Чужая за предназначением

— Стреляй. Смех резанул по ушам. Он, еще с детства звонкий и раскатистый, теперича леденящий душу, отзывался в теле мелкой дрожью. — Пытаешься держаться крутой до последнего? — Главное правило, которому нас учили: не целиться в того, в кого не собираешься стрелять. — Голос дрогнул. — Поэтому будь любезна: вынеси мне мозг, либо прекращай эти идиотские понты. Давление на висок увеличилось втрое, и приложи она чуть больше усилий, оставила бы вмятину. — Только шелохнешься – я из нее дуршлаг сделаю, понял меня? Ло'ак вскинул руки вверх, когда солдатка заговорила с ним. Он в неверии выпучил глаза, глядя на разрисованный неоновыми цветами приклад автомата. Нашелся. — Дур-чего, мать твою? — Салли был зол и растерян одновременно. — Не слушай ее, Ло, она та еще размазня, мы разберемся. Ступай в деревню и разбуди отца. Ло'ак держал руку на рукояти ножа на поясе, хмуро глядя то на солдатку, то на меня. Мы переговаривались глазами, но особого смысла в этом не было: Салли не собирался меня оставлять и не желал больше "слушать". Он стал игнорировать мое присутствие, полностью концентрируясь на солдатке, прицеливаясь взглядом. И мы оба понимали, окажись это лезвие ей промеж глаз – автомат успеет выстрелить. — Ло'ак, иди. — Сама иди, перед братцем моим будешь выебываться. Я не знаю, кто эта марамойка, но в ее же интересах свистать восвояси. Ее солдатский медальон знакомо брякнул на шее, когда она развернулась к Ло'аку с пульсирующей от злобы жилой на лбу. — Ты прав как никогда, малыш. Ха-ха, она похожа на крысу с этим ободранным хвостом. — Ты получишь свое, Джинкс. Вернемся к людям, там тебя запичкают препаратами до потери памяти, полежишь в коме год-другой. Лучше молчи, пока отряд не прибудет сюда. Ее на'вийские глаза избегали встречи с моими. Желто-зеленые, уже давным-давно родные, на этом лице стали мне омерзительны. — И долго в кустах сидела, замарашка? Небось все штаны протерла в засаде? — Может чуть позже все эти вопросы мироздания, а, сладкая? Славно было бы знать, что это за лохматая чертовщина настигла нас ни свет ни заря. Но солнце уже поднималось, озаряя все пространство оранжевым свечением. Да, хороший день точно начинается с хорошей папиросы. Выкручиваю все свои возможности периферийного зрения на максимум. По одну сторону – обезумевшая мутанша, по другую – зверь, готовый перегрызть кому-нибудь глотку. — Моя сестра по несчастью, Гвинейра. Самый неудачный экземпляр проекта, заноза в заднице и просто немощная лузерша. Хитаре рассердилась пуще прежнего, подлетела к на'ви и взмахнула своей бледной ногой, ее плотные квадрицепсы заиграли под тонкими венами. Пятипалая стопа врезалась прямо в колено Ло'ака, он повалился на землю, но скорее от неожиданности, нежели от силы удара. Дуло автомата отлипло от моей кожи и теперь поочередно смотрело то на меня, то на Салли. Я взглянула на ботинки, в которые была обута Гвин. Каждая потертость на них была мне знакома. Она подобрала даже мои пагубно пахнущие говнодавы. — Ох, Дарси, язык твой – враг мой. — Простонал Ло, подпрыгивая на ноги и шипя от боли. Его колено проскочило по колючим стебелькам и теперь кровило. Он вытащил свой клинок из ножен, встал в оборонительную позицию, закрывая меня собой. Глаза Хитаре блеснули так, как никогда. Сумасшествие ее стало мне объяснимо, когда ее расширенные до орбит зрачки начали дрожать, а раскрасневшееся мокрое лицо озарил безумный оскал. Раздался щелчок затвора. — Ты не в себе, Гвинейра. Опусти пушку. — Сказала я, чувствуя, как вот-вот взорвусь. Гребанный Салли со своими геройствованиями мне здесь был вообще ни к селу ни к городу. Он стоял передо мной, и мне так и хотелось схватиться за межъягодичную ниточку повязки и отшвырнуть его как можно дальше, чтобы прицел больше никогда не нашел его полосатый лоб. — Ох, ты не представляешь, насколько парням из отряда не терпится пустить тебя по кругу, запихнув в бронированный грузовик. Мы обе знаем, что делают с предателями вроде тебя, прежде чем сдать их в руки руководству. Зависть. Я вижу зависть в ее глазах, сочащихся ненавистью и грязью. Хитаре всегда была такой. Я превосходила ее во всем, хоть меня и вечно драли за непослушание, мои успехи всегда были выше и оценивались соответствующе. Гвин завидовала всем, даже собственному брату Визарду, потому что у него был какой-никакой авторитет, и по сути снисходительность к ней проявляли только из уважения к старшему. Ло'ак шипит, его хвост мечется от гнева, хлеща меня по животу. Шорох в кустах слева позади Гвинейры остается замеченным только мною. Второй щелчок затвора заставил глаза Хитаре округлиться, ведь уже не принадлежал автомату в ее руках. — Оружие медленно на землю. Я церемониться не буду. Никогда бы не подумала, что буду рада видеть Шифу, да еще и с заряженным стволом в руках. — Ри-ри, ты как всегда вовремя. — Говорит Салли, когда его уши забавно рассинхронно опустились. Кончики губ аватарки чуть дрогнули вверх. — Тебя я ждала больше всех, если честно. Дарс, только без обид. — Сказала Гвин, и тогда я рефлекторно набрала в рот побольше слюны, которая, если бы не тело Ло, маячущее передо мной, шмякнулась прямо в лицо Хитаре. — Я не буду повторять дважды. — Риа пихает голову мутанши черным дулом. И она подчиняется. Швыряет автомат, пинает его моим ботинком. Оружие прокатывается по грязи и Ло'ак поднимает его, закидывая на плечо. — Ну уж нет, малыш, эту штучку ты теперь хер получишь. — Я выхватываю пушку, Салли раздраженно хмурится и высовывает язык. Держу его на готове. Ло подходит к Рие, с каким-то особенным интересом разглядывая ее, склонив голову в бок. — Это не спасет вас. Отряд из десяти солдат уже направляется сюда. Хитаре рычит и скалится. — И это не спасет тебя. — Вы все сдохните. — Ну, об этом тебе беспокоиться не стоит. Я замахиваюсь, приклад влетает в ее потный висок, и тело валится с глухим ударом. Торук Макто был в бешенстве и наказал нам сидеть дома, быть тише воды и ниже травы, но это прошло мимо ушей двух идиотов, рьяно рвавшихся в бой. Ло'ак не затыкался от недовольств, пока я размазывала по плечам Паука синюю густую краску. Он в свою очередь вычерчивал тем же цветом ровные полосы на моих ногах. Кири вплетала в волосы Шифы разнообразные бусины, параллельно огрызаясь с Ло'аком. Младший не переставал капать на мозги, даже когда его рот оказался забит толченными овощами. — Я уже задолбался! — А орать ты не задолбался? Ей Богу, сиди и кайфуй. Что ж тебя на передовую так тянет? Салли снова всплеснул руками, пюре плюхнулось на колено Шифы. — Почему Нетейаму позволено быть воином, а мне нет?! Я уже был в бою, и отец видел, на что я способен. — Ну то-то ты и швец и жнец и на дуде игрец, а все тебя недооценивают... Может потому, что ты болван? — Хихикнула Кири. — Ты вообще молчи, женщина! Салли швырнула расческу в брата, но та пролетела мимо. — Еще и косая. Я поражен, я стою в трех метрах и не двигаюсь, и ты даже так не попала. Пиздец, и она еще зовется моей сестрой. Если кто спросит, я тебя не знаю, поняла? Паук поднял тяжелую глиняную баночку с краской. — Слышь, — сказал Сокорро, — язык за клыками держи, я то попаду. Ло'ак скорчился отвращением. От моих глаз не ускользнуло, как на мгновение запунцевели щеки Кири. Тук подскочила к Нетейаму, появившемуся из-за тканей маруи. Младшая была жутко обеспокоена происходящим, и большая часть ее переживаний основывалась именно на брате. Он потрепал ее за косички, придержал за волнующийся хвост. — Ну и че явился? Пиздуй обратно, без тебя там все дохнут толпами наверное. — За сквернословия Ло'ак отхватил по губам от Шифы. Паук раздраженно забурчал. — Краска кончилась. — Ты серьезно? Я делала ее два дня назад! — Воскликнула Кири. — Она вся ушла на необьятную сраку Дарси! — Сокорро скинул меня с себя. — Пойду посмотрю, может найду где остатки. — Вали, коротышка, смотри аккуратно, под ноги никому не попадись! — Кричу вслед, потирая ушибленный локоть. Нетейам проводил дразнящегося Паука хмурым взором, сел рядом со мной. Бессознательная туша Гвинейры, связанная толстыми плетениями по рукам и ногам, лежала в другом конце комнаты, и пока старший Салли отвернулся на тело, я принюхивалась к нему. Запах морского ветра, листьев и его пота странно заставлял меня делать все больше и больше шумных вдохов, приближаясь к источнику. Его косички, влажные и блестящие, отдавали жжеными листьями, но сладко, пряно и... Он мог обернуться чуть попозже? — Как тебе грид? — Нетейам выдохнул мне в лицо, которое было чрезвычайно близко к его, настолько, что наши носы чуть не вдавились друг в друга. — Что? Нетейам взглядом указал на мои ноги. — Грид. На его основе делается краска. Я вытянула ноги, демонстрируя живописи Паука. — Дай. — Салли перехватил мою стопу, потянул на себя. — Эй, еще не высохло. — Вот здесь. Нетейам облизнул палец. Средний или безымянный... Не знаю, как они у на'ви... — Он увлажняет кожу, делает ее мягче. — Своей слюной он стер кривую каплю на моем бедре. — Паук напортачил. Этот идиот прожил с нами всю жизнь и до сих пор не в курсе, что у нас полосы поперек, а не вдоль? — Может пускай они еще и генеталии друг другу раскрасят? — Говорит Ло'ак, ковыряющийся в коробке с амуницией. Мой взгляд упал на бедра Нетейама. На них длинные плотно прилегающие повязки из тонкой, эластичной ткани. — Что-то нашли? — Спрашивает Кири. — Пока чисто. Ни следа небесных людей в округе. На Вершинах тоже тишина. — Пфф, скучный выдался денек у могучего воина, да? Всю проблему Ри-ри порешала еще утром. Это было проще пареной репы! Уменьшительно-ласкательное Шифы резануло по ушам. — У отца не возникло вопроса, чем вы двое занимались за деревней на рассвете? — Дарс что-то наболтала про кровь и грибы от спазмов, я нихера не понял, если честно, но сказал, что просто пошел приглянуть за ней. Батя смутился и даже извинился перед ней, что накричал. — Ло'ак достал боевой пояс. — Я ахерел. — Кровь? — Нетейам вытаращился на меня. — Забей. Риа усмехнулась. — Ты то че ржешь? Она что-то знает! — Воскликнул младший Салли. Кири с Тук отправились потрошить запасы еды. Паук наконец плюхнулся рядом с пустыми руками. Нашим урокам изобразительного исскуства пришел конец. — Вы что, не слышали о месячных? Парни скорчились в негодовании. Я взглянула на Шифу, та пожала плечами. — У их женщин такого нет. — Тц... Раз в месяц на протяжении нескольких дней из вагины идет кровь, ясно? Типа мертвые куски матки, которые должны были быть оплодотворены, выходят наружу. — Я опустила взгляд от воцарившегося думательного молчания. — Типа течки? — Подает голос Паук. — Нет, это вообще противоположные вещи, дебил. Я задумалась, что буду делать, когда закончится запас прокладок и тампонов, что я взяла с собой. Пихать тряпки? Далеко не каждой мутанше удавалось сохранить стабильный менструальный цикл. Большая часть, включая парней, была бесподна. — Вообще, это больно и настроение в такие дни просто срань из под коня, в добавок ко всему повышенная раздражительность, так что... приятного ничего нет. А нет, есть. Грудь увеличивается. Ло'ак приложил палец к виску, натянул кожу и посмотрел мне ниже ключиц. — Ну, я на твоем месте не был бы так уверен. Риа хлопнула его по затылку. — Ауч! У тебя что, тоже течка? Второй подзатыльник был от меня. — Тук-тук. Кто-то постучал об дерево. Я выглянула из-за ширмы с голым животом. — Не мешаю? — Риа поставила какую-то бутылку на стол. — Помоги-ка. Шифа подошла ближе, бренча украшениями. Я повернулась спиной. Холодные руки затянули нити корсета, чуть касаясь кожи на спине. — Ты же в курсе, что на'ви должен заслужить боевой пояс каким-либо подвигом? Ты не можешь носить его от балды. — Сказала Риа, завязывая узлы. Я хрипела, ощущая давление на ребрах. — Мы конечно не дружим, но не могла бы ты выбрать менее изощеренный способ убийства? Наконец с поясом было покончено. Я поправила тонкую плетенную нагрудную повязку. — Что это? — Спросила я, указывая на бутылку. — Настойка из висамбиса. Отличное обезболивающее. Грибы тоже хороши, но они могут оказывать психоактивное действие. Я открыла бутылку, горький и терпкий аромат ударил мне в нос, заставляя прослезиться. Пара глотков привели меня в чувство, вырвали из неги, в которой Шифа не представляла угрозы. — Что ты делала в лесу с пушкой? Меня серьезно волновал этот вопрос. Каким образом Риа оказалась в нужное время в нужном месте, да еще и вооруженная? — Гвинейра передала ваше местоположение по рации, мой аппарат поймал сигнал. Шифа прозвучала правдоподобно и уверенно, так что я кивнула. Ло'ак отдал ей свое ожерелье с акульими клыками, и сейчас оно отражало перламутром, создавая над головой аватарки мутно свечение, напоминающее нимб. — Как она? — Откисает под лошадиной дозой снотворного. Вроде дышит. Я сделала еще несколько глотков. — Ты куда так хлещешь? — Где твой аватар? — Что за блиц-опрос? — Просто интересно, какого хера тебя еще не отключили и не выбили всю дурь. — В надежном месте. — Шифа чересчур загадачно улыбнулась и пошла на выход. — Миленько, кстати. Я думаю, большой брат оценит твое... рвение. — Сказала аватарка, окинув меня взглядом напоследок. — Вали уже с Богом. Меня безудержно манило под стол Нетейама, как бы двусмысленно это не звучало. Я видела, что там лежит, и руки мои так и тянулись поковыряться в содержимом коробок и том, что скрывали чехлы из животных шкур. Иногда по утрам, когда Нетейам просыпался раньше всех, шорох картона и тканей будил меня. Салли старался быть тихим, еле передвигаясь на цыпочках, но то, как барабанил его хвост по половицам, заставляло меня просыпаться как по будильнику. Он делает меня мастером в подглядывании из под ресниц. Просыпаться от Нетейама было в стократ приятней, чем от звука шлепков ниток набедренной повязки Ло'ака об его тело, когда тот менял белье, скрываясь за ширмой. Причем свои благовонные труселя он всегда закидывал на бортик, забывая о них до того момента, пока старший ими ему в нос не ткнет. Я шибко не медлила со своими желаниями. Рыться долго не пришлось: арбалет лежал под парой бежевых накидок. Локоничный, идеальный пускострел. Тяжелый, зараза, но меткий, как Нетейам, когда пришел час предьявить Ло'аку за оставленные без присмотра стринги. — Куда это ты запустила свои проворные ручонки? — Голос старшего брата заставил меня вздрогнуть. — Расслабься, малыха, я просто хочу по полной оттопыриться на ночном патрулировании. Где стрелы для этой божественной херни? Наконец я обернулась на Нетейама. Накидка на его плечах, обрамленная золотистыми нитями, сверкала под светом факелов. В сочетании с маской наездника банши, переливающейся блеском мощных клыков, облачение его прибавляло Нетейаму величества и таинственности. Слишком много божественной херни на квадратный километр. Мой радар барахлит. Салли не отрывал от меня многозначительного взгляда, сел на мою кровать, вытягивая свои длинные конечности. Я продолжала рыться под столом. — Непривычно видеть тебя не в майках и... я забыл, как это называется. Ну, маленькое такое... С пуговицей. Салли, вероятно, имел в виду шорты. Наконец я обнаружила тубус с парой стрел и высунулась из под стола. Нетейам взглянул на мое лицо только тогда, когда я ударилась об дерево. — Что ты ищешь на моем заду? Ответ? — Я не смотрел туда. — Да что ты? — Не смотрел. Не льсти себе. — Я улыбнулась, наблюдая за напускным безразличием Нетейама. Он почесал голову, скрывая фиолетовые щеки. — Ладно. Совсем немного, если тебя это не смутит. Я откинула оружие, резво поднимаясь на ноги. Боевой раскрас, плетенная сеть на груди, пояс-корсет, кушак, шалью свисащий на мои бедра, и голые стопы заставляли ощущать себя частью этой войны, этого племени. Я покрутилась вокруг себя, разводя руки в стороны. — Зацени-ка. Ну? Нейтири дала мне это. Нетейам смотрел так, словно оценивал меня по всем строгостям на'вийской моды, и будто бы я не попадала ни под один из критериев. — Подойди. — Сказал Салли, Помнится мне, чем в прошлый раз закончились наши игры в "модный приговор". Потому то я не медля ни секунды нависаю над Нетейамом. Его руки ложатся на мои бедра и разворачивают меня спиной. — Ты слишком узкая, тебе следовало взять пояс Ло'ака, если уж захотела побаловаться. — Говорил Нетейам, затягивая веревки на предмете одежды. — Да ну, признайся, на мне твой смотрится... — Воинственно. — На Земле мы говорим "горячо", но так тоже неплохо. Синие пальцы покончили с корсетом, я продолжала стоять, не желая шевелиться. Салли прочистил горло. — Дарси? — А? — Почему твоя кровь не выливается? Я резко развернулась, готовясь замахнуться рукой. Но одергиваю себя, когда два горящих глаза доносят до меня все то смущение и любопытство, что таится в синей голове. Это был настоящий вопрос без попытки подстебать или издевки. Меня одолело чувство вины, но вопрос здесь был совсем не причем. — Ммм. Как бы тебе обьяснить... Для этого придумали что-то вроде... затычки. Мы называем это тампонами. Салли удивленно уставился куда-то мне в плечо, словно обдумывая мои слова, на мгновение его взял испуг. — И... Ты засовываешь это внутрь, туда..? Нетейам пальцем указал вниз, а затем ткнул им вверх. Я не знала, куда деть себя от неловкости, поэтому мои руки схватились за подол кушака, начали теребить изящную ткань. — Да. Каждые несколько часов. — Прости, что спросил. Я не должен был. Я улыбнулась. — Да нет, у меня тоже масса вопросов к тебе. Допустим, ты хвостом стимулировал себе межъягодичку? Салли чуть не поперхнулся воздухом. Я смотрела на него сверху-вниз, и оттого его глазища казались еще больше. — Скажи, ты за кого меня принимаешь? — Мало ли, как могучему воину приспичит скрасить свое одиночество. — О, думаешь, я одинок? — Нетейам ухмыляется, обнажая клыки, задирает голову. — Нет, я думаю, ты... любвиобилен. На'ви часто заморгал, неверяще уставился на меня. Его уши опустились. — Ты сейчас назвала меня пидором? Я смеюсь, и резкое желание быть ближе подгибает мои колени, от того мне приходится мяться на месте. — Можно я задам еще более ужасный вопрос? На ушко. — Затейливо машет хвостом. Нетейам тянет меня на свои бедра. На мое, кажется, самое излюбленное место во всех вселенных и галактиках. Я не знаю, что так заставляет мои ноги подрагивать, спазмы или этот на'ви со своими безумно притягательными частями тела, но меня это, определенно, устраивает. Шепот обжигает мое ухо, я сотрясаюсь от волны подступающего возбуждения. Оно вырастает из воздуа, собирается из атомов кислорода и свинца. — Тебе приятно ходить с этим... пумпоном? Мы одновременно прыскаем от смеха, но я понимаю, что он не шутит. Пацандра в кадетке спрашивала то же самое, и если после их вопросов мне хотелось сходить помыться, а по дороге утопить пошляков, дабы никогда не услышать снова мерзкий гогот, то от Салли это звучит совсем невинно, хоть и будит во мне... желание продемонстрировать. — Нет! Нет и вообще, там... сложно что-то почувствовать, знаешь... Он маленький... Боже Милостивый, что я несу. Давай закроем эту тему. Я рухнула головой на горячее плечо Нетейама, пока его руки блуждают по грубому материалу боевого пояса на мне, иногда касаясь позвонков. — Это мужское. Так не принято. — Сказал на'ви. — Это мне говорит синяя шимпанзе в лосинах? Я кидаю взгляд на ноги Нетейама и моментально жалею об этом. Я замечаю развязавшиеся шнурки лосин Салли, на внутренней стороне бедра, так близко у его паха, что даже смотреть туда – верх вульгарности и распутства. Сраная повышенная выработка эстрогена заставляет меня снова и снова возвращаться туда взором и мыслями, желая затянуть узлы. — Ты ковырялась в моей одежде. — И ни о чем не жалею. — Это извращение. — Пусть так. — Женщине дозволено трогать вещи мужчины только после их соития, за исключением символических дарений. Ты знала об этом? Он. Меня. Убивает. — Звучит бредово. — Да, потому что я придумал это только что. — Нетейам расплывается в довольной улыбке. — И зачем же? Салли снова приближается к моему уху. — Мне просто нравится, как ты ездишь по моей ноге в такт каждому моему слову, сама того не замечая. Решил сказать что-то подлиннее. Пусть он думает обо мне, что угодно, пусть насмехается, пусть посчитает озабоченной. Да, я озабочена сейчас. Но это было наглой провокацией с его стороны. Безобразным подстрекательством. Он видит, что я на взводе, знает, что нужно сказать и как посмотреть, чтобы я превратилась в лужу, и пусть поплатится за это. Я чуть отодвигаю ткань набедренной повязки, хватаюсь за шнурки его лосин и начинаю завязывать узел, нарочно костяшками пальцев задевая его горячее достоинство. И мне приходится прикладывать непомерные усилия, чтобы не сорваться. Руки Нетейама в этот момент направляют меня по его бедру, вдавливая сильнее и сильнее. Я не сдерживаю шума и прикрываю глаза от исступления. — Блять, молчи. — Рычит Нетейам, когда я начинаю ускоряться. Его тело – мое. Удовольствие, которое оно способно доставить – мое. — И ты говоришь, что это я тобой пользуюсь? Мне нравится, что он дает мне терять себя. Растекаться, пока он держит меня. Дает мне время, наслаждение, внимание и заботу, хоть и с колоссальным дефицитом. Позволяет мне беспорядочно трогать свое тело, ластиться об него, протирать в нем дыры в поисках желаемого. И все несмотря на четкое осознание: это не поможет. Не спасет никого из нас.    Я чувствую, что каждое последующее движение может привести меня к оргазму, и кладу руку под набедренную повязку Салли. Там ненавистная всем моим нутром подкладка, но ткань чертовски тонкая.    Я чувствую его фактуру, вены под моей ладонью пульсируют, и я готова скулить и хныкать от желания овладеть им. Мышцы торса Нетейама сокращаются раз за разом, грудная клетка опускается и вздымается в поисках воздуха в этом ужасно душном пространстве.    Во мне никогда не было столько похоти, как в этот треклятый красный день календаря.    Моя ладонь набирает темп, и тогда Салли стонет совсем низко и едва слышно, но достаточно, чтобы в очередной раз отпечататься в памяти. Я буду изнывать, вспоминая его звуки, потрошить себя пальцами в каком-нибудь обгаженном кусте, фантазируя о его члене. Я пожалею о каждой нашей близости.    Но подумаю об этом позже. — Даресс. Поцелуй меня, Даресс.    И я целую. Напористо и пылко, но Нетейам сразу пресекает мою спешку, кладет руку на мой подбородок. Наши языки переплетаются, пародируя наши тела. Мокрые, горячие и желающие доводить друг друга.    Но не в этот раз.    Я убираю руку с ткани, натянутой его твердым органом, целую, получая болезненный укус в ответ, встаю и ухожу на своих дрожащих, зная, что Нетейам не посмеет попросить меня остаться.    Джейк Салли твердил не забывать о правиле трех "О". Первое – оружие. Наученная горьким опытом Ло'ака, я сразу уловила и помнила еще с кадетки: не оставлять без присмотра, не передавать в руки, не целиться туда, куда не собираешься стрелять. Второе – опасность. При малейшей ее возможности укрыться от лишних глаз и ушей. Третье – ответ. Всегда отвечать на сигналы рации по кодовым именам. Даже для местоположений придумывали свои названия.    Вообще, существуют еще тысячи негласных порядков: не подпускать своих икранов к чужим (из-за недавнего возникновения вируса), не отдаляться от отряда, не покидать отслеживаемую зону, не смотреть на Нетейама дольше двух секунд... Но говорить о них Джейк не стал, принимая это за прописные истины, известные всем. Кроме меня. Вот откуда я должна знать, что этот трехметровый гриб, который сворачивается и разворачивается со звуком пердежа каждые пять минут, не представляет угрозы? Он действует мне на нервы. Если он не прекратит, я выпущу в него всю обойму. — Это не тусовка, ты понимаешь? Наказать бы тебя по-хорошему, сын, ты подорвал мое доверие. — Отец, я тебя услышал. Я понял свою вину, такого больше не повторится. — Твердил Ло'ак снова и снова, опустив глаза в землю. — Дарси, — от строгости тона я неосознанно встала смирно, — в этот раз пусть он хоть в портки себе уссытся, пусть только попробует что-нибудь выкинуть. — У него нет портков, сэр. — Джейк измученно вздохнул. — Но дуло в кабинет я ему пропихну, если потребуется. Теперь мы можем идти?    Я потерла ноющее от тяжести арбалета плечо. — Валите.    Мы наконец вдохнули свободы после нескончаемой лекции о технике безопасности и всем том, о чем я забыла моментально, как только глава семейства перестал прожигать нас взглядом.    Бренчало стремя, икран рассекал холодный воздух с необычайной скоростью. — Ты че мне там куда пропихивать собралась, женщина? — Ло'ак старался перекричать мощный поток ветра. Я схватилась за ухо, в которое он верезжал. — Молчать, чувырла, следи за дорогой!    На'ви уворачивался от моих волос, бьющих ему в — Мой отец меня ненавидит. — Поверь, тебе кажется. Он просто не умеет выражать заботу иначе. — Ох, а ты прямо таки психолог? — Бывал бы ты солдатом на Земле, быть может, тоже это понял. — Салли фыркнул. — Знаешь, каким бы неповоротливым, безответственным гидроцефалом ты ни был, я обожаю тебя, Ло'ак!    Банши встрепенулся и чуть было не бахнул в мертвую петлю. Мы готовы были залететь в гриву огромного дерева, но животное в последний момент рвануло вверх. — Я сейчас патлы тебе отсеку прямо в воздухе! — Ло'ак замотал головой, весь заплеваться, освобождая свой рот от моей волосни. — Ты же знаешь, что это бессмысленно? — Вторил Таттери, стругая будущие стрелы для лука. — Ты же знаешь, что мне на это, ну, ни много ни мало насрано? Это прикольно. — Это нелепо. — Хохотнул Аонунг.    Под покровом ночи рифовые уж как-то слишком расслабились, развалились на куче свежих листьев. Таттери орудовал ножом, заставляя меня вспомнить о Нетейаме и начать неосознанно проводить сравнительный анализ. — Не более, чем ваши рыбные рожи. Вы вообще оборзели. Я примкнула к вам, чтобы спасти эту землю от рук кровожадных людишек, а вы, твари неблагодарные, так со мной разговариваете. — Манал я таких спасателей.    Они мне не доверяют, и верно. Гвинейра осталась на попечении у Шифы, Джейк планировал устроить ей допрос, как только она придет в сознание. Заняться этим хотелось мне. — Будем по одному заплывать на разведку. Чтобы было, кому нянчиться с Дарси. — Говорил сын вождя.    Я обернулась на Аонунга, он разглядывал арбалет в моих руках. — Кто за идиот дал девчонке оружие? — Спросил Таттери. — Торук Макто, между прочим. Смейтесь, смейтесь, обосранцы, вам не сломить мой внутренний стержень.    Таттери залился низким гоготом. — Хэй, не торопи события, твой стержень пока снаружи.    Рифовый похлопал себя по бедру, отложив стрелы. Он глянул на Аонунга, ожидая одобрительной усмешки, но тот лишь сторого покачал головой. — Сральник захлопнул бы, пасет неимоверно. — Сказал сын вождя, вдруг заглядывая мне за спину.    Два горных банши громко приземлились рядом с зачатками костра. Ветви разлетелись в стороны от порывов ветра, создаваемых крыльями. Братья Салли спрыгнули с животных.    И были не в самом благоприятном расположении духа. — Слава Богам Олимпа, приехали! Уж вы то мне поможете? От этих лодырей никакого проку. Хоть бы икры отложили, не знаю...    Но оба прошли мимо меня, направляясь к рифовым. Сказать, что меня это взбесило – промолчать. Их угрюмые физиономии меня мало помалу убивают.    Я не видела Ло с тех пор, как он оставил меня с этими двумя, всучил рацию и полетел на другой берег, и за это время его рожа скукожилась втрое. А ведь мне сказано пасти этого остолопа. Он плюхнулся на листья, сложил руки на груди. — Че вылупились?! Отец погнал нас сюда. А ведь такая ахеренная точка была! Все холмы видно! Ну нет же, мы отсидимся в кустах! Просто, блять, гениально, превосходно! — Хватит истерить, skxawng. — Сказал Нетейам. — Ты вообще молчал бы! Хочешь, чтобы все знали причину, по которой мы здесь? — Да, очень интересно. Сперва огонь разведите, а потом уже истории у костра. — Я мнусь от холода, и чуть не покрываюсь инеем, когда старший Салли смотрит на меня. Он окидывает меня ищущим взглядом с ног до головы.    Таттери не шевелится, когда Ло'ак взирает на него со всем призрением в своем арсенале. Аонунг хмурится, но вскоре откидывается на листья, понимая все до конца. — Отойдем на пару слов?    Подрубаем дуру. — А ты кто? Ко-кокетка гутен таг. — Ну не настолько же, Господи.     Я не успеваю возмутиться, как четырехпалая рука тянет меня за предплечье. Мы быстро скрываемся за толстыми стволами биолюминесцентных деревьев, листья которых плавно опадают, в воздухе теряя свое фиолетовое свечение. — Я не знал, что он оставит тебя с двумя парнями. Один из которых сущее мудачество. — Прозвучало виновато и одновременно раздраженно в ночной тиши. — Прости меня. — Все нормально, это довольно весело.    Уши Нетейама обмякли, он избегал моего взгляда, хотя мне это было только на руку. Меня поражало, что он не был зол из-за произошедшего несколько часов назад, либо очень успешно не подавал виду. — Я не должен был оставлять тебя с ними в таком состоянии. — Нетейам сглотнул, одаривая меня томным взором. — Что, в каком? — Ну...  — Салли поджимает губы, бросая взгляд ниже моего живота. — Течки.    Мое лицо моментально превращается в грелку, красную и раскаленную. Из меня вырывается пара нервных смешков, хотя в душе я почти рыдаю. — Ты оглох? Я говорила, что это разные вещи и... — Да ладно, от тебя за километр разит. — Ха, знаешь, как и от Ло'ака. Как думаешь, у него тоже крови полные портки? — Созреванием, Дарси. — Нетейам подходит ближе, и я тоже делаю шаг навстречу. — Я чувствую твой запах. Твоей кожи, груди.    В горле резко пересыхает, когда Нетейам мимолетно облизывается. — Тебе кажется. — Почти шепчу я. Ладонь Салли ложится на мою шею, вторая – чуть выше талии. Большой палец поглаживает мою грудь сквозь плетенную повязку. — Я почувствовал твое возбуждение своим носом даже, блять, на том берегу. И сейчас ты подставляешься под мои руки, льнешь ко мне всем своим естеством. Я и те парни ощущаем, что тебе нужно. Мы всё чуем, это заложено в нас.    Я хватаюсь за Нетейама, когда он легко целует меня в шею. — Мы должны... патрулировать. — Разве этого ты сейчас хочешь? — Спрашивает с придыханием, отрываясь от моих ключиц, заглядывает в глаза. Ответом стал поцелуй, томный, заставляющий биться в предвкушении.    Салли чуть спускает повязку с моей груди и его пальцы играют с моим соском, пока он отстраняется от моих губ и смотрит, словно что-то обдумывая. Его тяжелое дыхание обдувает мое лицо, взгляд поочередно огибает все мои части тела и наблюдает за моими реакциями.    Он постепенно изучает меня, знает все рычажки. Хвост высоко обвил мое бедро, и Салли точно знает, что делает, ведь ухмыляется, когда кончик начинает мелко вибрировать.    Я сознаюсь в своем сумасшествии, потому мои руки на боках Нетейама и опускаются все ниже. Я ощупываю лямки его набедренной повязки, чуть забираюсь под них пальцами, но никак не решаюсь. — Нетейам. — Мой голос дрогнул. — М? — Слышу в шею. — Покажи мне.    Он отлипает и смотрит с таким изумлением, что его можно распознавать как страх. — Даресс? — Я хочу увидеть.    Моя рука ложится на очертания на ткани, и тогда Нетейам низко мычит, не отрывая глаз от моих. — Я обязательно познакомлю тебя с этим, но позже. Не форсируй... события. — Отвечает тихо, убирает прядь волос с моего лица и заботливо приглаживает ее к голове.    Мое желание обладало настолько непомерной силой, что, честно сказать, я готова была обесчестить себя на ровном месте. Хотя, с учетом того, что это все-таки Салли, честь моя наверняка бы окрепла.    Я мну его ягодицы, которые я никогда не могу воспринимать как должное. Зад Ло'ака, дедули Джейка, да даже невьебенный сральник Таттери не смущают меня ни в коем разе. С жопой Нетейама лишь одна беда: стоит мне взглянуть на нее, и я уже не помню его имени. Моя, моя полосатая жопа.    И только я ощущаю ту самую грань между мучительной бесконечностью и приторным концом, как Салли поднимает плетенную ткань мне обратно на грудь. Из кармана набедренной повязки достает бумажный сверток, пропихивает его мне в пояс с самым невозмутимым видом. — Держи, отец передал. Молитва прошения Эйве. Можешь начинать учить. — Говорит Нетейам, разворачивается и оставляет меня под волшебным листопадом.    Моя полосатая мстительная жопа, будь она неладна.