Пламя

Сосредоточенные зрачки Куины жадно колесили по пространству небольшой комнатушки, оборудованной в стиле детективного логова. Она не могла понять, что здесь ее смущает больше… Может, слишком спокойный Чишия, который, оперевшись ладонью об заставленный мелкими гаджетами стол, разглядывал ее. Или огромная доска, на правой стороне которой красовалась цветная карта Токио с пометками в виде флажков, а на левой стороне неполная колода карт, наклеенная в четыре ряда по мастям. Но больше всего ей не понравились миниатюрные канистры с бензином в углу, рядом с которыми стояла коробка, набитая выглядывающими проводами и зажигалками. - Куина, я не и знал, что ты ночью лунатишь, - сонливо протянул Шунтаро, скрещивая руки перед грудью и оценивающе приподнимая подбородок вперед. Отметины фломастера на его пальцах и вычерченные ими формулы на обрубках листков, сообщали о проводимых математических расчетах. – Если не спится – надо было выпить настойку пустырника. - Что здесь происходит? – игнорируя его слова, Куина направилась к доске, - Ты украл карты у Шляпника? – она коснулась шестерки пик и резко одернула руку, будто карта пронзила ее током вместе с наплывшими воспоминаниями. - Пока что нет, - усмехнулся тот, устремляя взгляд в ту же колоду, - Это продублированные карты, полученные на играх, которые нужно было уничтожить. И они формально сожжены. Но, если спросить меня, было бы кощунством так жестоко расправиться с этой бесценной колодой. Поэтому решил оставить ее себе на вверенное хранение. Тайное, конечно. Об этом знаю только я. Но теперь, соответственно, и ты. - Скажи честно… Тот взрыв – твоих рук дело? – мотнув головой в сторону канистр, с подозрением спросила она. - Куина, я, конечно, чуток рисковый, но не отбитый. Есть ли смысл в этом для меня? - Тогда зачем тебе это барахло? И почему ты мне сразу обо всем не рассказал? – суровым тоном процедила Куина, разворачиваясь к нему и испытывающе смотря в глаза. Она надеялась не услышать из его уст все страшные варианты, которые оседали в голове. - Ну-у-у… - Шунтаро поднял глаза к потолку, будто искал поддержки у слабо горящих лампочек, но они лишь продолжали отбрасывать тень на выбеленные стены. - Не томи… - Ты же знаешь, как опасно в Пограничье. А без оружия и подавно. - он шагнул вперед. Глаза его не моргали, хоть в них и читалась мирская усталость, - Но мне, как представителю фракции культа, не дают разрешение на оружие, поэтому я решил попробовать изготовить его сам и, как ни странно, у меня неплохо получилось. Самодельный динамит и огненный пистолет на основе бензина, который я позаимствовал с нашей автомобильной стоянки. От пары взятых канистр не обеднеют, - усмехнулся Чишия, постукивая длинными пальцами по своим творениям, лежащим на соседнем столе, - Карта Токио мне нужна, чтобы понять алгоритм проведения игр и узнать, где искать недостающие карты. Я соберу всю колоду, и мы свалим из этой адской дыры. – в голосе пробегала нешуточная решительность и энтузиазм, - И, последнее, почему я не хотел тебе это рассказывать. Агуни и Шляпник давно установили на верхнем этаже детектор лжи. Весь этот план возник в моей голове, когда предатель начал красть оружие. И именно в тот момент я подслушал их разговор о проверке жителей Пляжа на детекторе, который теперь подключен к электрическому стулу. Солжешь или что-то недоговоришь – шандарахнет тысячей вольт. Я не хотел рисковать, рассказывая это все тебе, пока не закончится проверка. Но ты полностью перевернула все. Абсолютно все… Хикари Куина, вроде бы нос у тебя маленький, зачем ты просунула его сюда в такой неподходящий момент… - смиренно выдохнул он, потирая подушечками пальцев прикрытые веки. – И, надеюсь, теперь, ты перестанешь подозревать меня в предательстве. Доказательств достаточно? Остались ли еще вопросы, Шерлок? - Чишия…Я… - робко замялась Куина, не зная, как бы повежливее извиниться. Конечно, на долю секунды в её голове возник такой противный момент, где в качестве предателя мелькнул Шунтаро, но голос изнутри заставил ее отогнать подобное непозволительное представление. И сейчас, убедившись в логичности сказанного им и увиденного собственными глазами, ей стало до тошноты стыдно, - Прости… Все это сумасшествие вокруг сбило меня с толку… И твои недомолвки тоже запутали… - не находящие места руки порхнули за спину, а глаза метнулись в пол. Если бы в стене было окно, она с удовольствием оттуда выпрыгнула, чтобы в полете развеять расползающийся жар. - Мне сейчас ужасно не по себе… - Эй… - по-доброму прервал Чишия, поднимая кулачок в ее сторону и ожидая ответное чоканье, - Все в порядке. Я же понятливый, забыла? – улыбнулся он, - Друзья? - Друзья… - виновато улыбнувшись, Куина коснулась сжатыми пальцами его крепкого кулачка.

***

Нираги мог бы проспать еще добрых два часа, если бы местный толстокожий жук не решил исследовать новую мягкую территорию в виде сопящего лица боевика, шаркая по коже малюсенькими лапками. Откинув наглое насекомое на три метра над уровнем потухшего костра, Нираги тут же наполнился природной бодростью, оглядывая тихий периметр вокруг. Ни души. Лишь утренний легкий ветер и теплые лучи, проскальзывающие через раскидные ветви массивных деревьев и греющих почву. Но ему было тепло совсем не от этого. Усиленно заморгав, боевик понял, что покрыт огромными толстыми листьями, изъятыми с пола горе-шалаша. А скинув с себя набор зеленых пластов, он увидел, что под ними был накрыт шерстяным жилетом. Женским. Где Азуми? Странно, что это была его первая мысль при пробуждении. Обычно он думал о том, какую марку виски разбавить с крепким заваривающимся кофе или о том, кто вчера на него косо смотрел и теперь будет получать по почкам. Но сегодня меню утренних мыслей открыла она, так же бесцеремонно, как закрыла их вчерашней ночью. В шалаше было пусто. Река текла спокойно и бесшумно. Вокруг царила сонная тишина. - Эй!? – крикнул он, в надежде, что сейчас из-за куста выглянет знакомая макушка и скорчит ему недовольную гримасу, - Ты где, слышь? – позвал он уже намного громче, - Если решила в прятки играть, то мне не в кайф! – почесывая взъерошенные волосы, он продолжал рокотать, - Куда ты смылась, чтоб тебя! Тишина. Он разочарованно сел напротив погасшего костра и начал копаться в углях кривоватой палкой. Боковым зрением заметил ее жилет, которым она прикрыла его ночью, и угрюмо наклонил лицо. - Решила кинуть меня тут и откупиться жилетом? – буркнул он вязаной накидке, будто она могла передать пламенный разговор своей хозяйке, - Очень умно придумала. Уже, наверняка, доперла до Пляжа и плетешь небылицы о том, как меня героически сожрали саблезубые волки. – он коснулся кармана куртки и понял, что ножа нет, - Да, блядь, и нож спёрла! Представляешь, спёрла нож! – он с возмущением снова повернулся к валяющемуся на листьях жилету, продолжая ворчливый монолог, – Сначала стырила пушку, теперь нож. Не баба, а ракета турбо-приводная… - С трусами ты тоже умеешь разговаривать? – хохотнул женский голос, просочившийся из тропы, - Я вижу ты легко находишь собеседников, - Азуми порхнула к остаткам костра, вываливая горстку ягод, собранных на листе и при этом виртуозно крутя нож между пальцев. Нираги опешил. Через секунду разозлился на собственную глупость. Через вторую на ее сарказм. Но в третью секунду до него дошел сладковатый запах лесных ягод, и он забыл о предыдущих двух злостных обидах. - Могла бы и предупредить. Если бы тебя какой-то кабан загнал и раскромсал, кто бы тебе помог, а? Чем думаешь вообще? - не отрывая взгляда от аппетитной алой горстки на листе, бубнил боевик. Но, поняв, что Азуми его тут не бросила, внутри заиграло что-то обнадеживающее и греющее. Казалось, будто оба забыли о вчерашнем инциденте, осознав, что слишком погорячились с выводами. - Ну, во-первых, в этой стороне кабанов нет, - начала Азуми, швыряя нож, который послушно приземлился рядом с бедром Нираги. Но тот и не шелохнулся. – А во-вторых, ты слишком увлеченно бормотал во сне, не смогла нарушить такое приключенческое сновидение, - она придвинула ему ягоды и уселась рядом, сжимая и разжимая свои белые пальцы, покрытые ссадинами, - Перекуси. Пока ты тут кряхтел, я нашла выход из этой глуши, оставляя отметины на деревьях с помощью твоего ножа. И фабрика, кстати, недалеко. Я увидела ее при выходе из леса. Она заросла почти полностью, поэтому мы ее не разглядели из машины ночью. Ближе подходить я не стала, чтобы не терять время. - И давно ты у нас следопыт? – поинтересовался Нираги. Но от предложенного лесного завтрака отказываться не стал. Это было выше его сил. Маленькие красные плоды поочередно отправлялись в рот, и Нираги, раскусывая их, ощущал чудесный вкус, довольно щурясь. - Лет с двенадцати. Часто с папой и мамой ходили в походы. Папа был в этом ас. – голос Азуми немного поник. - Он был лесным гидом? - Нет-нет… Он был инженером, но умел абсолютно все. Даже ловушки расставлять, чтобы дикие животные не нападали или попадались. Кстати, чтобы ты знал, я в среднем классе смогла поймать дикую утку! Настоящую! Сама соорудила ловушку по папиным советам в походе и вуа-ля! Радости не было предела…, - она горько хохотнула, - Но мама наказала ее отпустить и мы, конечно же, послушались… А потом сидели всю ночь… Уплетая горячие бутерброды и поджаренный на костре зефир… Он так смешно тянулся и застрял у папы на усах. Мы с мамой, смеясь, пытались отлепить эту застывшую массу, но вместо этого пришлось укоротить его правый усик, - тыкая пальцем над верхней губой, улыбнулась девушка, - А еще мы рассказывали сказки… Не страшные, знаешь, а добрые… - прошептала Азуми, останавливаясь и смотря вдаль, - Папа всегда говорил, что в мире и так полно ужасов и злобы, поэтому нужно стараться выбирать то, что связано с добром… Чтобы не потерять в себе человека… Мне… мне их так не хватает… - по щеке скользнула первая соленая капля, пробиваясь сквозь пыльную пленку и оставляя после себя чистый влажный след. Она, уткнувшись головой в свои раскрытые ладони, выпустила слезы, медленно дрожа и сдерживая тихие всхлипы. Нираги молчал. В этот момент он почувствовал колючий холодок в области спины. А в районе сердца образовался плотный узел, сдавливающий пульсирующий орган без сожаления. Он не нашел слов утешения. Он попросту их не знал. Все добрые слова поддержки растерялись давным-давно, оставляя в нем лишь запас грубости и нахальности. Но сейчас, слушая ее всхлипы, видя ее боль, душа отчаянно наполнялась горечью. Лицо не подавало виду. Губы предательски замерли, а голос не желал вырываться из трахеи. Пальцы Нираги безмолвно потянулись к содрогающемуся девичьему плечу, опустились на него легким жестом и прислонили Азуми боком к себе. Медленно. Тепло. Искренне. Она послушно уткнулась в его ключицу. Каждый ее вдох и выдох передавался ему волнительным импульсом, заставляя успокаивать собственное сердце. Они молчали. Им не нужны были слова. Их безмолвные объятия были красноречивее всех мирских слов поддержки…

***

- А оно не бабахнет? – скривившись, процедила Азуми, наблюдая, как Нираги заталкивает пятый баллон с пропаном в багажник. Фабрика была опустошена. Огромного труда им стоило отыскать в этом разграбленном заводе пять жалких баллонов. Радовало, что приедут они не с пустыми руками, иначе Шляпник будет воротить перед ними недовольную физиономию. - Может, да, а, может, нет, - деловито проштудировал боевик, оставляя открытой крышку багажника и проверяя целостность колес. – Если нет, то значит проживем еще несколько дней в этой сраной дыре, а если да, то смерть наша будет быстрой. И то дело. - Из тебя вышел бы шикарный психолог, - Азуми закатила глаза и уселась в салон автомобиля, - Если выживем и вернемся в наш мир, то советую открыть свою конторку. Отбоя не будет. - с напускной серьезностью обратилась она к Нираги, прыгнувшего на водительское кресло. - Вообще у меня другие планы… - он завел мотор и, ловко закрутив руль, тронулся в путь, добавляя скорость. Стрелочка быстро пробегала сквозь фиксированные отметки, сообщая о том, что машина набирает обороты, - Хочу себе новую профессию. И я уже определился с ней. - Дай угадаю… Мясник? – хохотнула она, опуская окно машины и, просунув руку, начала ловить ладонью прохладный воздух, приятно ласкавший кожу. - Слишком банально, – он сморщился, с лихвой влетая на перекресток, - Бери выше. - Фокусник? – деловито протянула Азуми. Боевик нахмурился пуще и, оскалив зубы, махнул рукой, мол, предлагай третий вариант. - Ну не знаю… Может тренер какой-нибудь, - она пожала плечами. - Вот ты специально такой список «на отвали» подобрала? - А что ты хотел услышать? Учитель? Водитель? Тигриный укротитель? Нянька? – она снова прыснула смехом, представляя в голове Нираги в разных спец одеждах, подходящих к этим профессиям. Нираги долго сверлил ее уязвленным взглядом, но, не выдержав колокольчатого смеха, тоже пару раз сдержанно хохотнул, не ослабляя нахмуренные брови и не выходя из образа сурового разбойника. На отрезке пути они увидели супермаркет, табличка которого уже готова была покинуть высокую стену и отправиться в одиночное плавание по замусоренному асфальту. Они переглянулись и поняли, что оба не против остановиться и заглянуть в эти открытые, изъеденные коррозией, двери. Естественно, ничего путного на полках не оставили. Лишь несколько банок консервов встретили их на этой территории. Все остальное было протухшим, просроченным и непригодным для употребления. Пока Азуми набивала пакет какими-то мелкими безделушками, Нираги гулял вдоль разных полок. Хозяйственный отдел был пройден. Настал черед отдела для питомцев. Сугуру притормозил, увидев полку, обставленную игрушками для собак. Рядом ютились различные ошейники и зубчатые расчески. Из-под последней полки внизу выглядывал кусочек цветного картона. Он поспешно нагнулся и, вытянув коробку с сухим кормом для собак, уселся на корточки, ностальгически изучая найденную вещь. На лицевой стороне коробки красовался красивый белошерстый песик с высунутым языком и добрыми глазами, смотрящими прямо сквозь душу покупателя. Нираги по-доброму улыбнулся в ответ, поглаживая изображение собаки. Бродившая по отделам Азуми наткнулась на эту картину. Она слегка просияла, заметив, с каким восторгом и любовью он рассматривал фото рекламного песика. Кто бы мог подумать, что человек, направо и налево размахивающий винтовкой и, оставляющий сотню дыр в ненавистных ему людях, вот так умиротворенно будет любоваться собакой. - Кинологом… - думы разрушил спокойный голос Нираги, который засек ее боковым зрением, - Если вернусь в прежний мир, хочу стать кинологом… - Значит, ты любишь собак… - понимающе протянула Азуми, поднимая с полки игровой мяч для питомцев и перебрасывая его из одной руки в другую, - У тебя был песик? - Да… - высыпав корм в форме косточек на ладонь, Нираги начал перебирать его, воскрешая моменты из прошлого, - Золотистый ретривер по имени Моти. Смешной такой пацан был, - он криво усмехнулся и поднес лакомство ближе, чтобы почувствовать запах. И в голове кинолентой пролетели все счастливые воспоминания, отложенные в самом сокровенном уголке. - Это был его любимый снэк. Постоянно таскал его с нижних полок, пока я их на верхние не перепрятал. Даже когда он был микроскопическим щенком отказывался от всякой кашеобразной жижи для малышей и требовал серьезную пацанскую закуску вроде этой. Азуми трепетно слушала его, замечая изменения в лице и в голосе. Сейчас он был таким настоящим… - Я всегда мечтал о собаке и поэтому был счастлив, когда она появилась в моей жизни… - Тебе, наверное, ее подарили родители или друзья? - Какой там, - отмахнулся тот, возвращая коробку на место и отряхиваясь от мелких крошек, - Родители развелись, когда мне было семь. Мать ушла к другому, а отец был пьяницей. Пару раз пытался продать меня местной алкашне за ящик саке, а я втихаря слинял к бабушке. Рос с ней. Хорошая была старушка, хоть и любила ворчать. Она скончалась, когда мне исполнилось восемнадцать… - Мне жаль... - мяч тихо покатился по полу в сторону боевика. - Все нормально, - спокойно отозвался Нираги, перехватывая зеленоватую круглую игрушку, - Помню тот день. После похорон. Я возвращался в небольшой дом, оставленный ею мне. В этот вечер шел такой противно - холодный дождь. Мои потертые кроссовки насквозь промокли и по дороге начали расклеиваться. Я и так был опустошен, а из-за этих долбанных кроссовок разозлился еще больше и просто скинул их с ног, пожелав «счастливого» пути, - он плеснул руками в стороны, показывая с какой силой тогда отлетела его обувь, - И, представляешь, я сделал шагов десять и услышал чей-то негромкий рык и напористое лаянье… Одновременно недовольное и писклявое… Оборачиваюсь, а позади меня тащится вот такой белый комок с измазанными грязью носом и шерстью, сцепив зубами шнурок правого кроссовка и волоча его в мою сторону… Лапа у него кровоточила… А он, такой резвый, такой задорный, несет мне обувь… Черт… - Нираги закинул голову назад, выдерживая паузу. Он немного помолчал, постукивая пальцами по запыленной плитке и продолжил, - Я забрал его себе… И мы были вместе пять лет… Пять счастливых лет… Я нашел его дождливой ночью и потерял его в такую же ночь со страшным ливнем… вместе с лучшим другом… - голос невесомо дрогнул и стих. Азуми успела хлопнуть влажными глазами и поднять ладонь, чтобы коснуться его, но сердечный порыв остановил презрительный общий смех, раздавшийся за их спинами. - Неужели этот ноющий мямля и есть тот самый безбашенный Нираги – великий стрелок? –пророкотал приторный голос незнакомца. Сугуру так резко вскочил с колен, что воздух пошатнулся, а атмосфера наполнилась опасностью… Казалось, будто не он секунду назад обнажил перед Азуми часть души… Будто не его голос с болью дрогнул… Будто не его глаза заполнились печалью… Сейчас перед ней стоял тот самый Нираги Сугуру, наводящий страх и обжигающий сумасшедшим ужасом… Она вскочила за ним, оборачиваясь к бесцеремонно нагрянувшей шайке. С удивлением распознав в них трех молодых жителей Пляжа, недавно пополнивших ряды боевиков во главе с Агуни, она потянулась к пистолету, чувствуя надвигающийся шторм. Кровавый шторм. - Ай-яй-яй, - Нираги ухмыльнулся, обнажая белый ряд зубов, - Впервые взял в дрочливые ручонки пушку и возомнил себя храбрецом? Увы, хрен у тебя мелковат. Пока ты с предохранителя ее будешь снимать, тебе пальцы оторвет, сосунок. Не советую передо мной выёживаться... - его глаза в безумстве округлились. В белках отчетливо прорисовались алые капилляры. Никто не смел над ним насмехаться. Никто. Никогда. - Ох, Нираги, твой звездный час давным-давно прошел.Власть надо делегировать. Теперь настало время таких молодых и амбициозных парней, как мы, - прервал его белобрысый парень, со стрижкой под ударенного током ежика. – Ты уже не в моде, пора бы уже тебе уйти, - в руках он покручивал увесистую дубинку с игольчатыми шипами, прибитыми в параллельные друг другу ряды. - Сразу после того, как мы тебя прикончим, станем ведущими бойцами Агуни и заберем себе не только власть, но и всех красоток Пляжа, - в предвкушении облизнулся второй, с вытянутыми серыми глазами и небольшим хвостиком из черных волос на макушке. Шею его украшала тонкая татуировка в форме цепи. А пальцы сжимали миниатюрный топор, напоминающий оружие Тора, но намного острее и легче по весу. - Я хочу начать с вот этой киски, - это был тот самый приторный тон, бросивший первую фразу. Судя по вызывающей стойке, длинным волнистым волосам темного оттенка до плеч, шраму на щеке и пистолету, то и дело, крутящемуся в облепленных пластырями пальцах, этот выскочка был их главарем. – Люблю таких аппетитных как ты, - губы его игриво сжались бантиком и отправили воздушный поцелуй в сторону Азуми. Это была последняя капля. Чаша терпения готова была затопить весь мир. Цвет лица Нираги моментально переменился. Брови скосились к переносице, каждая мышца напряглась так, будто у гепарда, вот-вот готового броситься на добычу и беспощадно расправиться с ней. И если у этого недоноска девять гребанных жизней, он заберет их сегодня разом. Без промедления. - Я тебе эту пушку в жопу засуну за такие словечки, - ласково процедил Нираги, шагая вперед и не переставая скалиться. Сейчас внутри него кружилось только одно. Жажда крови. Жажда убивать. - Э-э-э! Стой на месте, - неуверенно приказал тот, выплевывая жвачку и снимая с предохранителя пистолет. Его мозолистые пальцы легли на курок, но выстрелить он не успел, потому что обронил пушку, неистово крича. - Малышам пора на боковую, - без капли эмоций отчеканила Азуми, задувая дым с только что выстрелившего дула пистолета. Прострелить ему грудную клетку не составило труда и справилась она с этим великолепно. Увидев, что главарь шайки, почти что плача, ворочается в растущей луже собственной крови, в бой ринулся хвостатый с топором. Он с огромным усилием замахнулся на Нираги, целясь ему в голову, но тот ловко вдарил по солнечному сплетению согнутым коленом, заставляя парня взвизгнуть свиньей и сложиться пополам. Второй участник потасовки, снабженный дубиной, налетел на Азуми, хаотично размахивая деревянным агрегатом, будто воздушным маятником. Девушка технично отворачивалась от сумбурных взмахов, успевая оставлять болезненные удары по открытым бокам. Хвостатый выпрямился, облизывая кровь с губ и, ляпнув какой-то неразборчивый клич неизвестного племени, повторно набросился на Сугуру, ударяя его в челюсть и поднимая топор. Боевик пропустил удар, заработав гематому над линией подбородка, но, быстро сориентировавшись, блокировал удар топора, одарив нападающего выпадом с локтя в кадык. Тот простонал, выплевывая кровь на Нираги и, задыхаясь, схватил себя за горло. - Что? Обделался уже, ссыкло? – ершистым тоном рассмеялся Нираги, вбивая его всем телом в стену и осыпая увесистыми тумаками по лицу. Оно, к слову, через минуту больше напоминало сочную говяжью отбивную. Сугуру абсолютно не скупился, ему нравилось, как стонет хвостатый и, как с каждой секундой граммы жизни уходят из его вен. Контрольным хуком Нираги отправил своего оппонента в безвозвратную кому. Топор из рук того с гулом свалился на пол, разбрызгивая капли крови из переливающейся алой лужицы, идеально гармонирующей с белым кафелем. Вооруженный дубиной смог оставить пару отметин от шипов на теле Азуми, но для нее это не служило отвлекающим маневром, уж слишком она была поглощена внезапным адреналином, играющим в висках от схватки. Загнув его руку так, что игольчатая голова оружия воткнулась в плечо нарушителя, она со всей силы вдарила по деревянному концу, загоняя дубину глубже и побуждая парня отскочить в конвульсиях. Азуми так увлеклась, что поскользнулась на красной человеческой жидкости, неуклюже падая на бок. Дубина с шипами, будто голова палача, сверкнула над ней. Одновременно с тем, как ее пальцы сжали упавший пистолет, Нираги ястребом налетел на врага, перехватил тяжелое оружие и молниеносно припарковал его в живот нападающего. Высунув язык, он прокрутил дубину завитком, разрывая внутренности, отчего тот, мучаясь и дрожа посиневшими губами, свалился оземь. Главарь до сих пор хаотично ползал по полу, свирепо сокрушаясь оттого, как потрошат его парней и пытаясь достать закатившийся под полку пистолет. - Эх, ты посмотри, какие непослушные детишки… - с наигранным соболезнованием процедил Нираги, помогая Азуми встать. Неспешно шагнув в сторону последнего выжившего, он подобрал тот самый пистолет и увлеченно начал рассматривать его, - Я же предупреждал, не выеживайтесь… Ведь я предупреждал же? – он вопросительно повернулся к Азуми, на что та молча кивнула, - И не говори потом, что я убил ни в чем неповинных… Теперь понимаешь, что именно из-за таких сучар все и рушится? - философски подчеркнул он, вытирая тыльной стороной ладони капли крови с лица. - Пр-р-р-ости меня, Нир-р-р-аги, - плача, скулил «бывший» главарь шайки, отчего-то растерявший плещущую раннее амбициозность и борзость. По подбородку текли слюни вперемешку с кровью, - Я буду тебе служ-ж-ж-ить, стану, р-р-р-абом, только не убива-а-а-й, - продолжал он свой душераздирающий рев, крепко сдавливая продырявленную грудную клетку, без перебоя доставляющую новые ручейки крови на пол. - Ну, блядь, вот с этого и надо было начинать разговор! – хохотнул Нираги, хлопая в ладоши и протягивая руку помощи раненному, - Че ты сразу не сказал? А? Нормально подружились бы! - тот с неземной радостью схватился за протянутую руку, широко распахивая дергающиеся глаза в неверии. Нираги начал медленно тянуть его к себе, но на полпути разжал пальцы, отпуская, отчего главарь свалился обратно, больно ударяясь и взвывая от резкой агонии, - Ну ты, конечно, конченный, раз думаешь, что мне нужна такая шваль, как ты, - Нираги пристально смотрел, как тот, подобно земляному червю, извивался. Схватившись за окровавленные длинные волосы парня, превратившиеся во влажные сосульки, он грубо дернул их на себя, разворачивая лицом, - Проси у нее прощения за сказанное, быстро… - сквозь зубы прошипел Сугуру, буравя его озлобленными зрачками. - Нираги… - трогаясь с места, обеспокоенно выдохнула Азуми. - Прощения проси! – уже взревел боевик, ударяя противника лбом об выступ полки. Глубокая отметина, пульсирующая кровью, моментом возникла на месте ушиба. - Пр-р-р-остите-е-е, - плакал тот, судорожно сжимая веки и трясясь от страха, - Пож-ж-жалуйста, пр-р-р-остите-е-е… - Отлично, а теперь, проси у меня... - Нир-р-аги, я каюсь, клянусь всем, ч-ч-что у меня есть... Пр-р-р-ости, умоляю-ю-ю, - лицо уже было затоплено кровью. В воздухе витал металлический отрезвляющий запах. - Азуми, не знаю, как тебе, но мне вот мало… - протяжно бросил он и снова грубо вдарил его в пол, - Но так уж и быть… Раз дама здесь, подарю тебе быструю смерть, - выпуская его из рук, Сугуру, без запинки поднял заряженный пистолет. Выстрел. Прямо в сердце. Секундная смерть. Гнетущая тишина…

***

Несмотря на творящийся вокруг хаос и свежие трупы, заполоняющие заброшенный город, на Пляже все так же царила атмосфера бесконечных потех и утех. Шляпник был доволен работой новобранцев и боевиков со стажем, хоть и не досчитался нескольких свеженьких голов. Но, разочаровываться потерей он не стал, ибо его вовсе не волновало состояние и количество людей на Пляже, меняющееся ежедневно. Лишь новые недостающие карты играли для него значимую роль. Пока обсуждались новые планы и количество найденных баллонов, Чишия, стоящий рядом с Азуми, решил воспользоваться нескончаемым гулом на собрании и узнать о том, как прошла поездка. - Вижу у тебя новая коллекция ран… С Нираги повздорили? - лукаво спросил он, не ослабляя внимательный взгляд на Сугуру, с напором смотрящего на него с параллельной стороны. Он вяло улыбнулся боевику, на что тот презренно фыркнул. - Нет… приземлилась неудачно, - вспоминая свое падение, ответила она, - К тому же пришлось отбиваться от нежданных гостей… а Нираги помог… - в сознании мелькнул флэшбек с кровавой разборки в супермаркете. - Вот как… - меланхолично вторил Шунтаро, - Выходит, что вы неплохо спелись. Удивительное изменение в твоем отношении к нему всего за один день, - последовал равнодушный вздох. Ему не совсем понравилась столь капитальная перестройка в ее тоне, ставшая благосклонной к Нираги. - Чишия, можно вопрос? – разрывая зрительный контакт с недовольно притопывающим ногой Нираги, она перевела все внимание на друга, - Зачем ты подарил мне те пули? И откуда они у тебя? – Азуми на славу постаралась сделать голос тише и мягче, дабы не выглядеть слишком подозрительной. Ей бы не помешала поддержка Куины, снова запропастившейся невесть куда. Не зря Хикари подозревала собственного друга в мрачных делишках. Хоть Чишия и притягивал, но его таинственная сторона, не раскрывающейся никому, заставляла сомневаться в его стопроцентной искренности. - Спросила бы об этом Нираги, - на его губах возникла усмешка. - Чишия, пожалуйста, можно без загадок? – самообладание не было ее товарищем. К тому же, включая в расчет произошедшие последние события, у нее не было никакого желания играть в недоговорки. К счастью, Шунтаро ее терпение испытывать не стал. - Эти пули были к пистолету, выигранному мною в карточной игре, - безучастно начал он, сверкнув зрачками вправо-влево на предмет подслушивания, - Я не очень-то им пользовался, просто держал его как приз, а также на случай «важных переговоров». Даже гордился им в какой-то мере. Но в один, как ни странно, пасмурный день ко мне явился Нираги, требуя отдать пистолет, так как я из фракции культа и не имею права на оружие… Я, естественно, эту идею не поддержал. Произошла небольшая стычка… Пару порезов, переломов и швов на память. Пистолет изъяли, а запаска осталась… И вот, недавно я увидел мой приз у тебя… Знаешь, я даже рад, что ты его отобрала, - мелькнул довольный смешок, - Вот и решил подарить тебе оставшиеся у меня пули… От всей души, конечно. На память… Азуми озадаченно моргнула, узнав совсем не тот ответ, который ожидала. Удивляться поведению Нираги не было смысла, это всецело был его репертуар. Но, она была уверена, что в его подарке есть еще один скрытый смысл. Чишия его не озвучил, но Азуми почувствовала сквозь холодный свинец, коснувшийся ее, что он желал смерти Сугуру. Именно от них. Как человеку, посягнувшему на что-то ценное, заработанное ценой жизни. Закончив свою пламенную речь, Шляпник дал команду «отбой» и все, выдохнув с облегчением, оттого что миновали его кары, начали расползаться по номерам. Азуми была у порога зала, когда ее окликнул грубый мужской голос, принадлежавший Агуни. - Эй, девчонка, подойди-ка сюда, - скомандовал он. Нираги, о чем-то переговаривающийся с Ласт Боссом, отвлекся на возглас. Азуми обернулась и, указав на себя в уточняющем жесте, получила подтверждающий кивок головой от головореза. - Да, ты. Подойди, - на его угрюмом лице не дрогнул ни один мускул. Сугуру подошел ближе, переводя вес винтовки на плечо и подозрительно щурясь. Ему совсем не нравилась вырисовывающаяся картина. - Я тут подумал и осознал, что ущерб, нанесенный мне тобою, намного выше, чем получила ты, - хмуро констатировал он, касаясь повязки на шее, - Это против моих правил. Мне нужна доплата. И эту доплату ты отработаешь в моей спальне. - Что? – в неверии переспросила Азуми. Был бы он обычным боевиком, она без труда выбила ему передние зубы, но Агуни одарен неприкосновенностью. Ей и так нехило обошлось кривое попадание в его шею. Но, несмотря на тогдашние старания Нираги, жажда мести Агуни не утолилась. Сугуру сжал свои челюсти так сильно, что проступили желваки, а венка на висках начала яро пульсировать, готовая вот-вот выпрыгнуть и сдавить чертово горло шефа. Не было ни одной идеи, как противостоять ему. - Я два раза не повторяю, - шикнул он, разминая шею и осматривая ее с ног до головы, - Следуй за мной… - Шеф! – резко вырвалось из уст боевика, встрявшего между ними. - Нираги? – отозвался тот, с недоумением глядя на взвинченного парня. - Она не может пойти с вами. - С чего это вдруг?! - Ваше правило. - Да какое, черт возьми, правило? Что ты несешь, Нираги Сугуру? – проорал тот, окрашиваясь в пурпурный цвет. - Когда вы взяли меня в ряды боевиков и сделали вашим основным помощником, вы сказали одну важную фразу, приказывая ее запомнить, как закон. Агуни умолк. Но тяжелый взгляд и не вздумал прогибаться. - Продолжай. - приказал он. - «Недостаточно выиграть в битве, важно до конца нести полученный трофей, прокладывая путь скелетами посягнувших». – подчеркивая каждое слово, отчеканил Сугуру. - И при чем же тут это? - Эта девчонка – мой трофей. – он вальяжно поднял подбородок в ее сторону, - Я ее нашел, я ее выиграл, я ее присвоил, следуя вашим авторитетным словам. Уступить свой трофей я не могу, ибо всецело прислушиваюсь к наставлениям своего шефа… - он бесцеремонно схватил ее за раненное бедро и нагло прижал к себе, обнажая язык и слегка касаясь ее щеки. Азуми с отвращением дернулась и скривившись от пробежавшей в ноге боли, попыталась вырваться. Но хватка Нираги была стальной. - Хм, - Агуни испытывающе уставился в его глаза, выискивая подвох. Сугуру хоть и был одним из лучших, но всегда оставался для него Троянским конем, готовым выкинуть неожиданный трюк с любым исходом. Ни сказать, что Агуни его боялся, но ввязываться в перебранки с безумным подопечным ему не хотелось. К тому же, оспорить собственные слова, означало опустить себя на безвозвратное дно. – Оставишь ей порез на втором бедре. Утром проверю, - прозвучало приговором, после чего Агуни поспешно покинул комнату в сопровождении Ласт Босса.