаю заливать соусом псевдо-салат. Джейк и Нейтири спали долго и крепко, даже рано подскочившая Туктирей не потревожила их сна. Что уж говорить, даже Ло'ак, всю ночь просидевший со мной за столом, не разбудил супруг громкими репликами. Я приложила палец к губам, ткнув на плетеное подвесное кресло, в котором дремал младший Салли. — Умеешь готовить? — Спросил Джейк уже тише, вглядываясь в содержимое мисок. — Видела, как ваша жена это делает. Ничего сложного, за исключением розжига костра и этого слюноплюя. — Я посмотрела на Ло'ака. К его подбородку изо рта бежала маленькая прозрачная капелька. Очередная, если точнее. — Он второй час храпит мне прямо под руку. А еще попердывает... — А еще у меня чуткий сон, мымра полоротая. — А у меня сковородка в руке, кретиноид. — Можешь засунуть ее себе в ж... ауч! — Доброе утро. — Нетейам вступил в подзатылочную перепалку с братом, одержал победу, скрутив запястья Ло'ака у него над головой. — Как дети малые, ей Богу. Ведите себя не как посмешища, хотя бы при девочке. — Пробурчал Джейк, хватая со стола кусок салата. — Я хочу слетать до ранчо после обеда. Кажется, нам с тобой есть, что обсудить, Дарси. Что думаешь? — Салли жевал зелень, закусывая кусочками рыбного филе. Торук Макто хочет, чтобы я составила ему компанию? — Ранчо? Типа со всякими летающими тварями? — Ну, типа. — С радостью. Ло'ак пол ночи жаловался мне, что отец дал наказ ему строго следить за Шифой. Она спала, одна ее нога цепью привязана к балке близ комнаты супруг Салли. Риа ворочалась, и цепь брякала и гремела. Я не могла разделить недовольство младшего Салли. На мой взгляд, тот факт, что ей дозволено находиться на этой земле – уже огромное великодушие со стороны вождя и Торука Макто. — Кстати, вполне сносно. Сносно? Джейк со своими синими совсем зажрался? Я потела над этой рыбой, выковыривая костяшку за костяшкой, снимая каждую чешуйку, и он говорит, что это сносно? — Мне тоже! — Ло'ак потянулся к моему творению, но я хлопнула его по руке. — Хером по роже. — Ну дай! — Полай. Я бегала по залу с глиняной тарелкой, совсем не думая о скользящем ковролине. — Беги, беги и как можно быстрее, потому что если я догоню, я тебя убью! Похоже, судьба решила сделать это самостоятельно, когда я зацепилась ногой за одеяло, которым в кресле накрывался Ло'ак. Я пошатнулась, и по всем законам подлости оказалась перехвачена четырехпалыми руками. Я ощутила, как тарелка, которую я держала над головой, стала весомо легче. — Ммм... — Я обернулась в руках Нетейама. Его хватка все еще на моем поясе, во рту свисающий кусок филе. — Вкуфно! Его подвижная челюсть, довольное, протяжное мычание и пальцы, поглаживающие мою талию, отвлекли меня от главной опасности. От Лоака, выхватившего тарелку у меня из рук. — Выкуси! — Возьми мой банан за щеку, макака! — Я вырвалась и направилась в комнату, наблюдая за чревоугодием младшего Салли. — Специально для тебя оставила в рыбе кость. Длинную и толстую, все как ты любишь! По пути, проходя мимо комнаты супруг Салли, я встретила Шифу. Та сидела неподвижно. Она смотрела на меня молча и безэмоционально. Похоже, звуки межрасовой битвы разбудили ее. — Псину свою покормить не забудь! — Кричу Ло'аку в сторону кухни, не отрывая глаз от аватара. Я уже не видела, но четко чувствовала, как Риа провожает меня презрительным взглядом. Точно слышала, как скрипнули ее зубы от подступающей злобы. Комната встретила прохладой и шлейфом ваувайи. Именно эта часть шатра обдувалась морским ветром лучше всего. Одинокие гамаки чуть качались от порывов. Мое внимание привлекла нить с двумя элементами одежды, закрепленными прищепками. Боже правый, только не говорите мне, что... — Я постирал их. Шорты, которые я закинула под кровать, как только оказалась дома, шуршали от ветра. Впритык к ним висела набедренная повязка. — Молодец. Я пошла к кровати, но Нетейам опередил меня. Он плюхнулся прямо передо мной. — Дарси, перестань это. — О чем ты? — Я приняла попытку обогнуть Салли. — Об этом, блять. — Он переградил мне дорогу. — Ты снова это делаешь. — Что делаю, skxawng? Хочу лечь прикумарить? И Нетейам встал, поджимая губы. Он нависал надо мной с взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Закрываешься, Джинкс. — Грудь вздымалась все быстрее. — Ведешь себя, как тупая малолетняя истеричка. Почему мне вдруг стало тяжко говорить? В глазах помутнело, а голос задрожал. — К твоему сведению, я ей и являюсь. Свали и дай мне поспать. И я проклинаю все на свете, когда в уголке глаза скапливается влага, готовая рвануть вниз. Я хочу опустить голову, но четырехпалая рука на моем подбородке не дает мне этого сделать. Стыдно. Жалкая, слабая Джинкс со шмыгающим носом и красным от злости лицом. — Просто скажи мне. Что я должен сделать? Я не плачу, но желание возникает, когда я смотрю на Нетейама. Виноватого, смущенного и растерянного. Напуганного до чертиков, страшно обеспокоенного, страшно идеального. — Ты доверилась мне этой ночью, и нам было очень хорошо. Мы удовлетворили, насладились друг другом потому, что были открыты. Так почему ты не можешь довериться сейчас, чтобы нам обоим стало легче?    Губа дрожала, а челюсть не разжималась. Из меня вырывались кряхтения, я пыталась игнорировать навязчивые мысли, контролировать инстинкты. Хотелось сковать свое тело, оказаться на месте Шифы, прикованной цепью или парализованной в инвалидной коляске, лишь бы не чувствовать это. Сейчас я полна отрицательности, злобы и гнева.    Только к Нетейаму я иду со всем, что у меня есть. – По моим венам ежедневно пускают гормон, стимулирующий синтезированный ген агрессии. Зови батю. У меня чип группы Б.    И кажется, мой роутер снова взялся за пульт управления.