Самоубийство в честь ангела

Шаст подтягивается, издав нечленораздельный звук, и широко зевает в кулак. Ещё не привыкнув к темноте, он хлопает глазами в попытках разглядеть предметы вокруг себя. Первые секунды Антон не может понять, где находится, но воспоминания сильно не задерживаются, вылезая по очерёдности из затуманенного сознания. Юноша вскакивает с постели и начинает искать любой источник света. « Это какое-то проклятье просыпаться на диване этой математической микробины? » Антон начинает разводить руки в стороны, чтобы не врезаться и так искалеченным носом в какой-нибудь выступ. Руки не помогают: Шаст впечатывается ляжками в стол, который стоит напротив и, теряя равновесие, перекидывается через него, падая в пугающую невесомость. Юноша приземляется на пол, потирая ушибленные места на ногах, которые со всей силы врезались в угол стеклянного предателя. « Гореть тебе в аду, стекляшка блядская. » Шум будит Арсения, который, уже был готов к звонкому пробуждению парниши, и с тяжёлым вздохом он плетётся на источник, прервавший сладкий сон. Антон слышит звук шагов, а потом в глаза бьёт вспышка света, которая за секунду рассасывает мрак. Юноша жмурится, закрывая ладонью вид на сияющую люстру над своими кудрями. — Вот оставь тебя на секунду, сразу же в дерьмо вляпаешься, — Арс качает головой и, вздыхая, направляется к сидящей тушке посреди зала. — Наставили мебели, а я виноват, — Антон пытается встать, но из-за недостатка сил плюхается обратно. — Горе луковое, — учитель останавливается напротив подростка и протягивает ладонь, — лапу давай, — схватив чужую руку, он резким движением легко поднимает юношу на ноги и, отряхнув его одежду, хлопает по плечу, — как чувствуешь себя? — Нормально, — неохотно отвечает Антон, пытаясь устоять на твёрдой поверхности сгибающимися ногами. — Голова не болит? — Не болит. — Чего тогда стоим на месте? Пошли, накормлю, — Арс отворачивается от недовольной мины и топает на кухню. — Я не буду. — Ещё ка-ак будешь, — мужчина достаёт продукты из холодильника, на котором покоится кучка магнитов, — или ты можешь продолжать падать в обмороки при каждой нашей встречи. Антон сжимает кулаки, чтобы «случайно» не впечатать их в милое личико, которое слишком много на себя берёт. « Будет ли он такой же спокойный, когда эта еда выйдет из моего желудка обратно на тарелку? Его тарелку, сука. » Усмехнувшись от своих дурацких, но вполне реальных мыслей, он проходит к Арсению разведать обстановку. — Держи, — препод протягивает вилку Шасту, который плавно приземляется на мягкую сидушку стула. Следом за вилкой на столе появляется тарелка с макаронами, политыми плавленным сыром. Антон сглатывает, чувствуя неприятный вкус во рту, и пытается игнорировать подошедший ком к горлу. Он начинает ковыряться острыми зубчиками в заботливо предложенных макаронинах. « Мог бы выколоть ими ваши глаза, но они слишком красивые. Бог мне не простит такой грех, сучара синеочковая. » — Ешь, Антон. Тебе нужно хорошо питаться. Ты себя видел? Одни кости. — Спасибо, что прямолинейны со мной, — Шаст язвительно улыбается и откладывает вилку в сторону, чувствуя на себе убийственный взгляд синих глаз, — я покурю и поем. — А я тебе разрешал курить у меня дома? — А разве запрещали? — вопросом на вопрос отвечает Антон, удаляясь в коридор на поиски своего рюкзака. — Антон, я сказал тебе нет. Ты не будешь курить у меня в квартире, — строго произносит Арсений, догоняя юношу. — Ну, значит, покурю на улице, — Шаст снимает с вешалки свою куртку, накидывая на плечи. Мужчина сильнее сжимает челюсть, когда юноша начинает обувать кроссовки. Едва Шаст касается ручки двери, как его резко разворачивают за плечи. — Кури здесь, но только попробуй выйти на такой мороз в этой тонкой штуке, которую ты называешь «курткой», — сдавшись, Арс быстрым шагом направляется на кухню. Антон пару секунд глядит ему вслед, а после победно достаёт из портфеля красную пачку. Довольный, он садится за стол и поджигает сигарету, смотря на реакцию учителя исподлобья. — А где у вас пепельница? — Шаст озирается по сторонам, выискивая нужную вещицу. — Как о погоде спросил, — Арс цокает, но на вопрос отвечает, — разбил недавно, поэтому ретируйся на балкон. — А сразу сказать? Я зачем сюда пёрся? — Антон поднимается и убегает в одну из комнат под угрожающее сопение препода. Юноша закрывает за собой дверцу и начинает изучать незнакомый глазам пейзаж. Правда, ничего необычного он не замечает: соседние девятиэтажки, скучные фонари и яркие звёздочки, скучковавшиеся на бескрайнем чёрном небе. « Так сколько времени? А телефон где? Господи, в следующий раз буду клеить его на зад. » Плюнув на время, Антон затягивается и облокачивается локтями на подоконник, открывая форточку от окна. Слабый ветерок окутывает тело приятными мурашками, и на душе становится немного спокойнее, когда сознание ощущает знакомую свободу. Антон прикрывает глаза, наслаждаясь коротким моментом. Пока голову не распиливает на куски, пока ком тошноты отступает от горла и пока тревожность засыпает, готовясь в любое время навести кавардак. Тишину перебивают противный скрип двери и два неспешных шага. Антон даже не обращает внимания на появление учителя и продолжает выдыхать едкий дым, кутаясь в своих мыслях. Арсений становится рядом, всматриваясь в красоту ночного неба, и медленно пропускает в лёгкие свежесть воздуха. Парни безмолвно любуются звёздами, которые гипнотизируют своим ярким свечением. — Можно? — мужчина смотрит на Шаста, а потом на сигарету в окольцованных пальцах. Антон готов дать сигарету почти любому понравившемуся его глазам человеку, что бывает очень редко. Если вообще бывает. Но даст он новую, а не уже начавшуюся. Парень не брезгливый, но после чужих уст курить не любит. Шаст хочет ответить отказом, но после того, как переводит взор в блестящую от света звёзд синеву, молча протягивает сигарету. — Спасибо, — Арсений вновь глядит на мрачный город, делая долгую затяжку. Антон не отворачивает головы и пристально наблюдает за действиями мужчины. За руками, которые то поднимаются к губам, то опускаются, сбрасывая пепел в открытое окно. За каштановыми волосами, которые развиваются на ветру, сливаясь с тенями на стенах. Как они падают на лицо Арса, а тот смешно морщит нос, пытаясь смахнуть с лица падающие пряди. Пока Шастун исследует профиль мужчины, тот поворачивается к нему лицом, и взаимный взгляд скрепляет невидимая нить, не дававшая отвернуться. Застыв, парень под гипнозом смотрит на невесомые голубые волны качающиеся в глазах напротив. Учитель протягивает сигарету и, не стесняясь, рассматривает лицо Антона, которое освещает недавно вышедшая из-за облаков луна. Шаст хмурит брови, хватает сигарету и, разорвав нить, упирает взгляд в окно. Сделав три затяжки, он выкидывает окурок и заходит в квартиру, зная, что Арс уже идёт следом. — Теперь то поешь? — Арсений присаживается за стол, устало потирая сморщенный лоб. Антон хочет съязвить, но совесть не позволяет, поэтому, удосужив мужчину кивком, он усаживается напротив, устремляя взор в наполненную тарелку. А вот и тревожность просыпается, постукивая по сердцу новыми волнами страха. Шаст кусает влажную губу и сжимает в руке вилку, поглаживая пальцами острые концы. Он надавливает на них, пытаясь стерпеть пришедшую боль. Арс не сразу замечает, но, увидев болезненную гримасу перед собой, складывает пазлы, выхватывая кухонный прибор из чужой ладони. — Господи, мне тебя с рук кормить? Или ты наконец отправишь заледеневшие макароны в свой пустой желудок? — Я не буду есть, — Антон всячески игнорирует подкатившийся к языку ком и желание вернуться в недавние объятия белого приятеля. — Почему? — Боже, не буду и всё! Хватит! — парень хлопает дрожащей ладонью по столу, а потом накрывает ей вспотевший лоб, — просто не буду, — шепчет юноша, шумно сглатывая. Мужчина не знает, что в таких ситуациях делать, но решает, что проснувшаяся агрессия точно не будет верным путём решения этой проблемы. — Хорошо, — выдыхает Арс, глядя на кудрявую макушку и убеждая себя, что никогда не заведёт детей. Антон косится на жалость, которая начинает выливаться на него главным страхом. — Не смотрите на меня так, — Шаст пытается унять дрожь в пальцах и, впившись ногтями в кожу, сжимает их в кулаки под столом. — Как? — С жалостью, — юноша отворачивает голову, смотря на плавающих в глубине воды рыбок. Сейчас хочется лишь закрыться в ванной и… — Я в туалет, — Шаст поднимается, игнорируя немой вопрос в чужих глазах, и уходит в уже известном направлении. Дверь закрывается на замок. Антон начинает разглядывать ванную комнату, выискивая только одну вещь. « У него она точно есть. Должна же быть, ну... Есть! » Шаст хватает разноцветный стаканчик с полочки, где красуется кучка ненужных ему штуковин. То, что приглянулось Шасту, уже недоверчиво косится на него из подрагивающих рук. Антон сжимает синюю бритву в ладони и, сглотнув горькое чувство, опускается на колени, приподнимая рукав чёрной толстовки. Рука наносит резкие размашистые движения острым лезвием. Порезы ноют, а тёплая кровь стекает импровизированным ручейком по бледной коже. Антон поджимает губы и терпит боль, делая её сильнее новыми ударами. Решив, что достаточно, юноша встаёт с прохладного пола и включает кран, опуская раны под струю воды. На некоторое время становится приятно, но когда он убирает руку из-под холодного напора, то порезы снова начинают противно щипать. Антон закрывает кран и аккуратно, еле касаясь, вытирает ссадины сухим полотенцем, которое одиноко висит над раковиной. Пытаясь не касаться кожи, Шаст опускает рукав, кладёт бритву на место и, вдохнув сквозь зубы, выходит из ванной. — Можешь лечь здесь, — Арс, который ждал всё это время за дверью, показывает рукой на место, где час назад храпел Шастун, — или я могу разобрать тебе диван, на котором ты ночевал в прошлый раз. — Мне без разницы, — Шаст хлопает по карманам и вспоминает про свой мобильник, — где мой телефон? — Ты его разве доставал? — Бля, точно, — Антон хромает к рюкзаку под тихое цоканье Арсения. — Антон, я просил не выражаться при мне! — мужчина недовольно надувает злые губы, пока Шаст, как облачко, проплывает мимо него со своим разбитым гаджетом, — чёрт с тобой, постелю в комнате, — Арсений махает на юношу рукой и скрывается в одной из комнат. Антон включает искалеченный смартфон и смотрит на время, на котором стрелки часов указывают ровно на двенадцать. « Да я прям ранняя пташка. » Шаст снимает блокировку заученными цифрами и проверяет наличие новых уведомлений. Не найдя ни одного, он прячет мобильник в карман джинс и топает в комнату, куда ранее зашёл Сергеевич. Толкнув ладонью дверь из белого дерева, Шасту в глаза сразу бросается мужчина, который заботливо застилает чистую простынь на знакомом диване. Шаст пару секунд думает и, наплевав на риски быть съеденным, на цыпочках крадётся ближе к Арсу. — Бу! — Антон хватает Арса за плечи, прокричав у самого ухо. — Твою же, нахуй, мать! — мужчина подпрыгивает на месте, оборачиваясь лицом к юноше, — ты с ума сошёл, Шастун? — недовольно пищит учитель, пока Антон давит победную лыбу, — уже хорошо себя чувствуешь? — Вы все взрослые одинаковые? Или берёте фразы с одного сайта? — Шаст выгибает бровь, смотря на Арса, как на дерьмо среди золота, — я не змея, не укушу, — парень шипит языком, демонстрируя это животное и, хихикнув, плюхается на простынь, которую Арсений не успел застелить до конца. — Я не такой уж и старый, — пытается оправдаться мужчина, уставившись на довольного своей шуткой Антона, — я тебя придушу когда-нибудь, веришь? — препод закатывает глаза и идёт закрывать обширное окно, которое распахнуто настежь весь день. Его квартира скоро превратится в ледяной замок, с тем учётом, что он почти никогда их не закрывает. — Только можно, пожалуйста, подушкой и желательно во сне, — синие глаза начинают распиливать Антона напополам, — я ж пошутил, — парень безобидно пожимает плечами и тихо добавляет, — но в каждой шутке есть доля прав… — «ды» он договорить не успевает, так как в него уже летит подушка в руках ретирующегося к нему преподавателя. Мужчина становится одним коленом на кровать и, схватив несчастный мешок с пухом, начинает понарошку душить им Антона. Тот барахтается, пытаясь убрать чужие пальцы со злосчастной подушки. — Всё, всё! — приглушённые вопли доходят до ушей Арсения и тот, наконец, убирает взбитый мешок от чужого лица, — я просто во сне! И у меня вообще-то нос сломан, — Антон щупает переносицу, бросая косые взгляды на мужчину, — надеюсь, я теперь не Векна. — Кто-кто? Шаст выразительно цокает и кратко объясняет. — Персонаж из сериала «Осд». Он там тоже без носа. — А, — смеётся Арсений, понимая насколько стар, а после проводит подушечкой большого пальца по переносице юноши. Антон вздрагивает, но успевает сдержать кулак, который на автомате собирался прописать между чужих глаз. — Жив, здоров, боец, — учитель поправляет отклеившийся кусочек пластыря, убирает палец с разбитого носа и встаёт с постели, — ладно, давай. Спя-ят уста-алые игрушки, ночью... — Да я теперь хер усну, — Антон откидывает одеяло в сторону и исподлобья поглядывает на Арса, — я выспался на год вперёд. Тот игнорирует недовольства ученика и плавной походкой ретируется к двери. — И будь добр, переоденься. У тебя эта одежда уже воняет пятилетним ношением, а ещё дохлыми свиньями. Ты её хоть раз стирал? — Арсений Сергеевич… как вас там по фамилии? — Попов. — Арсений Сергеевич Попов, а давайте я пойду домой? Мне уже лучше. Ноги ходят, руки двигаются. Что ещё нужно, чтобы добраться до своей квартиры? Шаст уже безумно желает покинуть сжимающую личное пространство коробку и ощутить приятную прохладу на излюбленной крыше, любуясь открытым небом. — Мозг, Антон. А у тебя он чудным образом отсутствует, поэтому посреди ночи я тебя никуда не пущу. И в этот раз не сбежишь, понял? — Вы смахиваете на маньяка, — загадочно произносит Шаст низким голосом и щурит глаза, — надеюсь, вы меня накормите пару пачками сигарет перед тем, как будете распиливать на куски? — Шастун, — Арс кривит лицо, представляя эту картину. — А что? Крови боитесь? Или гнилых частей моего тела по вашей чистой квартире? Мужчина не отвечает, но на пару секунд возвращается в прошлое, упирая пустой взгляд в окно. — Так что? Накормите? — Я подумаю, — Попов облокачивается на косяк и наклоняет чёрную макушку к плечу, глядя затуманенным взглядом в зелёные глаза, ещё пребывая в воспоминании со стекающей по стенам запёкшейся кровью. Шаст ловит знакомый взор и сглатывает вязкую слюну, пытаясь понять, какие слова повлияли на такую реакцию. — Так, ты мне тут зубы не заговаривай. Снимай с себя эти ошмётки трупов, — услышав грозное «э-э-э», он хрипло смеётся, — ладно. Всё равно снимай. Вещи в шкафу. Жду тебя в ванной с твоими ош… одеждой, — Арс подмигивает и скрывается за дверью, оставляя Антона хлопать ресницами. Шаст не любит носить чужую одежду, особенно, когда она человека, которого он знает меньше месяца. И всмысле одежда Антона будет вонять каким-то порошком, а не пахнуть разложившимися трупами хорьков? Ради личного интереса юноша всё-таки поднимается с простыни и отодвигает дверцу шкафа. Внутри аккуратно сложены разнообразные по окраске вещи. На вешалках мирно висят футболки и самые различные толстовки, а на полках покоятся небольшие кучки из штанов. « И вы серьёзно всё это носите? » Шаст разглядывает гардероб с открытым ртом. Он не собирается мерять чужие вещи на своей тушке, думая просто послать преподавателя. А если что-то не нравится, то тот может смело выпереть Шастуновскую задницу за пределы своей квартиры, чему парень очень даже не против. Но руки сами тянутся к толстовкам с симпатичными принтами. Юноша не планирует двое суток выбирать homemade onions, но пытается высмотреть, что будет не сильно яркое и обтягивающее на его талии. Хоть вспомнив вещи, в которых Арс гоняет по школе, то на наличие широкой одежды у Антона сомнений не присутствует. Он снимает с вешалки чёрную толстовку с жёлтым черепом, а с полки хватает первые попавшиеся шаровары. Убедившись, что они на нём как мешок, кидает все шмотки на постель и внимательно зыркает на дверь, прислушиваясь к шороху. « Чисто. Будто банк собрался грабить, ей Богу. » Юноша начинает судорожно снимать с себя кофту, путаясь в ней из-за непослушных пальцев. Шаст кидает взор на правую руку, где красуется свежие порезы, а потом и на левую, где покоятся грязные бинты, которые желательно нужно поменять, пока руку не пришлось отрезать из-за какого-нибудь заражения. Он накидывает на себя чужую толстовку и, нахмурившись, принюхивается к ткани. Она пахнет не порошком и даже не новой вещью. Этот запах был таким знакомым, будто... — Блять, — Антон чувствует, как слишком быстро скапливаются слёзы в уголках глаз, — вы издеваетесь надо мной? — Шаст утыкается в воротник, закатывая глаза от знакомого аромата малины, и уже ощущает мокрое пятно от нахлынувших эмоций, — как вы можете так похоже пахнуть? Бо-о-оже, — шепчет юноша, сжимая одежду тонкими пальцами. Вспомнив, что в доме не один, он вытирает рукавами влажные щёки и принимается натягивать штаны. На ногах теперь широкий чёрный мешочек с множеством карманов. Шаст слышит недовольный крик Арсения, поэтому ещё раз вытирает лицо тканью, шмыгает красным носом и, чуть не забыв свои «ошмётки», выходит из комнаты. — Ты насколько не хочешь расставаться со своей одеждой, что решил похоронить её вместе с собой? — мужчина с недовольной гримасой забирает из рук грязное бельё, кривясь от запаха, и отворачивает в сторону графский нос. Шаст на этот жест цокает и смотрит на черноволосую макушку, оперевшись локтем на косяк. Арс кидает всю одежду в барабан, запускает стиральную машинку и поворачивается к Антону. — Ну вот, хоть на человека стал похож. Тебе бы ещё желательно в душ сходи... — Нет! — Ладно, ладно, — быстро сдаётся мужчина, чтобы снова не довести ученика до нервного срыва, — всё, иди. Тик-так, не детское время, малыши по кроватям, — Арс сам же зевает в кулак и поднимается с колен, — я не исключение, — выключает свет и отправляется вместе с Антоном по небольшому коридору, так и поглядывая на юношу, словно оценивая свои вещи на его фигуре, — спокойной ночи, — препод последний раз смотрит на парня сверху вниз и заходит в свои покои, захлопывая дверь. Шастун несколько секунд смотрит на неё и, чувствуя новую волну усталости на веках, уходит кутаться в уютное одеяло и тонуть в режущем поострее ножа сердце запахе. Подушка сегодня переживёт целое цунами забытых эмоций и немых криков от накопившейся в груди боли.