Ты больше не одна.

      Самое глупое решение сейчас - выйти на улицу. Но что Полина может сделать с тем, что стены дома давят, а на лица товарищей невозможно смотреть. И как она не чувствовала всего этого раньше? Как можно было не видеть полного масштаба всей ситуации и надеяться на то, что они в принципе что-то смогут сделать?       Пока Морозова крутила эти мысли в голове, губы её растянулись в кривой вымученной улыбке, издав весьма громкий истерический смешок. Девушка хлопнула входной дверью, оттого, что не получилось закрыть её с первого раза. Переживать не стоило: все уже бодрствовали к этому времени.       Девушка очень сильно надеялась на то, что никто не додумается сейчас выйти к ней. Она не готова. Она не сможет. Не сможет смотреть в глаза любому из них сейчас. Особенно Кате.       Полина осела на ступеньках порога и протяжно выдохнула: "Кажется, я больше никогда не смогу спать" — подумала девушка, и снова истеричный смешок сорвался с её губ. В голове все прокручивались фразы чудовищ Ничем не лучше нас Ты сама не заметишь, как принесёшь нам угощение С тебя всё началось на этот раз - тобою и закончится Ты никогда не убежишь. — Ты никогда не в безопасности, — чей-то отвратительный насмешливый шёпот, словно ветром пронёсшийся где-то поблизости.       Полина вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Сильнее всего она боялась того, что это была сова. Сова, с которой у неё чудом получилось расправиться. Придёт и отомстит. Вернётся и сделает в разы больнее, чем было больно ей. — Это просто последствия ритуала. Нас всех мучают ужасные кошмары. Я не должна... я не должна... — твёрдым голосом убеждала себя Полина, крепко зажмурив глаза.       Скрипачка и не заметила, как в кустах что-то шевельнулось и неспешно вынырнуло. Она заметила Алису только тогда, когда лиса лениво опиралась на забор локтями. Вид у неё был куда лучше предыдущего раза, шерсть стала ещё более гладкой, глаза более яркими, а улыбка не такой голодной и злой. — По чему страдаешь? — бодро спросила лиса, укладывая голову на лапы. Забор под ней чуть накренился. — Пошла нахер, — поспешно ответила девушка. Знание того, что Алиса просто физически не может подойти весьма сильно внушало уверенности. — С вас смыли самоуверенную спесь и глупый дух геройства, и вот вы все поникшие бродите, словно приведения. "Это я во всём виноват" — "Нет, это я во всём виноват" — "Ой страшно—страшно", — Алиса громко рассмеялась, не боясь, что на улицу может выйти кто-то ещё. — А ещё вчера расхаживали блаженные довольные. — Ты ни хрена мне не сделаешь, ясно? — и пусть у девушки жутчайше шумело в голове, пусть где-то фантомно она ощущала на себе тяжёлые звериные лапы, она не могла просто взять и смолчать. — Так тяжело видеть собственного дедушку главным героем своих кошмаров? — наигранно ласково спросила Алиса.       Полина встала и сложила руки у груди, пытаясь придать себе максимально уверенный вид. Она не даст лисе ни единой зацепки, чтобы та усомнилась в Полининой уверенности. И всё же, снова, как наяву, перед глазами лес, глубокий, тёмный, шумный, а в нём дедушка, за спиной которого стоит Хозяин, держа того за шею. — Откуда ты вообще знаешь, что мне снилось, — всё-таки, полностью отрицать, что Алиса "попала", было совершено бесполезным, Морозова это понимала. — Оттуда же, откуда знаю, что через неделю ты начнёшь курить, — весьма деловитым тоном сказала лиса, пару раз махнув хвостом. — Откуда, — суровее спросила Полина. Она боролась с желанием податься хотя бы на несколько шагов вперёд, чтобы разглядеть эту наглую лисью морду, попытаться найти в этом хоть какие-то ответы. Её останавливал только глухой шум ветра, бродящего между деревьев прямо за спиной Алисы: это казалось весьма устрашающим. А лиса просто склонила голову набок, устало ожидая дальнейших действий или слов Морозовой. — Это просто закономерно, — гордо ткнув в небо указательном пальцем, отвечала лиса. — Сначала тебя перестало волновать мнение местных пустоголовых жителей, потом ты все чаще показывала запертую глубоко внутри животную часть себя. К тому же Ка... — И чего ты ко мне прицепилась, — Полина не хотела дослушивать финал предложения, хотя по блеску в глазах Алисы всё и так прекрасно поняла. — Почему я вынуждена видеть твою наглую морду? — ей очень сильно хотелось спихнуть этот груз в виде странных разговоров с лисой на кого-то другого, пускай это и неправильно. — О, поверь, — протяжно говорила Алиса, облизывая верхний ряд зубов, — тебе же лучше, что ты меня видишь. Лучше, когда видишь своего врага и все такое. Меня просто необходимо держать в поле зрения! — в некое подтверждение своим словам лиса совершила оборот вокруг себя и куда-то на пару секунд делась, позже вынырнув из-за того же забора, но на пару метров дальше.       Она глухо посмеялась. Полина сделала пару шагов, чтобы снова быть ровно перед Алисой, девушка опёрлась на пошарпанную временем стену дома, не особо заботясь о сохранности своей куртки. Незаметно для самой себя она нахмурилась и поджала губы. Кажется, из дома доносились какие-то звуки, девушка и не пыталась разобрать их причину, этот гул наоборот, мешал. Как мешали и кружащие в голове картинки гаража, присыпанных листвой тропинок, трупа Тихонова... — Эй, ну и чего ты молчишь? — по-детски обиженным тоном спросила Алиса, пару раз дёрнув носом. — Держу тебя в поле зрения, болтать-то с тобой не обязательно, — Полина легко пожала плечами. Она поймала себя на мысли, что ей хочется увидеться с Катей, прямо сейчас. Но не чтобы поговорить, объясниться, спросить о самочувствии, а чтобы попросить сигарету. Морозова тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Вдруг, она почувствовала, что что-то следил за ней. Пристально-пристально. И это наверняка не Алиса, ведь она... прямо здесь, перед ней. — Хороший ход, — лиса медленно кивнула. — А ещё, ты сейчас слишком зацикливаешься на себе и своём самочувствии. Не осуждаю, но было бы славно если бы ты подошла к К... — Чего ты хочешь?! — Полина пожалела, что, как Рома, не носит с собой пистолет. Она живо представила перед тобой картинку, где в мясорубку она роняет не Сову, а эту несносную Алису, сующей к ней свою ехидную морду. — Жить, — совершенно просто ответила лиса. Это было так естественно и легко сказано, что Полина даже начала винить себя за то, какие ужасные картинки всплывали только что в её воображении. — Как мило. Знаешь, они тоже хотели, — опомнившись, ответила Полина. "Не место и не время для жалости" — решила она. О своём грузе ответственности можно подумать и позже, ведь может, она сможет что-то понять из этих странных реплик лисы. — Еда на вашем столе тоже когда-то была живой, что-то я не вижу на тебе раскаяния, — Алиса говорила сочувствующими удивлённым тоном.       "Какая же это... глупость" — думала Полина, морщив нос — "как минимум потому, что эти животных нет сознания, в отличии от... простых детей". Подумав о детях, объявления о пропаже которых заполонили посёлок, девушка вновь вспомнила свои сегодняшние ночные кошмары. В одном из них она сама лично запускала в ход мясорубку, в другом - обещала Хозяину угощения, в следующем, стоя вместе с Ромой в гараже, громко и заливисто смеявшихся...       Полина сглотнула и, немного пошатнувшись, чуть не упала. Ей повезло, что за её спиной была стена. Но мозгом она воспринималась не как опора, а как невозможность отступить. Это заставляло Морозову нервничать сильнее: на лбу выступила испарина, сердцебиение участилось. Она пыталась контролировать дыхание и контролировать безжалостный поток воспоминаний её снов, в котором снова и снова она делала ужасные вещи. Или же ужасные вещи происходили с Харитоном, который очень сильно пытался что-то сказать. — Вы ведь узнали, что все это - циклично, это не было слишком сложно. Мы запасаемся едой и пропадаем на долгие годы, если не мешать нам, — размеренно говорила Алиса. Полине казалось, что лиса прекрасно видит каждый кадр в её голове, что так сильно пугает девушку, слишком уж у неё пронзительные жёлтые глаза. — Но тебе этого недостаточно, — ответила Полина, вспоминая всю ту бессмысленную жестокость, вспоминая всё обилие пострадавших от лап зверей людей. Уже мёртвых людей... — Верно. Только уточни, чего мне не достаёт? Еды? Возможностей такой жизни? Времени? — Алиса слишком сильно наклонилась через забор, кажется, она даже стала несколько больше, чем была в начале их разговора. — Еда нужна не тебе, — сделала предположение Полина, вспоминая все бессвязные речи старухи. — И жить ты хочешь в прямом смысле этого слова. — Жить может человек. Люди не едят человечину, — облизнувшись, добавила Алиса.       Полина смотрела на неё и изо всех сил пыталась увидеть в ней человека. Какой она могла быть, будь обычной девушкой, проживающей неподалёку. Но что-то внутри кричало Полине о том, что верить опасно. "Это же лиса, самый яркий образ лжеца в сказках" — думала Морозова. Но ей хотелось. Хотелось поступить правильно, понять это существо. Помочь этому существу.       Она вспомнила Сову. Такую удивлённую и напуганную, чьё тело медленно поглощали жернова мясорубки. Оно тоже могло быть человеком. Таким же, как Антон, Рома, Игорь, Катя, как сама Полина.       "До этого в мясорубке погиб друг Игоря, а много лет назад внутри сидела связанная, до ужаса напуганная и заплаканная Катя" — говорила вторая часть Полины, пытаясь достучаться до её сознания.       "Жертвы проклятья, потерявшие свой облик, заплатившие за неотделимую, звериную часть человеческой натуры. Чем-то похожие на нас" — в то же время думала Морозова, пытаясь взвесить всю полученную за последнее время информацию Заслуживают?       Девушка посмотрела на лису, безотрывно смотревшую в ответ. Заслуживают?       От необходимости самой себе отвечать на этот вопрос, Полину избавила Алиса, которая как нив чём не бывало продолжила их разговор. — Некоторым "повезло", они стали частью нашей стаи. Пришли на место тех, кто не справился с голодом, на место тех, кого наказал хозяин. Мне надо найти кого-нибудь на своё место, — Алиса провела когтями по внешней стороне забора, издав отвратительный звук. Осталось несколько внушительных царапин, которое долгое время ещё никто не заметит — Ты уверена, что в тебе осталось достаточно человеческого, чтобы... "сбросить шкуру"? — осторожно поинтересовалась Полина, делая несколько шагов на встречу к Алисе: всё равно лиса на достаточном расстоянии. — Только по этому я и могу чуть больше, чем остальные звери, — издав короткий смешок, лукавым тоном подтвердила Алиса. — Для этого тебе нужен был Антон? — Полина напряглась, опасаясь, что задала лишний вопрос, который будет иметь последствия. — И не только, — кивнула лиса. —А может, мне переговорить со своим старым другом? Он точно будет рад поболтать со мной! — Алиса оторвалась от забора и быстро похлопала своими лапами. Полина сделала шаг назад и со страхом обернулась на дом Петрова. Лиса сформировала лапками своеобразный рупор и на выдохе сказала, — Тоша...       Звук был тихий, но отчего-то этот шёпот прямо звенел в голове, всё усиливаясь и усиливаясь. Ещё два раза лиса на распев протянула имя и в ожидании склонила голову а бок. Не отрывая взгляда от окна, Полина всё ждала. Антон появился. Осторожно, через щёлку в шторе выглянул, даже его лицо полностью не успело показаться, и сразу же отпрянул, едва не упав и определённо обо что-то ударившись. — Я буду надеяться, что он очень-очень рад! — Алиса громко рассмеялась, и смех этот, подобно её зовущему шёпоту, отдавался внутри головы противным звоном.       Полина не уловила, как лиса исчезла, но она не думала об этом, поспешив вернуться в дом. Хлопнула дверью, закрыла на три оборота замок, поставила стул, подперев им дерную ручку, и в панике собиралась уже двигать комод, как услышала недовольный и усталый вздох. — Они не пройдут, забыла, чем вчера мы занимались? — грубо заявил Рома, ставя стул на место.       Полина только закатила глаза. Все с утра сегодня выглядели хуже приведений, и только Пятифан был так же грубоват, резок, и ни что в его внешнем виде не выдавало его усталость или то, что после ритуала его мучали кошмары. Последнему пункту Полина позавидовала, а потом подумала, что грубостью он просто пытается перекрыть эмоции, как и привык делать, поэтому решила ничего ему в ответ не говорить по этому поводу. — Где остальные? — спросила она, глубже проходя в дом. Пол под её ногами коротко недовольно скрипнул, пока она не перешла на ковёр. — Тоха всё дурью мается, снова спрятался в комнате. Я и так битых полчаса его вытащить пытался... — Рома сдвинул брови. Полина поняла, что Антон снова убежал в комнату из-за неё. — Игорь читает что-то, Катя хочет ненадолго свалить в школу, — отчитался Пятифан и прошёл на кухню, оставляя Полину в гордом одиночестве       Морозова решила, что должна пойти к Антону, в конце концов, если бы не то, что она болтала с Алисой, парню было бы немного лучше. Она не глядя сбросила куртку и, недоверчивым взглядом окинув покосившуюся лестницу, начала подниматься на второй этаж. Сначала она увидела дверь в комнату Оли. Она не открывалась уже много лет... с тех пор как Оля уехала отсюда с матерью навсегда. Карина с Борисом даже развестись не успели, но мать Антона, видя состояние её детей, пусть и не понимая его причин, поспешила забрать детей и уехать куда подальше. Только вот, Антон выбрал остаться.       Полина, несмотря на то, что до всего случившегося грезила о том, чтобы оказаться на другом конце страны, лишь бы не здесь, тоже ощущала подозрительно сильную потребность в том, чтобы остаться. Остаться... чтобы защищать это место? Присматривать за этими людьми? Почему-то раньше Морозова находила причины, жалела, что уехала, а теперь понимает, что это просто был зов этого места, не дающий людям пробудиться и сваливать куда глаза глядят.       "Дедушке было не важно, начну ли я карьеру, связанную с музыкой, ему просто было нужно, чтобы я была далеко от сюда" — подтвердила для себя Полина, вспоминая, как Харитон, почти с руганью, выгонял её в "свободное плавание", говоря о том, что далеко от сюда будет прекрасное будущее. Он ведь был так прав. Только для Полины было практически не возможным противится желанию здесь остаться. Мало у кого получалось.       Проходя мимо двери в комнату Оли, девушка заметила небольшой рисунок на косяке двери. Кажется, это были немного кривые Антон и Оля, нарисованные маленькой девочкой. Морозова не могла не улыбнуться.       В комнате Антона было весьма светло даже при закрытых шторах. Сам парень сидел на кровати, опустив голову вниз. Всё ещё он придерживал здоровой рукой перебинтованную. Он сразу поднял глаза на Полину, стараясь выглядеть чуть более... нормальным. — Алиса приходила поговорить, — сразу начала Морозова, решив в первую очередь пережить их более неприятную часть разговора. — Прости, что она решила достать и тебя. — Тебе следовало рассказать, что она тебя тревожит, — подметил Антон, кивая в сторону другого конца кровати, предлагая Полине присесть. Морозова сделала это. — Будто это могло что-то изменить, — печально ответила девушка. — Ты... тоже что-то видел сегодня из-за ритуала? — Полине вдруг показалось, что на пару секунд из окна на них упала тень. Вздор, слишком высоко, ни один зверь не допрыгнет... И всё-таки ощущение, что за ней кто-то наблюдает, никуда не уходило. — Мне показалось, что я снова пережил свой первый день в школе. Так ярко, так живо всё это было... Даже на пару секунд показалось, что прошедших лет не было. Просто длинный дурной сон. Да и логично это звучало: вот я встревоженный первым днём иду в школу, начинается весь этот кошмар с животными... через много лет я возвращаюсь и наблюдаю тоже самое. Круг замкнулся, самое время проснуться и начать заново, — Антон улыбнулся, но попытка пошутить вышла весьма слабой. — Ты видел Алису? — уточнила Полина. — Чувствовал её. Вот она мне предлагает жвачку турбо, вот мы с ней идём со школы... — парень вцепился рукой в собственную ногу. — Она не может сюда пройти. На забор налегала, но дальше носа своего не сунула. У нас получилось, — приободряюще отвечала Полина. — Может, пару дней назад она так же подошла к какому-нибудь ребёнку, предложила сникерс... Я уверен, так и было, я видел! — вспоминая свой толи сон, толи галлюцинацию, Петров подался ближе к Полине с совершенно безумными, напуганными глазами. Погнутые очки съехали на нос и норовили вот-вот упасть, но чудом продолжались держаться.       Морозова молча сняла с друга очки. Попыталась надавить на вынутую правую душку, стараясь сделать её такой же, как и левая. Стало не на много лучше, она вернула ему очки. Девушка не могла отделаться от мысли, что рядом что-то происходит, что-то давящее бродит по комнате.       В среднего размера зеркале, кроме собственного отражения, она увидела своего дедушку. Стоял, как ни в чём не бывало, улыбался, а своим серьёзным, ледяным взглядом следил. — Там... — парень сглотнул и не смог больше сказать ни единого слова. Он выставил дрожащую руку вперёд, указывая на зеркало. Полина ждала, пока он продолжил, а в голове её крутились варианты того, что же он мог видеть. — Оля, — закончил он, обессиленно опустив руку. — Сейчас она в безопасности, Оля могла преодолеть желание здесь остаться, наплевать на всё и уехать, — Полина всё думала о той закрытой соседней двери, что столько лет не решались открыть ни Антон, ни его отец. — Она сейчас счастлива. Счастлива не думать обо всём этом. — Я тоже должен был! Я ещё сам, дурак, уговаривал вернуться! Говорил: всё прошло, здесь хорошо, тихо, в школе у неё защитники будут, и лес мы спасли, и... — он говорил торопливо, а потом махну рукой и упал на кровать, вздыхая. — Я рад, что она смогла стать счастливой, — тише добавил он. — Ты тоже смог спастись на время, отучился вот... — Я не хотел становиться юристом! Художником, учителем, экономистом... никем не хотел. — Думаю, всё, о чём я мечтал с детства - быть счастливым. Только никто не объяснил мне, как таким стать. Ни ссорящиеся родители, ни уставшие от жизни преподаватели, ни мои друзья, оказавшиеся в такой же ловушке. У неё всё... как-то само потом сложилось. И я рад. Рад...       Морозова догадалась, что он завидует своей сестре и корит себя за это, но говорить об этом она не стала: — Надо попросить Рому деть куда-нибудь это зеркало, — с этими словами она поднялась с кровати и подошла к предмету. Там всё ещё был виден Харитон.       Она сразу оценила ситуацию: зеркало было слишком тяжёлым. Тут, действительно нужен кто-то из парней и, судя по состоянию, был в норме только Пятифан. Осознание этого расстроило девушку, почему-то не хотелось с ним связываться, это казалось каким-то... противным. И всё-таки, Морозова решила, что всё это - глупости.       Спускаясь, она увидела собирающуюся куда-то Катю. Полине захотелось подойти, прикоснуться, что-то сказать... — Мне надо в школу, — недовольно буркнула Смирнова, даже не обернувшись. Она исчезла слишком быстро, до того, как Полина смогла что-либо осознать. — Туда обратно. — она немного осмотрелась, потянулась к висящей на крючке куртке Игоря и достала оттуда пачку сигарет.       Морозова почувствовала себя какой-то отвергнутой, ненужной, брошенной. Но ведь ничего такого и не произошло... Да, можно было и помягче, но, в общем и целом, всё было в полном порядке. Тогда отчего Полина сейчас злиться и расстраивается, не в силах думать ни о чём другом, кроме как о Кате? О, Морозова хотела бы знать ответ на этот вопрос, тогда даже дышать стало бы проще, а пока, она полностью во власти эмоций, возникающих из-за контакта с этой девушкой... — Чего будто призрака увидела? — хохотнул из-за спины Пятифан. — Да тут Катя... недовольная такая ушла на работу, — отмахнулась Полина, совершенно забыв, о чём хотела поговорить с Ромой.       Парень почесал затылок, улыбнулся, и небрежно выдал: — Ну, я ещё более злым в школу направлялся, даже в первом классе. Забей, — он пожал плечами и собирался было куда-то смыться. — Стой, — Полина успела его окликнуть. — Не мог бы ты... деть куда-то зеркало из комнаты Антона? — осторожно спросила девушка. — Теперь мы ещё и зеркал боимся... заебись, — фыркнул он, и продолжил направляться туда, куда хотел до этого. — Ну стой же ты. Ему лучше станет, значит, наша работа станет лучше. Сделай, а? — Полина предприняла вторую попытку, уже зная, что это было совершенно бесполезным. — Ну он что, не мужик? Боится он зеркал, с кем не бывает, — Рома издал странный смешок, — только пусть разбирается с этим сам, а? Не маленький уже, — Пятифан закатил глаза, но дальше по коридору не пошёл, остановился. Полина надеялась, что это всё от того, что у неё получилось хоть маленькую капельку достучаться до него. — Ты пойдёшь, и ты сделаешь, — грубее сказала Морозова, тыча указательным пальцем в грудь собеседника. — Как минимум, потому что у тебя две нормально функционирующие руки. Как максимум потому, что судя по твоему весёлому виду, никакой ереси из-за ритуала не наблюдаешь только ты. — Потому что я - настоящий мужчина, который в состоянии совладать со своими страхами. Пусть вы все сядете напротив этого зеркала и смотрите на ебень оттуда, закаляйте характер, — Рома сделал шаг и снова порывался уйти.       На долю секунды Полина подумала махнуть на всё рукой и обратиться к Игорю, зная, что он точно не устроит подобный цирк, но в то же время, довести дела до конца, или, как минимум, максимально близко к этому, было просто делом чести. Полина сделает. Получится или нет - совершенно другой вопрос, не волнующий её. Морозова схватила товарища за рукав, и не успела ничего сказать. Первым говорить начал он. — Кажется, я понял, почему ты мне нравилась, — промурлыкал Рома. — Наверно, я просто видел твой настоящий характер, долгие годы прятавшийся глубоко внутри тебя, — парень наклонился к ней и широко улыбнулся. Незаметно для себя Полина сделала одно из самых недовольных своих лиц. — И знаешь что? Мне чертовски нравится, что теперь ты показываешь свой характер, — он притянул её немного ближе. — Можешь продолжать. — Спасибо, иди нахер, — выдала Полина, отдёргивая руку. — Я очень терпелив, когда хочу этого, ясно? — парень улыбнулся ещё шире. — Я долго ждал тебя тогда, могу и сейчас. — Ты ждал чего-то безуспешно, — Полина закатила газа, но пыталась сохранять спокойствие.       Морозова подумала о том, что в детстве далеко не сразу заметила, что нравится Роме. Да и заметила лишь потому, что кто-то об этом ей сказал. Она не замечала этого, и не хотела замечать. Она вспомнила, как тот хотел проводить её до дома, на что она скептически подняв бровь, сказала "зачем?", действительно не понимания, а зачем...       Рома стоял не двигаясь, но его физиономия начала раздражать девушку. Каждый ждал следующего "хода" второй стороны. Кажется, Рома не услышал, как скрипела лестница, не услышал тихой ругани и повторённого Полиной "иди нахер". Он вообще ничего не чувствовал, так и продолжал тупо пялиться в её голубые глаза, манящие своей глубиной.       Пятифан прекратил лишь тогда, когда кто-то ударил его под дых и заставил отшатнуться. Это был Антон. Он больше ничего не сделал: только прошёл на кухню, а в спину ему обиженно смотрел Рома взглядом, полного непонимания.       Полина просто прошла в гостиную, достав листочки, с информацией о магии, способной сдерживать животных. Она считала, что сейчас самое время этим заняться. Свет у кресла включать не пришлось: день был в самом разгаре, девушка даже подумала, что ещё немного, и она сбегает к себе домой, попытаться найти подходящий камень. Ей нужен был Гётит и, к сожалению, у старухи его не оказалось.       Текст ритуала-защиты, больше им не должен был понадобиться, но снова и снова Полина перечитывала его, стараясь почувствовать, понять, что это за богиня такая.       В голове вспыли слова старухи: — Когда веру утратили люди, отвернулись от силы настоящей, стали цапаться друг с другом, хуже собак дворовых, местные боги прокляли их. Обречённые быть животными, ведь это - и есть их истинная сущность. Чтобы прокормиться — стали нападать на детей, к взрослым не сувались, боясь, что могут им отпор дать. И уж окончательно зверьми погаными стали.       Полина вспоминала животные морды, самого Хозяина, и прокручивала в голове фразы старухи. — Не могли они постоянно безнаказанно детей хватать, хотели было прекратить, да поздно было, не было у них силы воли, которая только у человека быть может. Поубивали все друг друга. На смену им пришли всё те же дети, похищенные, напуганные... обиженные. Не менее опасные, не менее дикие.       Полина поднялась с кресла, нащупала отобранную вчера у Ромы зажигалку и осторожно подожгла свёрток полыни. Она ходила по комнате, всё глядя в окно. В отражении экрана телевизора, в стекле сервиза, пылящегося в шкафу, в забытой на столе кружке... везде мерещились ей тени, кому они принадлежали, сложно было разобрать: стоило вглядеться, так испарялись, поэтому девушка бросила эту затею. Но думалось ей, что это дедушка её. Следит, ждёт. Надеется, что она всё исправит, знать бы только как.       — И Хозяин - последний из тех, кого тогда, давным-давно одним из первых обратили в чудовище. Самый бесчувственный, самый голодный, — говорила тогда старуха.

***

      Катя уже успела вернуться в дом, коротко бросив Игорю что-то про то, что видеть не может свою мать, и скрылась в одной из комнат. Полина хотела было подойти. что-то сказать, но страх, что её оттолкнут был сильнее. "Может, просто сказать прямо? Тянет. Тянет к тебе и не могу, не знаю и знать не хочу почему, просто так есть и всё" — размышляла девушка, уставившись на свою подругу. И в то же время, не хотелось разрушать всё то, что уже между ними создано. Замкнутый круг.       Когда Полина неловко отворачивалась, опасаясь, что пристальное внимание не ускользнёт от Кати, в эти моменты сама Смирнова смотрела не девушку, всё думая, как же её так угораздило... Не то, чтобы её не устраивал выбор её сердца, просто... так не вовремя. — Чёрт, — тихо выругалась Катя, выходя из дома. Пока не так темно — покурить было лучшим решением. Самым понятным и самым правильным.       "Лучше умереть от рака лёгких, чем от того, что тебя разорвут на куски" — сказала она, когда Игорь, сообщив, что видел, как она доставала пачку из кармана его куртки. Она больше не скрывала своего пристрастия к курению, да и в чём смысл: "Полина уже пробовала играть хорошую девочку, а из этого ничего хорошего не вышло" — думала Смирнова, но из этой мысли её мозг тупо зафиксировался на словосочетании "хорошая девочка", не в силах больше обрабатывать какие-либо другие сигналы. Точно, без сигареты не обойтись.       Антон и Игорь сидели на кухне, может, разговаривали о чём, может Бяша всё без слов понял, Полина не вникала, она услышала только глухой звук удара о стену чего-то тяжёлого. Она даже не поспешила проверить, что происходит, она многое поняла, когда услышала матерящегося Рому. — Тогда я сваливаю! — единственное, что смогла разобрать Морозова, только выйдя в коридор. — Ебаный ты козёл. И трус в придачу, — прохрипел Игорь, сильнее вдавливая Рому в стену. — Ничего не хочешь и не можешь? Бедненький, устал от нытья? Ну и вали нахрен. Только пробовали, не выйдет нихрена, не отпустит тебя лес и его Хозяин. А если всё равно дебил и дашь дёру - разгребай дерьмо сам. Только помни, что Тоха твой останется, что доведёт дело до конца. А ты жалеть будешь, что так дерьмово к нам, в особенности нему, отнёсся. — Было бы о чём жалеть, — не унимался Пятифан.       Полина подумала о том, что было это глупо: злить Игоря Может, Рома и занят в спорте профессиональном, но природный талант и... обилие настоящей практики, имеющейся у Игоря, просто так не переиграешь. — Ты ведь прискочишь, приползёшь извиняться, — покачал головой Игорь, до сих пор не отпуская Рому.       Полина на это не смотрела: её интересовало только напуганное лица Антона. Он то хотел вмешаться, то снова делал шаг назад, а злость и облегчение всё чередовались на его лице. — А вы ведь меня простите. Всё равно простите и скажете: да, конечно проходи, возвращайся, — Рома нагло ухмыльнулся и попытался ударить коленкой в живот Игоря, но тот просто кинул его на пол.       На шум наконец в дом вернулась Катя, будто только и ждала момента, чтобы сказать какую-нибудь гадость Роме, но Полина покачала головой. Сюда лучше не лезть, иначе точно произойдёт чьё-то убийство. — Ладно, я подожду, пока вы все перестанете быть тряпками, — деловито сказал Пятифана, гордо поднимаясь с пола. Он ушёл, чуть не сбив по пути Смирнову. Она показала ему в след средний палец. Ушёл, громко хлопнув дверью, как обиженный подросток. — А где же он ночевать-то будет, — осторожно сказал Антон, обеспокоенным голосом. — Уж этот точно что-то найдёт, никуда не денется, — Игорь закатил глаза и вернулся на кухню.       Полина, коротко и громко отчитавшись перед всеми сразу, на пару часов направилась к себе домой в надежде, что там действительно будет Гётит. Также, дома она нашла одну очень занимательную книгу, пожелтевшие страницы которой были посвящены ритуальной магии. Вернувшись, она надеялась, что в доме Антона обстановка наладилась, но всё было как и прежде. Через время желание хоть чего-нибудь перекусить и невозможность выносить Катино молчание довели Полину. Она слишком резко, едва не уронив торшер, встала и пошла на кухню. Там до сих пор в гордом одиночестве сидел Игорь. Она может убить хотя бы пару часов на нечто похожее на ужин.

***

      Лампочка на кухне светила весьма тускло, время от времени мигая. Игорь вновь взглянул на неё и подумал о том, что Рома весь день бурчал об этой проблеме, но так ничего и не сделал. Теперь от мигающего света становилось как-то тревожно, будто, в кромешной темноте напряжения меньше: ведь ты чувствуешь опасность постоянно, тебя не дразнят тем, что на короткие промежутки времени всё приходит в норму. — Сам завтра поменяю, если эта бестолочь ничего не может, — скривился Бяша, выключив свет. Он явно имел ввиду Пятифана.       И пусть шторы были задёрнуты, всё равно разглядеть что-то на кухне было вполне реальным, не без усилия, разумеется. Также свет пробивался откуда-то из гостиной и со второго этажа. Судя по тому, что иногда до Полины и Игоря доносилась нецензурная ругань, Катя была крайне недовольна невозможностью сразу взять и уволиться.       Морозова словила себя на том, что тупо пялится на дверной проход примерно в то место, где сейчас сидит Катя. Полина бесцельно крутила ложку в чашке. Сахар уже давно растворился, да и чай внутри остыл. Девушка слишком глубоко погрузилась в себя, а потом, попытавшись немного выпрямиться, она напугалась скрипа собственного стула. — Продолжим нашу вчерашнюю задушевную беседу, — с весьма важным видом сказал Игорь, гордо восседая на стул напротив. Полина отметила, что будь у него очки и одежда официального вида, которой у него отродясь не было, мог бы сойти за какого-нибудь психолога, слишком уж важно он выглядел, даже в очень помятой одежде. — Она ни одного слова нам сегодня не сказала, — недовольно заявила Полина, слегка хмурясь. Она предприняла попытку выпить чай, в конце концов, это было единственное, на чём пока что держался её организм. — Мы все сегодня приходили в себя и осознавали масштабы пиздеца, — Игорь тихо постукивал пальцами по столу. — Это... стоит того. По крайней мере, теперь этот дом - полностью безопасное место, куда ни одна морда нахальная не сунется.       Полина молчала, взвешивая всё: — Действительно стоило? — она спросила это шёпотом. Ей было стыдно в том, что она сомневается в результативности собственных действий, но Бяша выглядел весьма уверенным, что придавало ей уверенности.       Девушка думала обо всём том, что она увидела за прошедшие часы: эти тени, мельчащие где-то в далеке, голоса, уговаривавшие её наплевать на всё происходящие... и этот сон, где она - снова маленькая. Ей оставалось только догадываться, что видели и пережили остальные.       Наверно, следует на что-то отвлечься. Может, её выручит немытая посуда в раковине или бардак на столе? Но всё это казалось таким неважным. Она снова взглянула на Игоря и он стал, словно, чуть более настоящим, живым. Будто помолодел даже. Взгляд его был грустный, уставший, но не лишённый надежды. Мужчина запустил руку в отросшие волосы и на долю секунды недовольно поджал губы: он как-то жаловался уже, на появившуюся длину, но Полина совершенно не считала волосы короче десяти сантиметров длинными. — Сам-то чего весь день молчишь? — осторожно спросила Полина, отпивая чай. Она смотрела внимательно, пытаясь считать каждую деталь проступающую на лице мужчины эмоций, но тот сидел не подвижно, не меняя выражение лица, уставившись куда-то на плиту.       В конце концов, Игорь издал короткий нервный смешок и опустил голову. Упёршись локтями в колени, он сидел в этом согнутом положении, пытаясь собраться с мыслями. Он не любил говорить о проблемах. Можно даже сказать: ненавидел. Только Бяша понимал, что это сожрёт его изнутри. И пусть Полина может и не понять, насколько ему плохо, она хотя бы сделает вид — этим он утешал себя, пытаясь высмотреть узоры и закономерности на досках, которыми был выложен пол в комнате. — Помнишь того парня... то, что от него осталось, когда вы за мной пришли? — Игорь сказал это совершенно не своим голосом и наконец поднял голову.       Снова. Она видит перед собой его. Вот же, прямо здесь, слегка присел на кухонный гарнитур, зажал сигарету зубами, при этом умудряясь улыбаться, деловито сунул руки в карманы. Игорь старался проморгаться, но образ ушёл не сразу. Полина поняла, что он видит перед собой и потому, пока ничего не говорила, более того, пыталась не смотреть в сторону друга, чтобы не смущать его пристальным вниманием. — Его Пашей звали, — Игорь улыбнулся, натянуто, неестественно. Уголки его рта дрожали, будто свело мышцу. В глазах у него смешались злость и разочарование, но по большей части сейчас Бяша считал себя совершенно опустошённым.       В голове Полины ещё пару раз прокрутилась эта фраза Его Пашей звали. Его Пашей звали...       А потом она отчётливо перед глазами увидела и свой недавний кошмар, где ей так по-доброму протягивают конфету. Его Пашей звали. — Он и снился мне сегодня, — продолжил Игорь, вцепившись рукой в край стола. — Смотрит на меня так удивлённо и расстроенно. И спрашивает... так коротко и просто: "Почему, Игорь?". Блять, было бы проще, если бы он злился на меня. Говорил, какой я мудак, что завёл всё это дерьмо, винил в том, насколько же жестоко и больно он умер... винил в принципе за то, что умер. Умер ни за что. Умер, просто потому что был рядом со мной.       Игорь поднял глаза и посмотрел на Полину. Он всё ещё надеялся, что откуда-то из-за спины выглянет призрак его товарища и прошипит ему несколько отвратительных угроз. Но никто не появился. — Мне было бы легче, если бы он меня ненавидел, но чёрт... — Игорь остановись, — Полина взяла его за руку. И только после этого мужчина понял, что неосознанно слишком сильно повысил голос и даже умудрился встать со стула. — Ты ведь не мог ничего исправить? — Мог! — грубо ответил он, сжав кулаки.       Морозова выглядела чрезвычайно серьёзно, как-то сурово даже. Руку она его не отпускала, наоборот, сжимала сильнее, придавливая к столу. Игорь попытался выдернуть руку, но замешкался, столкнувшись с совершенно ледяным взглядом девушки. — И что же? Мог убить Хозяина? Мог сбежать сам и помочь ему? Мог вообще не возвращаться сюда после школы? И то, последнее, мы точно выяснили, было неизбежно, — последнее слово Полина прошипела, немного наклонившись вперёд. Стол, на который они опирались, немного сдвинулся, смяв ковёр. — Не все безвыходные ситуации на самом деле такие, — снова начал он. — Так может казаться только на первый взгляд, или даже на второй. На третий, четвёртый... на взгляд со стороны. На любой! Не важно. Но просто подумать. Ты увидишь, обязательно увидишь выход. Возможно, он прятался в самом очевидном месте, просто до этого ты перемудрил. Вот и всё. И я не смог. Я не смог. — Если Павел не злится, значит, даже он понимает, что по-другому бы не вышло, — Полина ослабила хватку и выпрямилась. — Лучше было подохнуть самому, — возразил Игорь. — Ты ведь этого на самом деле не хочешь. Ты очень даже рад, что в ситуации, когда кто-то из двоих точно обречён на смерть, в живых остался ты. И в этом нет ничего плохого. В желании жить, — Полина села на стул. — Он тоже хотел, — продолжал Игорь. Он прислонился к стене. — Из-за чудовищ это оказалось невозможным. Даже если бы тогда схватили тебя и... кого-нибудь другого из твоей банды, с куда большей вероятностью на скорую смерть был бы обречён не ты. А хватать тебя одного зверям не так интересно, — она говорила через чур спокойным тоном, пугая этим даже саму себя. Но такая рациональная речь действовала весьма отрезвляюще на них обоих.       Безвольно осев на стул, Игорь посмотрел на зашторенное окно. Где-то там пляшут под флейту, пожирая человеческие конфеты звери, ждущие, что кто-то из ребят сорвётся, совершит ошибку и будет в их лапах. Бяша сглотнул и поспешил пойти заварить себе кофе. Из Полины не самый лучший человек, способный поддержать, и всё-таки, именно такие резкие слова и помогают обычно Игорю, он часто говорит себе нечто в подобном тоне.       Мужчина увидел, что на его чёрной футболке, появилось несколько зацепок и какое-то пятно неизвестной субстанции, а штаны уже просто надо срочно сменить на что-то другое, без лишних объяснений. Игорь ухмыльнулся и грустно вздохнул: "жалкое зрелище" — пробормотал еле слышно. Он ощущал на себе груз ответственности, необходимость помочь друзьям и потенциальную опасность, нависшую над каждым ребёнком, проживающим здесь. Что будет со всем этим, если он просто так опустит руки? Как минимум, его окончательно поглотит и без того сильное, пусть и утихшее на время, чувство вины.

***

      Несмотря на глубокую ночь, никто не спал. Всё, весьма неумело, лишь делали вид. Крутились с боку на бок, вставали, вздыхали, перекручивали одеяла, с надеждой, что никто этого не услышит и никого это не разбудило. Каждый думал о Пятифане, каждый пытался понять и оправдать, но оба пункта выходили весьма скверно. Антон был готов прямо сейчас выйти из дома и пробежаться по всему посёлку, чтобы найти этого оболтуса, его останавливало лишь осознание собственной беспомощности. Игорь был недоволен тем, что в доме нельзя курить, хотя от желания чесалось горло.       "Он сам выбрал уйти. Сам сказал, что так будет лучше. Ещё и нас во всем обвинил" — так успокаивал себя каждый, но это казалось весьма слабым успокоением. Вспоминая его надменное и спокойное лицо, казалось, будто и не нужна ему никакая помощь или защита, но каким бы плохим не был человек, он не заслуживает подвергаться опасности, а она им очень даже угрожает. И на кону стоит - жизнь.       И только сам Рома был абсолютно спокоен. По старой памяти, даже скорее привычке, он просто на просто залез в дом Бяши, как часто делал в детстве, тайком пробираясь к другу в гости. Сейчас он лениво расположившийся в гостиной Игоря, спокойно листал каналы телевизора, когда в дверь к нему постучали. Он знал, что это не его товарищи, они не рискнут выйти и правильно сделают.       Лунный свет весьма приятно освещал холодным цветом комнату, Пятифану даже не пришлось прищуриваться, чтобы аккуратно пытаться обойти мебель: всё и так было прекрасно видно.       Он легко отворил незапертую дверь с тихим скрипом. — Спасибо, что впустил.