Если бы ты только любил меня

Дурно то, что вообще одному человеку дается власть над другим. Это создает ложь в отношении между людьми.

Этель Лилиан Войнич «Овод»

      Отец был его истинной в последней инстанции. Если бы Тони сказал, что костюм Железного Человека не красно-золотой, а серебристо-синий, Питер бы безоговорочно поверил в ту же секунду. И не важно, что говорит остальной мир.       — Как не МТИ? — удивлённо воскликнул Тони, чуть не уронив ложку.       Питер сомневался в том, что хотел пойти по стопам папы. Несмотря на то что ему нравилось проводить время в мастерской, мечтал он о хлористом запахе больниц, операционных и романтике бессонных ночей на дежурствах. Питер не имел ни малейшего понятия, откуда в нем взялась эта страсть, но точно знал, что хочет посвятить свою жизнь медицине.       — В МТИ нет медицинского факультета, пап, — слабо улыбнулся Питер, но внутри заскреблась тревога, когда ошеломлённое выражение не сошло с лица Тони.       — А зачем тебе медицинский?.. — недоумевающе протянул он, подталкивая сына к ответу.       — Я…Я хочу стать врачом, — заявил Питер со всем своим юношеским пылом.       — Врачом? — Тони вздёрнул широкую бровь. — Пит, я вообще в первый раз слышу об этом. Я думал, что ты хотел пойти на машиностроение в МТИ, как я.       Питер действительно хотел поступить именно так. Раньше. Но чем больше он думал о будущем, тем чаще представлял себя в белом халате.       — Ты разочарован, да? — убито уронил Питер. Он не сможет, просто не сможет разочаровать в отца. Мечта или нет, но видеть в папиных глазах удручённость и печаль… Питер готов был стать хоть балеруном, лишь бы Тони был доволен.       — Конечно нет, Паучок, — отмахнулся отец, покачав головой. — Просто подумай еще раз, хорошо? С твоими гениальными способностями — и просто врач? Пит, ты достоин куда большего. Я не спорю, чертовски благородно и все такое, но все же. Представь, скольким людям ты сможешь помочь своими изобретениями, — Тони встал из-за стола и принялся мерить комнату шагами, как обычно делал, когда говорил. — А если кто-то умрет у тебя на операционном столе? Ты подумал об этом.       Конечно же нет. Конечно же Питер как всегда ни о чем не подумал. Он удручённо покачал головой и опустил голову под мучительной тяжестью стыда. Как же ему хотелось перестать испытывать это ужасное колющее чувство в груди, которое стало повсеместным спутником жизни.       — Наверное, ты прав пап, — просипел Питер и, подойдя к отцу, уткнулся тому в грудь. Папа был прав. Как всегда прав.       — Пит, я не пытаюсь тебя переубедить, — ласково произнёс Тони, покровительственно гладя его по голове. — Я лишь не хочу, чтобы ты обжегся.       У отца была удивительная возможность переубеждать Питера даже в его самых твёрдых убеждениях. Мир казался одним без Тони, а потом он парой слов переворачивал его на сто восемьдесят градусов, и все вокруг становилось совершенно иным. Более правильным. Таким, каким и должно было быть. Но отчего-то Питер чувствовал себя в шерстяном свитере: вроде и тепло, но колется. И сидит слишком плотно.       — У нас сегодня гости, — между прочим заметил Тони, все еще обнимая Питера.       — Мисс Поттс? — цокнул языком Питер, но тут же его прикусил. Говоря начистоту, Вирджиния Поттс рождала в нем гнев, граничащий с ненавистью. Питер не хотел видеть ее в их мирной жизни на двоих. Мисс Поттс. Чем она была лучше него? Почему папа все свое свободное время проводил с ней? Всегда выбирал ее.       — Да, — кивнул Тони и улыбнулся, к счастью Питера пропустив его недовольство мимо ушей. — У нас для тебя маленький сюрприз.       — С-сюрприз? — отчего-то Питер был уверен, что сюрприз будет не самым удачным для него.       — Да, — кивнул Тони, выглядевший сейчас донельзя счастливо. — Это очень важный для меня вечер, малыш. Я так хочу, чтобы он прошёл хорошо.       Питер улыбнулся своей самой милой улыбкой и подбадривающе обнял отца, безмолвно говоря «я здесь, я рядом, все будет хорошо». Хотя у него самого внутри кишки переворачивались от тревоги. Хотелось дать пощёчину своему сердцу, чтобы оно наконец заткнулось.       Питер знал, что уже взрослый, ему не пять лет, а пятнадцать, в конце-то концов! Но он не мог не поддаваться этой шипящей ревности, которая скреблась в нем, как настоящий загнанный в клетку монстр. Питер правда не хотел омрачать счастье отца, не хотел все портить, не хотел быть плохим. Но он чувствовал себя бойцом в Мортал Комбате, которого каждый раз раскатывали всухую, высокомерно и насмешливо в конце восклицая «Finish him!». В негласной битве за внимание Тони Питер всегда проигрывал безукоризненной мисс Поттс.       Вирджиния Поттс действительно была совершенной женщиной. Высокая статная блондинка, с точёным профилем и властным взглядом холодных голубых глаз. Но вместе с тем она казалась по-матерински мягкой, когда дружелюбно улыбнулась, показывая идеальный ряд белоснежных зубов. Ну, или определённо должна была таковой показаться кому-то более благодарному и хорошему.       — Здравствуй, Питер, — проворковала она, пока Тони снимал с нее пальто. — Тони так много про тебя рассказывал.       Питер ей не поверил. Ну-ну, конечно, так много рассказывал. Он был уверен, что у них были дела поинтереснее, чем обсуждение его персоны.       — З-здравствуйте, мисс Поттс, — робко поздоровался Питер, избегая смотреть ей прямо в глаза. В своём сознании он мог быть сколько угодно дерзким и саркастичным, но это должно было оставаться лишь внутри.       Здравствуйте, Мисс Поттс, а мне «Тони» про вас ничего не рассказывал.       — Боже, просто Пеппер, милый, — отмахнулась она, и Тони провёл ее вглубь квартиры, нежно придерживая за руку. Питер почувствовал, как упало сердце. Он никогда не видел отца настолько счастливым и беззаботным. Даже с ним папа не был таким. Понурив голову, Питер последовал за ними с столовую.       Разговор не клеился. Точнее, у мисс зови-меня-Пеппер с Тони все очень даже хорошо склеивалось, в отличие от Питера, который никак не мог сосредоточиться и односложно отвечал на многочисленные вопросы Пеппер, тщетно пытавшейся вовлечь его в диалог.       — Как тебе учеба, Питер? — тон ее голоса звучал так, будто мисс Поттс разговаривала с младенцем, а не с подростком. — Кем собираешься стать?       Еще добавь «когда вырастешь», чтобы я чувствовал себя еще большим идиотом, раздраженно подумал Питер.       — В…В МТИ, — как можно более ровно и естественно постарался произнести он, краем глаза наблюдая за реакцией отца.       На лице Тони расцвела гордая улыбка.       — Это мой Питер.       Почему-то обычной радости от похвалы Питер не почувствовал и вновь уткнулся носом в тарелку, которая по истечении уже двадцати минут все еще была полной.       Прошёл первый час, и Питер был готов выть. Внутри не давала расслабиться тревога, он не мог есть и в напряжении ждал, о чем же хотели сообщить Тони и мисс Поттс. Не в силах больше терпеть этот костный зуд.       — Пап, — тихо позвал Питер отца, но тот был слишком увлечён беседой с мисс Улыбка Нью-Йорка 2020. — Пап…       — Да, Пит? — все же отвлёкся Тони после тычка мисс Поттс.       — Ты говорил о каком-то сюрпризе, — медленно произнёс Питер.       — Ах, точно, — хлопнул себя по лбу Тони и взял сияющую от радости мисс Поттс за руку, поцеловав тонкие длинные пальцы. — Питер. Ты у меня безумно умный и понимающий, сынок. И я уверен, что ты примешь мой выбор.       Питер хотел бы не понимать, к чему идет дело, но, боже, он же не настолько тупой!       — Мы женимся! — хором, как в дешёвых романических комедиях, воскликнули Тони и мисс Поттс, влюблённо глядя друг на друга. Питера затошнило.       — Я… — слова не шли. Все, он потерял отца. Питер вовсе не глупый, он знает, как оно в жизни бывает. Сейчас они уедут в медовый месяц, потом скажут, что скоро у него будет сестра или брат, а потом пока-пока, малыш Питер, увидимся на Рождество! — Я очень счастлив за вас.       Большего Питер выдавить из себя не смог — был слишком занят, тем, что сдерживал рвущиеся наружу слезы и рвал кожу вокруг ногтей, спрятав руки под стол.       Оставшийся вечер прошёл в тумане. Очнулся он, только когда мисс Поттс прижала его к груди и прошептала:       — Питер, мне очень хочется назвать тебя сыном. Дашь мне шанс, хорошо?       Питер растерянно кивнул. А что ему еще нужно было сделать? Разрушить счастье своего отца? Человека, которого он любит больше жизни.       — Конечно, мисс Поттс, — как можно тише ответил Питер, чтобы никто не услышал дрожи и лжи в его голосе. — Мне хочется того же.       Не прошло и пары дней, как мисс «Ну что ты, просто Пеппер» окончательно переехала, а Питер окончательно похоронил надежды на внимание отца. Тот теперь бы занят новоиспечённой невестой, подготовкой к свадьбе и бесконечным пресс-конференциями.       Питер сбился со счета, сколько раз он пытался провести хоть пару минут с отцом наедине. И очередная попытка снова не увенчалась успехом.       — Пап, поможешь мне, пожалуйста, с проектом? — нерешительно протянул Питер, расчёсывая предплечье от волнения. Потому что не было никакого проекта. Было лишь его отчаяние.       — Конечно, Паучок, — как никогда бодро отозвался отец и потрепал его по голове. — Иди в мастерскую, я сейчас приду.       Питер просидел в мастерской до двух часов ночи в полном одиночестве.