Самоубийство в честь ангела

Шастун вытирает пот с лица, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. « Кошмар. Просто сон. » Дня три Антона мучают самые режущие сердце сны, которые не перестают мигать кровавыми картинками в голове. Хочется больше никогда не засыпать, лишь бы не видеть эти ужасы, которые не оставляют юношу даже после пробуждения. Всё это время надоедливая мелодия звучит по дому, всё больше и больше вырывая нитки из клубка нервов. Шаст, сводя брови к переносице, вместо того, чтобы просто выключить будильник, кидает телефон вглубь комнаты, слыша через пару секунд звук удара о дерево. Мобильник отрубается, и квартиру поглощает тишина, которая ощущается как новый глоток воздуха. — Заебал, — подросток встаёт и направляется на выход из комнаты, даже не поинтересовавшись, живой ли смартфон. Сейчас у него было чувство, будто он всегда жил один, а родители — просто вымышленные персонажи, придуманные вывернутым наизнанку подсознанием. Парень легко расхаживает по дому, не вспоминая про отчима, который всего лишь может пырнуть его сзади ножичком или размазать мозги об стенку. Антон снова принимает таблетки, закидывая в себя три штуки, чтобы действие началось в быстром темпе. Думая о том, чтобы кого-то зарезать себе на завтрак, Антон обходит квартиру на поиски чистых штанов, так как запах этих стал чувствовать даже его забитый нос. *** — Тоха, здоров! — Дима встречает его на знакомой улице, по которой они всегда ходят вместе в школу. — Ага. — Что с настроением? — Позов, увидев такой мрачный вид Антона, немного тушуется, идя плечом к плечу с приятелем. — А что с ним? Вроде на месте, — парень закатывает глаза, а после смотрит в небо, с которого падает прозрачная капелька, начинающая стекать по его подбородку, — где Матвиенко? — он наконец-то поворачивает макушку к другу, оглядывая хмурым взглядом его заляпанную грязью куртку. — Серёжка? Он приболел. Сказал, что температура высокая. — Этот как всегда. — Я, кстати, собирался после школы к нему сгонять, ты со мной? — Не знаю. — Не знаю? У тебя всё хорошо, Тох? На тебя не похоже, чтобы ты стал думать над тем, чтобы пойти со мной к Серёже. Позов начинает волноваться за Шаста, но мысли из-за чего тот такой агрессивный в голове не проскальзывает. Если Антон не помахал рукой, когда та не была сломанной или оторванной, то быть беде. Даже, если виной тому не та нога, ступившая на пол, то над предложением Димы Антон не думал бы, даже находясь в скорой помощи с топором в затылке. Шаст не отвечает на вопрос. Ему просто хочется испариться, попасть на другой конец света, чтобы никого не видеть и не слышать. Позов не настаивает, понимая, что другу иногда нужно побыть одному, поэтому, связав губы невесомой нитью, продолжает свой пусть в неприятной тишине. *** В школе Шаст не особо разговорчив с Димой, но тот и не пытается выбить из него все ответы, которые хочет услышать и просто даёт приятелю время на отдых от социума и общения. — Антон, давай к доске, — Арсений смотрит на лежащую макушку ученика, а после полученного внимания, кивает головой на доску в знаке приглашения. Парень цокает и медленно встаёт из-за парты, которая так и манит своим видом и желанием уткнуться в неё носом. Арсений диктует Шасту легчайший пример и терпеливо ждёт, пока тот запишет правильный ответ, но Антон просто молча лапает пальцем доску, зная, что даже пытаться думать безнадёжно. — Антон, я жду твой ответ, — мужчина глядит на Шастуна сверху вниз, но быстро догадавшись, что юноша может простоять так до конца урока, не продолжает мучить ученика, плюнув недовольное, — мда, садись, два. — За что? Я виноват, что у меня с памятью плохо? Или я должен родиться энциклопедией, чтобы во мне хранились все ответы на эти вопросы?! — Антон, успокойся. Исправишь потом эту двойку. Чего ты так вскипел? — Да вы сами толком не понимаете, что задаёте. Только мучаете детей и пытаетесь сделать из них вундеркиндов из пластилина! А сами? А сами дома чаёк пьёте и рисуете в тетрадях двойки, даже не прочитав их содержимое! Класс молчит, поджав губы от неожиданного выплеска злости тихого парня, который всегда кидает равнодушные взгляды даже на тех преподавателей, которые грозятся лопнуть, разбрызгав свой яд по стенам кабинета. — Шастун, я не буду терпеть твои выходки. Сел на место! — лицо Арсения меняется, будто вместо Шаста стоит человек, который вонзил в его живот сто ударов ножом в прошлой жизни, а в глазах пропадает привычный блеск, манящий людей своим теплом. — А то что? Дима уже думает подбежать к Шасту и заткнуть чем-нибудь рот, но тот опережает его, выбежав из притихшего класса. — Стоять! Шастун! — преподаватель думает, что бежать за ним было бы глупо и бессмысленно, поэтому остаётся на месте, шумно выдыхая злость на парня. Зато за Антоном вылетает Дима, который даже не спрашивает разрешения, зная, что оно сейчас ему не нужно. Позов догоняет Антона лишь возле туалета, тяжело дыша и проклиная длину ног юноши. — Антон, да что с тобой?! — Позов разворачивает друга за плечи к себе лицом, — тебе ли не плевать на учёбу? Почему я должен за тебя краснеть? — Краснеть? — Шаст сбрасывает руки Позова, вдыхая через рот от возмущения, которое бурлит в жилах без причины, — ты мне мать, чтобы краснеть за меня? Твою ж, блять, хватит бегать за мной, как за зайцем! Хватит! — Успокойся, пожалуйста, — Позов снова обхватывает плечи парня, но слишком сильно сжимает их, причиняя боль. — Заткнись и отъебись! — Шаст борит желание вмазать кулак в чужое лицо и, снова сбросив с себя руки, выходит из туалета, распахивая дверь, которая с громким стуком бьётся об стену. Поз не бежит следом, решая, что поговорить надо, когда человек спрячет свои иглы и сможет рассуждать спокойно. Шаст собирается уйти из школы, не желая видеть ни души, но, подумав несколько раз, решает вернуться в класс, чтобы выплеснуть эмоции на учителях, так как оставлять их на асфальте в виде лужицы крови уже не особо хочется. *** Звучит громкий писк звонка, и все дети, схватив свои рюкзаки, вылетают из класса, на бегу кидая подобие прощания. Дима, затормозив, смотрит на Антона, а потом выходит следом за ребятами, даже не махнув ладонью. — Шастун, найди для меня минутку, — Попов вытирает доску, не оборачиваясь на уходящий класс и только после того, как чувствует лишь одного человека за спиной, поворачивается к Антону, тяжело вдыхая воздух через рот. — Я слушаю, — бурчит Антон, желая вышвырнуть мужчину с третьего этажа, а потом обвести школьным мелом его труп. На улице начинает усиленно копать дождь, давая о себе знать прозрачными каплями, бьющимися о стенку стекла. Парень благодарит святой дух за то, что сегодня будет выглядеть как промокшая псина. — Антон, у тебя дома всё хорошо? — преподаватель, закусив губу от ожидаемого ответа, исследует лицо ученика. Ему кажется, что юноша на самом деле добродушный ребёнок, державший всё в себе, который просто скрывается под маской молчуна, не желая показывать на публику свои карманы с говнячей правдой. Шастун всегда тихонечко сидит, не обращая внимания на жалобы в его сторону, а сегодня театральная маска раскололась в прах, не сумев выдержать напор эмоций. Поэтому, кидая стрелами ярости в других, он пытается сберечь себя от лишних и неприятных вопросов. Легче выплеснуть ком, наполнивший больную душу на людей, чем пытаться решить эту проблему. Арсений любит читать, и не только книги. — Твои родители ещё не вернулись из командировки? — мужчина отводит взор, больше не желая смотреть в пелену зрачков, которая напоминает своё, тоже никем не желанное прошлое. — Нет, — Шаст усаживается на первую парту и, склонив голову к плечу, глядит в отведённые от него глаза. — Слушай, Антон, если ты плохо понимаешь эти предметы, я могу учить тебя дополнительно. У меня как раз появилось много свободного времени. Как тебе идея? — Не знаю. В любой другой день Шастун бы сразу же ответил отрицательно, но сейчас, находясь в другом измерении и разговаривая под гипнозом окаменевшим языком, он хочет лишь побыстрее отвязать лишнее внимание и вернуться в пастель под одеяло. — Ты тогда подумай над моим предложением, — учитель улыбается, обнажая небольшие клыки, радуясь сомнительному «не знаю», которое намного лучше плевка в лицо. Шаст остаётся сидеть на деревянной дощечке, глядя на скопившиеся капли, которые заставляют сомневаться в выходе на улицу без какой либо защиты. Арсений аккуратно складывает разбросанные по столу тетради класса в стопку, пока юноша не отвлекает его стуком ботинок об ножку парты. — Ты чего не уходишь? — Дождь. Арс немного тушуется, но через пару секунд предлагает свою помощь. — Я могу одолжить тебе зонтик, всё равно на машине еду. Парень переводит взгляд с окна на мужчину, который достаёт из угла чёрный сложенный зонт, и следит за приближающейся к себе фигурой. — Держи, — замерев около свисающих ног Шастуна, Арсений протягивает руку с щитом от дождя. Антон пилит предмет сомнительным взглядом, но в итоге берёт зонт, задевая своими пальцами чужие. — Так-то лучше. Теперь иди, а то мне нужно кабинет закрывать. Шаст, глядя на зонтик в руках, снова смотрит на Арса, тем самым поблагодарив, и неспеша выходит за дверь. Оказавшись на улице, где на него сразу же нападают прозрачные враги, он открывает чужой зонт, нажав на маленькую кнопку. В голове кружит туман, а мысли теряются в нём, даже не пытаясь выбраться обратно. Хочется просто упасть на землю и замереть навсегда. Чтобы все забыли про его существование, как однажды забыли его отца. *** Шаст даже не снимает свою куртку, хоть она и не была сильно мокрой, благодаря помощи от Арсения, но всё же неприятно липла и морозила кожу. Юноша плюхается на кровать, кидая зонт, принявший на себя весь удар дождя, на тумбочку, и как только голова чувствует приятную прохладу наволочки, он в миг засыпает. Просыпается парень в четвёртый час утра, которое ещё накрывает город мрачной тишиной и темнотой, поглощающей предметы в комнате. Юноша достаёт из кармана куртки промокший телефон и, вытерев с него влагу, глядит на время, щурясь, чтобы разглядеть цифры сквозь царапины, которые остались после вчерашнего удара об пол. « Так рано? » Парень с хрипами поднимается с постели, снимает слегка влажные вещи и, кинув их на батарею, выуживает из рюкзака пачку сигарет. Открыв окно, Антон смотрит на безлюдную улицу, разглядывая дома под чёрным куполом. Дует лёгкий ветер, от которого волосы парня разлетаются в стороны, падая на глаза и приятно щекоча нос. Шаст выкуривает четыре сигареты за раздумыванием над собой. Игнорируя скрип деревянной форточки, которую ветер мотает вперёд-назад, он зевает и тушит пятый бычок о подоконник, думая, что он чем-то на него похож. Об него также каждый день вытирает ноги отчим, не задумываясь, какую боль этими ударами он наносит психологическому состоянию Антона, который не сможет вечно терпеть унижения и копить в себе негативные эмоции, которые ему передаёт мужчина.