Devoid of humanity

— Напомни-ка ещё раз, куда мы направляемся. — Чуя устало бредёт за своим спутником, спрятав руки в карманы спортивки и состроив такое лицо, будто одолжение делает, словно задание дали вовсе не ему, а он так, просто мимо проходил и его взяли за компанию.       Солнце в зените, плывёт себе по ясному голубому небу. Яркие лучи ослепляют, обжигают нежную кожу щёк. Приходится щуриться и то и дело прикладывать ладонь ко лбу, имитируя козырёк кепки.       Дазай вприпрыжку идёт впереди. Чёрный плащ колышется за его спиной. «И не жарко ему?» — думает Накахара, представляя на себе вес его одежды. Уф, не лучший выбор. — Ты что-то сказал? — беспечно спрашивает Осаму, слегка замедляясь и оборачиваясь через плечо. — Я слышал тоненький голосок феи позади себя! — Чё вякнул?!       Рыжий сжимает руки в кулаки, но не кидается. Только мысленно проклинает Огая за то, что поставил ему в напарники такого… такого… мерзкого типа! Дазай, сука, бесит каждым своим движением, каждым вдохом, а от звучания его голоса хочется вырвать к чёрту барабанные перепонки, чтобы не слышать. — Эй, — вдох-выдох, нужно успокоиться. А5158 прикусывает язык, обещая себе, что когда-нибудь хорошенько вмажет Дазаю, но не сейчас. Сейчас они вынуждены сотрудничать. — Куда ты, чёрт возьми, ведёшь меня? — Ах, ты забыл! Как грустно! — Он артистично прикладывает руку к сердцу, изображая обиду. Лёгкая улыбка играет на губах. — В театр мы идём, смотреть на представленье! На маски вместо лиц, на сцену преступленья! — Ещё и стихами заговорил. — Чуя устало закатывает глаза, а после смотрит на наручные часы. Почти полдень. Если не поторопиться, то миссию можно считать провальной.       Накахара и так знал, куда они шли. Глупо было бы слепо доверять незнакомцу, тем более такому, как Дазай. Получив в распоряжение папку с информацией, Чуя первым делом изучил все данные о своей цели. Это была молодая девушка с длинными золотистыми волосами, завитыми на концах, изумрудно-зелёными глазами, ярким макияжем и розовыми щеками. Весь её вид так и кричал о том, чьей дочерью она являлась. Взгляд надменный, подбородок поднятый — она явно не страдала заниженной самооценкой. Одним словом, девушка была куклой. Красивой фарфоровой девчонкой, в которой только личико и привлекает. Потому она, видимо, и связала свою жизнь со сценой, с театром. Привлекательная внешность быстро принесла ей популярность.       Вообще, как Чуя понимал, популярных людей похищать довольно неудобно хотя бы потому, что вокруг них вечно вьются тучи поклонников. Но в этом есть и плюс. Во всём всегда можно найти плюсы, и это умение Чуя в себе обожал. В голове мгновенно родился план действий — попросить автограф, увести разговорами в какое-нибудь уединённое место, усыпить и запихнуть в машину. Звучит проще простого. Дазай одобрил, сказав только что-то о том, что задание не его и что ему, на самом деле, абсолютно всё равно, каким образом они выполнят заказ.       Театр величественно возвышался перед ними. Высокие окна, украшенные бетонными колоннами, стены с выпуклым орнаментом, главный вход, оформление которого чем-то напоминало орга́н с огромными золотыми трубами. При взгляде на это здание люди восхищаются, распахивая глаза, в то время как Чуя смеряет его скучающим взором, спокойно вливаясь в толпу и следуя за ненавистным напарником. Красиво, да, но Накахаре всё равно до архитектуры. Сейчас все его мысли занимает план действий. Дазай даже пихает его локтем, шипя вести себя естественнее, и приходится немного расслабиться и выдохнуть, убрав с лица маску чересчур серьёзного для своего возраста ребёнка. — Где она? — А мне откуда знать? — Осаму скрещивает руки на груди, но всё-таки вертит головой в поисках цели. Взгляд скользит по лицам гостей. — Не думаю, что где-то здесь её можно найти. — Зачем тогда мы пришли? — Это был твой план, Чуя. Я всего лишь иду за тобой. — Мы на-пар-ни-ки, — по слогам цедит Накахара, почувствовав, как нижнее веко дважды дёрнулось. — Напарники должны делить мозги между собой и вместе участвовать в задании. Ты что, настолько тупой, что не понимаешь даже такой простой вещи?       При этом он говорил спокойным и язвительным тоном, желая задеть Дазая. Видимо, не вышло, ведь он усмехнулся, повернувшись к Чуе и вперив взгляд точно в голубые глаза. — Нужно было продумывать все возможные варианты, а не сочинять детский план. — Нужно было сказать, что ты не пень и способен принять участие в размышлениях, — таким же тоном передразнивает 5158, ставя руки в бока. Хочется ударить. Кого-нибудь и чем-нибудь, да посильнее. — В следующий раз, будь добр, догадайся до этого немного раньше.       Дазай ещё с секунду смотрит на него, а потом отворачивается, направляясь к дивану. Их в холле много установлено, специально для гостей. Они обиты белой кожей, но не совсем белой, а более молочной. Чуя ищет глазами хоть что-нибудь, да хоть фикусы по обе стороны от диванов, лишь бы чем-то занять пульсирующий от нарастающего гнева мозг. Дазай раздражает. Бесит. Вот бы смыть его в унитаз. — Цветочки невероятные, а, рыжик? — звучит противный голос, и хочется взвыть. У-у, как жаль, что Чуя способен слышать! — Получше, чем твоя тупая рожа. — Оглянись вокруг — мир полон красоты! — Да о чём ты гово-       Осознание приходит мгновенно. Ладно, этот раунд за Дазаем.       Напротив них, метрах в десяти, проходит та самая девушка, лёгким движением руки откидывая золотые локоны за спину. Люди вокруг слишком заняты разговорами, чтобы заметить предмет своего обожания.       Это их шанс! — Вперёд! — Попридержи коней, Чуя-кун. — Осаму медленно встаёт, заправляя одну прядь за ухо. Джентльмен хренов. — Ты хоть помнишь, как её зовут? — Какая-то Сасаки, а что не так? — Просто интересно, как ты хочешь изображать из себя её фаната, даже не зная имени.       Чуя цыкает языком, признавая свою оплошность. — И? — Что «и»? — Как её звать, мистер умник? — Хо-хо, так бы сразу и спросил! — Дазай ухмыляется, прикладывая пальцы к подбородку. Злобно хихикает, ощущая победу и видя шторм в морских глазах. — Сасаки Нодзоми.       Чуя кивает и достаёт из кармана её фотографию с какого-то выступления. Раскопал в интернете, делов-то! Осаму остался около дивана, загадочно улыбаясь. Рыжий спиной чувствует его пронзительный взгляд. Что за мерзкий тип… — Добрый день, Сасаки-сама! — наигранно-радостно восклицает Накахара, для пущей правдоподобности всплескивая руками. Девушка удивлённо оглядывается, заправляя непослушные волосы за ушко. Должно быть, она рассчитывала незаметно проскользнуть в гримёрную, а встреча с фан-клубом абсолютно не входила в её планы. — Добрый день, — ласковым голоском отвечает она, слегка улыбаясь. Чуя следит за её глазами. Они метнулись к большим часам на стене, а потом веки расслабленно прикрыли зрачки. Значит, время у неё ещё есть. Это на руку. — Думаю, вы уже догадались, что я ваш большой поклонник. Где-то на заднем фоне Дазай делает жест рука-лицо, через микрофон в ухе слушая нелепый разговор. Кажется, кто-то совсем не спланировал, о чём будет говорить. — Я давно мечтал о встрече с вами! Позволите ли попросить ваш автограф? — Чуя молится всем вспомнившимся на тот момент богам, чтобы его речь не звучала как диалоги в каких-нибудь романах восемнадцатого века. Включая свои актерские навыки на максимум, он опускает глаза в пол, слегка покусывает губу, чтобы отыграть реалистичное волнение.       Девушка продолжает глядеть на него с лёгкой улыбкой, ничего не говоря. Чуя протягивает ей фотографию и ручку. Признаться, он думал, что она — особа напыщенная и гордая, а оказалось, что в дочери лидера преступной группировки есть место обаятельной скромности. Она берёт своими тонкими пальчиками картинку, щёлкает кнопочкой на ручке и оставляет длинную подпись, после протягивая обратно. — Благодарю! — Накахара весь светится, принимая самую важную вещь на свете, если бы он действительно сходил с ума от актрисы. Внутри него даже ничего не щёлкнуло. Ну, бумажка как бумажка, и что в ней такого? — Сасаки-сама? — Да? — Мой товарищ жутко стесняется подойти к вам. Он ждёт на улице. Не могли бы вы уделить минутку и ему? Прошу вас!       Сасаки минутно колеблется, видимо, размышляя и взвешивая все «за» и «против», но всё-таки согласно кивает, на пару с Чуей выходя из театра. За секунду до этого он подаёт знак Дазаю. Тот улыбается, спешно сливаясь с толпой и следуя за ними.       Люди вокруг точно не видят дальше своего носа, ибо по-другому не объяснить, почему никого даже не заинтересовало то, что главную красавицу сцены нагло уводят. Накахара всё так же продолжает изображать воодушевление, даже тогда, когда идёт к девушке спиной. Будто кто-то из окружающих действительно может заподозрить что-то неладное. Охранников у двери вот, например, можно спокойно увольнять хоть сейчас, ведь они, по сути, не выполнили своего основного долга и прозевали потенциально опасного юношу, который средь бела дня беспардонно крадёт прекрасную даму.       Они заворачивают за угол, в небольшой проход между зданием театра и жилым строением. — И где же твой друг? — с ноткой негодования спрашивает Сасаки, останавливаясь и скрещивая руки на груди. Чует нехорошее. — Я здесь, Сасаки-сама! — позади раздаётся весёлое восклицание, и Дазай, натянув на лицо самую лучезарную улыбку, вскидывает руки словно бы в восторге и неторопливо подходит к ней. Чуя молчит, сосредоточившись и едва не разрушив свой образ. — Не передать словами, как я рад нашей встрече!       Наглая ложь, поданная на тарелочке с золотой каймой, удачно проглатывается. Улыбка расцветает на губах девушки, и она на миг прикрывает глаза. Зря, ой как зря.       Дазай в ту же секунду оказывается у неё за спиной, быстрым движением выкидывая руку и прижимая к носу Сасаки платок с довольно сильным снотворным. Другой рукой он держит её за шею, не давая шанса двигаться. — Чш-чш-чш, не надо кричать, мы не причиним тебе вреда, — нарочно доброжелательно шепчет он ей на ухо. Девушка мычит и дёргается, но уже через несколько мгновений безвольно опускает руки, обмякая. Глаза тяжело закрываются. — Дазай Осаму, четырнадцать лет, рад знакомству с вами, мадмуазель, — зловеще проговаривает он, приподнимая её за плечи и облокачивая на стену.       «Так он младше меня?..» — проносится в голове Чуи, но он отгоняет эти мысли, быстро доставая рацию из кармана и чётко проговаривая: — Цель захвачена, ждём машину в условленном месте.       Дух захватывает при этих словах. Подумать только: всего несколько недель назад он преспокойно жил в военной лаборатории, занимался себе утренними тренировками да чтением, никого не трогал, а тут жизнь резко перевернулась вверх дном, сделав из маленького рыжего мальчика мафиози в законе. Точнее, цепным псом мафии, личным инструментом Огая Мори. Тот теперь вряд ли оставит Чую в покое, раз цветок тьмы насытил свои лепестки чернью. А5158 и преступник… Какое странное стечение двух абсолютно разных слов в одном предложении!       Через минуту подъезжает чёрная машина с тёмными стеклами. По рации сообщается о прибытии. Накахара уверенным шагом подходит к ней, открывая заднюю дверь. — Тащи её сюда, Дазай! — Я что, похож на силача? — А что не так? — Я её не подниму, Чуя!       О, если бы он говорил искренне. По лицу видно, что, было бы желанием, мог бы с лёгкостью донести и двух взрослых людей на спине. — Вот сука, — шипит Накахара, топая и сердясь, но всё же идёт к напарнику и помогает под руками дотащить девушку и кое-как усадить на сидение.       Дазай обходит автомобиль и забирается с другой стороны, плюхаясь рядом. Чуя не заставляет ждать себя.       Водитель давит на газ, и со свистом они срываются с места, рассекая практически пустую дорогу. — У нас получилось? — тихо спрашивает Чуя, чтобы ненароком не разбудить. Осаму возится с наручниками, цепляя их на запястья девушке — так, на всякий пожарный. — Удачной миссию можно считать лишь в кабинете босса, когда отчёт сдавать будешь. — В смысле? Какой ещё отчёт? — Бумажный, естественно. — Шатен хмыкает, ставя локоть на выступ у окна и устремляя скучающий взгляд на мелькающие за стеклом улицы. — Чёрт. — Накахара цыкает, подпирая щёку кулаком.       Автомобиль останавливается на светофоре, и Чуя без интереса поглядывает на красные лампочки внутри. Потом на жёлтые и, наконец, зеленовато-синие. Они трогаются с места, приятно урчит мотор. Не хватает только музыки в салоне, чего-нибудь типа лёгкого джаза. Тогда, наверное, можно было бы позволить себе такую роскошь, как расслабиться и откинуть голову на спинку сидения.       Не успевает он погрузиться в мысли полностью, как сбоку, с улицы, доносится ужасный гул, а через мгновение машину сотрясает оглушительный удар. Со стороны Чуи в них врезается автомобиль, откидывая чёрную легковушку метров на десять.