Ты больше не одна.

      С самой последней встречи Полины и Алисы, у девушки не пропадало ощущение, что кто-то наблюдает за ней. Безотрывно, назойливо, целенаправленно сводя с ума. К этому, мягко говоря, неприятному ощущению добавилась тревожность: Рома не вернулся назад, хотя Игорь уверял, что одумается, прибежит, хоть извиняться не торопится совсем. Только Пятифан оказался куда более гордым, чем все думали.       Было больно смотреть на Антона. Вроде и выглядел Петров нормально, совершенно без изменений, но читалось в его взгляде что-то... с чем Полина не хотела сталкиваться, ведь вряд ли смогла бы нормально помочь. Она в этом никогда не была сильна. Но больше всего Полину с ума сводила Катя, во всех смыслах, которые только можно было найти в этом выражении. — Я наконец-то полностью свободна, — вдруг, весьма приятным тоном звонко заявила Смирнова, подойдя к подруге со спины. Полина слегка подпрыгнула от неожиданности. — Так приятно быть безработной, — Катя издала короткий смешок. — Согласна, с самого приезда сюда такой являясь и пока не жалею, — подтвердила Полина. — Нет, так дело не пойдёт. Ты вернёшься. Даже если ничего мы здесь не решим. Твоё место там - на сцене, среди любителей чего-то... высокого, недоступного простому люду, — несколько мечтательно рассуждала Катя, слегка жестикулируя. Она присела на край стола, слегка отодвинув неубранную посуду. — Я могу давать персональные концерты тебе. Устроит? — Полина улыбнулась и подошла ближе. Она решила, что расскажет о важном звонке немного позже. Разум её совершенно отключился, девушка не особо понимала, что вообще делает... имеет ли она вообще право так разговаривать с Катей, с которой они так ничего и не обсудили... — Более чем. Можешь хоть сегодня, я выпровожу Игоря, а Антон сам скоро сорвётся, да сбежит Ромочку искать, — предпоследнее слово девушка произнесла настолько ядовито, насколько это вообще было возможно.       Полина бы оценила шутку, если бы сегодня у неё не было очередной бессонной ночи. Потому что просто засыпать было ей невероятно страшно. Девушка отвела взгляд и немного неуверенно начала: — Это неправильно, — Полина сложила руки у груди и отвела взгляд, ведь вынести взгляд Смирновой было просто невозможно. Промедлит хоть на мгновение - и проиграет. — То как ты со мной поступаешь - неправильно, — Катя выдохнула и увела взгляд куда-то в сторону: толи на окно, толи на тумбочку. Она поднялась и намеревалась уйти.       Полина неловко схватила её за плечо и остановила. Смирнова подняла на неё взгляд и ждала дальнейших действий. Только вот Морозова колебалась. Она давно выучила урок, что не должна постоянно вести себя "правильно" или демонстрировать картинку этой "правильности", но чем больше её одолевали мысли о зверях, в особенности об Алисе, тем более хотелось ей быть... правильнее, непохожей на них, ни в чём, даже близко.       Полина ничего не сделала, а потому Катя, легко освободив руку, всё-таки уходила. — Нет, стой, — резко сказала Морозова. И Катя остановилась. — Да наплюй ты уже на это "правильно". Не бывает и не будет ничего правильного, — не выдержала Смирнова. Сказала она это раздражённо, совершенно нетерпеливо. Может, если бы эту сцену увидела Катя-на-пару-лет-младше, она бы закатила глаза и ушла, то за ней должны бегать, её внимания должны ждать и радоваться, получая хотя бы капельку. Только вот, Смирнова выросла, и очень рада, что смогла это сделать. Кому будет проще, если ты, подобно Пятифану, только и будешь делать, что портить... — Я не знаю, я не могу, — торопливо оправдалась Полина. — Не было у меня подобного никогда, ясно? Я не знаю, как на такое реагировать, и сейчас, чтобы вообще думать над этим... время кажется просто не подходящим... Думаю, это мне тоже кажется неправильным. То, что я не могу ничего сказать. Даже сама себе, чего уж говорить о том, чтобы...       Катя положила руку девушке на плечо, останавливая. Она оставила на лбу Полины лёгкий, совершенно невесомый поцелуй. За ним стояло понимание, принятие... и самое главное - время. Время, чтобы Морозова смогла расставить всё в своей голове по местам. Смирнова соглашалась на это. — К чёрту, — фыркнула Полина, практически набрасываясь на девушку.       Катя чрезвычайно быстро оказалась прижатой к стене, от чего стоявший рядом небольшой шкаф заметно покачнулся. Морозова впилась в губы девушки так, словно это была последняя возможность поцеловать Катю. А Смирнова и не собиралась уходить, она бы повторила это снова и снова, ей даже было наплевать, что, судя по звукам, кто-то из парней прошмыгнул в коридоре, быстро, чтобы не мешать им. — Не думала, что ты так умеешь, — сказала Смирнова, стоило девушке немного от неё отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха. — Удивляешь, Полин, и мне это очень даже нравится.       На это Морозова плотнее прижала Катю к стене. Одна из рук блуждала по талии Смирновой, другая опиралась недалеко от головы, пока сама Катя обняла девушку за плечи. Обе девушки отдавались этому всецело, словно завтра никогда не наступит и нет больше проблем кроме как что же происходит между ними. Им было не важно. Полине хотелось обладать, просто быть рядом... и она больше не могла думать, почему ещё минуту назад считала подобное чем-то неправильным. Катя умеет убеждать, ей даже для этого не нужны слова. Она делает это и сейчас, с каждой секундой заставляя Полину проваливаться в эти чувства всё сильнее — Это определённо стоило того, чтобы подождать, — с победной ухмылкой сказала Катя, гордо смотря на раскрасневшуюся Полину. — Это сойдёт за мой ответ? — спросила Морозова. Девушка отошла на шаг, неловко отведя взгляд. Она всё ещё рвано тяжело дышала. — На первое время. Пока я ещё способна дать тебе возможность отказаться и свалить отсюда, — Катя широко улыбалась, сложив руки у груди. — Только если свалить с тобой, — ухмыльнулась Морозова.       Только сейчас они заметили, что в доме стало подозрительно тихо. Совсем уж тихо, как не было никогда. Ни громко что-то вытворяющего на кухне Игоря, ни бродящего туда-сюда в раздумьях Антона. Первое, о чём подумала Полина — что-то случилось. Где-то поблизости звери или... она снова спит и эта великолепная картина в считанные доли секунды прекратиться в самый настоящий кошмар. Катя же подумала о том, что парни куда сообразительнее, чем она думала.       Конечно, ей всё ещё в это не особо верилось, но во что она точно верила, так это в то, что говорить об этом они не будут, они же не как Ромка, смогут дождаться, пока девушки скажут что-то сами.       Вдруг, кто-то невероятно громко постучал. Медленными сильными ударами, весьма грубо. Открывать никто не пошёл, но все, повылазив из комнат, с подозрением смотрели на входную дверь. Пришёлся ещё один удар, на порядок сильнее предыдущих, а за ним и знакомая ребятам ругань: — Вы чё там поахуевали что ли?       Антон закатил глаза, а вот Игорь стал куда более сосредоточенным. Словно хищник, так и ждущий удачного момента... ждущего ошибки. Появившегося на пороге Пятифана он одарил весьма недружественным взглядом. — И где ты шлялся? — спросил Антон как можно более уверенно, борясь с желанием просто взять и уйти. Он знал, подобное действие Рома расценит как слабость, ведь не понимал Пятифан, что гордо уходить в определённые моменты - тоже своего рода проявление силы, которой не каждый обладал. — Чё ты как баба-то заливаешь, — Пятифан бросил куртку на слегка перекошенный стул, стоявший у входа. Внутрь прошёл он не разуваясь, болтая в руках небольшого размера пакет. — Хули ты сюда припёрся? — спросил Антон. Он решил сделать это до того, как нечто подобное скажет Бяша. Петров не хотел, чтобы его защищали, ведь глазах Пятифана это – тоже слабость. Он докажет... нет, напомнит Роме, почему тот вообще посмотрел на него. — Соскучился, — огрызнулся парень, с важным видом проходя на кухню. Ему пришлось немного пригнуться, чтобы пролезть через баррикадирующего проход Игоря. — И опять у вас нет нихрена пожрать... Угадал? Ну, поблагодарите хоть.       Бяша, осознав, что Антон не собирается прогонять это недоразумение, с раздражением и надеждой посмотрел на девушек. Может, хоть одна из них скажет что-нибудь, чтобы было у него полное право взять и выставить Пятифана. Всё-таки, это Антона дом, не его. Но Полина только с сочувствием посмотрела на Петрова, а Катя приняла весьма важный и даже незаинтересованный в происходящем вид. — Сами должны разобраться. Либо Антон поймёт, что всё-таки зря в это полез, либо Рома окончательно всем покажет, что на самом деле он долбоёб, — объяснила Смирнова, когда Игорь подошёл к ней в непонимании. — И тебе не жалко... — начал говорить Бяша, взглядом провожая парня, отправившегося вслед за Пятифаном на кухню. — Жалко-жалко. Но а тебе не ясно, что Антон весьма самостоятельный взрослый мальчик? Не недооценивайте его, а? — Катя свела брови. — Не переоцени, самое главное, — мужчина закатил глаза, — или что, решила вспомнить свою первую любовь? — он сказал это тише, чтобы Полина, уходящая на второй этаж, не услышала этого. Игорь, пусть и часто зависал с Ромой, на самом деле был более собранным и внимательным. Нельзя было не заметить Катин взгляд, просто прожигающий Петрова насквозь. А ещё Бяша подумал, что если между девушками что-то серьёзное, то он определённо должен узнать, в какой момент Катя решила "играть за другую команду"... — Поверь, у меня очень хороший вкус. Я знаю, о чём говорю. Отвянь от них, может, Тоша врежет ему разочек и всё как раньше будет. Или ты забыл, что эти двое стоят друг друга? Забыл, что Антон вёл себя не лучше вашего, только следы заметал куда более умело? — с довольной улыбкой рассуждала Катя. — Поэтому, я не удивлена, что и парень был способен в нём заинтересоваться. — Я вообще в это верить перестал. Ну, в них, — обеспокоенно сказал Игорь, переход на совершенно неразборчивый шёпот. — В пару дней Рома стал редкостным говнюком... — Ты забыл где мы находимся? Мы уничтожим этих зверей и всё вернётся. Рома же не совсем идиот. Ну, идиот конечно, но не на столько. И он ведь не только к Антону так. Я с ним могла просто поболтать, поиздеваться в шутку, посоревноваться в этих перебросах сарказмом, теперь мне смотреть на него противно даже, а он и не думает спросить "а что не так", кода теперь почти на каждую его "остроумнейшую" фразу я прибить его хочу. — Я тоже не верю в то, что он банально козлина, — кивнул Игорь. — Ему же хуже, если это правда, — говорил он спокойно, но таким тоном, что совершенно не хотелось пытаться оспорить его слова, высказав хотя бы капельку отличающееся от его мнения.       Катя вдруг нервно перевела взгляд на коридор, где слышались недовольные звуки начинающейся ссоры. После она посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, где от всего этого решила скрыться Полина. — Вали уже, тебе не обязательно как-то красиво заканчивать со мной разговор, — Игорь закатил глаза и легонько подтолкнул Смирнову в нужном направлении. — Балбес, — фыркнула девушка. Безусловно, она нахмурилась, цокнула языком, но в остальном вполне довольная, пошла подниматься наверх. Лестница ужасно сильно скрипела, а потому она всё думала, как Антон научился ходить по такому совершенно бесшумно. Это определённо невозможно.       Катя слишком долго находилась в этом доме, чтобы продолжать обращать внимание, часто проходя рядом, на навсегда закрытую дверь. Олю она не видела ни разу, но, безусловно, сочувствовала, даже больше, чем кому-либо другому, просто больше не могла снова и снова прокручивать тысячи вариантов, как могла судьба всего посёлка сложиться иначе. Оля ведь даже в школу здешнюю не пошла, уехала и правильно сделала.       Смирнова застала девушку, смотрящую куда-то за окно. На лице её легко читалось раздражение. Катя подошла тихо, осторожно со спины и посмотрела на улицу: звериные следы. Явно кого-то покрупнее, чем Алиса. А может, он всё ещё здесь. Бродит вокруг да около, заглядывает в окна и ждёт. А если бы Ромка припозднился со своим возвращением? Настиг бы зверь его? Успели бы Антон и Игорь прибежать? Думать об этом Кате совершенно расхотелось, когда в голове у неё промелькнула мысль: "или лучше было там его и оставить". Это неправильно. Так мог бы наверно поступить сам Пятифан... особенно с теми, кто не вписывается в его круг, но никак не Бяша или Тоха.       Аккуратным движением отодвигая Полину, слегка приобнимая, Катя задёрнула штору: — Там не на что смотреть, — весьма по-учительски сказала она. — Но там же... — Ну не Хозяин же лично? И всё. Мы зайдём сегодня к этой старухе, завтра снова отправимся в гараж, и я надеюсь, что на этом всё закончится, — говорила она медленно, успокаивающе. Звучало так уверенно, что и сама Смирнова, настроенная несколько скептически, начинала убеждаться в этом.       Они обе услышали странный звук: толи рёв, толи гарканье, доносящееся будто бы отовсюду, но где-то далеко-далеко. И потом громкий топот: кто-то нёсся по дому, всё ближе и ближе. — Не могут... не пройдут, — непонимающе протараторила Полина. Ни одна сущность не могла зайти в этот дом, благодаря их ритуалу.       Всё затихло так же быстро, как и началось. Девушки переглянулись в недоумении, а Катя живо схватила, оставленную после одинокого ужина Антона, вилку. Смирнова сама понимала, насколько же это жалко, но что-то лучше, чем ничего. Лучше хоть какая-нибудь борьба, чем смирение.       Дверь с грохотом распахнулась, слетев с одной из петель.

///

— Эх, Тоша-Тоша, — чей-то голос ласково и немного печально послышался откуда-то из-за окна.       Антон испугался, резко подорвался с места и стоял, пристально глядя на зашторенное окно. Не было у него сил разбираться, что там происходит, кто смеет зазывать его, и что с этим делать... Он просто чувствовал злость и обиду: перед глазами всё ещё стоял Рома с его нахальной ухмылкой, твердящий, что не понимает и не помнит, что делал что-либо не так. И... Полина, пусть и оттолкнувшая тогда этого идиота, но, как показалось Петрову, недостаточно сильно. — Ну Тоша! — говорил голос по-детски обиженно. Так иногда говорила Оля, когда что-то шло не так, как она желала.       Он знал: не смотреть, не слушать и тем более - не открывать. Скоро они направятся к той старухе. Совсем скоро всё это и вовсе закончится, но здесь и сейчас - он практически в безопасности. В доме, куда ни одна звериная морда сунуться не может. — Ты ведь хотел бы облегчить душу, чтобы всё это закончилось? Чтобы всё было как "правильно"? — заманчиво тянуло существо во дворе дома. Голос пусть и был немного похож на Алису, но у лисы был тон немного выше. — Ничего не надо! Вали прочь, — Антон хотел крикнуть, но вышел обычный, сквозь зубы выдавленный шёпот. Как же Петров хотел, чтобы в этот момент хоть кто-то зашёл на кухню. Ну хотя бы тот же Рома, даже ему он сейчас был бы крайне рад. — Ты как маленький, Антон! — снова обиженно взвизгнул зверь, — хоть и подрос, юристом стал... Так я тебе сделку и предлагаю! Это ведь честно! Это правильно!       Антон молчал. Он сделал несколько шагов спиной к выходу из комнаты. Вот оно: самое правильное решение: просто уйти отсюда, даже звать никого не придётся... не придётся выставлять себя слабаком. Голос говорил, говорил... а Петров пятился назад, еле волоча ноги и практически не слышал, что же конкретно бормочет это чудовище. Его правая рука, когда тот уже практически был в коридоре, начала нестерпимо ныть, казалось, что пальцы, которых больше нет, болели. И болели настолько сильно, будто их прямо сейчас перемалывают в мясорубке. Боль эта поразила всю его руку целиком. — Постой же! — на последок крикнул голос. Слишком громко. Если это не какая-нибудь иллюзия, уловка, то точно, уж кто-нибудь да услышал. Должен был!       Антон бежит, с молниеносной скоростью взлетая на второй этаж. Кажется, кого-то из новых жильцов этого дома он снёс, пока бежал. Во рту у парня появился металлический привкус крови, а единственный звук, который он слышал — стук собственного сердца. Слишком часто и громко.       Здесь высоко: никто не достанет, не сможет. Остановившись перед собственной комнатой взгляд его отчего-то приковался к двери, за которой была комната Оли. Он наклонился к ней, прислушался: ему показалась, будто какая-то дурацкая музыка из детских мультфильмов про принцесс приглушённо играет там за дверью.       Какая-то возня, звуки переключения кнопок на видике, смех... Он был отчётливый, звонкий, заливистый.       Глаза у Антона от ужаса округлились. Быть такого не может!       А потом скрежет. Такой длинный, противный, будто чем-то большим и острым протянули по полу комнаты от одного угла до другого, раздирая ковёр, оставляя глубокие царапины на досках под ним, цепляясь за кровать, стул, разные игрушки, которые так любила разбрасывать Оля...       Потом, изнутри двери последовали удары, глухие, осторожные. Так в класс стучат стеснительные ученики, боявшиеся гнева учителя от того, что опоздали на урок. Только вот эти стуки становились всё громче и громче, грозясь просто выбить эту несчастную, на долгие годы запертую дверь.       Антон попытался вдохнуть хоть немного воздуха, но вместо этого издал нечеловеческий хрип. Он ударился о противоположную стену, когда пытался отодвинуться подальше от комнаты Оли. Потом он снова побежал, просто влетев в свою комнату, едва не грохнувшись на пол.       Он увидел Полину и Катю, испуганных, настороженных. Они уронили посуду, которую парень так и не вернул на кухню. Для Антона всё говорило о том, что эту чертовщину слышали и они.

///

— Ты чего? — осторожно спросила Полина, немного выходя вперёд. На лице у девушки были непонимание и страх... Но не сошёл же Антон с ума! — Там же... — Антон уставился в коридор, тыча пальцем в запертую комнату. Он до сих пор слышал что-то неразборчивое оттуда. Оборачиваться он боялся, но и входить глубже в комнату больше не хотел... девушки казались ему несколько подозрительными. — Ты что-то слышишь? — спросила Катя, убирая вилку из рук. Она хотела бы спросить "ты в порядке" или "как ты себя чувствуешь", но вовремя поняла, что ответы на эти вопросы слишком очевидны, поэтому она решила перейти сразу к делу.       Антон замолчал. Он осмотрел настежь распахнутую им дверь в свою комнату, которая теперь держалась только на одной петле. Он заметил, что и Игорь, и Рома поднялись на второй этаж: их удивлённые лица показались из-за небольшого поворота на лестнице. — Значит, это привиделось только мне, — быстро догадался парень. — Интересно, — послышался голос Ромы. Казалось бы, учитывая его поведение, Пятифан точно должен был закатить глаза и уйти, но он остался. Остался и подошёл ближе.       Он безошибочно взглянул на проблему. Дверь. — Рассказать сможешь? — Полина подошла ближе, бросив полный недоверия взгляд на Рому. Катю-то мало волновало, ведь она давно решила: парням лучше самим решать проблемы между собой, лезть в это - себе дороже, особенно когда один из них тренер по боксу сошедший с ума, а потому просто смотрела на подругу, размышляя, как бы ей донести мысль о том, что безопаснее будет просто не реагировать на любые действия Ромы. Даже самые странные и подозрительные, ну, или обидные, следует обсудить с кем-нибудь подальше от него. Осторожно. — Слышал как они зовут меня и... решил, что убежать подальше будет правильным выходом, — он сказал это честно, не боясь, что парни, причём оба, сочтут это за слабость. — И когда почти добрался до комнаты, меня остановили звуки там. Словно кто-то скребся, стучал, хотел выйти.       Полина с интересом подошла к запертой двери. Ничего не было слышно: ни сейчас, ни до того, как нечто испугало Антона. Рука невольно, словно ведомая кем-то потянулась к ручке, оставалось только немного повернуть её и дверь откроется. "Может, Антону будет легче, если открыть комнату, доказав, что ничего там нет и быть не может... Оли нет, она далеко, а главное - в безопасности" — размышляла девушка, надавливая на ручку. — Не надо, — спокойно сказал Рома, положив свою руку поверх руки девушки. Он кивнул в сторону Петрова: тот был весь побледневший, сжавшийся. — Это нельзя оставить просто так, — нахмурилась Полина. Такого близкого контакта с парнем она испугалась, а потому быстро отдёрнула руку и сделала шаг назад.       Катя было хотела сказать, что сейчас, впервые за долгое время, Рома прав, но она посчитала, что это может выглядеть как предательство. Если Антон не хочет открывать дверь, или просто не может, действительно — не надо. Она бросила чуть погрустневший взгляд на Морозову и пожала плечами, пока Полина ждала хоть какого-то ответа. Будь Катя сейчас на её месте, то чисто из вредности, совершенно не думая она бы взяла да открыла, при этом не забыв показать Роме язык. Это ведь похоже на Катю. Причём именно ей и только ей подобное Пятифаном всегда прощалось. — Главное помни, Тох, не зайдут они, если сами не пустим. Могут стоять там за забором хоть целую вечность, болтать всякую чушь, — медленно и как-то неохотно говорил Рома. Но этого было вполне достаточно чтобы Антон простил, преисполнившись уверенностью.       Теперь Петров чувствовал себя просто глупо. Такая мелочь, а смогла довести до такого состояния. Снисходительность друзей к нему его немного раздражала. Ему не нужна была жалость, ему хотелось казаться сильнее, смелее. Ну он же мог! Он даже дрался далеко не единожды.       Антон проигнорировал мерещийся ему до сих пор неразборчивый шёпот и спокойно сказал: — Думаю, мне просто надо отдохнуть, побыть немного наедине с собой, — он устало выдохнул и бросил короткий взгляд на комнату Оли. Антон быстро отмахнулся от желания просто зайти туда и покончить с этим. Парень верил в то, что просто не справится с этим, а значит и не за чем пытаться. — Ты уверен, что всё будет в порядке? — спросила Полина, подозрительно нахмурившись. Она чувствовала, что что-то не так. Либо что-то уже произошло, только никто этого не заметил, либо произойдёт в ближайшее время. Она не понимала, с чем это чувство связано, кто его вызывает, но была уверена в том, что звери смогли придумать что-то, к чему они не были готовы. — Конечно, — уверенно кивнул Антон. — Я бы хотел вздремнуть и немного прибраться, — сказал он, проходя немного глубже в свою комнату и аккуратно сдвигая с дороги Катю.       Девушка вышла, махнув рукой остальным, чтобы тоже куда-нибудь ушли отсюда и закрыла за собой дверь. Между Ромой и Игорем произошёл молчаливый диалог из кивков и хныканий, как в ещё недавнее, более приятное время, и они пошли выпить чего-нибудь. Девушки порадовались бы, что у парней только что случилось подобие нормального взаимодействия, как раньше, только вот в это отчего-то не верилось. — Её нужно открыть, — строго сказала Полина, ощупывая деревянную дверь. — Так сделай это, — Катя сдвинула брови и пожала плечами. — Думаю... кажется, он должен сделать это сам. Но должен, — Морозова думала, что сейчас звучит весьма странно. "Кажется" — это не причина, но в то же время ощущение этого было таким правильным... так и должно быть. — А для чего? — Смирнова облокотилась на стену рядом, скрестив руки у груди. — У нас есть известная пословица: работает - не трогай. Вот и здесь: он просто научился игнорировать эту комнату, не сказать, что от этого как-то поменялось его или в целом наше пребывание в этом доме. — Он боится. Звери пользуются страхом, — быстро ответила Полина. Девушка медленно продвигалась по коридору к лестнице, подальше от двери, потому что боялась поддаться своему любопытству и всё испортить. А желание сделать это было таким сильным. — И страх свой он должен побороть сам, — логично закончила мысль Катя. — Только нам что делать? Эти сейчас отдыхают, — она кивнула в сторону кухни, говоря об Игоре и Роме, — а он отходит от очередного кошмара. — Мы можем и сами что-нибудь сделать, — предложила Полина. — Сейчас ясный день, звери всё ещё бродят где-то вокруг, но они слабее, и показать себя, опасаясь, что заметят люди, они явно торопиться не будут. — Самоубийство, — хмыкнула Катя, но вслед за девушкой пошла. — Ровно такое же, как если бы мы пошли с кем-нибудь из них, — улыбнулась Морозова в ответ.       Катя, ярко улыбнувшись, сказала: — Мне нравится эта часть тебя. — Какая же? — Полина встала к ней очень близко, оставляя между их губами чертовски маленькое расстояние, которое сейчас казалось обеим девушкам целыми километрами. — Немного самоуверенная и... — Смирнова ухмыляясь, посмотрела на губы девушки, — наглая. Будь такой почаще, — девушка подмигнула Полине.       Морозова оставила на губах Кати короткий поцелуй, вызвав этим разочарованный вздох. Полине уже почти было всё равно на то, что это может быть чем-то неправильным, ведь теперь она боялась другого. Разочароваться. Что угодно может пойти не так. Может, завтра их съедят или в ближайшее время Полина всё-таки не выдержит и предпримет попытку, заведомо проигрышную, уехать отсюда к чёртовой матери... — Сказать парням, что мы уходим надо... Даже если просто крикнем из коридора - сойдёт, — сказала Катя, пока искала свою куртку.       Полина не знает, что у неё творится в голове. Там полная неразбериха, просто каша. Поэтому... она будет делать глупости, она считает, что имеет на это полное право. Морозова даёт себе слово, что разберётся в этом поглубже, поговорит с Катей, задав какой-нибудь банальный вопрос по типу: "а как ты поняла, что тебя влечёт ко мне?" и, исходя из размышлений Смирновой попытается найти аналогию к тому, что было у неё. Может, всё время эти чувства были вокруг неё, только она трактовала их не так, да и поглядывала в основном на парней... как на функцию. Увезти отсюда или хотя бы, чтоб здесь в обиду не давал. Ну, ни того ни другого стереотипно не могла сделать девушка. И в целом Полине никто не рассказывал, что и на девушек можно смотреть. Наверно, поэтому она и не думала...       На улице было тепло. Снег, который выпал за ночь, вновь растаял без следа. Теперь на улице появились грязные разводы. Наверняка несколько машин застрянут в этом и возмущения водителей будут слышны на весь посёлок. Катя скривила лицо и недовольно, по-детски, пнула небольшую горку листвы. Она ненавидела позднюю осень... а ещё зиму и раннюю весну. То есть, с учётом их климата, она не могла спокойно жить почти девять месяцев в году. Всю эту межсезонную грязь она не любила из эстетических соображений, а снег... преимущественно вызывал в ней панику.       Сейчас у неё снова промелькнули мысли об этом, и Катя поняла, что очень благодарна сегодняшним погодным условиям. — Ты так и не рассказала, что мучало тебя в день после ритуала, — отметила Полина, закрывая калитку.       Словно специально. Именно в этот момент она решила спросить... Катя напряглась, неловко отвела глаза и немного ускорила шаг. — Ты просто в целом в тот день не разговаривала со мной... Если тебе будет проще промолчать, пережить это в одиночку, то ладно, только ты сама мне говорила о том, как важно уметь выговариваться кому-нибудь, — продолжила Полина.       Смирнова на это только кивнула. Однажды она обязательно расскажет о том, как же плохо было весь день ощущать фантомное удушье и... будто что-то огромное тянет тебя за волосы назад. Весь день Катя оборачивалась, чтобы убедить себя: за ней никого нет, никто не пытается утащить её. Помогало слабо. Она возненавидела свои длинные волосы. За них так просто схватится... — Как ты смотришь на смену имиджа? Если я сделаю каре, — протараторила Катя. — Мне было бы любопытно... Столько лет я видела тебя только с косой и пару раз с распущенными, — задумчиво протянула Полина, закрывая калитку. В это же время она с подозрением оглядывалась по сторонам, пытаясь вычислить вероятную опасность. — У меня были разные варианты косы, — слегка закатив глаза сказала Смирнова. Она вспомнила, как в подростковые годы ей невыносимо хотелось как-нибудь поэкспериментировать с внешностью. Что угодно! Может, не укоротить, не покрасить, но хотя бы чёлка!       А мать тогда заладила: "да пожалеешь ты ещё! В зеркало смотреться не сможешь" или "не пойдёт тебе! Никто не посмотрит на тебя даже", а в конце обязательно добавляла: "уж мне-то как матери поверь, кто кроме меня правду тебе скажет". И Катя ничего не делала. В качестве украшений только серёжки, подаренные на дни рождения вместо желанных игрушек. И то, все они были какие-то странные, давно устаревшие, и плевать было Кате на мамино: "ничего ты не понимаешь! Это золото!". Даже у Игоря была весьма хорошая серёжка в одном ухе! Его, правда, старшие друзья Ромы чуть не избили, но и он и Пятифан быстро дали им отпор. Вроде, именно тогда Рома и задумался над тем, чтобы стать тренером, а не просто по дворам шататься или, как он это называл "жить в своё удовольствие".       Девушка фыркнула на пришедшее к ней воспоминание. Пока они не спеша отдалялись от дома, Катя проверила телефон. Тридцать четыре пропущенных от матери. Пока что это не её рекорд, она уже как-то уходила из дома ранее. Она и не блокирует лишь потому, что рекорд побить предыдущий хочет. Ну, а с отключённым звуком походить не сложно. Смирнова победно улыбнулась и убрала телефон. Если бы не встроенный фонарик, то лежал бы он в доме Антона, в её сумках с прочими вещами. — У меня неплохая новость... Ну, наверно неплохая, — слегка неуверенно начала Полина. — Если я вернусь меньше чем через две недели... смогу вернуться на сцену, — девушка боялась, что Катя решит будто ей хочется убежать отсюда. Да, убежать хотелось, безусловно... но не одной. Об этом Полина могла заявить абсолютно точно, даже без всяких рассуждений о чувствах. — Не разучилась играть за это время? — хмыкнула Катя, скрывая небольшой страх за этим подколом. — Понимаешь, мне же правда сейчас повезло. Очень просто стать никем в нашем настоящем... неспокойном времени. Меня пожалели, учитывая смерть дедушки... А ещё я наплела им что-то про проблемы со здоровьем, чтобы оправдать, почему так долго не выходила на связь, — протараторила Морозова. — А ты коварная женщина, — ухмыльнулась Катя. Она задумчиво отвернулась, сосредоточившись на том, чтобы разглядывать деревья. Просто, если бы он сейчас смотрела прямо на Полину, был высок риск сорваться и сказать какую-нибудь глупость. — Но я же не собираюсь уезжать отсюда одна! — несдержанно прикрикнула Полина. — Возьмёшь Рому? Правда, он фантазировал когда-то о большом тренерском будущем... — Она бы хотела добавить что-то про его весьма неплохие формы, но решила, что это уже лишнее. Катя улыбнулась, а тон её совершенно идеально скрывал обиду. Она была профессиональной лгуньей.       Только она не учла, что Полина являлась такой куда больший срок, не стесняясь пользоваться людьми ради своей выгоды: — Ты обижаешься? — спросила девушка... нет, скорее утвердила, резко останавливаясь. — Да, — Катя быстро и честно призналась, поняв, что с Полиной подобное пассивно-агрессивное замалчивание не сработает.       Полина молчала. Она стояла в расслабленной позе и ждала, что девушка скажет что-нибудь ещё, продолжит свой ответ, но Смирнова упорно молчала. Скрипачка устало выдохнула, наклонив голову. Она немного нервно сказала: — Ты ведь знала, что мы обе отсюда уедем? Не торчать же здесь до старости. — Нет, конечно! Только... ты заявляешь об этом так просто. У тебя уже всё наладилось так быстро и вообще можешь езжать только сейчас я... Я понимаю, что это глупо, — серьёзно сказала Катя, придя в себя. — Я боюсь остаться одна. — Я тоже, — добавила Полина.       Они ещё с минуту простояли молча глядя друг на друга, пока Морозова не решилась сделать шаг вперёд с шёпотом сказала прямо над ухом Кати: — Я не собираюсь тебя бросать, — это прозвучало пусть и тихо, но очень уверенно. Сейчас Морозова очень радовалась тому, что самую малость выше подруги. — Это было так по-детски, извини, — быстро бросила Катя и развернулась, чтобы продолжить их путь. —У нас украли часть детства, думаю, поэтому порой мы имеем полное право быть детьми, — Полина пожала плечами и быстро догнала уходящую девушку.

***

      В доме у старухи словно дышалось как-то иначе. Свободнее стало, чище. При всём этом все вещи были на своих местах ровно так, как и в их прошлый приход. Даже пыль на верхних полках, куда не доставала женщина, лежала точно также. — Проходите, мои хорошие, — сказала старуха так ласково, как и близко не разговаривала в прошлый раз.       Катя и Полина недоумённо переглянулись. Смирнова совершенно рационально кивнула в сторону двери, как бы предлагая уйти, но Полина отрицательно покачала головой, проходя дальше. Старуха заметила, что немой вопрос повис в воздухе, она глянула искоса на девушек и ухмыльнулась: — Просто нечего больше оборонятся мне. Нету среди вас зверя.       Катя и Полина снова переглянулись. Но не с непониманием и недоверием, а с вполне отчётливым страхом в глазах. — Значит кто-то из них... — Катя увереннее шагнула вперёд вслед за Ниной Павловной. — Расскажите! — Ой, да от всех вас зверем лютым несёт, поди уж разбери кто из этих непутёвых этому чудовищу первый сдастся! — сказала женщина наотмашь махнув рукой. — Может, вы хоть что-то про это знаете? — спросила Полина, обгоняя Катю. — Может, от кого-то из них "несёт зверем" больше? — Эх, да все мы звери, по природе-то своей. Да и вы... дети непростые. Сама на лису смахиваешь порой, — ухмыльнулась хозяйка дома, смотря прямо Морозовой в глаза.       Полина замерла и отшатнулась. Она посмотрела в небольшое зеркало, висящее в коридоре. Нет же! Никакой лисы, просто... она. Она какая была, есть и будет. Катя подошла сзади и осторожно взяла девушку за руку, выводя из своеобразного транса. — Не бойтесь вы, — махнула старуха рукой и немного свела брови недовольно. — У вас мозгов-то побольше будет чем у этих. Те собачатся небось, или внутри обиду какую затаили, себя изнутри выедают всем этим, — хохотнула женщина.       В совершенно малюсенькой гостиной девушки уселись на весьма тесный коричневый диван с промятыми сидениями, а старуха напротив, в очень даже комфортном, просто роскошно огромном кресле. Сзади неё стоял светильник, старый-престарый, время от времени мигал, так и норовя в любой момент окончательно перегореть. — Ну. Ходят к вам эти ироды? — спросила она. — Нет, но... — Сны и видения? Знаю, ритуал на время с ума сводит, тут не поделаешь уж ничего. Коль прошёл это, да не сбежал, значит и достоин защиты от богини, — уверенным тоном сказала старуха, перебив Полину. — Нет, Нина Павловна, с этим-то ясно всё, — отмахнулась Полина, закатив глаза. — Просто сегодня Антон... даже не знаю, как объяснить. Слышалось вроде ему что-то, он испугался, решил убежать, а там дверь... в комнату Оли. Слышали об Оле? Сестра его. Так вот от туда чуялось ему, будто что-то скреблось. — Если что - его сестра давным-давно ухала и знать про посёлок наш не хочет, — дополнила Катя.       Старуха встрепенулась, слегка приподнялась, цокнула языком, покачала головой и села назад в кресло: — Пустили дрянь в дом, — недовольно проворчала женщина. — Как? — в унисон спросили девушки, наклоняясь вперёд. — Это вы уж мне скажите, с кем болтали за забором, трогали кого ли брали чего... — старуха уронила руку в ладонь и протяжно вздохнула. — Да быть не может, — уверенно заявила Морозова. — Ну, поглядим и поспорим, когда Антон ваш с ума сойдёт из-за вас же, — фыркнула Нина Павловна, весьма резво подорвавшись с места.       Девушки взглядом проследили за тем, как она подходит к полке, проводит рукой по каким-то тетрадкам, а потом машет на это всё и возвращается на место: — Чудо будет, если вы по одиночке от каждого чудища избавитесь, как от Совы. Но они новых найдут. Сделают. Ненависти и желания жить полно у тех детей, что оказались в чёрном гараже... Может, до сих пор кто-то из них и живой, оставленный про запас, его и возьмут. Хозяина надо уничтожить. Без "взрослого" ни один ребёнок не протянет. Именно его, раз и навсегда, а то и на него найтись замена может...       Катя задумчиво почесала подбородок, поправила выбившиеся пряди волос: — Вы говорили, что зверем от нас несёт... значит ли это, что кто-то может стать продолжением Хозяина? — Смирнова неверяще фыркала. Ну, какие из них чудовища. — А отчего нет? — рассмеялась старуха. — Что нам делать в следующий раз, когда найдём гараж? — с серьёзным выражением лица спросила Полина, прохрустев пальцами. — А захочет ли гараж перед вами появляться? — вопросом на вопрос ответила женщина. — Ну как же. Мы нужны зверям. Они желают нам отомстить, не будут же они просто за углом караулить, тем более зная, что очень скоро, чтобы покончить с этим мы вынуждены будем прийти, — возразила Полина. — Поэтому и не покажутся. Не так просто найти вам его будет. Но заманить туда вас захотят, чую, вижу. Утащат, ой, утащат, — начала причитать старуха. — О, чего же это я, голова дырявая. Чаю, девочки, давайте? — не успела она услышать внятный ответ, как живо, словно вовсе и не была такой старой, подорвалась с места и рванула на кухню, что-то бурча себе под нос.       Полина и Катя переглянулись, загруженные последними репликами Нины Павловны. Может, будущее опаснейшее чудовище сидит сейчас рядом, на том же диване — такая мысль промелькнула у них обеих, но её они быстро отогнали. Всё потому что вспоминали прошлый свой визит в этот дом: "в каждом человеке зверь живёт, и без другого человека рядом он всё больше дичает". А сейчас они ведь вовсе не были одни. По крайней мере, девушки надеялись, что работает всё так, как и сказала старуха. — Получается, кто-то из них... — призадумалась Полина, уронив голову в ладони. — А может и все они, — обречённо добавила Катя. — Нет, правда. Антон с ума сходит, Рома просто мудак, а у Игоря... нормальный он вроде, но теперь я думаю, что ж у него там в голове творится.       Скрипнули половицы в коридоре. Это возвращалась Нина Павловна. Она вручила прямо в руки обеим девушкам по чашке ягодного чая. Катя на самом деле подобный чай невероятно сильно любила, только пить такой редко выпадала возможность, только в гостях у кого-нибудь, ведь дома мама, закатывая глаза, заваривала чёрный со словами: "а ник чему нам всякое баловство. Вот, нормальный, пей". А он горький! До ужаса горький, что и конфетами не спасёшься.       "Сорок один пропущенный" — проверила Смирнова. Полина быстро шикнула на неё, чтобы телефон убрала. Это действие и гордая ухмылка Кати не укрылись от хозяйки дома: она печально покачала головой и вздохнула, но говорить ничего не стала. Морозова отпила немного чая, вспоминая, как невероятно похожий этому чай наливал и её дедушка. — Вам надо немного подождать, пока Животные проявят себя, — сказала старуха. — И что они могут сделать? — поспешно спросила Полина. — Это совершенно другой разговор. Сейчас важно, что будете делать вы, — с этими словами женщина поднялась с места и направилась к тумбочке и ловким движением открыла её. Девушки не смогли разглядеть, что же она такого достала оттуда. — Вот, — подходя к ним, сказала Нина Павловна, с гордостью вручая им... нечто. — Это... — слегка скривившись, сказала Катя. — Оберег, как тот, что был у Полины, да силу свою утратил, — объяснила старуха.       Это были весьма внушительные крючковатые когти. Принадлежали они Сове. В отличие от медвежьего когтя, что раньше был у Морозовой, этот принадлежал именно Зверю... одному из кошмаров этого леса. Полина сглотнула. Сова же... оказалась в мясорубке. Брать оберег она не спешила, наоборот, даже как-то отодвинулась. — Это та сама сова, — очень громко заявила Катя, едва не подпрыгнув. — Откуда у вас это?! — То, что осталось от неё, выбросили как бесполезный мусор. Туда же, где было немногое, оставшееся от лейтенанта, — спокойно объяснила старуха. Она всё ещё держала амулеты в протянутой руке и ждала, когда девушки решаться забрать это. — "Немногое, оставшееся от лейтенанта"? — с ужасом переспросила Катя, в то время как Полина, немного поуспокоившись, что-то обдумывала. — А вы думали, они голодными захотят ходить? Не так им вкусно, но всё-таки, — удивлённо ответила Нина Павловна.       Смирновой чай сразу поперёк в голову стал, а совершенно спокойное лицо Полины вызывала холодок по спине. Захотелось просто испариться отсюда, материализовавшись за сотни километров. Желательно, даже не в этой стране.       Полина же взяла один из этих коготков и осторожно завязала верёвочку позади шеи, впереди выставив сам коготь. В руке у старухи оставалось ещё два амулета. — Ты бери, не бойся. Звери трижды подумают, чтобы суваться к тебе. А когда сунуться - ой как обожгутся, — говорила старуха.       И Катя взяла. Страх прошёл и она понимала, что это разумно... обезопасить себя. Да и цена не высока - просто Сова, уже не первый день мёртвая Сова, заслужившая это. Конечно, слова о Тихонове и выбили её из колеи, но ведь она ожидала, что нечто такое будет. Ещё недавно ребята рассуждали, что обязательно с ним случится нечто подобное. Только вот, думая о мёртвом лейтенанте, чьи останки лежали в лесу, она ещё и вспоминала Рому. Его безумный решительный взгляд, уверенную стойку... его пистолет. Это его пугало не меньше, чем звери, на самом деле. Только Пятифан им друг, поэтому хочется верить, верить и не замечать, что адекватным его назвать сложно... "Но не из-за зверей он таким стал" — резко осенило Смирнову, она вдруг вспомнила, что давно, ещё когда Роме нравилась Полина, он едва не бросился на Антона с ножом и чёрт его знает, чем бы это всё закончилось, не окажись так, что Петров вовсе не слабак. — Я надену, — пообещала она, взяв коготь. Всё-таки Кате нужно время, а пока вещица может побыть в её кармане, ничего не случится. — И кому последний? — спросила Полина одновременно и у Смирновой и у старухи. — А это вы решите, кому нужнее, — пожала плечами женщина.       Ещё около получаса девушки были в доме Нины Павловны. Они окончательно убедились в том, что скоро всё закончится. И либо всё закончится как нельзя хорошо: древние чудовища, некогда бывшие людьми, покинут этот мир, либо... никого из них в живых не останется, а Звери вернутся. Не через год или два, а больше, когда придёт время снова насытится вдовль, и история вновь повторится.

***

      Девушки сидели у дома Антона, когда за окном уже совершенно стемнело. Ещё одна причин, почему Катя предпочитает лето - длинна светового дня. Полина была слегка уставшая и раздражённая, самую малость. Голова казалось какой-то невыносимо тяжёлой после посещения старухи. И сейчас её даже мелочи невероятно раздражали. Вот порог у дома. Такой крохотный, не то что вдвоём, одному-то сидеть не удобно. Вот чего Антон не перестроил его? Было же время. Или вон, забор покосился, причём так уродливо, потрескавшись. И парни в доме болтают слишком громко, свет недостаточно яркий у фонарей...       Даже Катя, чтобы лишний раз не нервировать Полину, решила на всякий случай сегодня воздержаться от сигареты. Ей это было не так сложно, так почему бы и нет? Она просто сидела, прислонившись спиной к двери в надежде, что никто не решит её открыть в ближайшее время, и смотрела на Морозову, сидящую чуть спереди.       Они не говорили, да и не нужно было, и так вполне комфортно. Наверно, это и показатель того, что между ними всё "правильно". Об этом размышляла Морозова, смотря на колышущиеся от ветра ветки деревьев. На кое-каких даже ещё оставались листья, буквально парочка, правда, держались они еле-еле, норовя с любого потока ветра хоть чуть-чуть посильнее сорваться. — Ты была такая спокойная, когда нам дали эти... амулеты, — начала разговор Катя осторожно. В голосе у неё звучала некая гордость за свою подругу. — Нельзя иначе, — просто ответила Полина. — Мне кажется, Тихонов был мёртв ещё тогда, когда я с ним столкнулась на улице. Странный он был какой-то немного дёрганный, спрашивал что-то... уже не помню что. А потом под контроль этих монстров попал окончательно, и тут уж точно - конец, — обречённо заявила девушка с грустью в голосе. В руках она крутила коготь, всё ещё болтающийся на её шее. — Мы должны решить, кому отдать... — сказала Катя, доставая из кармана две верёвочки с амулетами. — Мне кажется, мы поймём это немного позже, — рассудительно заявила Полина. — Нам это покажется правильным. — Ты звучишь странно, — честно сказала Катя, придвигаясь немного ближе. — Я тут заметила, это правда очень похоже на то, как говорил твой дед. Ну, помнишь, я же как-то раз заходила к тебе. Толи за домашкой, толи за ещё чем-то таким... — И расстроилась, что не получилось посплетничать, — хмыкнула Морозова. — Поверь, я узнала тогда о тебе достаточно нового. Просто не захотела ни с кем делиться, — с кошачьей улыбкой ответила девушка. — Думаю вот, может ещё тогда приглянулась, раз именно рядом с тобой, и в целом, когда речь заходила о тебе, я внезапно добрела. — Не знаю, когда поняла, что смотрю на тебя иначе, но почему-то мне никогда не верилось в этот образ стервозный сплетницы. Хотя образ этот весьма и весьма притягателен, — Полина немного отклонилась назад, практически ложась на Катю. Они смотрели друг другу в глаза не в силах оторваться.       Вдруг, Морозова поднялась, вызвав у девушки отчётливый недовольный вздох. Она повернулась, сняла с себя этот амулет и, немного наклонившись вперёд, и повязала его на шее Кати: — Считай, что помимо силы самого зверя он защищает тебя и моей странностью, — слегка посмеиваясь, объяснила скрипачка. — А теперь давай в дом, холодает. — Как на счёт объявить общий сбор и объяснить нашим чудикам, что мы узнали? — спросила Смирнова, поднимаясь с места.       Полина открыла дверь: — Обидятся, что только мы решаем, кому достанется такое "спасение", — проворчала девушка, кивая на карман Катиной куртки, где лежали ещё две верёвочки с когтями. — Тогда я поступлюсь своими принципами, скажу, что мужчины — это сильный пол. Ну, а отсюда логично вытекает, что защитить себя они могу и сами, — с коварной ухмылкой ответила Смирнова.       Полина снимала слегка промокшие из-за грязи на улице ботинки, недовольно кидая их к стене. Она бросила короткое: сейчас вернусь и удалилась в одну из комнат, туда, где оставила свои вещи. Катя просто кивнула и продолжила стягивать с себя шарф. — Общий сбор! — громко крикнула Смирнова. Пожалуй, громкий голос - это один из навыков, который она отточила, работая в школе, и который, во всему прочему, оказался весьма полезным. Работал безотказно даже на взрослых людях... Хотя пять лет обучения того явно не стоили.       В коридоре сразу появилась макушка недовольного Пятифана, следом Игорь, а сверху спускался какой-то нервный и дёрганный Антон. "Случилось опять чего..." — подумала Катя и прошла в зал. Она причитала, что вещи снова ну просто ужасно разбросаны. Пульт один на полу, а второй на спинке кресла, какая-то газета закрывает телевизор, несколько книг вывалились из шкафа, горизонтальной стопочкой заняв место на полу...       Смирнова услышала, как что-то очень громко падает. А потом крик. Очень знакомый ей крик, а потому резко обернулась. Только что вошедшие Рома и Игорь не тратили времени на обдумывания, предположения, просто ринулись в сторону кухни.       Перевёрнутый стол и целиком выбитое окно. Нет ни Полины, ни Антона.

///

— Они сказали, я могу заплатить, — шёпотом сказал Антон, не оборачиваясь к девушке.       Полина только выходила из комнаты, она сменила тёплый свитер на рубашку. Девушка с непониманием уставилась на него. — Я могу вернуть старый долг и буду прощён. Я уйду. Рома уйдёт. Игорь не дурак, выберется сам, — продолжал Антон.       Он всё ещё не смотрел на Полину, склонив голову вниз. Петров выждал секунду или две, когда Морозова с вопросом сделала небольшой шаг к нему. Он резко поднял голову: глаза, как у бешеного зверя, рот словно свело от... гнева? Полина не знала, что чувствует тот, кто был ей другом.       Антон набросился на девушку, больше не сказав ни слова.       Морозова оттолкнула его, впечатав в стену. Глухой тихий удар. И вот она готова кричать. Сейчас всё будет в порядке... Только вот Антона здесь не было, а на того, что стало вместо него, такой лёгкий удар не действовал. Оно лишь с улыбкой заткнуло Полине рот шапкой Игоря, валявшейся на тумбочке здесь, и подхватило на руки. Он держал девушку у себя на плече, плотно сжав ей руки, она могла только дёргаться       Антон молниеносно рванул в сторону кухни, пока Полина со всей дури пыталась бить его по животу коленками. Но он бежал вперёд. От того, как сильна девушка дёргалась, стол упал, потому Петров что-то недовольно пробурчал, на секунду остановился и, вылетая головой вперёд вылетел в окно. Несколько стёклышек врезались Морозовой в ноги, порезав джинсы. В этот момент у неё изо рта выпала та проклятая шапка, она смогла закричать.       Он бежал до ближайших деревьев, Всё это время Полина не прекращала лупить его, одновременно с этим зовя на помощь. Антон сбросил её с себя вперёд так, что спиной она ударилась об дерево. — Они предложили тебя как расплату. Давно хотели предложить... Я согласился, — прошипел Антон, резким движением доставая из щеки небольшой кусок стекла.       В этот момент Полина пыталась как-то извернуться, чтобы убежать. Плевать, что Петров будет в разы быстрее, так она выиграет время для ребят сделать хоть что-нибудь. Только вот Антон рывком схватил её за шею, крепко прижимая к дереву. Он дышал как голодный зверь, закончивший охоту: довольный, широко открытый рот с высунутым языком.       Парень замахнулся правой рукой, на которой недоставало пальцев, и так, чтобы удар пришёлся только на его костяшки, с силой ударил Полине примерно в область виска.       Морозова потеряла сознание и Антон осторожно взял её на руки. Рука, которой он нанёс удар, болела, а потому ею держать Полину было сложнее, а он так боялся уронить её... Он шёл всё глубже в лес, при этом не торопился. Его там ждут, его там встретят.