Самоубийство в честь ангела

Шаст заворачивает за угол и видит перед собой до колкости знакомые глазам окна. Улицу слабо освещает пара фонарей, а мокрый асфальт сверкает от яркого блеска полной луны. Антону безумно не хочется возвращаться в пропитанную алкоголем до потолка квартиру, которая давит своей аурой на душу и забирает всю всевозможную свободу. Слабый ветерок развивает кудряшки парня, импровизируя свою причёску. Шаст заправляет подушечками пальцев небольшую прядь и, отвернувшись от дома, бредёт в глубину мрака. Листва уже опадает, поэтому ветви кажутся голыми и тусклыми для привычного вида красочных деревьев. Приятный запах дождя успокаивает плавающее в мыслях сознание и даёт телу насытиться чистым дыханием. В голове бушует кавардак, из-за которого по вискам словно стучат большим церковным колоколом. Антон пытается разобраться в своих чувствах, но в итоге всегда выходит сплошной белый фон, загоняющий все рассуждения в тупик. Он хочет понять, как относится к Арсению по-настоящему, а не как хочет этого маска безразличия. Он не привык принимать помощь от людей. В раннем детстве, если с Антоном кто-то отваживался познакомиться, то после пару дней общения бежали галопом от его семьи, а при встрече делали вид, будто впервые видят зелёные глаза. Пацаны — единственные, кто не кинули Шаста после того, как узнали, что творится в его разнообразной жизни. И Антон, правда, не может понять, чем его проблемная серая душа цепляет учителя. У него множество учеников, у которых такие же родители, как у Шастуна, и многие ходят такими же мрачными тучками с побоями. Но только мужчина проявляет больше всего внимания именно к нему. Почему? Это Антон и пытается разобрать у себя в голове весь вечер. А может, Сергеевич о всех так заботится, и Шаст просто-напросто этого не замечает. Планета не крутится вокруг его пышной задницы, и парень прекрасно это понимает, замечая любовь своих родителей к его персоне. Парень вдыхает поглубже свежего воздуха и пытается убрать в сторонку свои лживые чувства, запихнув в сердце настоящие. Кто для него этот мужчина? Для него он обычный богатенький мужик, который хвастается своим индюшиным хвостом с дорогой машиной и шикарной улыбкой. Он помогает Шасту подняться в учёбе, хоть юноша до сих пор не понимает смысла в этих дополнительных, если они всё равно не помогут выстроить его шестерёнки в нужные места. Мужчина пытается вломиться в жизнь Шаста, узнать все подробности о его семье и залезть ему в душу, как в открытую книгу. Антон так и не смог сглотнуть всю ложь. Если бы это было так, то он бы понял, что Арсений просто пытается по человечески ему помочь. Помочь справиться с состоянием юноши, в котором он находится долгое время после смерти самого близкого родственника. Антон не может взяться за эту тёплую ладонь. Он боится провалиться, боится вновь разочароваться. Арс — совсем незнакомый ему объект, который ещё не прошёл проверку на доверие. Шаст просто не верит, что эта помощь от чистого сердца, а не из-за жалости к побитому псу или выгоды своих личных целей. Не может поверить, что его не размажут по стенке после добрых слов и милой улыбки, закрывающих настоящее лицо мужчины. Антон думает, что походить на дополнительные всё же стоит. Нужно побольше разузнать об этой личности, а потом уже он решит, что со всем этим делать. Юноша так увяз в свои думы, что не замечает, как подходит к многоэтажному зданию, которое за такой маленький промежуток времени становится уютным уголком защиты от социума. Антон поднимается по ступенькам, а потом и по ржавой стремянке, которая неприятно скрипит под его весом. Ветер снова гладит лицо, а мурашки пробегаются по вспотевшей от такой тренировки спине. Открыв рюкзак, юноша изнимает запакованную пачку красного «Winstona» и кидает портфель на мокрую землю. Достаёт зажигалку из заднего кармана джинс и плюхается на задницу, потирая ушибленную булку при неудачном приземлении. Красный язычок перед глазами расслабляет, а дым, попадающий в организм, согревает тело. Выдыхая серые облачка, парень вглядывается в окна, где ещё горят назойливые лампочки. На секунду появляется желание увидеть на этой крыше голубые глаза, которые будут светиться, как два маяка сквозь тёмную пелену ночи. Антон вспоминает взгляд, который кадром отпечатался в голове перед отключением в невесомость. Как вот-вот недавно сидел здесь с Димой и разговаривал по душам, рагоняя смех по остальным крышам соседних зданий. А сейчас он снова один. В своих мыслях, одинокий, как последняя тучка перед выходом солнца, он глядит в окна, где наверняка в какой-то из квартир живёт счастливая семья, не знающая настоящего горя. Сигарета за сигаретой, мысль за мыслью, минута за минутой. Шаст выбрасывает окурок и устало ложится на холодный цемент. Мурашки мучают ноющее тело, а нескончаемые вопросы съедают по кусочкам внутренности, подпитываясь энергией, которая в них копится. Слышится тихий скрип люка. Шаст открывает глаза и прислушивается к звукам, но их перебивают учащённое дыхание и поднявшийся пульс. Он приподнимается на локтях и поворачивается к месту, где исходит противный шум. Это оказывается всего-навсего ветер, который качает железку из стороны в сторону. Юноша горестно выдыхает накопившийся адреналин и с досадой прикрывает веки, ощущая голимый мрак. « И чё я раскис? Больно нужён мне ваш Арсений-хуесений. » Моральное и физическое состояние тянет парня всё глубже, спуская на самое дно, как сом, поймавший свой новый ужин. Шаст сгинает ноги в коленях и начинает выбивать импровизированный ритм пяткой кроссовка. Тишина и спокойствие. Вот только они совсем не расслабляют, а наоборот, заставляют все мысли травить душу, пока не сведут с ума. Вряд ли Антон смог бы сойти с него, но всё же неприятно. По очерёдности тухнут яркие огоньки в дали, погружая ночь в спящую комнату, где разом покоятся угольные прямоугольники с ячейками. Шаст уже не чувствует замёрзшее тело, которое обессиленно прилипло к твёрдой поверхности. « Может, остаться здесь лежать, чтобы моё тело атрофировалось и я умер? » В каждой шутке есть доля правды, а в шутках Шаста не доля, а вся целиком. Он не боится смерти, хоть и понимает, что многие так говорят, но когда встречаются с ней лицом к лицу, то дыхание перепирает, а жилы замерзают в непреодолимом страхе. У Антона есть чувства. У всех они есть, но у парня они спрятаны глубоко под грудью, и их каждый день заменяют безразличие и эгоистичность ко всему происходящему вокруг. Шаст уже настолько к ним привык, что и не может показать свои искренние эмоции, достав из сырого сундука с плесенью. Они уже давно превратились в глыбу льда, но если постараться её разбить и согреть, то, может, она и растает. Но Антона пока никто не согрел. Он уверен, что до конца жизни, и, как он говорит, недолгой, он будет таким же чёрствым к людям. Будет поступать с ними также, как они поступают с ним. Шаст выкуривает ещё парочку сигарет и отправляется домой. Проходя мимо фонарных столбов, Антон желает, чтобы те лопнули, оставив в городе непроглядную черноту. Он хочет жить в бесконечном мраке. Ночью Шаст чувствует себя живым. Его убаюкивает темнота и мёртвая тишина, которая успокаивает кровь в перепонках. Свет его отпугивает и давит морально. Когда на улице солнечная погода, то Антону кажется, что этот огромный жёлтый шар будет становиться всё больше, пока не коснётся самого носа и не сожжёт всё дотла. Поэтому Шастун и желает выколоть глаза, чтобы в закрытых веках хранилась вечная мгла. Отрезать себе уши, чтобы в его голове отсутствовали всевозможные звуки. Ни одного шума, ни единого голоса. Только он один. Чтобы остался сам с собой навсегда. Юноша открывает подъезд и поднимается по ступенькам на пятый этаж. Его провожает лишь писк металлической двери. Шаст спотыкается об одну из ступенек и летит своей мордой в следующий выступ. Почёсывая разбитый нос матами, Антон чувствует, как по губе до самого подбородка стекает тёплая жидкость. « Сучья пизда, а не ступеньки. » Шаст проверяет нос на наличие перелома и, убедившись, что все кости на месте, аккуратно прикрывает кровавое месиво ладонью. « Господи, хоть бы не чихнуть. » Юноша кое-как поднимает свою тушку и движется наверх, держась одной рукой за перила, другой за истекающий кровью нос. Шагнув за порог, Антон вслушивается в посторонний шум, дабы убедиться, что родители мирно спят, а не готовятся к новой тренировке по единоборству. В зале свет не горит, что даёт юноше надежду. Шаст закрывается в ванной, где может спокойно выдохнуть. Приблизившись к раковине, он прикрывает тяжёлые веки. В зеркало он и не думает взглянуть, даже, чтобы оценить масштаб своего ушиба носовой перегородки. Не при каких ситуациях Шастун не готов снова посмотреть на отражение зеркальной рамки. Он уже пытался перебороть себя. Это было три года назад, а то и раньше. Парень выпросился в туалет во время урока. В этот день он решился перепрыгнуть через один из главных страхов, чтобы доказать себе, что не слаб и может пройти через свой же запуганный разум. Юноша долго стоял, облокачиваясь на раковину, считая до ста, доходя до тысячи. На цифре превышающую две тысячи поднял голову, широко раскрыв глаза и вдыхая тяжёлый воздух через стиснутые зубы. Через пару мгновений с лица Антона стали литься непроизвольные слёзы, а мрак сужать голову до перепонок. Паника захватила шаткое сознание, поставив перегородку между горлом и кислородом. Шаст стал задыхаться, пытался глотать улетающий воздух, а после и вовсе отключился. Полетев вниз, он сильно ушиб голову об край раковины, и ему безумно повезло, что это оказался не висок. Через пару минут в туалет зашёл парень, которого отправили за Антоном, чтобы проверить, почему он отсутствовал сорок минут. Его встретила весёлая картина: Шаст валялся на полу без сознания, а рядом была лужа крови под разбитой головой. Юноша быстро сориентировался и позвал учителей, параллельно набирая скорую. Шаст провалялся в больнице две недели, а когда выписался, то решил, что будет продолжать жить с этим страхом и дальше. Плевать, что он слабый. Плевать, что не смог. Он чудом остался живым. После этой мысли и вовсе не хотелось повторять такой эксперимент, зная, какие последствия это принесёт. Шаст промывает ноющий нос, жмуря глаза до белых пятен. Лицо грозится рассыпаться от неприятных ощущений, а голова готова расколоться на две половины. Шаст десять минут стоит под паром кипятка. Кровь он остановить смог, но теперь нужно разобраться с пульсирующей носовой раной, которой не помешали бы швы. Антон поражается смелости, которая ведёт костлявые ноги прямиком на кухню. С тихим скрипом он открывает морозилку и берёт из неё первое попавшееся. Приложив лекарство к лицу, парень чапает в комнату. Голодный желудок недовольно урчит, а тело ноет от холода, тошноты и ломоты, которая впивается со всех сторон острыми шипами. « Господи, дай мне умереть. » Антон, не рискуя ослепить себя вспышкой света, на ощупь ищет путь к постели в ночной мгле. Зацепив носком выступающую ножку кровати, он ложится на холодную простынь, вытягивая уставшие ноги. Пружина визжит под тяжестью, и Антон морщится от звука, который сейчас раздаётся эхом по всем зонам головы. Пельмени немного успокаивают зуд приятным холодом маленьких льдинок. Когда опухший нос уже не чувствуется под воздействием замороженной анестезии, Антон убирает пельмени на тумбочку и кладёт руки по швам. Когда все конечности расслабляются, а уставшие веки закрывают собой глаза, то через мгновение Шаст ретируется в глубокий сон.