Самоубийство в честь ангела

Утро начинается с громкого «бум!» и «идиот!». Шаст сладко зевает и, учуяв соблазнительный запах, поднимается с кровати. Хватает телефон с комода и сразу морщится от яркого света. На часах ещё не стукнуло семи, а эти уже устроили игру в поваров. Юноша выходит из спальни и лениво шагает на источник звука, убирая остатки сна с лица холодными ладонями. Серёжа разместился на стуле калачиком и листал Тик Ток, показывая Диме чуть ли не каждый ролик, пока тот стоял у конфорки и грозился отлупасить его кухонной лопаткой. — Да не отвлекай меня, а то будешь жрать уголь вместо омлета! — заметив пополнение на кухне, Дима выключает газ на плите, — доброе утро. Странно, что ты ещё раньше не проснулся с твоим то графиком. — Сам удивлён, — юноша усаживается напротив Серёги, непонимающе уставившись на его лыбу, — а с этим чё? — Вы случайно не сиамские близнецы? Одинаковые вопросы задаёте, — Матвиенко откладывает телефон, поглядывая на сковородку, — у меня просто хорошее настроение. — С утра? — Тох, отъебись, будь добр. — Девочки, а ну, успокоились, — Поз отделяет лопаткой их завтрак на три равные части и кладёт всем на тарелки. — Спасибо, мам, — Матвиенко тут же бросается на еду, как алкаш на водку, и начинает уплетать за две щеки. — Ты хоть пережёвывай, — Дима качает головой на жалкие попытки армяна ответить с набитым ртом и переводит взгляд на Шастуна, — у тебя сегодня диета? — Я просто давно не ел, надо морально подготовиться, чтобы не блевануть вам на стол, — Антон колупается вилкой в тарелке, рассматривая желток, как танцовщицу на шесте, а потом смотрит на скривившегося Серёгу, — и тебе приятного аппетита, мой хороший, — отправив поцелуй, он игнорирует недовольное мычание армяна. Шаст вздыхает и, наконец, отправляет кусочек пищи в рот, неторопливо пережёвывая, наслаждаясь забытым вкусом. — Вот как надо есть, Серёжа, смотри и учись, — Поз смеётся над вытянутой рожей в его сторону, а после сгребает его пустую тарелку и убегает к раковине, чтобы не получить в нос. *** — Антон! Юноша разворачивается на звук, еле сдерживая желание впечатать подошву своих башмаков в лицо кричащего. Он видит шествующего Сергеевича, который для рабочего утра кажется наигранно живым. Сегодня мужчина одет официально, но одежда всё равно была больше него в несколько раз. — Как-никак, но мне нужно поговорить с твоими родственниками, — замерев перед троицой, Арс поправляет рукава белой рубашки, глядя лишь на одного из учеников, — если уж они не могут ответить и поговорить по звонку, пусть явятся в школу. Либо я приду к вам лично. — Нет, я им передам. Завтра они будут, — Антон нервно проводит пятернёй по волосам, глядя в нечитаемый взгляд синих глаз. Слова были настолько уверено сказаны, что Шаст задумывается над карьерой актёра, ведь так искусно лгать может не каждый. — Ну хорошо, — с сомнением выдаёт препод, разглядывая на лице Шаста ложь, — тогда не буду вас задерживать, а то осталось четыре минуты до звонка. Бегите, — блеснув своей обворожительной улыбкой, Арсений исчезает за углом лестницы, где пару минут назад проходила Татьяна Петровна, которая, к счастью, не услышала громкого оха хвостатого. — Чтоб тебя машина сбила, — буркает Шастун, угрожающе глядя в сторону, где секундой назад был Сергеевич. — Шаст! — Дима осуждающе бьёт Антона по плечу, так и не привыкнув к таким выражениям от приятеля. — А он тебе, по-моему, реально поверил, — армян удивлённо вскидывает брови, почёсывая выбритый затылок. — Сомневаюсь, — Шаст выдыхает, зная, что рано или поздно ему нужно будет выкручиваться не одними словами. Шагая в класс, он размышляет, что будет предпринимать, если увидит на пороге своей квартиры этого приторного мужика. Приплести родителей в школу — задача невыполнимая, а вот незаметно черкануть ножом по горлу Арсения очень даже осуществимо. *** После уроков тройня заскочила в магазин и теперь, стоя около стоянки, обсасывали все темы для разговора. — Так что с родителями делать будешь? Они же не придут, — изрекает Матвиенко, пытаясь отогнать дым с двух сторон. — Так прекрасно жилось перед приходом этого Сергеевича. Вот надо было ему остановиться именно на этих трущобах, — делая очередную затяжку, Шаст вглядывается в бесконечность города, уже зная, что хэппи-эндом в этой ситуации и не пахнет. Школьники ещё пару минут стояли в тишине, всё обмозговывая, но позитивные мысли разлетались, не успевая даже сформулироваться в годное предложение. — Хотел бы я сказать, что выход есть, но эта коллизия всё глубже закапывает меня в яму безысходности, — произносит Дима и тушит сигарету об разукрашенную стену. — Красиво сказано, но красота делу не поможет, — Антон усаживается на бордюр, кряхтя, как будто не семнадцать исполнилось, а семьдесят с копейками. — А может, я прикинусь твоим батей? Двое парней оборачиваются на светящуюся морду армяна, думая, где он успел выбить остатки последней извилины. — Надену капюшон, наклею бороду, бутылку водки в руки и цаца-невъебаца готова, — Матвиенко снова машет руками, прогоняя вонючий запах. — Ты же пошутил? — Поз разглядывает друга и, не выдерживая ещё одну стрессовую проблему, достаёт вторую сигарету. — Пошутил, идиоты, — армян смотрит на приятелей с каплей обиды за своё достоинство, — вы поверили? Неужели я выгляжу прям таким долбоебом. — Вообще-то да, — подкуривая, произносит Позов без доли сомнений. — Пиздец, — подытоживает Антон, выдыхая дым, который постепенно начинает испаряться в воздухе, — давайте по домам, товарищи. А то, если посижу ещё пару минут, то больше не встану. *** По телевизору шёл какой-то фильм, а пацаны, разложившись на диване, как горка трупов, сонно глядели за происходящим. Антон, свернувшись калачиком, неотрывно смотрит в окно, радуясь, что каша из размышлений решила отдохнуть вместе с ним, оставив в голове безразличную пустоту. Поз, посапывая на коленях Серёжи, что-то мычит на глупую девицу из телека, а сам хвостатый, уперевшись спиной на стену и щурясь оттого, что ни черта не видит, смеётся над другом. — Товарищи, я спать хочу, — подтягиваясь, гундосит под нос Шаст, когда на экране стали показывать титры. От Поза ответом становятся новые храпы, поэтому на помощь приходит Матвиенко, который пытается найти из-под тушки очкастого маленький пульт. Позов недовольно пробубнив, сползает с Серёжи и ложится на краю дивана. Армян быстро находит нужную вещицу и выключает телевизор, погружая комнату в мрачную тишину. Не успевает он вдохнуть, как рука Димы бьёт его по носу и, не извинившись, отправляется обратно под подушку. Серёжа хотел возмутиться, но странное чувство заткнуло ему рот. В голове пробегает мысль, а за ней начинают бежать и другие, делая новую пучину размышлений на ночь. Дима столько делает для него. Он ему как старший брат, который всегда поможет, поухаживает и поддержит, когда сил на самокопание уже не достаёт. В семье он не был уделён любовью. Родителям было плевать на сына. Плевать, где он ночует, чем питается и кем хочет стать в будущем. Они не задавались вопросом, если Серёжа не появлялся в школе или не приходил домой несколько дней. Они не интересовались его жизнью, позабыв, что у них вообще когда-то был сын. У армяна постоянно зарождался вопрос: зачем нужно было заводить ребёнка, чтобы потом игнорировать его существование? Но вопрос так и остаётся закреплённым без ответа по сей день. В детстве он запирался в своей спальне, ревел всю ночь, а утром просыпался с красными и опухшими глазами от слёз, с воспоминаниями о родственниках, которым нет до него дела. Слёзы. Слёзы. Слёзы. Это и была его жизнь, пока не появился человек, который перевернул её вверх дном. С Позовым они подружились в школе. Дима перевёлся в неё в четвёртом классе. Он первый подсел к армяну, первый завёл диалог, первый позвал в гости. Серёжа зацепил его, но чем, до сих пор не знает. Общение пошло уже с первого дня их встречи. Серёга был безумно рад, что на него обратили внимание, так как общались с ним лишь когда нужно было убить время на пару минут. Юноша тогда не понимал, зачем обеспеченному парню из влиятельной семьи понадобился армян в ободранной одежде с прицепом проблем. Первые дни Матвиенко не доверял очкастому. Думал, что тот просто захотел приобрести новую игрушку. Но спустя столько лет тот ни разу не бросил его одного в грязной луже. Без жалоб вытирал слёзы с чужого лица. Поддерживал не своим кошельком с пятизначными купюрами, а нужными словами и советами. В классе седьмом Поз стал замечать кудрявого юношу, который всегда сидел в сторонке ото всех, как мыша в клетке. Ему захотелось как-то помочь, как ранее он помог Серёже. Шаст долгое время не мог открыться незнакомцам, но в один день эти люди спасли ему жизнь. После этого Антон не мог им не доверять, а уж тем более игнорировать попытки сблизиться. Так Шаст и заключил этот треугольник братвы по несчастью. *** — Пацаны, — Антон неспешно приподнимается на локтях и начинает судорожно водить рукой по пустой простыне. Ну душе было тревожное чувство, но пытаясь его подавить, юноша окончательно поднимается с кровати. Не обнаружив выключатель или хотя бы какой-то источник света, он вслепую обходит комнату, прислушиваясь к гробовой тишине. — Вы угараете? Я посмеялся от души, теперь выходите! Шаст волочется в одну из спален, где вновь не было выключателя и, когда глаза привыкли к темноте, рассматривает каждый её уголок. — Ребя-я-ят, — скулит парень, обойдя половину комнат, и снова возвращается откуда начал поиски. Сжимая дрожащие руки в кулаки, Антон садится на край дивана, слушай стук сердца и свист ночного ветра. Вдруг слышится шорох у входной двери и, улыбнувшись, Антон вскакивает с места, пытаясь утешить себя позитивными мыслями. С облегчённым выдохом Шаст переводит взор на дверь и грудь сразу же сжимает липкий страх, который не даёт сделать новый вдох. В проёме стоит отчим Антона. В одной руке он сжимает сверкающий от бордовых капель нож, а другой сжимает горло парня. Это был Дима, но вместо тёплого взгляда карих глаз на него смотрели две бездонные ямы, из которых медленно вытекала кровь. Из одежды на нём были лишь ободранные штаны. Под рёбрами была глубокая рана, а из живота начинали вытекать органы, падая на пол. Оставшееся кожа вся в синяках, нос сломан, а руки и ноги покалечены так, что кости были вывернуты в противоположную сторону. На это было невозможно смотреть и сложно было назвать человеком. Антон хотел бы что-то сказать, но мог лишь глотать ртом воздух, пытаясь не вырвать от стоявшего здесь запаха и вида месива, что когда-то было его другом. — Ты ещё Серёжу не видел, — смеётся мужчина, улыбаясь чёрными зубами, и поднимает руку с остриём наверх. Немые крики смешиваются с нарастающей паникой, а горло пережимает невидимая рука. Юноша начинает задыхаться, а после голимый мрак прекращает его мучения, полностью отключив сознание. — Дима! — Антон вскакивает с постели и озирается по сторонам, пытаясь прийти в себя после увиденного, но глядя на стены своей комнаты, он ещё больше закапывает свой мозг в непонимание. Кругом разбросаны вещи, будто здесь хранился важный сейф, который старательно пытались отыскать. Парень, не задерживаясь, выходит в зал, где лицезрит лишь пустой диван и свет от телевизора в пугающей темноте. Шум разбившегося стекла заставляет Шаста замереть на месте, а потом ноги сами начинают двигаться в ускоренном темпе в сторону спальни родителей. Влетев в комнату, где уже был включён свет, он сразу замечает знакомую фигуру. У Антона тотчас плывёт перед глазами от сильного запаха перегара, и, не открывая глаз, он следит за качающимся мужчиной, который со зловещей улыбкой глядит в одну точку на полу. В руках у него был молоток, которым, по всей видимости, он и расколотил окно. Осколки блестят от лунного света, гипнотизируя затуманенную голову. — То-оша, — Андрей, шатаясь, переводит взгляд чёрных глаз на сына, а потом вновь смотрит на пол. « Тоша? » Антон следит за чужим взглядом, а потом решает подойди ближе, чтобы увидеть причину такого внимания. На линолеуме одиноко валяется его кулон. Стекло, которым была накрыта фотография, было разбито, а само фото изорвано на мелкие кусочки. — Откопал у тебя. Мне не понравились эти люди, я решил от них избавиться, — Андрей пьяно смеётся и, резко повернув к нему голову, начинает двигаться к Шасту, не выпуская из рук молоток. — Не приближайся! — шипит юноша, стискивая челюсть до хруста, и выбегает из спальни на ватных ногах. Шаст добирается до входной двери и теребит ручку, но дверь оказывается заперта. Пытаясь выломать её плечом, он судорожно наваливается на неё всем телом, но та даже не скрипнула под его тяжестью. — Бежать некуда, Антон. С этого довольного тона Шастуну захотелось выцарапать Андрею рожу, но понимал, что преимущество далеко не на его стороне. Не заметив тень сзади, парень оборачивается и тут же перестаёт чувствовать опору под ногами. Мужчина поднимает его как пушинку, стискивая пальцы на тонкой шее, одаривая своей ухмылкой попытки сына выбраться из его хватки. Перед глазами снова начинают бегать узоры, а кислород всё пытается пробиться внутрь через преграду. Лёгкие и рот заполняет песок, который невозможно было выплюнуть. Антон видит тьму, которая не спеша поедает его рассудок. Шум в ушах, который блокирует прочие звуки. Он давит на перепонки, не давая услышать свой собственный голос и последний крик, умоляющий об ещё одном вздохе. И тишина, которая убивает всё вокруг, добираясь постепенно, впитывая, как губка, все воспоминания, оставляя в голове прощальный белый фон.