Если бы ты только любил меня

— Хэй, Пит, ты не против, если я сяду с Лиз сегодня? — смущенно протянул Нед, и Питер недоумевающе посмотрел на него. Сесть с Лиз?.. С чего вдруг? С самого первого дня в школе Питер и Нед сидели вместе на всех уроках. Что еще страннее, никто их них не общался с Лиз Аллен настолько близко, чтобы вместе просиживать штаны на парах. — Да, конечно… — пожал плечами Питер, стараясь выглядеть как можно более беззаботно. Чтобы спрятать покрасневшие за ночь глаза и расстроенно заломленные брови, он усиленно копошился в шкафчике, зарываясь в него чуть ли не с головой. — Если тебе хочется, я не… — Спасибо, дружище! — вмиг расцвел Нед, со звонким щелчком захлопнул дверцу шкафчика, и побежал в сторону главного входа. Питер посмотрел ему вслед. Смущенная Лиз уже стояла у стеклянных дверей, в нетерпении озираясь по сторонам.       Неужели он так увлекся собственными мыслями и невзгодами, что совершенно пропустил момент, когда его лучший друг всерьез увлекся самой популярной девушкой в школе? О своем увлечении Лиз Аллен Питер давно забыл: еще с тех пор, как отец запретил ему идти на вечеринку. С тех пор действительно много что изменилось…       Питер окинул вытянувшуюся фигуру Неда. Тот больше не был тем пухленьким здоровяком, запыхающимся при ходьбе. За прошедший год Лидс сбросил лишний вес и нарастил действительно завидную мышечную массу — такому задохлику как Питер оставалось только мечтать. С лица пропала отечность и детская припухлость, начали обрисовываться скулы с тугими желваками, сошли прыщи, оставив после себя лишь маленькие, практически незаметные шрамики. Одним словом — Нед Лидс совершенно перестал походить на аутсайдера школы.       Питер с тоской проводил взглядом смеющуюся пару. Жизнь действительно шла вперед. А он оставался все таким же Питером Старком: ботаником, фанатом «Звездных войн», совершенно непривлекательным дрыщом и неудачником. Имеет ли он вообще право считаться другом Неда и портить ему жизнь своими загонами дальше? Питер покачал головой, отгоняя непрошеную мысль, но она все равно умудрилась заползти в подкорку. Наверное, теперь он будет только позорить Неда. К чему ему сейчас такой друг, когда перед ним открыты все двери. Когда на него влюбленно смотрит сама Лиз Аллен. Нужен ли Питер, со всеми своими тараканами в башке?       Питер ощущал себя большой черной скверной, которая заражала чужое счастье, омрачая его. Стоило ему лишь прикоснуться, как все тут же заражалось горестями и невзгодами. Наверняка все дело было в нем, в Питере. Хорошим людям ведь не бывает плохо. Нед, как и папа, заслуживал намного лучшего, чем он. А Питеру хватит смотреть на их счастье издалека и не рушить то, что ему больше не принадлежит.       Питер потерялся в пространстве и сначала не понял, где он. Лишь несколько мгновений спустя он вспомнил, что стоит посреди школьного коридора, мешая проходу. — Эй, шевелись, Старк! Чего стоишь как баран? — кто-то больно задел его плечом, и у Питера даже сомнений не было — это Флеш Томпсон.       Препираться и спорить не было ни сил, ни настроения, поэтому Питер молча пошел дальше по коридору, напрягая больше обычного память, чтобы вспомнить, какой сейчас будет урок.       Как обычно в жизни бывает, все плохие вещи случаются в самый неподходящий момент. Вот и Флеш зачем-то увязался за ним, как смрад за прокаженным. — Пенис, а где твой дружок-задрот? — насмешливо протянул Томпсон, смакуя на языке им же придуманную кличку. — Наконец осознал, какой ты неудачник и свалил в закат.       Мимолетная боль вспыхнула в груди и тут же потухла. — Флеш, не сейчас, — отмахнулся Питер и, так и не вспомнив, где занятие, полез в телефон за расписанием. — А когда? — с наигранным удивлением воскликнул Флеш. — Теперь к вам, мистер Старк, нужно заранее на прием записываться, чтобы простебать?       Питер на мгновение поднял на него глаза и еле слышно хмыкнул. Почему раньше ему было так обидно от детских задирок Флеша? Сейчас это казалось такой незначительной мелочью. Питеру хотелось дать себе подзатыльник за все излишне эмоциональные реакции. Все эти годы он только и делал, что бесплатно веселил Томпсона своими обидами и бессмысленными перепалками. — Можешь продолжать, если очень хочешь, — безразлично откликнулся Питер. Все-таки история в 106. Так же, как и каждый понедельник вот уже полгода. Стоило бы запомнить, что первая пара на неделе отведена для пыток мистера Салливана, который не забывал напоминать Питеру о том, кто его отец и почему имя Старк не спасет его от опроса. Будто бы Питер когда-либо пользовался происхождением. — Да что с тобой, Старк?! — Флеш выглядел так, будто вендинговый автомат сожрал его доллар, так и не выдав колу. — Ничего, просто спешу.       Флеш что-то обиженно пропыхтел, но Питер уже не слушал. До звонка оставалось три минуты, мистер Салливан убьет его, если Питер опоздает хоть на тридцать секунд. Он и так позорно завалил последние два теста, потому что пропускал цифры в датах и путал их местами. Ну, конечно, Бостонское чаепитие в 173 году, ты гений, Питер… Расположения мистера Салливана его неудачи никак не прибавляли.       Питер устроился на последней парте у окна и сиротливо уставился на дрожащие на стекле капли дождя. Чтобы в голову не лезли неприятные мысли, он начал представлять себя известным врачом, прямо доктор Хаус, который каждый день спасает десятки жизней. Стало не так грустно. На несколько секунд Питер даже поверил, что сейчас не в школьном кабинете, а в операционной, проводит сложнейшие манипуляции с головным мозгом… — Старк! — из мыслей выдернул визгливый голос мистера Салливана. — Может быть, вы наконец обратите внимание на урок, а не на окно?       Питер опешил и даже не сразу понял, чего от него хотят. Вмиг настигла вина за то, что он заставил учителя злиться. — Простите… — Вы услышали вопрос? — проигнорировав его бормотание, спросил мистер Салливан. — Нет…нет, не думаю, — еще тише отозвался Питер, пряча глаза за отросшей челкой. Почему-то смысл сказанного ускользал от сознания, хотя он понимал каждое слово. Но в голове стало так пусто, будто из шарика выпустили весь воздух. — Что ж, видимо, мне придется повторить свой вопрос. — проворчал мистер Салливан. — Что вы можете рассказать классу об Александре Гамильтоне?       Александр Гамильтон. Он точно читал про него — Питер всегда готовится к урокам. Всегда. Но сейчас он даже не смог вспомнить, был ли вообще хоть один параграф про Александра Гамильтона в учебнике. И вообще, открывал ли он вчера этот самый учебник?.. — Я жду, мистер Старк, — с нажимом произнёс мистер Салливан, сложив руки на груди. Морщины на его лбу проступили жестче.       Звуки никак не хотели складываться в слова, а слова в предложения. Питеру хотелось дать себя оплеуху или провалиться под землю от стыда — даже круглый идиот знал, кто такой Александр Гамильтон. И Питер знал! Один из отцов-основателей, родился в тысяча семьсот… тысяча семьсот… Питер глупо открыл рот и тут же захлопнул, в растерянности бегая глазами по парте, как будто там мог быть записан верный ответ.       Время шло, паника росла, и он брякнул первое, что пришло в воспаленную голову: — Вы про м-мюзикл?       Класс разразился оглушительным хохотом. Больше всех гоготал Флеш и бил ладонью по парте, приговаривая «Ну, Старк дает!». Лишь Нед молча смотрел на друга с тревогой. Рыхлое лицо мистера Салливана, кажется, покраснело от возмущения. Питер никогда не видел, чтобы лицо человека одновременно выпадало и шок, и презрение.       Картинка перед глазами начала расплываться. — Очень неудачная шутка, мистер Старк, — процедил мистер Салливан и направился к его парте. Питер сжался на стуле, стараясь занять как можно меньше места. Он невольно скосился к окну: всего лишь первый этаж, перемахнуть бы через подоконник и убежать…       Мистер Салливан навис над ним, и паника невольно кольнула Питера вбок. Он не любил, когда так вторгались в его личное пространство, поэтому осторожно отодвинулся в сторону. — Вы, верно, мните себя очень умным, мистер Старк, — начал мистер Салливан, выплевывая его фамилию как оскорбление, и Питер устало прикрыл глаза. Конечно, головомойка с самого утра — вот чего ему не хватало в жизни. Сознание постепенно отключалось от реальности.       И как по волшебству, смысл слов, наверняка злых слов мистера Салливана перестали доходить до Питера. Он уставился в свои ладони, кожа на которых потрескалась и местами кровоточила. Кровь… Красная кровь течет из носа, падает на белый кафель… Я больше никогда не буду тебе доверять… — К директору, живо! — прошипели Питеру прямо на ухо и он подскочил на стуле, еле сдержав вскрик. — Ч-что?.. — прошелестел он, вскинув полный ужаса взгляд на мистера Салливана. — Но за что?.. — Мистер Старк, если вы считаете, что можете играть в свои глупые игры, издеваться над преподавателем и это все вам сойдет с рук, то вы глубоко, глубоко ошибаетесь! — желваки заходили по морщинистому лицу мистера Салливана. Даже волосы с проседью седины, казалось, трепетали от праведного гнева. — Немедленно в кабинет директора!       Всю, к сожалению, недолгую дорогу Питер думал о том, вызовут ли отца в школу или нет. Потом кинул быстрый взгляд на прямую, как палка, спину преподавателя и понял — конечно, вызовут. Разве упустит мистер Салливан такую золотую возможность высказать Тони Старку все, что он о нем думает. Последняя надежда была обращена к директору Филлипсу: его благоразумию и снисходительности. — Питер? — удивился директор Филлипс, завидев его сгорбленную фигуру в проеме. — Что произошло?       Ответил, разумеется, мистер Салливан, чопорно протягивая слова. Ну да, начни еще пародировать британский акцент. Питер бы обязательно вырони-провал над ситуацией, если бы не подступающая к горлу паника. — Я вам расскажу, директор Филлипс, с превеликим удовольствием. Только для начала мы вызовем отца молодого человека, который явно что-то упустил в его воспитании. — Нет! — выпалил Питер. — Не вызывайте папу, пожалуйста, директор Филлипс. — Я настаиваю! — Прошу вас! — Подождите, — мягко прервал их директор, примирительно вытягивая руки перед собой. — Мистер Салливан, я не думаю, что вмешательство мистера Старка так необходимо. — Я настаиваю на этом, директор! — упрямо продолжал Салливан. Он весь подобрался в попытке выглядеть более представительным и вздёрнул квадратный подбородок.       Боже, нет… Питер не мог снова подвести отца, просто не мог. Что подумает папа, если его впервые за все годы обучения сына в школе вызовут в кабинет директора и начнут отчитывать. Питер всегда был лучшим учеником, никогда не доставлял проблем, учителя лишь хвалили его, он возвращался с призами и грамотами… А что теперь? — Но директор… — пролепетал Питер, но мужчина лишь с сожалением посмотрел на него, разведя руками. — Прости, Питер, но, боюсь, я обязан соблюсти процедуру.       Мистер Салливан довольно хмыкнул, и Питер упал на стул и закрыл голову руками в мучительном ожидании.       О чем ты, блять, думал… С тобой стало так тяжело… — Питер, с тобой все в порядке? — обеспокоено произнес директор. — Ты какой-то слишком бледный.       Ты был таким светлым, добрым мальчиком… Питер ограничился кивком.       Ждать долго не пришлось. К моменту, когда Питеру сделали уже десятое замечание не дрыгать ногой, с кабинет без стука заявился Тони Старк. Питер прикусил губу, чтобы не взвыть. — Здравствуйте, мистер Старк, — вежливо поздоровался директор Филлипс, прежде чем мистер Салливан успел разразиться тирадой, ради которой набрал полные легкие воздуха. — И вам день добрый, директор, — Питер не видел отца, но был уверен, что его губы сейчас были сжаты в тонкую полоску, а крылья носа немного приподняты. — Пит?       Будь нормальный, будь нормальным, будь нормальным… Ты ни в чем не виноват, ты ничего такого не сделал… — П-привет, пап, — не обернувшись поздоровался Питер и вжал голову в плечи. Как же хотелось убежать…       Не дожидаясь приглашения, Тони сел на стул рядом с Питером, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. Вся его поза безмолвно говорила о том, как он был недоволен. Питер еще глубже провалился в отчаяние. Ему снова не поверят, снова будет больно. — Ну, директор, что такого натворил мой сын, что я вынужден был сорваться с важного собрания? — поинтересовался отец своим самым дружелюбным тоном, которым обычно осаждал надоедавших ему работников.       Прежде чем директор Филлипс успел открыть рот, мистер Салливан уже начал так долго сдерживаемую отповедь. — Мистер Старк! — воскликнул он, презрительно сощурив маленькие глаза. — Вместо ваших важных собраний вы бы лучше уделяли должное внимание воспитанию своего сына. Никакого уважения к преподавателю! Он совершенно отбился от рук.       Питеру хотелось вставить «Это не правда!», но в последний раз оправдания не довели его ни до чего хорошего, поэтому он благоразумно продолжил молчать. Только кинул быстрый взгляд на отца, но зрение было затуманено мутной пеленой. — Он перестал учить предмет — последние два теста написаны просто отвратительно — совершенно не слушает на уроках, на вопросы дерзит… — самозабвенно продолжал мистер Салливан. — Вот вы знаете, что он ответил, когда я попросил его рассказать об Александре Гамильтоне? — Я весь внимание, — фыркнул Тони в своей привычной саркастичной манере, и почему-то это немного обнадежило Питера. — «Вы имеете в виду мюзикл?»!       На мгновение в кабинете повисала тишина, которая разорвалась заливистым смехом Тони и тихим пыхтением Филлипса. Питер растерянно переводил взгляд с отца на директора. — В этом нет ничего смешного! — взвизгнул мистер Салливан. — Я не потерплю клоунады на своем уроке! — А я не потерплю, чтобы моего сына унижал какой-то щеголь, — вмиг посерьезнел Тони. — Скажите, вы часто вызываете родителей в школу из-за того, что их ребенок пошутил на уроке? Я так не думаю. Почему вы не вызвали меня в школу всякий раз, когда Питер побеждал на олимпиадах? Между прочим, от рейтинга школы напрямую зависит ваша зарплата, мистер Сэлинджер. — Салливан! — Мне плевать, — отмахнулся Тони. — Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы за что-то невзлюбили Питера. Но я не собираюсь потворствовать вашим личным обидам.       Питер во все глаза посмотрел на отца и не мог сдержать той радости от облегчения, что развивалась в груди. — Да как вы смеете! Неужели вам плевать на образование собственного ребенка? Что ж вы за отец такой?!       Старк убийственно посмотрел на мистера Салливана, сжав ладони в кулаки. Если бы взгляд мог испепелять, от историка не осталось бы и мокрого места. — Мне не плевать на образование собственного ребенка, — сквозь зубы процедил Тони, поднимаясь со стула. — И со своим сыном я разберусь наедине. А вы и ваш Александр Гамильтон можете идти к черту. — Мистер Старк… — решил все же вмешаться директор Филлипс, но Тони прервал его жестом руки. — Не стоит, директор. Мой сын уроки этого шизика больше посещать не будет, — мистер Салливан задохнулся от возмущения и вставил свое «Да как вы смеете!», но Тони не одарил на это никакого внимания. — Переведите Питера в другую группу. До свидания, — отец похлопал Питера по плечу. — Пойдём, Пит. — А уроки? — проговорил он, поднимаясь со стула. — К черту, — коротко ответил Тони и стремительно вышел из кабинета. Питер тоже оборачиваться не стал, боясь натолкнуться на полный ядовитой злобы взгляд Салливана.       К счастью, все еще шел урок, и в коридоре никто их не заметил. Обошлось без восторженных возгласов «О господи, это же Тони Старк!», чему Питер был несказанно рад. Он бы не вытерпел быть в центре внимания.       Не проронив ни слова, они дошли до машины. На удивление, Хэппи за рулем не оказалось, и отец сам уселся на водительское сидение, а Питер пристроился рядом. Но даже без присутствия Хогана ехали они как обычно, втроем: Тони, Питер и напряженное молчание.       Питер изредка кидал на отца обеспокоенные взгляды. Тони хмуро смотрел на дорогу, сжав руль до побелевших костяшек, будто пытался раздавить. Желваки ходили по его лицу, и Питер мог поклясться, что слышал скрип зубов. Отец злился, и это снова была его вина. — Прости, — прошептал Питер, ссутулившись в сидении. — За что? — без особой интонации отозвался Тони. — Я не хотел тебя позорить.       Машина резко остановилась, и, если бы не ремень безопасности, Питер познакомился бы поближе с лобовым стеклом. — Что ты сказал? — выдохнул отец. — Что не хотел позорить тебя.       Тяжело вздохнув, Тони включил автопилот. Машина припарковалась, и отец откинулся на сидении. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями, а Питер с тревогой наблюдал за пульсирующей на лбу венкой. — Ты никак не мог опозорить меня, — наконец сказал Тони, смотря в глаза сыну. — Я всегда горжусь тобой, Питер, слышишь? Всегда. Просто я не могу понять, что с тобой происходит. Я не знаю, как тебе помочь.       Что происходит, Питер?.. — Питер… — лицо отца исказила гримаса боли, будто нерв защемило. Он зажмурился и, кажется, говорил, с трудом вытаскивая слова из горла. — Я…я долго думал о нашем последнем разговоре. Когда я немного успокоился, то понял, что ты никогда бы так себя не повел без особой причины.       Сердце Питера застучало с бешеной скоростью, словарно стремилось выпрыгнуть через горло наружу. Неужели?.. Неужели отец ему поверил? — Пап, я… — Погоди, послушай, — жестом остановил его Тони и набрал в легкие побольше воздуха. — Если ты…если ты попал в неприятную историю, то просто скажи, хорошо? Обещаю, я не стану тебя ругать и наказывать. Мы справимся с этим вместе, ладно? Просто скажи мне. — Я не понимаю, о чем ты, — растерянно пробормотал Питер, глупо хлопая глазами.       Тони растерялся еще больше и вновь скривился, зажмурившись. — Я тоже был молод… И у меня тоже бывали…ну, тяжелые периоды.       Тяжелые периоды?.. Был молод?..Неужели отец имел в виду… — Ты думаешь, я употребляю?! — захлебнулся от негодования Питер. Его будто ошпарило кипятком. — Я уже не знаю, что думать, Питер! Посмотри на себя! Ты похудел, ничего не ешь, все время нервный, не спишь нормально… — Ты следишь за мной через Джарвиса?! Личное пространство для тебя шутка?       Питеру хотелось выскочить из машины и убежать. Куда-нибудь далеко, где его никто не знает. Спрятаться в темноте, где его никто не увидит, где никто не скажет ему ни слова. — Питер, я твой отец! Я не могу бросить тебя на произвол, — всплеснул руками Тони. — Я пытался дать тебе время, но я вижу, что тебе только хуже.       «Ему не все равно», — ярко взорвалось в голове у Питера, но эту мысль тут же сожрали воспоминания того злополучного дня.       Я больше никогда не смогу тебе доверять… — Ты уже бросил меня и поверил Пеппер, спасибо большое! Мне не нужна твоя помощь!       Конечно, это было неправдой, и внутренности Питера сразу же сжались, как только последняя фраза слетела с губ. Он бы отдал все, что у него было, если бы отец был на его стороне, помог ему, был рядом, как раньше. Но отчего-то сейчас не хотелось раскрывать свою слабость даже под угрозой смерти. Питер зажмурил глаза, чтобы не дать волю слезам. — Питер… — выдохнул Тони с бездонной тоской в голосе. — Я не наркоман! Как ты только мог подумать обо мне такое?! — Я верю, сынок, верю… — Питер сам не заметил, как оказался сидящим на чужих коленях, в теплых и таких родных объятьях. В ноздри ударил знакомый запах одеколона и сигарет, и сопротивление отпало само собой. Питер хотел бы отстраниться, но они с отцом были наедине впервые за бесконечно долгое время, поэтому он прижался ближе, пряча холодный нос в изгиб шеи. — Нет, не веришь! Ты не веришь мне… — всхлипнул Питер. — Все будет хорошо, я обещаю.       Все будет хорошо…Тони всегда так говорил, но хорошо так и не становилось. Гнев мгновенно вскипел в крови, и Питер ударил отца кулаком по груди, давая волю рвущимся наружу чувствам. — Ты все врешь! Ничего не будет хорошо, я не нужен тебе! Не нужен…       Вопреки словам, Питер вцепился в рубашку отца и крепко сжал в руках, будто боялся, что тот может исчезнуть в любой момент. — Ты ведь обещал мне… Обещал, что мы всегда будем вместе.       Отец укачивал его на руках, как младенца, и по привычке зарылся ладонью в спутанные грязные локоны. — Я все исправлю, Пит. Клянусь, я все исправлю, — Тони оставил долгий поцелуй на его макушке. — Если бы я только мог, я бы обязательно забрал всю твою боль.       Дождь так и не прекратился, наоборот — только усилился, превратившись в настоящий ливень. Капли барабанили по стеклу и стекали вниз, как слезы на лице Питера. Тони так и продолжил держать его, поглаживая напряженную спину. — Глазки закрой И страх отбрось, Ведь твой папа здесь…       Питер вздрогнул, услышав любимую песню, которую отец пел ему перед сном каждую ночь после того, как вернулся из плена. За годы голос Тони не изменился: такой же бархатный и глубокий, он будто накрывал тяжелым теплым одеялом. Питер прикрыл глаза и расслабился в сильных руках. Давно забытое чувство безопасности окутало с ног до головы, проникло в каждую клетку. — Монстр убежал, Он далеко, А я здесь, с тобой, Мой самый, мой самый, мой самый прекрасный малыш…       Сон подкрался незаметно.