Чужая за предназначением

Время подходило к закату, когда я и сын вождя скрылись в пещере над водой. Моему взору предстали сотни мерцающих сталактитов. Морозная дымка холодила верхнюю часть тела, остальная, скрытая водной гладью, немела от ледяного течения. Я разорвала связь с илу. Тсахейлу с животным была менее впечатляющей, чем я ожидала. Обострились слух и зрение, тактильные ощущения были четче и разнообразней, щекочущая тревога первые двадцать минут барабанила по ушам, но затем на смену ей пришла эйфория. Это напоминало мне действия нейролептиков, смешанных с синтетической дрянью, чем нас и кормили в кадетке во время не самых активных периодов мутаций, дабы увеличить болевой порок. Животное встрепенулось и взвизгнуло, разбрасывая кучу брызг. — Да не выдирай ты так! Нужно нежно, понимаешь? — Эхом пронесся голос Аонунга. — Мой человеческий мозг до сих пор воспринимает это за лапшу. Не смотри на меня так осуждающе! — Пожалей его! Когда ты так делаешь, он ощущает это, как если кто-то дер.... — Дернет меня за сосок, я знаю. — Эм, вообще-то я хотел сказать, держит тебя за волосы над пропастью, но... Ладно. Подумаю об этом на досуге. Сын вождя усмехнулся. Вопрошающе посмотрел на меня, а затем поплыл вглубь пещеры. — У тебя есть девушка? — Крикнула я ему в спину, сама поражаясь собственной бестактности. — Занимательный вопрос, Дарси. — Крикнул Аонунг в пол оборота. — Я будущий оло'эйктан. У меня не может быть девушки, у меня есть только претендентки на замужество. Я пыталась нагнать его, но получалось только усердно хлебать воду. — Тебя это расстраивает, так ведь? Вот ты говоришь: земляне то, земляне се... А вот мы вообще-то еще века три назад ушли от такой системы! Аонунг замедлился, его взгляд погрустнел и серьезно уставился на меня. — В нашем мире все иначе. Мы любим лишь однажды. — А дальше ищем лишь похожих... Это у нас на Земле так говорят. Но вы все такие святоши, только пошпехались и сразу свадьба! Я пригладила мокрые волосы, наконец добравшись до Аонунга. — Это тебе кто такое сказал? А еще не женат. — Озорство заиграло в его глазах. — Ужас, даже знать не хочу. — Брак – это одно, а все остальное – это все остальное, понимаешь? — Философия устрицы воочию! О Боги Олимпа, избавьте меня от этого удовольствия! Я оглянулась на огромную ледяную скалу. Она отражала звезды. Звезды, чтоб его! — Ахренеть! – Не разбрасывайся своими земными сквернословиями, людина. Это место свято. — Меня поражало, какой обыденной была интонация Аонунга в таком волшебном месте. — В отличии от твоей жопы. — Эйва... Сине-зеленый свет пускал искры по сталактитам, они отражались длинными магическими лучами, уходящими в середину пещеры. Это все создавало огромный ослепительный шар, словно находящийся под куполом. Я стояла завороженная прекрасным. — Уже поздно, ужин с семейкой Салли не пропустишь? — Рифовый вернул меня в реальность. — Откуда эта язвительная октава на их фамилии? — Тебе почудилось с голоду. — Ладно, ты прав, пора в шатер. — Куда? — В шатер. — Куда, еще раз? — Мне еще раз пошутить про твою рыбью память или что? Я про дом! Шатер! Шате-е-е... — Внезапно огромная сосулька затрещала, упала со скалы и бухнула в воду. —... е-ер. Упс. — Это называется маруи, skxawng. Поплыли отсюда, пока что-нибудь не воткнулось в твою пустую голову. И мы поплыли. Меня прикалывало, как Аонунг щелкает языком, подзывая илу. И я, не раз об этом упомянувшая, весь обратный путь практиковалась в этот клич. И пусть вместо приятного звука из меня выходили лишь слюни, меня это забавляло и повышенная концентрация на такой глупости помогала отвлечься от прочих нагнетающих мыслей. — Не позорь меня Эйвы ради. — Сказал Аонунг, когда мы вышли на берег и завидели двух его друзей среди десятков отдыхающих на пляже. Рото и Таттери шли и посмеивались, на их лицах выстроились абсолютно издевательские до уродства выражения. На Земле в такие раздают плевки без разбора. — Что, подружка большого брата повелась на будущего вождя, а? — Кричал Рото, подходя все ближе. Аонунг стыдливо поджал уши. — Верно, друг, пусть лесные знают свое место. Девчонки любят поплечистей, хвосты толще. — Говорил Таттери низким баритоном, злорадно усмехаясь. Этот парень был одним из не многих, с кем мне так и не удалось найти общий язык. — Хлебало поуже, а хвост можешь себе в жопу засунуть. Знаете, я такое видела! — Аонунг отправил тебя в небеса, ха? Я пыталась игнорировать отвратительные переглядки Рото и Таттери, но нервы мои увы не резиновые, и вот руки уже потряхивает от раздражения. — Я еще вот что умею, смотрите короче. И моя попытка развеселить и отвлечь парней такой нелепостью сначала показалось мне удачной, до тех пор пока Таттери не оправился от смеха и не заговорил снова. — Язык за щеку убери, дурная идиотка. — Здесь за щеку берешь только ты, угорь ебливый! Я вижу азарт в глазах парня, когда он подходит ближе. — Серьезно, чувак, прекращай. — Встревает Аонунг. — А ты, я смотрю, времени зря не теряла? С одного на другого скачем? — Он настолько близко, что я четко чувствую запах моря и жженой травы, исходящий от его рассыпаных на плечах волос. — Не знаю, как там у вас у людишек, но у нас у Меткайина есть такая прелестная вещь – репутация. Ее сложно получить и легко потерять. Особенно в твоем возрасте, когда хочется попробовать многого. Всякого. Разного. Рука Таттери играла с лямкой моей мокрой майки, спуская ее по плечу. Обнаружила я это только в тот момент, когда Аонунг одернул его от меня. Я опешила. Эта рыбешка явно попутала берега. И мне хотелось разрыдаться от того, что я не могу набить ему морду. И ладно, совесть позволяет, но Тоновари и так готов меня заживо сожрать с потрохами, так если я и народ его лупить начну, он меня вообще расчленит на площади. — Пососи корягу, сраная рыба-клоун. — Я обогнула Аонунга, надвигаясь на раззадоренного парня с наглой лыбой. — Знаешь, помимо репутации у нас на Земле есть такая замечательная вещь, называется тхэквандо. Его сложно практиковать, но легко ощутить на себе. И только я разогрелась для смачного долио-чаги, как меня бесстыдно прервали. Нетейам подлетел к Таттери словно сокрушительный вихрь, возникший из ниоткуда. Напряженные плечи, гневный взгляд и губы, сжатые в тонкую линию не предвещали дружеского чаепития с оттопыренным пальчиком. Салли толкнул рифового в широкую грудь, не давая мне приблизиться к нему. — Она разрешила тебе подходить к ней так близко, а? Ты коснулся ее? Я тебя, блять, спрашиваю, ты трогал ее? — Голос стальной, чуть не срывающийся на рык. — Я прочел согласие в этих красивых глазках, малыш Нейам. Твоя земная подружка весь день развлекалась с братцем Аонунгом, и мы подумали, — глаза опасно блеснули, — он захочет поделиться. Нетейам отвел голову в сторону и шумно клацнул зубами. Рото и сын вождя сорвались с места. Первый удар пришелся Таттери в живот. Тот согнулся пополам, подставляя рыло под колено Салли. Удары шли один за одним. Я была напугана, но оцепенение заставило меня тупо глазеть. За эти двадцать секунд ступора мне удалось многое подметить. Таттери обладает более развитой мускулатурой, в частности мощными квадрицепсами и трапецией, ростом выше, чем Салли, и это дает ему колосальное преимущество. Рото и Аонунг подбежали ко мне с пурпурными вмятинами на щеках. Прекратить драку им не удалось. — Пусть девка сделает что-нибудь! — Дарси, забирай отсюда своего синего рехнувшегося стурмбиста и валите Эйвы ради! — Подожди, у меня дежавю... Нетейам отлично держит защиту корпуса, глянь на это. Шедеврально. Быстрый Салли маневрировал с необычайной ловкостью. Это... завораживает хлеще той чертовщины в пещере. — Э, куда это она? — Послышался за спиной вопрошающий Рото. — Эй, борец за права женщин, я иду прыгать солдатиком прямо со скалы в воду и разобьюсь с вероятностью семдесят два процента, если ты меня не остановишь! — Кричала я, возвышаясь на большом камне, когда оба уже валялись на песке, поочередно седлая друг друга. Двое отскочили друг от друга как ошпаренные воздействием тока. Нетейам поднялся на ноги, помутненным взглядом метнул катану в лежащего Таттери, харкающегося кровью. — Кто-то еще собирается проявить неуважение к девушкам из семьи Салли? — Нетейам оглянулся на Рото и Аонунга. — Нет? А, Аонунг? Сначала моя сестра, потом м... она. — Я не при делах, брат. Он в последний раз неверяще покачал головой и направился ко мне. Но смотрел мне за спину. Бортанул плечом Аонунга. — Пусть так. Оказавшись рядом Нетейам грубо взял меня за запястье. — Пока, ребята! Еще увидимся! — Я помахала свободной ладонью. Нетейам дернул меня, быстрее поволок за собой. Через жар руки я почувствовала его стойкое неумолимое желание освежевать меня, того парня и вообще все, что нас окружает. Салли протискивался сквозь раскидистые ветви, которые катапультой хлестали меня по лицу. — Полегче, неуравновешенный. Нетейам резко развернулся, и я врезалась ему в ключицу, затылком ударилась об кровоточащий подбородок. — Слушай меня, Дарси... — Начал Салли, взирая на меня с яростью, граничащей с безумием. — Ну давай, опять, как по накатанной. — Послушай меня. — Нет, это ты послушай! Я так устала от этого! "Дарси, ты такая безалаберная, такая грубая, такая плохая девочка. Тебя надо наказать." — Я понизила голос, нелепо пародируя тон Нетейама. — "Буду везде ходить за тобой хвостиком, не давая тебе проходу, чтобы тебя люди за километр обходили! Но когда ты захочешь провести со мной время или будешь нуждаться в моей поддержке, будешь чувствовать себя использованной, я дам по сьебам! Днем я тебя в хер не ставлю, а ночью прихожу, когда в трусах зачешется! Ты же такая глупая, недолюбленная земная, всегда меня примешь!" Я замолкла, стараясь справиться с жжением в глазах. Совладать с болезненным комом в горле, спрятать трясущиеся руки. Сквозь листья лучи закатного солнца падали на лицо смятенного Нетейама. — Ты меня с ума сводишь. — Хрипло и тихо сказал Нетейам, теряя былую злость. — Никогда так не говори. Не смей так думать. Ты ничего не знаешь о моем к тебе отношении. — И ты не даешь мне понять! — Каждый раз, когда я ищу тебя, ты пропадаешь с какими-то парнями и прочими, которых ты называешь "друзьями". — Потому что они делают то, чего не делаешь ты. — И что же? — Оказываются рядом, когда мне это нужно. Салли склонил голову, поджал губы. Стоя под огромным листом со сложенными на груди руками я максимально присекала желание убрать с подбородка эти струйки крови, заставляющие Нетейама так часто облизываться. Сбивает с мыслей. — Сегодня двое на'ви попали в плен небесных людей во время боя на Вершинах, и их, скорее всего, убьют. Моего отца чуть не подстрелили, когда он пытался их спасти. Трое горных банши подцепили какой-то вирус, вероятно, созданный человеком, и теперь бросаются на каждого, кого видят на пути. Их наездники пропали без вести. — Салли смотрел не отрывая глаз. Равнодушие. — Извини, что не поплескался с тобой в водичке, не поиграл в мячик и не заплел тебе косички. И он ушел. Ушел, оставляя меня среди деревьев у долины. Я смотрела вслед его силуэту, на поникшие плечи и прижатый к спине хвост. Я плачу только из-за физической боли. И та, что я испытывала сейчас, была сродни тысяче кинжалов ниже пояса. Скупая слеза исчезла с моей щеки так же быстро, как и появилась. Война слезам не верит. Семейство Салли, за исключением братьев (и слава Эйве), было в сборе. Кири и Тук внимали молитве Нейтири, сжигающей ароматные листья. У на'ви это заменяло свечи, по крайней мере так мне казалось. Поодаль от них Торук Макто разбирал оружие. Его боевой раскрас и траурная тишь, нарушаемая лишь мелодией, потрескиванием огня и щелчками автоматов, вводила в скорбь. Люди далеко от деревни, но Шифа, отслеживаемая по чипу группы А, давала понять: они ждут. Не ищут, ведь прекрасно знают, где Семья Джейка Салли и дезертировавший агент. Двое. — Подай. — Попросил Джейк, указывая на шомпол, когда я опустилась на покрывало рядом с ним. — Спасибо. И тишина. — Как оно идет? — Дарси. — Салли поднял голову. — Тебя это больше не касается. — Уж это я сама решу. Я тоже была на войне, я имею право на такие вопросы. Джейк удивленно вскинул брови. Дуло автомата в его руках откренилось вниз. — Забавно слышать это от пятнадцатилетки. Сколько раз ты видела бой? Два? И то на экране. — Салли горько усмехнулся, снова возвращаясь к чистке дула. — Мне шестнадцать. И мы оба знаем, что увидеть бой даже единожды достаточно, чтобы сойти с ума. Торук Макто опять посмотрел на меня. Испуганно. — Что? Когда... — Это не важно. Забудьте. Просто... — Когда у тебя день рождения, Дарси? — Серьезно перебил Салли. — Оно было на следующий день после пропажи Ло'ака. Я никогда его не праздновала. Для меня это ничего не значит. Просто ответьте на мой вопрос. — Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты жутко вредная? — Джейк отложил оружие, тряпкой вытирая измазанные в очистителе ладони. — Да, миллион раз. Ваш старший сын. — У него... весьма помятый вид после того, как он нашел тебя. Не подскажешь? Количество раз, сколько мне приходилось врубать напускное безразличие к этому индивиду, когда он появлялся в моих мыслях, возросло в трое, и статистическая кривая продолжала идти вверх. — Нетейам... проявил чуточку благородства. Джейк секундно задумался, кивнул и измученно вздохнул. Я обернулась на Кири, задремавшую Тук и Нейтири, что окончили молитвы и собрались готовиться ко сну. На лицах вездесущие печаль и скорбь, заполнившие все пространство словно густой туман. — Ну так что? — Снова спросила я, когда лишние уши наконец покинули нас. Он замолк. Глубокие морщины на лбу выдавали его тяжелые мыслительные процессы. — Дарси... Я не имею права просить тебя о таком... — Сказал Джейк, потирая переносицу. — О чем? Мое любопытство заставило меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. — Я не заслуживаю жизни, если скажу это. — Ну же? — Нужно, чтобы ты помогла нам уничтожить людей, упросила Эйву пустить извержение на Вершинах. Великая мать оставила меня, Дарси. Она больше не слышит меня. Торук Макто часто заморгал, поднимая голову к темному звездному небу. Я смотрела на него, ища ответы на сотни мгновенно возникших вопросов. Маленькая капля, застывшая в уголке желто-зеленого глаза, дала мне все ответы. Джейк Салли зверски устал. Устал обороняться, терять людей и жить в вечном страхе перед теми, кем когда-то был сам. Устал был предателем для небесных и демоном для на'ви. И если есть только один способ, которым Салли может взять небольшую передышку, я готова на все. Эта передышка будет стоить нескольких сотен жизней. Жизней тех, среди которых я выросла, кем была воспитана и изуродована. И кровь их будет на моих руках. И назад никакой дороги. — Ты не должна этого делать. Не должна предавать свой народ ради... Не знаю. Я даже не знаю, что ты здесь делаешь, Дарси. — Джейк перешел на шепот. — Но если ты хочешь учавствовать в этой войне, то тебе придется чем-то жертвовать. — Значит так тому и быть. В глазах Салли безотчетная вина и тревога, синяя губа дрогнула. Но через мгновение Торук Макто переменился: выровнял спину, лицо вернуло былое могущество, и волевой подбородок снова направлен вперед. — Не плачь потом, когда осознаешь, что сделала. — Война слезам не верит. — Я скажу в последний раз. И больше никогда не спрошу, если ты не сделаешь этого сама, поняла? — Я кивнула. — Мы можем сделать тебе поддельные документы, найти тебе жилье и отправить тебя на Землю, туда, где тебя никто не достанет. Ты уверена, что не хочешь нормальную жизнь? — Камон, дедуль, кому она всралась? Ты только посмотри на это! — Я взмахнула руками. — Тут где ни глянь, то сплошные пейзажи и живописи, красавчики с голыми попками и, главное, ни одной камеры! Никакой тебе кибернетики, токсичных отходов, радиации и гребанной экономики! Вы же сами знаете ответ, зачем спрашивать? Джейк хохотнул. — Ты здесь от силы пару недель, а уже голые зады разглядываешь? Молодец, шустро ты сориентировалась. — Не вам меня судить. Я видела ваш видео-дневник. У вас там такой мечтательный взгляд при упоминании младшей дочери вождя клана Оматикайя, я чуть не померла от умиления. Джейк забвенно улыбнулся, отворачивая от меня голову. Совсем как делал это рядом с Грейс Огустин, когда та говорила о Нейтири на видео, желая видеть смущение солдафона Салли. — Хэй, ты от меня не далеко ушла! — Еще шире улыбнулся Джейк. — С чего бы? — Да ладно, я может и стар, но не слеп. Шьетесь друг о друга, не зная, как подступиться, как два пролемура во время гона. Я ж еще с земного юношества помню, как выглядят пленники опасной смеси пубертата и первых чувств. Я уверена, что в эту секунду бледное свечение луны вообще не скрывало моего мало того, что сгоревшего на солнце, так еще и жутко смущенного лица, а только подчеркивало яркость цвета. — Мы были связаны на протяжении нескольких месяцев. Ели вместе, спали, делили одиночество, все горести и прелести... Конечно, мы сблизились. Я привыкла к нему. Я и Нетейам отличные друзья. — Я понял. Только если вам захочется как следует поразвлечься, напомни ему об обороне от возникновения еще одного весельчака, хорошо? Пожалуйста, пусть он поверит, что я не расслышала и не станет этого повторять. — Что? — Говорю, можешь взять это и пойти за холмы. Если еще не разучилась держать прицел. За одно и присмотришь за моими балбесами. — Джейк протянул мне сверкающий от чистоты, компактный автомат. Запах взрывчатки, такой до боли знакомый, вьелся в эти металлические детали и сейчас ударил мне в нос, заставляя секундно прокрутить в голове сотню воспоминаний из училища. — Вы доверили этим бестолочам пушку? — Иногда я сам себе поражаюсь. — А рифовые не поднимут шума из-за выстрелов? — Тоновари дал добро. Меткайина в военном положении, Дарси. Я кивнула, поднимаясь с места. Меня настигла неведомая радость, когда магазин вошел с характерным щелчком. — Эй, это тебе не муляж, помнишь, что надо делать? — Эти ручонки все помнят, дедуль. — Еще раз назовешь меня дедом – я тебе такого пенделя пропишу, до Земли долетишь быстрее света. Без скафандра. — Да ладно тебе, — иду с тяжелой сумкой, подпрыгивая на упругих нитях тропинки, — дедуль. Такого быстрого старта в моей жизни еще не было. Только мои тяжелые армейские ботинки коснулись влажной земли, я задумалась: а на кой хрен я их вообще ношу? Паук вон гоняет и по благоухающему говну и по дробленному стеклу на своих пяточках младенца, так чем я хуже? Кожаные подкрадули остались лежать на гальке, пока я, подскакивая на камнях и ракушках, искала импровизированное стрельбище. Долго искать не пришлось: стоило мне зайти за деревню, из-за холмов послышались выстрелы и совсем девчачьи вскрики. Обходя возвышенность я замедлилась, выглядывая из-за биолюминесцентных кустов. Первым в глаза бросился Ло'ак. Я сморщилась, когда Паук ткнул дулом ему в живот, передавая оружие, и младший, кренясь назад, упер его в плечо так, что прицел смотрел в землю. Затем резко вскинул вверх, снял с предохранителя и дернул рукоять затвора. Пули одна за одной врезались в широкий ствол, полностью обвязанный наполненными влажным сеном мешками. Младшего Салли колошматило от отдачи. Не самое приятное зрелище сопровождалось визгами и боевым кличем. Парни сейчас казались совсем мальчишками, наблюдение за ними доставляло особого сорта извращенное удовольствие. До тех пор, пока я не заметила старшего брата. Он сидел на траве с клинком в одной руке и кристаллом во второй. Звук заточки лезвия резанул по ушам, когда я вышла из засады. — Какие люди! Пришла мстить за человечество? — Ло'ак закинул автомат на плечо, уперев свободную ладонь в бок. Напускное презрение прослеживалось в каждом слове и языке его тела. — Сладенькая захотела стаканчик пороха на ночь глядя? — Не ссыте, пупсы, я с миром. Или устроим дуэль за твою даму сердца? Я скинула сумку на землю. — Смотрите и учитесь, салаги. Наклоняюсь вперед, опускаюсь на левое колено и ставлю левую руку на землю впереди себя, пальцами вправо. Опираясь на бедро левой ноги и предплечье левой руки, ложусь на левый бок и быстро переворачиваюсь на живот, раскинув ноги слегка в стороны носками наружу, автомат кладу цевьем на левую ладонь. Устанавливаю прицел, автоматический огонь, отвожу затвор до отказа, снимаю с предохранителя. Эти руки могут не глядя разобрать и собрать его за считанные секунды. Очередь патронов шумно вышла из дула, молниеносно влетая в одну из красных точек на прострелянном стволе. Навожу на другую и снова спускаю курок. — Чего? Ты лежишь, так конечно проще! — Просто признай, что ты косой. — Нетейам неожиданно оказался рядом, заставляя мою руку, держащую цевье, легко вспотеть. — Ха, ты прав. Знаешь, кто точно достаточно меткий? — Сказал Ло'ак. Старший брат выжидающе посмотрел на него. Ло вскинул руки на плечи Паука. — Его папочка. Молчание длилось ровно до тех пор, пока до меня не дошел смысл шутки. Я вообще не старалась сдержаться, гогоча на все холмы пуще местных парнокопытных. Я отшвырнула автомат, перевернулась на спину. Разглядывать смятение на этих лицах с недавних пор мое любимое развлечение. — Прости... просто... твоя бабушка пережила такое множество смертей, трех оло'эйктанов, несколько войн... Представляю, как она охренела, когда узнала, что ее внучок помер в пятнадцать от крошки железа... Паук покатился от смеха. Нетейам смотрел вопросительно, пока его стопа ковыряла ямку в земле. — Ты попуск, братец. Ты попуск. — Ло'ак поднял автоматы, схватил Сокорро за шкирку и увел к деревянной опоре на другом периметре.    Сейчас, наблюдая за Нетейамом снизу-вверх, мне стало неспокойно. Ведь он был неспокоен. Часто сглатывал, хмурился, хрустел пальцами и вечно оглядывался. Его стопа продолжала нервно черпать почву.    Нетейам стоял надо мной, не произнося ни слова. Я дотянулась до грязной стопы, и та прекратила движение, тогда Салли обратил на меня тревожный взгляд. — Не будь таким. — Каким? — Серьезным.    Он тяжело вздохнул. — Не будь такой. — Какой? — Такой.    Корочка засохшей крови на подбородке двигалась в такт его сжатиям челюсти. Мои касания переросли в поглаживания полосатой щиколотки. — Ты злишься. — Да. — И напуган. — Да. — И ты хочешь сказать мне. — Не... Да. Да, знаешь, я хочу. — Нетейам резво опустился на колени рядом со мной, я села. Наши лица были наконец на одном уровне. — И что же тебя гложет, крошка Нетейам? — Я потянулась к сумке, начала рыться в поисках воды. — Это. — Что? — Вот это вот, блять. Что ты сейчас делаешь, когда я говорю с тобой? Или я не удостоин и минуты твоего времени, а? — Раздражение в тоне, четырехпалая рука выхватывает у меня сумку.    У него стресс. На фоне войны, недавней смерти и минувшего воскрешения шалят у мальчика нервишки.    И почему ответственность за это чувствую я? — Извини. Продолжай.    Салли сел в позу лотоса, сложил руки на колени, как делала обычно его мать. — Ты выводишь меня из себя. — Вот так новости, диво дивное, а я и не догадывалась. — Ты невыносимая.    Я положила свои руки на его, придвинулась так, что не то, чтобы непристойно, но так, что границы явно были нарушены. — Будешь и дальше разбрасываться какашками, или наконец скажешь что-нибудь более конструктивное?    Схватка взглядов. Его истощенный и встревоженный наполнился какой-то невиданной вовлеченностью. — Э-э-э, держим дистанцию! Такими темпами и до беременности не далеко! — Кричит Ло'ак с другой ширины стрельбища, перехватывая автомат в левую руку. Пауку, стоящему в этот момент сбоку от младшего Салли, прилетело прикладом в челюсть. — Придурки. — Говорим одновременно, но на разных языках.    Нетейам хмыкнул, а позже его уши опустились.    Как я должна реагировать в такие моменты? То, что я чувствую — нормально? Эти животные черты и кошачие повадки сводят меня с ума. Внутри все трепещет, и я в милиметре от того, чтобы поиграть с его ушком.   Христос, одерни меня от греха подальше. Зоофилка в здании. — Почему ты никогда не идешь ко мне сама?    Выстрел. — В смысле? — Ты никогда не говоришь со мной первая. — Нетейам закусывает губу, отводя взгляд. — Неправда.    О, правда. Еще какая. — Да я даже целую тебя сам.    Глаза светят мне в лицо. Сейчас Нетейам сливается со звездным небом, и я снова и снова поминаю Всемогущего, чтобы не поддаться искушению и не найти созведия своими руками. — То есть, ты хочешь внимания? Ласки? Поцелуев, перепихонов с косичками, заботы и любви, трех мелких уродцев, смерти в один день и всего того, чего у нас быть не может? Так? — Я горько усмехаюсь, когда вижу, как Нетейам хмурится, а его глаза начинают бегать по моему лицу. — Не говори об этом в таком тоне. — Не проси у меня того, чего я не могу дать. — Не можешь или не хочешь, Дарси? — Не умею. — Да я всего на минуту его оставил! — Младший Салли наматывал круги по комнате, схватившись за голову. Его паника напитывала меня отрицательной энергией, с каждым его словом, окрашенным в тревожно-красный, меня колошматило. — Первое, чему нас учил отец, Ло'ак! Не передавать оружие в руки тем, кому не доверяешь на все сто, и не оставлять его без присмотра! — Я всего-то отлить отошел! И пяти секунд не прошло, как он исчез! — Мой брат – узкорылый идиот! — Ох, как же жизненно, братишка! — А потом ты спрашиваешь, почему отец не берет тебя на Вершины. Да вот почему! Ты за собственным автоматом уследить не способен, на поле боя тебе точно не место! — Заткнись! — Одновременно рявкнули Ло'ак и Шифа.    Когда Риа встала со стола младшего Салли и подошла к Нетейаму, я сделала то же самое. Ее брови сведены к переносице, губы поджаты, украшение Ло'ака, что она носила на шее, опасно брякнуло. — Хватит гнать на него, вы оба. Может сейчас ваш пистолетик в желудке танатора, откуда вам знать? — Сказала Шифа, жестикулируя пятипалой рукой. — Здесь не водятся танаторы, несформировавшаяся ты ослиная яйцеклетка. Сядь и поддерживай тишину, тебя там вообще не было.    Риа ухмыльнулась. — Дарси, следи за языком. — Встрял Ло'ак. — Слежу за ним так же, как и ты за своим оружием, придурок.    Риа уперла одну руку в бок, другой утерла пот со лба. — Вы точно все обыскали? — Спросила она. — Что если правда животное утащило? Вряд ли вы вернулись бы живыми, будь это человек.    Ах да, звери же чертовски падкие на металл, как мы могли забыть. Боже, она разминает плечи Ло'ака? Он закатывает глаза от удовольствия? Помогите, я сейчас сблевану.    Паук ушел в свой кибер-трейлер сразу после поисков. Пока младший Салли справлял нужду, Сокорро был занят стрельбой из арбалета. Он не мог украсть автомат, по крайней мере, ему верят братья Салли, а значит верю и я.    Я подошла к Нетейаму, сидящему на моей кровати глядя в одну точку. — Втыкаешь? — Сказала я, усаживаясь рядом. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — Салли поднял глаза на меня, затем на сладкий союз.    Ло'ак в отцовской манере потирал переносицу, пока Шифа собирала его косы в низкий хвост. Он что-то бубнил, она тихо и с улыбкой ему отвечала. — Он ей доверяет. И ваш отец, по-видимому, тоже, раз спустил ее с цепи. — Мне это не нравится. Матери тоже. — Она не так плоха. — Правда? Поэтому ты обращаешься с ней, как с навозом? — Уж извини, я не в ладах со своими эмоциями, когда кто-то ценный для меня в опасности. А иногда мне кажется, что твой братец в лютейшей опасности. — Я смотрю на Шифу, припавшую губами к затылку Ло'ака. — Особенно когда она делает так. Меня жутко мутит, но выглядит весьма... гармонично. — Ммм, не, не думаю. — Сказал Салли, приглядываясь. — Хм, как думаешь, у них что-то было? — Ло'ак мямля, когда речь идет о девушках. Так что, очевидно, это было бы изнасилование, совершенное Шифой. — Хватит, ты заставляешь меня считать его еще более милым. — Так, значит, он мил тебе?    Нетейам пальцем коснулся моей ноги, сложенной в позе лотоса. Это пробудило во мне щекотный трепет, но я попыталась не подать виду. — Он просто прелесть. — Да, Шифа тоже симпатичная. — Да, думаю, Ло запал на нее именно из-за ее сухого зада и ослиной морды.    Мы шептались и хихикали, не вызывая подозрений. — Что она вообще делает в нашей комнате? — Спросил Нетейам. — Ждет, пока я уйду, чтобы замутить тройное спаривание. — Он не против устроить ей допрос с пристрастием. Заодно увидит, куда она припрятала автомат. — Фу, что за дизмораль? Ему придется жениться на ней после такого.    Младший Салли поднялся с полотна, держа за руку Шифу. Он выглядел подавленным, как никогда. — Эй, клоунада подзаборная, раходимся по кроваткам. Завтра над этим подумаем. — Сказал Ло.    Время давно перевалило за полночь. Ветер и шум воды перебивали наши голоса, так что звукоизоляция сегодня на высшем уровне. — На местах здесь все, кроме твоей малыхи. Сходи прицепи ее. — Тц.    Ло'ак и Шифа полезли вниз, последняя перед уходом бросила натертый лестью взор. — Как думаешь, как скоро отец не досчитается одного автомата? — Джейк сказал присматривать за вами, в этом есть моя вина. — Нет. Он спустит с меня шкуру и правильно сделает. Я отвлекся на тебя, и вот к чему это привело. Поделом мне. — Твоя правда.    Нетейам улыбнулся. Такой загадочно-красивый в свете огня факелов, притягательный со своими ранами. Мы отражали друг друга: наши позы, "случайные" касания и какие-то особенные интонации были схожи. Четырехпалая рука щупала мою кожу на ноге, пока я тайно восхищалась темными полосами на груди и торсе.    Повязка так хорошо сидит на бедрах. Идеально. Не слишком высоко, открывая вид на V-образную мышцу, и не слишком низко. Почему-то в голове посыпались воспоминания минувшей ночи. Самой яркой была картина, моментально приводящая меня в экстаз: то, как ладонь Нетейама двигается по его органу, и повязка оттягивается вместе с рукой, давая видеть чуть ниже, где он еще жарче и желанней. В течение всего дня я спрашивала себя, какого черта в тот момент не одернула ткань вниз. Какого. Черта. Дарси.    Нетейам кидает взгляд ниже моих ключиц. Пальцы Салли коснулись моей упавшей лямки, возвращая ее на плечо. — Мне же можно трогать тебя здесь, да?    Блять, да где угодно. — Только тебе.    Я слишком резвым порывом врезаюсь в синие губы своими, чуть не ударяясь зубами. Это слишком неумело, слишком неуклюже, но я не успеваю этого прочувствовать, потому что Нетейам сразу направляет меня. Его рука на моей шее помогает нам двигаться в одном темпе. Салли такой сладкий и податливый, что я начинаю терять рассудок от вяжущего напряжения ниже пояса. Я запускаю руку в волосы, скольжу ей ниже, к одурманивающему изгибу ключиц и кадыка. Нетейам оттягивает мои волосы, поднимая мою голову ближе к себе.    Внезапно он остановился. Его дыхание жаром обдало мои губы. Раздосадованная я открываю глаза. Нетейам смотрит на меня с поволокой, в глазах желание и любопытство. Он серьезен, и это безумно подогревает меня. Нетейам снова целует, но я замираю. Он не смыкает глаз, наблюдая за мной. Язык Нетейама скользит между моих губ. Осторожно и нежно. Он держит меня за голову, большим пальцем поглаживая щеку. Теплый язык медленно и понемногу исследовал мой рот, пока я пыталась не заскулить от льющегося из меня окситоцина. После попытки ответить я получила одобрительный, такой вожделенный мною тихий стон. Поцелуй становился все глубже и влажнее, заставляя в нетерпении мяться на месте обоих. Мы стояли на коленях, пока кровать проминалась под нашими телами, касались друг друга и изнывали от того, что более нам недозволено. Не здесь и не сейчас.    Нетейам садится, утягивая меня себе на бедра, но я отстраняюсь. Сейчас опасно баловаться с... точками невозврата.    Я собираю всю нежность, что мне удалось найти и целую рану на подбородке, смахиваю с полосатого лба пару испарин. — Это достаточное проявление внимания? — Неплохо для первой попытки. — Разделишь со мной ночной раскумар?    Этот шепот и яркие желто-зеленые глаза разбудили меня, когда рассветное солнце готово было выпрыгнуть из-за горизонта. Эта наглая синяя харя мало того, что разбудила меня, так еще и чуть не треснула от смеха, когда я спросонья не удержалась и сорвалась с веревочной лестницы, башкой влетая в ствол дерева, поддерживающий маруи.    Мысли в свежем ночном шуме ветра были наполнены энтузиазмом и какой-то неприсущей мне безмятежностью. Ло'ак, шедший впереди, мечтательно размахивал хвостом.    Наконец мы скрылись за раскидистыми ветвями. Журчала вода с другой стороны берега, прохлада убаюкивала. Ло'ак смотрел на меня и отчего-то улыбался. Я зевнула и он вслед за мной.    Хороший день начинается с хорошей папиросы. И никак иначе. Салли отлично это знал. — И кто же тебя надоумил? — Местная пацандра, когда мы жили еще в лесном племени. Мне было десять. — Ло'ак выпустил клуб дыма. — А ты? — В кадетке все курят.    Ло'ак хмыкнул, взглянул на небо. — Риа училась с тобой? — Позвал меня, чтобы поговорить о ней? Мог сделать это и днем. — Да нет, можем просто помолчать, если тебя это устраивает. — Ло пожал плечами. — Шифа была на старших курсах, у нее другие задачи и цели. Мы жили в разных корпусах, но часто пересекались на тренировках. — Глотаю дым. — Мать погибла на миссии, отец до сих пор пашет в лаборатории. Раньше все было иначе. Двадцать лет назад ты работал по контракту, письменному соглашению, а сейчас... Тебя никто не спрашивает. Эта система приносит колоссальные деньги, они сводят людей с ума.    Салли замолк. Таким серьезным я его еще не видела. — Почему ты ненавидишь ее? — Не ненавижу. Не уважаю, вот и все.    Штаны часто сьезжали на бедра, из-за чего мне приходилось подтягивать их снова и снова. — Что, зудит после моего братишки?    Я пихнула его в плечо. — От этих глаз ничего не скроешь. И от этих ушей, — Салли указал рукой, в пальцах которой была зажата тлеющая папироса, — тоже. Хотя прошлой ночью я пожалел о своем остром слухе. — Ты что это такое имеешь в виду, шелуха?    Ехидством Ло'ака можно было крошить скалы. — Я имею ввиду, что вчера знатно ахуел, когда пошел пожелать вам спатки, а наткнулся на представление "Братские шары и земные бутончики". Скажи, он уже наложил меда в твой улей? — Да ты просто мерзавец, Господи!    Может потушить сигаретку об эту милую мордашку? — Это я еще и мерзавец!? Да я теперь в комнату заходить боюсь! Летают поди в воздухе мои племяннички... — Распиздишь кому – я тебе такую темную устрою! Бубенцы отрежу, усек? — Ауч, — Салли схватился за набедренную повязку, — пожалей двоюродных братьев и сестричек ваших будущих детей! — Еще слово, и Шифа без протеинового коктейля останется. — Ха-ха, че-е-е? — Ло'ак смутился. —  Хер в очо! Признавайся, эта кобылка уже жевала твой стебелек? — Я постаралась скопировать интонацию Салли. — Ладно, я понял, это и правда звучит ужасно. — Он засветился фиолетовым. — Нет, ну а ты сам вгрызался в ее склизкую рыбку, язычком вылакивая каждую икринку, пока она бьется в истерии от обезвоживания? — Да понял я, понял! — Ло сморщился. — Ну, все же у меня лучше получается. — Никто не переплюнет тебя в бытии имбецилом. — Наше бытие завершится в ближайшие несколько часов, когда проснется отец и не обнаружит свой сладенький автоматик с помеченным неоновым прикладом у себя под подушкой. — Да. — Холодное дуло ткнулось мне в висок. — Печальная история.