Павший

      Ублюдок.       Какой же ублюдок этот чёртов Дин Томас – испортил настроение, испортил вечер, испортил отношения с Грейнджер.       Драко был безумно доволен вечером, который провёл вместе с Грейнджер. Пусть всё было нелепо и глупо, но они впервые говорили так – легко, непринуждённо и по-дружески. Она рассказала о всех своих страхах и проблемах, с которыми столкнулась. Малфой не испытывал горечи или сожаления, но он прекрасно понимал, что по большей части сам виноват в том, что Гермиона себя чувствует брошенной.       А потом – после прекрасного вечера – он отправился в гостиную Гриффиндора, где его уже ждал Дин Томас со своей свитой.       Дин сразу же припёр Малфоя к стенке: — Либо ты всем рассказываешь, что происходит, либо я за себя не ручаюсь! — Ещё чего, тупоголовый кретин, — отрезал Драко, отталкивая от себя наглого гриффиндорца.        Мало того, что ему хватило смелости притронуться к Драко, так ещё и угрожать ему.       Наивный идиот. — Тогда завтра же ты будешь исключён из школы, я позабочусь об этом… — Драко, что происходит? – не выдержала Дафна и вмешалась в их разговор. – Что ты должен нам сказать? — То, что Томас ёбанный мудак! – выплюнул и развернулся в сторону своей комнаты.       В след прилетел удар – громкий, сильный, отрезвляющий. Томас налетел на Драко, начав избивать его и проговаривая, что тот конченный засранец, которых ещё стоит поискать в мире и он совсем не достоин даже взгляда Грейнджер. — Да прекратите! Что же вы делаете… — Убьёте друг друга!       Девочки визжали, парни пытались разнять – наконец-то им это удалось, и теперь Драко сидел на диване, тяжело дыша.       Неужели этот тупоголовый идиот действительно посмел ему угрожать? — Просто этот, — Малфой смерил его презрительным взглядом, — убогий, — скривившись в презрительной ухмылке, — решил, что я всерьёз ухаживаю за Грейнджер! И тут же прибежал отбивать её у меня, кретин. Да не нужна мне твоя грязнокровка, как и всё, что с ней связано, это было только ради хорошего отчёта в Министерство, и не более. Я бы даже трахнул её, если бы мне пообещали за это выдать все бумажки и обеспечить спокойное будущее!       Всё равно Гермиона ничего не услышит, никто не будет ей ничего говорить. Главное потом не появляться нигде вместе – просто встречаться в кабинете после репетиций и всё. Она ничего не узнает, а потому можно говорить всё, чтобы этот идиот отстал.       Но дверь открылась.       Панси и Парвати, пытавшиеся сдержать Гермиону, лишь обречённо посмотрели на всех окружающих.       В голове стало всё туманно – гудело, был крик, язвительная улыбка Томаса. И глаза Гермионы – полные ужаса, страха и разочарования.       Драко испытывал мучительный, голодный страх.       Грейнджер узнает.       Она сейчас всё узнает, дурёха любопытная, и обязательно всё не так поймёт, не будет вдаваться в подробности и обидится. Действительно подумает, что Драко мудак, будет жалеть о том, что позволила прикасаться к себе. И никогда больше не допустит такой ошибки.       Очередная фраза на отстань – ведь всё, строящееся внутри до этого момента, разом рухнуло и больше не имело никакого значения.       В её глазах была боль.       Драко ненавидел себя, так сильно, что готов был убить себя собственными руками. А ещё он ненавидел Томаса – за то, что тот полез в их с Гермионой личную жизнь.       Убить.       Убить этого подонка.       Уничтожить.       Ненависть пульсировала внутри, желая разгромить всё вокруг, уничтожить этого придурка и объясниться перед Грейнджер. — Дин, будешь моим парнем?       Пощёчиной ударило в сознание, заставив застыть на месте – у самой двери в спальню. Драко остановился, бежавшая за ним Дафна ударилась об его спину и что-то пробубнила, потирая лоб.       Пусто.       В миг желание поговорить с ней исчезло. Грейнджер только что одной фразой уничтожила всё то хорошее, на что он был способен ради неё. Она поступила как последняя сука, а значит – к чёрту всё то, что происходило между ними эти несколько дней. Если она поступает так – значит ей не важен ни Драко, ни его чувства, и даже собственный чувства —видимо – были ей совсем не важны.       Дафна забежала вслед за ним в комнату и стала что-то щебетать. Голова раскалывалась от лишних звуков и собственной беспомощности. — Ты можешь заткнуться? – рыкнул и Дафна ойкнула. — П-прости… — обиженно и виновато одновременно. – Я просто думала, что тебе нужно поговорить с кем-то. Этот идиот Томас совсем заврался! Ты действительно ухаживал за Грейнджер? Ой, нет! Что я такое спрашиваю, ты точно не мог ухаживать за этой выскочкой… Она же грязнокровка! Ещё и одевается так… скучно. Тебе ведь она не нравится, да? — Дафна, — устало посмотрел на неё Драко, — на что ты рассчитываешь? Я знаю, что нравлюсь тебе. — Но я… — Дафна, — слишком грубо, чтобы замолчала. – Хватит. Мне нужно побыть одному.       Дафна послушно кивнула и вышла из его комнаты, а Малфой остался один – с болью, непониманием и горечью, что так быстро заполнили всё его нутро. И не было никаких мыслей, кроме одной – она предала его.       Нагло скомкала всё то, что он подарил ей и выбросила на помойку.       С кем она собирается встречаться? С Томасом? Ну ты и дура, Грейнджер!       Прожигающее отчаянье рвалось наружу. Плевать на эту школу, на Грейнджер и этого придурка. Плевать на самого себя. Драко готов покинуть эту школу хоть прямо сейчас.       Но что скажет мать?       Сегодня, когда они с Грейнджер сидели в кабинете сто сорок шесть, Драко рассказывал о своей матери. Он рассказал все самые тёплые и самые тревожные моменты из своей жизни, поделился тем, что никогда и никому не рассказывал.       Отец был настоящим тираном – и не только для маленького Драко, чтобы воспитать в нём мужественность и силу, но и для мамы. Нарцисса не хотела подчиняться строгим и деспотичным правилам мужа, стараясь проявлять свою индивидуальность и волю. Но все попытки были тщетны – они ударялись о скалу ненависти и угнетения. Люциус позволял себе много лишнего – мог ударить Нарциссу при ребёнке и гостях, позволял себе наказывать жену за непослушание.       Нарцисса растила Драко в свободе, стараясь показать, что помимо страха и угнетения – есть другая сторона жизни. Есть счастье, спокойствие, любовь.       Благодаря матери Драко попал снова в эту школу, чтобы получить второй шанс на нормальную жизнь. И когда они прощались, он пообещал ей, что ни за что не выбросит этот шанс на ветер. Обязательно воспользуется им и дойдёт до конца – ради неё.       А значит – других вариантов нет, только тот, в котором Драко успешно заканчивает Хогвартс и живёт своей спокойной размеренной жизнью.       И к чёрту Грейнджер.

***

      Предложение Гермионы было слишком скоропостижным, и она пожалела о нём в ту же секунду, когда произнесла. Но сияющий от счастья Дин готов был подхватить её на руки и кружить весь день. Пусть Гермиона и быстро отделалась от него, сказав, что плохо себя чувствует, отправилась в свою комнату, но Томас взял с неё слово, что завтра они пойдут на свидание. Панси и Парвати сидели у неё на кровати и пытались успокоить: — Да дурак этот Малфой обычный! — Да-да, я его с детства знаю, он такой… это тупые шутки. — Вы слышали, что он сказал? – сухо спросила Грейнджер, кутаясь в плед. — Ну-у-у… Да там, что Дин не может от тебя отстать, и ещё что-то… — Что переспал бы со мной ради отчёта? – стеклянными глазами смотрела на них Гермиона.       Девушки лишь вздохнули, не зная, что ответить подруге и как её успокоить.       Внутри было пусто и совсем не тревожно.       Если Малфой поступил так – значит ему плевать на Гермиону, а значит, всё, что было между ними – всего лишь фарс. Да и что между ними было? Несколько поцелуев и объятий, это же не клятва в любви. А значит они оба свободные люди, имеющие право делать что угодно.       Гермиона не могла уснуть в ту ночь, снились кошмары, воспоминания душили, а перед глазами то и дело возникал образ Дафны, которая сейчас утешает Драко, лёжа с ним в одной постели.       А может они вместе придумали этот план-совращение?       Всю ночь её терзали мысли о том, что Драко казался ей совершенно не таким… Да и то, как он относился к ней. Наверное, это всё же правда – Дину верить у неё есть все основания, а Малфой год за годом лишь ещё хуже к ней относился, ни во что не ставя и оскорбляя на каждом шагу.       А если так подумать, Дафна отличная пара для него.       После бессонной ночи её ждало свидание с Дином – он уже ждал её в гостиной, приветливый и счастливый. Она никогда не видела его таким, Дин тут же подхватил Гермиону за руку и повел на улицу.       Дин повёл её под ту иву, которая показалась в прошлый раз превосходным местом для свидания. Честно признаться – Гермиона хотела однажды привести сюда Малфоя, показать ему красивое звёздное небо, полежать в обнимку и насладиться каждым мгновением вместе. Но сейчас ей нужно пробовать насладиться каждым мгновением с Дином. —… а потом он взорвался! – Томас увлечённо рассказывал историю из жизни. – Всё в порядке? — Да, конечно, — неубедительно. — Ты пойдёшь со мной на Рождественский бал? Сразу после спектакля для малышни, — потупил взгляд Дин. – Было бы чудно потанцевать вместе. — О, — Гермиона закрыла глаза, убивая себя мысленно за то, что собирается сейчас сказать. – Да! Конечно! Было бы чудесно провести вместе время. — Отлично! Ты не замёрзла? Давай вернёмся в школу!       Всё свидание Дин разговаривал, рассказывал смешные истории, ситуации из жизни, а Гермиона лишь поддакивала, думая о чёртовом Малфое, который сейчас наверняка даже не вспоминал о ней.       Томас провёл её к гостиной, когда проход открылся, Гермиона столкнулась с Малфоем. Тот явно не обрадовался и отшатнулся, зло косясь на Томаса. Он пропустил Гермиону и пошёл дальше.       И за эти несколько секунд сердце Грейнджер опустилось в пятки, пропустило удар и забилось с ещё большей силой.       Подонок.       Остановить.       Высказать всё, что она думает о нём – прямо сейчас. Пусть подавится всеми её чувствами, пусть запихнёт их себе в глотку. Может так дойдёт какую невероятную боль он причиняет другим.       Но она лишь нелепо смотрела ему в спину, пока он бесповоротно удалялся.       Может это к лучшему?       Действительно ничего хорошего им не светило вместе. Один откровенный разговор, прикосновения – не значат ровным счётом ни черта. Пусть в эти мгновения она чувствовала себя самой счастливой девушкой на планете – всё это оказалось глупостью, шуткой. — Дин, ты пойдёшь со мной завтра в Хогсмид? Выходной день! Отличная возможность найти подходящие костюмы для бала, — лицо Гермионы подозрительно сияло. — Да, конечно! – Томас улыбался. – Я тоже куплю себе костюм.

***

— Драко, ну что за глупости? – Дафна обиженно надула губки, а Малфой лишь закатил глаза, мысленно проклиная тот миг, когда познакомился с ней. – Как это ты не пойдёшь на бал?! То есть, участвовать в спектакле этой дуры Грейнджер ты будешь, а танцевать и развлекаться – нет? — Всё правильно, Дафна, — равнодушно произнёс блондин, зевая. – Я сюда пришёл отрабатывать прошлые грехи, а не веселиться. — Какие такие грехи?! — Не важно, мне нужно пойти в Библиотеку.       Драко встал с дивана в гостиной, расправляя пиджак и отправляясь к выходу из комнаты. Было бы чудесно исчезнуть навсегда и никогда больше не возвращаться сюда. Как жаль, что ему этого не позволят сделать.       Перед носом открывается портрет и на него испуганным взглядом смотрит Грейнджер.       Сука.       Снова портит все планы.       Ну и похер. Драко равнодушно опустил глаза и вернулся назад, пропуская девушку и её спутника. Он бы с удовольствием сейчас нанёс сокрушительный удар в спину, подставил бы ногу и тот бы ударился, разбив нос. Но изо всех сил сдержался – нужно было показать Грейнджер, что ему плевать на эту ситуацию.       И где это они шлялись?       Видимо свидание. Он же теперь её парень. Чёртов придурок.       Малфой прокашлялся и пошёл к выходу, как внезапно услышал слова Грейнджер про бал и Хогсмид.       Она пойдёт с этим?       Отвращение и непонимание тут же отобразились на кислой физиономии. После вчерашнего случая, Драко решил, что нужно вымещать свою злобу и агрессию в том русле, в котором он привык.       Надев спортивную форму и взяв в руки метлу, Драко почувствовал, как тягость покидает его, медленно отпустив сначала напряжённую шею, затем руки и ноги. Не было лучшего лекарства от горечи и отчаяния, чем квиддич. Если тебе плохо – выплесни свои эмоции в воздухе. Заберись так высоко, что тебя не будут слышать – и кричи!       Кричи так, как не кричал никогда в жизни.       Отрываясь от земли, он чувствовал, как в голове становится пусто, хотя перед глазами всё ещё возникала невинная фигура Грейнджер с болью в глазах, а в ушах звенело её треклятое «будешь моим парнем?».       Да, конечно, будет!       Кто бы, блять, не хотел?       От этого коробит, душащий ком подступает к горлу и сбивает дыхание. Во рту сухо, а губы трескаются. От её слов голову будто пулей прострелило и – забавно – задели сердце. Внутри кололо, пылало, обжигало.       А лицо обдувал ветер.       Лёгкий, приятный. Способный унести его далеко – подальше от Томаса и Грейнджер, подальше от школы. Подальше от всего.       В моменте захотелось стать маленьким мальчишкой и спрятаться у мамы под юбкой, или нажаловаться отцу на чьё-то плохое поведение. Драко не хотел решать проблемы. Он слишком устал всегда всё разгребать. Он устал чувствовать себя постоянно виноватым.       Лёгкость тут же сменилась головокружением и Драко спустился на землю, тяжело дыша. — Ну ты и сука, Грейнджер!       Не дожидаясь, пока пройдёт головокружение, Драко взлетел в воздух, поднимаясь всё выше и выше над облаками. Он уже почти не видел землю, в ушах свистело, а жестокий ветер грозился сбить его с пути и опустить на землю, будто сорванный лист с дерева. Но ему было всё равно – и на свист, и на голову, и на землю.       Не было плевать только на грёбанную Грейнджер, вероятно целующуюся прямо сейчас с чёртовым Дином Томасом. От этой картинки в голове – на языке появился привкус металла, а зубы стукнули, сильно прижимаясь друг к другу.       Грязный язык этого идиота проникает в рот его маленькой Грейнджер.       Абсурд.       Ему нужно всё исправить, остановить их, не дать им перейти границы. Он должен всё рассказать Грейнджер. Она должна его услышать, должна понять.

***

      Магазин платьев не впечатлял своим выбором и Гермиона была, откровенно говоря, разочарована тем, что видела. Везде – слишком яркие розовые платья, слишком тусклые чёрные, нейтральные белые. Грейнджер уже битый час перебирала всё, что было на витрине, пока наконец не сдалась. — Простите! – она окликнула пожилую даму, стоявшую за прилавком. — Да-да, милочка? – женщина ласково улыбалась, аккуратно и тихонько подходя к Гермионе. — Это все платья, которые у вас имеются в наличии? – Гермиона оглянула магазинчик. — О! – женщина загадочно сверкнула глазами и взяла Гермиону за руку. – Вам нужно что—то особенное, не так ли? Я думаю, чтобы быть великолепной на предстоящем бале и сразить наповал всех мужчин! — Ну всех – громко сказано, — грустно улыбнулась Гермиона. — Значит всего лишь одного? – удивлённо переспросила дама. – С такой лёгкой задачей это платье безусловно справится!       Женщина открыла дверь в небольшую комнатку, где на манекене было невероятной красоты голубоватое платье. Гермиона была поражена – это определённо то, что ей нужно! Согласившись со словами продавщицы, она быстро оформила покупку и попросила доставить её в Хогвартс к этим выходным.       Довольная, Грейнджер вышла с магазинчика и отправилась искать Дина, который в это время тоже выбирал себе костюм для бала. Но её взгляд остановился на блондине, который явно кого-то ждал недалеко.       Дафну? Видимо она тоже отправилась искать себе платье… Ну и пусть весело проведут время! — Грейнджер! – его голос приковал к земле, а ноги перестали слушаться.       Она бы вечность слушала это его «Грейнджер», ощущая каждой клеточкой организма весь его холод. Пускай бы ей было неприятно, но холод – это часть Драко, а значит она должна принимать его.       Голос, который она невероятно любила и который готова была слушать каждую секунду своей жизни. Пусть он говорит даже одно слово и пусть даже говорит оскорбления – всё равно! Она готова слушать его – с вожделением, с любовью, внимательно. — Чего тебе? – Гермиона вздохнула, смотря прямо ему в глаза. — Ты не думаешь, что нам нужно поговорить? – Драко сделал шаг к ней на встречу.       Грейнджер прекрасно знала, что бывает после таких шагов. И её язык непроизвольно облизал губы, а глаза предательски посмотрели на его. Гиппогриф бы её побрал! — Я думаю, что услышала достаточно, чтобы сделать выводы, - Гермиона пересилила себя и посмотрела ему в глаза. — А я думаю, что ты всё не так поняла! — Что неправильно поняла? Что ты издевался надо мной и моими чувствами? – она закипала. — Сначала ты прочёл мой дневник, насмехаясь надо мной, потом нагло воспользовался моими чувствами и высмеял их… А позавчера буквально всем рассказал, что ты готов переспать со мной ради какой-то бумажки! — Но… — Никаких «но», Малфой! Ты подонок, которых ещё поискать надо и мне безумно жаль, что я поддалась тебе и позволила себя целовать! – Гермиона отвернулась от него, сдерживая выступающие слёзы и чувствуя, как горло сдавливает ком обиды. — Но это не я первому встречному предложил встречаться.       Ударило током.       Вот как для него это выглядит? Он задел её чувства, а она всего лишь хотела отомстить ему, хотела показать, что такое боль и как это ужасно. Правда, Гермиона совсем забыла, что доказывать ему что-либо – бессмысленно. — Я не уверена в этом, - еле слышно. — Всё, что я говорил тебе, сидя в кабинете, - Драко тяжело дышал, — всё, что ты слышала от меня. Каждый фрагмент моей жизни и частичка моей души – всё было правдой. Все мои чувства, которые я обрушил на тебя в тот момент, когда поцеловал – тоже были правдой. Я честен перед тобой, Грейнджер. — Ты должен быть честен прежде всего перед самим собой. Если бы ты чувствовал что-либо ко мне, ты бы не поступил так. Ты бы ни за что не позволил себе сказать что-то подобное.       Гермиона сделала шаг. Первый шаг, давшийся ей с особым трудом, но благодаря которому она чувствовала себя победительницей. Она сделала шаг прочь – от этих бессмысленных разговоров и чувств.       — Ты поймёшь, - он почти кричал, не обращая внимания ни на кого вокруг, — что я говорил тебе правду.       Но Гермионе уже было всё равно – там, впереди, её ждал счастливый Дин Томас, который никогда бы в жизни не стал ей врать и никогда бы не поступил так, как поступил Драко. А значит она сделала правильный выбор – позавчера, когда предложила Томасу встречаться; вчера, когда согласилась пойти с ним на Рождественский бал.       Малфой грубый, противный и злобный. От него веет ненавистью за милю, и ей нечего находиться рядом с таким человеком. Он не способен любить, не способен чувствовать. Он не готов делать что-либо для других.       Малфой – ошибка, которую нужно искоренить изнутри.       Малфой – чудовище, способное приносит лишь страдания.