Если бы ты только любил меня

— Ну, понеслась, — вздохнул Тони и проглотил самую первую таблетку, запив ее колой, чтобы не чувствовать горький привкус.       С приема у доктора Уайт прошло уже пять дней, а он только сейчас решился выпить прописанные препараты. Тони так и не рассказал никому из семьи ни о том, что обратился к психиатру, ни о том, что будет принимать таблетки. Словом, ни о чем. А какой смысл? Пеппер ясно выразила свою позицию на этот счет, а Питер был ребенком. Ему ни к чему было знать, что отец не может справиться со своей головой без посторонней помощи.       Раздался очередной телефонный звонок, и Тони обреченно фыркнул. — Старк, мы опаздываем! — проворчал в трубку Хэппи. — Сколько можно собираться? Ты же не женщина, ей-богу. — Да, Хэппс, прости, я был в ванной. Уже иду. — Живее!       Тони в очередной раз за прошедшие полчаса посмотрел в зеркало. За несколько дней он будто постарел на года, до того неприглядным и измученным был его вид. Неужели у Тони всегда было столько морщин? А седых волос? Ему ведь всего тридцать шесть. Неудивительно, что Пеппер к нему охладела. Когда они только познакомились, Тони не представлял из себя такое жалкое зрелище.       Старк оперся ладонями о раковину, еле удерживая вес тела, и старался восстановить дыхание. Выходить совершенно не хотелось, хоть Тони и обещал жене прийти на летучку («Ты уже полтора месяца не показывался в компании, Энтони!»). Сил, ни душевных, ни физических, не было, будто энергию по капле высосали из организма, набив конечности и голову ватой. Но кому это интересно? — И, таким образом, дополнительное финансирование Старкфона 3 покрыто расходы на разработку нового процессора… — Динамика цен на акции Stark Industries за последний квартал остаётся стабильной…       Монотонный голос бил по голове, ввинчиваясь в череп. До слуха доходил каждый шепоток, каждый чих, чужое сопение, скрежетание стульев, шорох одежды. Хотелось наорать и выставить всех вон. Остаться в тишине, одному. Тони помассировал кончиками пальцев виски, стараясь не простонать от пульсирующей боли. В груди нарастало непонятно откуда взявшееся жжение, что с каждой минутой становилось все сильнее. Будто его придавили раскаленной гирей. — Мистер Старк, с вами все в порядке, сэр? — испуганно проблеял докладчик, стискивая распечатки в вспотевших ладонях. — Да, продолжайте, пожалуйста, — откашлялся Тони, но от протянутой воды отказался. Даже на простую воду смотреть сил не было. — Только выключите кондиционер.       Тошнило. Старк ослабил галстук, но стискивающее внутренности ощущение не прошло. Ребра будто вибрировали, норовя лопнуть. Руки начали подрагивать, и Тони быстро положил ладони на колени, спрятав их под столом. Жаль, что тот был прозрачным.       Минуты текли медленно, будто стрелки часов застряли в патоке. Тони успел помолиться всем богам, которых знал, но собрание все никак не заканчивалось, в отличие от его терпения. Сколько же можно вещать об одном и том же?       Пеппер метнула укоризненный взгляд, когда Тони заерзал на сидении, собираясь встать и уйти. «Даже и не думай», — говорили ее глаза, но неужели она не видела, как побледнел Старк? Он напряг все тело, чтобы не дрожать от сковавшего мышцы холода. Знобило как при ангине. — Мистер Старк, вы ничего не хотите сказать?       Тони проскрежетал зубами. Раздражение вспыхнуло, как спичка. Он готов был придушить Пеппер за этот учительский тон. Что за привычка — выставлять его идиотом. — Молодцы, отличные доклады. Продолжайте в том же духе, — вымученно улыбнулся Тони и, больше ничего не слушая, поспешил ретироваться.       Он клокотал. От злости, обиды, от грусти. Почему он чувствовал так много и все разом? Хотелось что-нибудь разбить, чтобы осколки впились в голые ладони. Это были не его мысли, но они все равно пробрались в голову. — Тони! — окликнула его Пеппер, тут же перехватив за предплечье. Тони ненавидел, когда его так внезапно хватали. — Можно тебя на секундочку?       Не дожидаясь ответа, Пеппер затолкнула Старка в свой кабинет и с закрыла дверь на защелку. Тони видел, как сильно Поттс сдерживается, чтобы не захлопнуть ее со всей дури. — Какого черта ты творишь? — прошипела она, напирая на Старка, и от этого тошнота только усилилась. Тони еще никогда в жизни так отчаянно не хотелось сбежать от женщины. Нет, какого черта ты творишь, подумал Старк.       Сколько раз он просил не хватать его так внезапно. Не тащить силой за собой. Но нет, Пеппер Поттс всегда знает, как лучше. Тони же фикус, который можно свободно переставлять с места на место. — Я не хочу сейчас ссориться, Пеппер.       Тони прикрыл глаза, мысленно чертыхаясь. Очередная ссора, очередные претензии. Почему он не может нормально сыграть ни одну свою роль? Из него не вышел ни хороший сын, ни начальник, ни отец, ни муж. И ему сейчас снова любезно напомнят об этом. — Ах, ну что мы за невинные создания! — умилительное заломила руки Пеппер. Кто бы знал, насколько Тони ненавидел этот ее режим актрисы. Он отвернулся, обняв себя руками. — Прям святая простота! Может быть, в таком случае уже начнешь вникать в дела, м? — По-моему, с делами компании все прекрасно, Пеппер. Спасибо большое за твой труд, — обтекаемо отозвался Тони как по справочнику. «Не истери, не истери, не истери…» — повторял про себя мантру Старк. — Это по-твоему хорошо?! — взъелась Пеппер. Казалось, ее рыжие волосы вспыхнули огнем от гнева. — Тони, еще немного и Озборн нас обгонит! А потом и этот ублюдок Хаммер. И тогда меня точно хватит инфаркт! Ты можешь себе это представить?! Мы не выдаем новинок, мы больше не переворачиваем рынок своими разработками. Потому что ты запер себя в башне, как долбанная диснеевская принцесса, и целыми днями жалеешь себя!       По спине будто прошлись ремнем, настолько внезапной, беспощадной и резкой была боль от этих слов. Сердце разорвало в клочья, с треском разделяя ткани друг от друга. Внутренности ошпарило болью, и волдыри тут же лопнули.       Сам виноват, идиот. А чего иного он ожидал? Раскрыл все свои карты, а теперь удивляется, почему она попадает в самое яблочко. — И зачем же мы содержим целые отделы, если они не могут выполнить свою работу, а, мадам генеральный директор? — саркастично фыркнул Тони, стиснув ладони в кулаки. Он хотел бы звучать так же надменно и равнодушно, как раньше. Но не получалось. Брони больше не было — ее разрушили до самой кожи. Тони любил Пеппер. И все это время думал, что и она любит в ответ. — Все хотят новинку от Тони Старка, от Железного, мать его, Человека. Ты не настолько глуп, чтобы этого не понимать. Это наша визитная карточка, Энтони!       Ты идиот, Энтони!..       Опусти глаза, не смей мне дерзить, Энтони!..       К чему сейчас твои слезы, Энтони?..       Энтони…Энтони…Энтони… — Не. Называй. Меня. Ебаным. Энтони! — заорал Старк. — Сколько раз тебе, блять, можно повторять одно и то же?!       Внутри проснулся зверь, и Тони с трудом удавалось сдерживаться. Хотелось рвать, сдирая кожу ногтями. Бить, ломать, крушить, выть. Делать то же, что и совершали над ним. Потому что эти идиотские чувства разъедали его, как кислота.       И было больно, черт возьми! Больно… — А что не так, Эн-то-ни? — Пеппер злорадно катала имя на языке, словно смаковала его. — Папочка обидел малыша Тони, и теперь он бунтует? Сначала отказался от оружия, а теперь вовсе забросил компанию. Настолько ненавистно то, что связано с папулей, малыш?       Что-то надорвалось внутри, раскололось. На мгновение Тони перестал существовать как целостная личность. Одна его часть сгорала от ярости, а вторая скулила от боли предательства. Тони дали настолько сильную пощечину, что выбили дух. Он уставился на Пеппер, не зная, задохнется ли сейчас или просто ударит ее.       Глаза жгло. Голос отнялся. Тони чувствовал себя таким ничтожным и беспомощным. Пеппер раздела его догола — сняла даже кожу — и выкинула на улицу.       Почему? Почему он снова так опрометчиво доверился, позволил себе надеяться на то, что будет хоть кому-то нужен сам по себе, со всеми недостатками и ранами? — Будь, в конце концов, мужчиной и возьми себя в руки. Хватит наматывать сопли на кулак. Миллионы людей по всему миру живут в тысячу раз хуже, чем ты. И ничего, никто не жалуется.       Конечно же Тони знал, что не имеет права на эти чувства. Не имеет права на грусть и тоску. На слезы и горе. И ему правда было бесконечно стыдно за слабость. Но ведь даже так, Тони не мог заставить себя быть счастливым. Неужели это только его вина ? — Мне нужно домой, — выдавил Тони. Ему нужно было сбежать, уйти, зализать раны, закутать себя в новую броню. — Тебе не нужно домой, Старк! Тебе нужно вспомнить, кто ты есть, и перестать прятать голову в песок. — И кто же я есть? — грустно улыбнулся он. Его истончавшие губы изогнулись дугой, выдавая дрожь.       Ты лучший мужчина в моей жизни, Тони… — Ты Энтони Говард Старк, — припечатала Пеппер. — Владелец Старк Индастриз и Железный Человек. Вот и будь им.       Ты наследник, Энтони. Мой наследник. Ты не имеешь права на ошибку… — И это все? — срывающимся голосом спросил Тони. — Старк Индастриз не единственное, что у меня есть! Эта чертова компания — проклятье всей моей жизни. Она никогда не была мне нужна! — О, а ты можешь обеспечивать себя самостоятельно? Тебя бы уже выперли с любой работы на вторые сутки. С твоим-то характером. Никто бы не позволил тебе месяцами бездельничать или творить, что душе угодно. Ты абсолютно безответственный человек, Энтони!       Ты сплошное разочарование, Энтони…       Ты такой крутой, папа… — У меня на счету сотни патентов, Пеппер. Моих личных. Я вывел новый элемент периодической таблицы, — на лицо Тони набежала тень. В его голосе не были ни бахвальства, ни самолюбования. Лишь горечь. — Неужели ты думаешь, что без компании я никто? — Я лишь знаю, что ты неблагодарный. У тебя есть все, Энтони. Буквально все. И ты все равно мечешься, ищешь от добра добра. Что, думаешь, работа в мастерской за гроши сделает тебя счастливее? Или вонючая однушка в Квинсе? Сними уже розовые очки и повзрослей.       Тони не понимал, в какой момент ошибся. В какой момент доверился настолько, что даже не заметил, как им манипулируют? Когда закрыл глаза и начал спускать на тормоза все оскорбления и претензии? Неужели ему настолько не хватало человеческого тепла, что он представился под первую ласковую руку?.. — Для тебя есть хоть что-то, кроме денег, Пеппер? — прошептал Тони, обессилев. В душе было настолько пусто, что отдавало эхом. — Для меня есть ответственность за себя и свою семью, — выплюнула Поттс. — Ты подумал обо мне? О Морган? О Питере? Что ты им оставишь после себя?       Оставить после себя… Его отец многое оставил Тони. Богатейшее наследство, сделавшее юного Энтони Старка самым богатым человеком Америки всего за одну ночь. Деньги, акции, недвижимость. Целую компанию, безусловно. Но Говард так и не дал того малого, о чем Тони мечтал всю свою жизнь, с детства и до сегодняшнего дня. Отец никогда не любил его.       И был Джарвис, от которого Тони не осталось ничего, кроме воспоминаний, письма и наручных часов… — Я хочу быть с ними, пока жив, — мягко ответил Тони. — Хочу, чтобы они любили меня и видели, как сильно я люблю их. Хочу, чтобы у них остались только светлые воспоминания обо мне. И хочу меняться и жить. Ради себя и ради них.       Пеппер с презрением посмотрела на Тони, как будто тот сморозил самую большую глупость в жизни. Она сжала губы в тонкую полоску, сжала кончиками пальцев переносицу и отвернулась, тяжело вздохнув.       Что-то в этой позе покоробило Старка. — Делай, как знаешь. Я устала тащить тебя на себе. «А я устал, что ты не считаешь меня за человека», — хотелось сказать Тони, но он промолчал. Слова уже были ни к чему.       Старк ехал домой с тяжелым сердцем, абсолютно потерянный. От еле сдерживаемой агрессии бурлила кожа. Тони злился. Безумно злился. На Пеппер, на отца, на мать, на Джарвиса, на себя. На весь мир. С чего он вообще решил, что кто-то будет его спасать от призраков прошлого? Что кто-то будет гладить его шрамы, не испытывая отвращения.       В конце концов Тони уже далеко не маленький мальчик, который нуждался бы в защите. Черт возьми, да он сам был защитником Земли.       — Однажды вы вырастите замечательным молодым джентельменом, мастер Старк.       — Я буду самым крутым!       — Даже не сомневаюсь в этом…       Улыбка заиграла на губах. Тони хотел, чтобы именно такие воспоминания остались у его детей. Те, которые будут их поддерживать даже тогда, когда его не будет рядом.       Когда его уже не будет… А был ли Тони вместе со своими детьми сейчас, когда те действительно в нем нуждались? Когда он в последний раз проводил время с Морган или Питером?       После того памятного дня, когда он забрал сына из школы, между ними вновь натянулось молчание, как банки на ниточке, которыми дети игрались, как с телефоном. Каждый посылал друг другу полные не высказанных слов взгляды, но никто не решался обсудить то, что произошло. И если у Питера было оправдание в виде молодости и природной застенчивости, то Тони как взрослый человек откровенно сдавал. Он будто откатился на одиннадцать лет назад, когда только вернулся после плена и совершенно не знал, что делать со своей жизнью. — Хэппи, в каком Питер был настроении, когда ты отвозил его в школу?       Хоган вздернул бровь и, мельком глянув в зеркало заднего вида, покачал головой. — Он в последнее время какой-то..хмурый. И слишком тихий. Раньше он так много болтал, что я готов был носить затычки, а теперь скучаю по его бесконечному щебету. — Это моя вина… — выдохнул Старк и прикрыл глаза ладонью.       Питер. Его маленькое солнышко. Человек, ради которого он выбрался из афганской пещеры. Улыбчивый и лучезарный, такой ласковый и бесконечно любящий. Он не заслужил тех ран, которые ему собственноручно нанес Тони. Как и сам Тони не заслужил ненависти своего отца. — Не кори себя сильно, Тони. Это же подростки. Кто их поймет, — пожал плечами Хэппи. — Хотя у меня нет детей, откуда мне знать.       Дом встретил Тони заливисто смехом и громким агуканьем. Внутри стало так тепло, будто Старк выпил кружку горячего чая. Он тихо пробрался в гостиную и остановился за колонной, наблюдая за детьми со стороны.       Питер полулежал на диване с Морган на руках и увлеченно строил ей рожицы. — Морган, скажи «Пи-тер». Нет-нет, не «пэ-пэ», а «Пи-тер».       Морган, конечно, ничего не понимала и умилительно хихикала, взвизгивала, причмокивая пухлыми губками, похожими на маленький красный бантик. Она дрыгала всем телом и хватала Питера за растрепанные кудри, норовя попробовать их на вкус. — Ай-ай, не ешь меня, — улыбался Питер и пытался мягко отцепить хваткие пальчики от волос. — Вы пользуетесь тем, что я слишком люблю вас, юная леди. Но будьте уверены, что в будущем я не намерен все спускать вам с рук.       Морган протестующе замычала, нахмурилась, и Питер снова рассмеялся, чмокнув сестру в крошечный носик. — Ладно, ты же знаешь, что я шучу. Ты слишком милая, чтобы я мог отказать. — Эй, карапузы! — Папа! — радостно крикнул Питер и сорвался с места, нежно и аккуратно удерживая Морган за спинку.       Тони заключил детей в объятия, целуя каждого в лоб. На душе просветлело. Ту горькую тоску, что разливалась весь день, смыло, как уголь водой. У Старка были те, кому он нужен, несмотря ни на что.       Да, в груди все еще неимоверно сильно жгло. И тошнота с ознобом никуда не делись. Но это все было не так важно, пока Тони готов был бороться. В это мгновение он был счастлив, что не умер в той черной дыре. — Я скучал, — сказал Тони Питеру.       Лицо мальчика преобразилось, как будто ему сказали, что теперь каждый день будет Рождество. — Я тоже скучал, — прошептал Питер, доверчиво смотря на отца блестящими глазами. — Очень сильно скучал.