Самоубийство в честь ангела

На следующее утро Антон просыпается от шума, разносящегося по всей квартире. Щебетание птиц заставляет Антона вскочить с постели, игнорируя планетарий, проносящийся перед глазами. Парень не помнит, когда в последний раз им звонили в звонок. Выплыв из проветренной комнаты и проверив, что один в квартире, он тащится к входной двери. Посмотрев в глазок, он видит темноволосую макушку и начинает думать, кто это мог быть. Перебрав все варианты, а точнее один, Антон не верит, что к нему вновь явился этот геометрический циклоп. Юноша бежит в комнату за ключами, но на пути обратно к двери задаётся вопросом, а стоит ли вообще открывать? « Пойду спать, а он в скором времени заебётся ждать и уйдёт. Делов то. » Шаст и сам не замечает момента, когда уже проворачивает ключ в замке. « Может, я ещё не проснулся? » Дверь распахивается, и юноша видит глаза, от которых сердце уходит в пятки, а стрелки часов начинают ускорено крутится назад. — Привет, Антон, — Попов улыбается, и Шаст видит блеск, уводящий из реальности всё глубже в воспоминания. Он переносится в далёкое прошлое. Когда всё было хорошо. Когда Антон не голодал неделями. Когда не бежал от тяжёлой руки, готовой ударить его по лицу. Когда смотрел в папины глаза и улыбался чаще, чем моргал. Когда солнце грело, а жизнь была лёгкой и беззаботной. « — У тебя очень красивые глаза! Хочу такие же! Почему у меня глаза с цветом болота, а у тебя такие чистые? Прям как небо, па! — кудрявый мальчик сидит на коленках отца и вводит крохотным пальчиком по щекам мужчины. — У тебя чудесные глазки, родной. Просто у всех они разного цвета. У тебя как изумруд, который блестит даже в темноте ночи, — папа тепло улыбается и пересаживает сына на диван. — На Новый год я загадаю у Дедушки Мороза, чтобы он сделал мои глаза такими, как у тебя! Мы будем вместе ходить с красивыми глазами, — мальчишка смеётся, разнося свет и тепло по всему дому. — Потом будешь просить обратно. Подумай хорошенько над своим желанием, — мужчина освещает улыбкой лицо сына и тормошит его по шелковистым волосам, заплетая кудри в подобие косичек. » — Я зайду? Шаст с болью в груди вылезает из своего воспоминания, отводя взгляд от чужих глаз. Парень молча разворачивается и плетётся в зал. Посчитав это за приглашение, преподаватель разувается, снимает верхнюю одежду и проходит следом за учеником. — Сегодня вроде не учебный день, — прошелестев на кухню, Шаст берёт со стола пачку сигарет, которую, по всей видимости, забыл отчим. Достав одну и положив блок обратно, он садится на стул и подвигает к себе пепельницу. Арсений безмолвно смотрит на юношу, пока Антон ощущает на своей шкуре уничтожающий взгляд. — Не знал, что ты куришь, — кидает Арс, присаживаясь на стул напротив. — А должны? — парень поджигает сигарету и язвительно улыбается, на что мужчина качает головой и отворачивается от неприятного момента. — Вы интересный. Пришли ко мне домой без приглашения, а теперь просто просиживаете мой стул. А он, кстати, платный. Поэтому либо платите, либо валите, — Шаст делает долгую затяжку и выдыхает в лицо преподавателя. Арсений и не ждал, что юнец будет хлопать в ладоши от счастья, но был удивлён такой наглости. Ему уже не привыкать пылать удивлением от слов и действий этого парня. Мужчина ухмыляется от этой мысли, а Антон, заметив этот невольный жест, сводит брови к переносице, не ожидав такой реакции. — Я пришёл поговорить с тобой насчёт твоих родителей и тебя самого… Антон даже не слушает дальше. Его злит то, что кто-то пытается влезть в его жизнь без разрешения, так ещё и говорит об этом прямо, без доли Божьего стыда. — Если решили поработать психологом, то я не собираюсь становиться вашим первым клиентом, — цедит Шаст сквозь зубы, намереваясь подняться со стула, но его останавливает тёплая рука преподавателя. Плечо обжигает новое неприятное воспоминание, и Антон от неожиданного чувства в груди садится обратно. — Антош… — Не зовите меня так. Антон хочет придушить мужчину, но сдерживает порыв, сжимая челюсть до неприятного хруста в висках. « Я хочу вас убить, но каждый раз вы чудным образом меня останавливаете. Это бесит, блять. » — Прости. Да, это и вправду было не приятно. Я не подумал о твоих личных границах, — Арсений набирает побольше воздуха в лёгкие и пытается подобрать правильные слова, зная, что он и так облажался, — давай просто попьём чай? — Попов снова улыбается, уже не так уверенно, и смотрит с мольбой в зелёные глаза. Шаст не может понять, почему он должен пить с этим человеком какой-то чай, когда тот пару секунд назад лез в его личную жизнь. Но эти слова так и остаются в горле, когда он смотрит в голубизну, манящую простить всё. Кто-то держит его злобу, как нитку, которую вот-вот отпустят, но, по всей видимости, держат усердно. Потому что учитель до сих пор находится в квартире, а не в сыром подъезде. Антону хочется лишь уткнуться в чью-то грудь и дать волю слезам. Но вымазывать чужой свитер соплями он сегодня не планирует поэтому невинно спрашивает. — Вам какой? — Что? Антон начинает думать, что учитель умён только в математике. — Чай, блять, какой? Поздно понимает, но уже сказал, что ж рыбака с обратной стороны удочки тянуть. « Могло быть и хуже. » — Антон, — Арс делает глубокий вдох, но не передумывает читать парню нотации, понимая, что и сам не мало так провинился, — чёрный. Шастун тушит сигарету так, чтобы её можно было докурить потом и идёт ставить чайник. — Сахара сколько? Антон резко поворачивается к Арсению, и спина благодарит его за это неприятным хрустом, давая ощущение, что пошевелилась в последний раз. « Шо бабка, ей Богу. » — Одну, — наклонив голову набок, Арсений внимательно рассматривает юношу. Антон чувствует этот взгляд, но решает ненадолго проглотить язык. « Ты же сам хотел поговорить с ним. Так хули выделываешься? Или только пиздеть умеешь, а на деле ссыкло? » — У вас красивые глаза, — Шаст не помнит, чтобы говорил даже подобного, и сам же удивляется, перестая колотить ложкой, выпучивая зелёные глаза. « Под словом «поговорить» я имел в виду совсем не это! » Арсений сначала не понимает, что обращаются к нему, так как с «отвали» за секунду переключиться на «у вас красивые глаза» становится очень неожиданным, особенно от Антона. — Спасибо, — Попов со смущением опускает голову и замолкает, пиля взглядом поверхностность стола. — Никогда не говорили такого? — Никогда. — Серьёзно? Антон не верит, думая, что это злосчастная шутка математика. Как можно игнорировать такие завораживающие глаза, когда и словами не описать их красоту? Арсений молчит, но его взгляд говорит больше, чем слова. Как показалось Шасту, это было немое: «мне вообще никаких комплиментов не делали». « Возможно, все завидовали ему, а не выражали это приятными словами в его сторону. А вы загадочный персонаж. Я как будто читаю дешёвый роман. » Шаст даже не сочувствует, но поражается этому факту. Проявить сочувствие он может лишь к своим приятелям. И к животным. Бездомные собаки или коты напоминали ему себя. Такие же жалкие и беспомощные, как он. Люди просто проходят мимо них. Мимо него. А те, которые пытаются помочь, получают в ответ испуг в глазах и злобу, которая даёт зверушкам защиту. Они опасаются людей, так как когда-то один из них причинил им боль. Тот человек этого и не вспомнит, а они будут с этим жить и не смогут больше доверять людям так, как это было до их перелома в жизни. Антон — брошенное животное, которое пытается выкарабкаться из лужи грязи, чтобы хоть вдохнуть свежего воздуха и попытаться выжить. Говорят: «главное не упасть в грязь лицом», а Шаст уже уввяз в ней по уши. А за руку, которую ему протягивают, Антон не хватается. Он думает, что как только за неё возьмётся, ладонь разожмут, и тогда он больше не выберется оттуда. В Арсении ему нравится лишь его глаза, в которые он не может смотреть, потому что больно. Но через эту самую боль он ныряет в глубину и исследует её до тех пор, пока кислород в лёгких не закончится. Он встречал множество людей с таким же цветом глаз, но они все ни те. Они не напоминают Антону прошлое. А эти топят. Настолько похожи, что Шаст не может развидеть взгляд отца. Похожий блеск. Похожую улыбку с острыми клыками. Похожие морщинки, голос и до комка в горле знакомую харизму. Подросток с громким стуком ставит две кружки на стол с уже заваренным чаем и садится на стул, прижав одну ногу к груди. — Не думаю, что мы сможем долго так сидеть, — Антон начинает размешивать ложкой сахар, постукивая ею об стенки чашки. — Почему? Ты куда-то собираешься? — Да нет, — Шаст не собирается говорить про родителей и начинает придумывать другую причину, — я не собираюсь. Ко мне собираются. Скоро придут друзья и… не думаю, что они будут вам рады. Ну, то есть не то, чтобы они не будут рады именно вам, а просто… « Зачем ты вообще открыл рот? Мог бы хоть сказать, что планета скоро взорвётся, и ты не хочешь умирать вместе с незнакомым тебе человеком. » — Я понял, — Попов чуть не давится чаем, разглядывая очевидную ложь в словах, но ничего не говорит по этому поводу, — тогда допьём чай, и я сразу уйду. Хорошо? — Ага, — Шаст глядит в окно, рассматривая колыхающиеся ветви, — сколько времени? Преподаватель приподнимает рукав свитера и смотрит на наручные серебряные часы. — Половина второго. « Нихуя соби часики. Стоять. Сколько?! Надо будет скоро его вышвырнуть, а то так и в морду от Андрея получит. » — А лет вам сколько? Всё это время Антон обращается к Арсению, но смотрит не в глаза, а на его лоб. Мужчина вписывает это в список очередных странностей Шастуна. — Двадцать пять. — Двадцать пять?! По вам сразу и не скажешь. Выглядите старше своего возраста, — Шаст даже не думает, что учителю может быть обидно. Плевать он на это хотел, тем более, что Арс реагирует на это высказывание очередной ухмылкой. — А тебе? — Семнадцать. Дальнейшие пять минут Арсений просто смотрит на Антона, даже не стесняясь изучающего взгляда. Шаст долго держится, но его терпение подходит к нагретой от раздражения заднице. Нить обрывается, ударяя натянутым концом об стенку черепушки. — Не надоело пялиться? Юноша ненавидит чувствовать на себе чьи-то взгляды. Долгие взоры — его слабость. — Это тоже платно? — безразлично интересуется Арсений, ещё больше разозлив Шастуна. Цокнув языком, Антон думает, что нужно поскорее выпроводить нежданного гостя, пока он не сорвался на жрущего, как дешёвую лапшу, нервы математика. Да, он хотел поговорить, но с этим невозможно разговаривать! Да и Антон уже наговорился. Теперь хочет и вправду отрезать язык. — Скоро придут мои друзья, поэтому, думаю, вам пора. — Спасибо за чай, — Арсений не начинает отнекиваться и, молча поставив кружку в раковину, проходит внутрь коридора. — Рад, что зашли. Арсений улавливает сарказм в словах ученика, но комментировать не находит смысла. После ухода преподавателя Шаст, наконец, выдыхает и чувствует ощущаемую свободу. Мужчина его вымотал своими разговорами и вопросами, поэтому Антон, обессиленный морально, плетётся на свою уже проходную постель, чтобы немного вздремнуть. « Твою мать! Так и не спросил! »