Часть 13
30 марта 2023 г., 04:18
Самое лучшее пробуждение на свете — это когда утром, едва солнца луч коснётся щеки и нежно скользнёт по одеялу, открывать глаза и понимать, что лежишь в объятиях самого близкого сердцу человека. Его светлые волосы, блестящие золотом в отблесках первых лучей, так красиво разбросанные по подушке. Полуприкрытые глаза, сверкающие сапфирами. Нежная улыбка на лице и тонкие розоватые губы, шепчащие: «Доброе утро, любовь», пока рука ласково поглаживает по щеке тыльной стороной.
Артюр блаженно вздыхает, прикрывая глаза, и хриплым ото сна голосом тянет: «Bonjour».
Так не хочется вставать, не хочется покидать мягкое царство кровати, их общее царство. Но работа внеплановые выходные не позволяет. Через недовольное мычание Верлена он выползает из кольца рук, переворачивается на другой бок и лениво встаёт. Совершенно нет желания идти куда-то. А где-то в глубине теплится желание — мечта — чтобы время остановилось здесь и сейчас, позволило им сполна насладиться друг другом. Но время — деньги. Время — жизнь. И одна неправильно распределённая секунда может стоить всего.
Поэтому Артюр запускает ноги в пушистые тапочки и нехотя отправляется умываться. Верлену остаётся лишь раздосадованно вздохнуть. Он надеялся проснуться намного раньше и посвятить всего себя любви. Приласкать, зацеловать, заключить в самые жаркие объятия. Но то, как расслабленно выглядело лицо Рембо, то, как слегка трепетали его ресницы, когда солнце щекотало щёки, то, как очаровательно во сне шевелились его губы… Он просто не смог разбудить своё чудо. И в голове не укладывалось: как такой милый человек мог быть на самом деле хладнокровным убийцей, тем, кто отбрасывал свою человечность ради выполнения миссии.
Поль и сам не лучше: внешность как у ангела, а душа давным давно прогнила. Но не совсем. Ведь есть где-то там, в самом укромном местечке, в сердце, участок, что ещё не отмер, что ещё способен на чувства. Верлен ещё способен любить, и та часть сердца, что жива ещё, несмотря на всё, через что он прошёл, навеки занята одним, нет, двумя солнцами. И даже если любовь и его работа вообще несовместимы, даже если пламенные чувства идут вразрез с ремеслом киллера, он не готов просто взять и потушить огонь любви. Ведь он хочет, страстно желает испытывать те же эмоции, что и обычные люди. В конце концов, он не столь лишён человечности, чтобы быть чёрствым и холодным внутри.
Их с Рембо руки по плечи в крови, но этот насыщенный тёмно-красный добавляет изюминку на торт их дуэта. Поль часто думал о том, что, не сложись их жизни таким образом, они могли бы и не встретиться вовсе. Или обстоятельства первых брошенных друг на друга взглядов были бы совершенно иными. Он бы работал в какой-нибудь французской провинции бариста, окружённый каждый день невероятным запахом кофе и свежей выпечки, носил бы бежевый кардиган крупной вязки и обязательно кофейные брюки. А Рембо… Он бы наверняка работал бы в цветочном магазине неподалёку, завязывал бесподобные банты из лент на искусно подобранных букетах, выращивал бы суккуленты в стеклянных горшках на подоконнике и попивал латте за столиком в углу, игриво улыбаясь Верлену. Да, наверное, всё было бы именно так. Но жизнь — штука коварная, любящая интересные завитки. Поль и не жалуется. Ведь жизнь принесла в его тусклые дни луч света, Артюра, и это самое главное.
Ведь что может быть лучше любви? Да, возможно, раньше он не придавал такого значения этому слову. Но что такое любовь?.. Это чувство, которое заставляет забыть себя, забыться, отдаться полностью и без остатка… Это то, что не объяснить словами, это то, к чему нужно стремиться… Влюбиться — это как потерять голову, и в голове только он, только его образ… И на душе становится радостно, а на глазах слезы… Любовь — это то чувство, когда ты хочешь видеть его каждый день, каждую секунду, хочешь ощущать его дыхание, его руки, его губы… Ты хочешь быть рядом с ним, быть с ним везде, всегда, и не важно, что будет потом…
Да, первое свидание было у них весьма своеобразным и очень запоминающимся, настолько, что ночных визитов Верлен к своему любовнику больше не планировал, но что было дальше, что было дальше! Бесконечное множество прогулок по набережной, тихие вечера в парке под цветущими деревьями, Париж с неповторимой Эйфелевой башней, рикши, аттракционы, колесо обозрения… Они вкушали молодость по полной, отдаваясь порывам любви — даже не влюбленности! — и их совсем не волновали ни обстоятельства их первой встречи, ни работа, которая могла в любой день отобрать жизнь одного из них, если не обоих. Они просто жили настоящим. Самозабвенно занимались сексом, пробовали алкоголь — лишь самое дорогое вино, дни напролёт проводили в элитных ресторанах, просто потому, что могли позволить себе такое.
Поль до сих пор помнит их первую встречу. То было зимой, в богом забытой французской провинции. Он был там на задании: выслеживал очередную цель, которая практически не показывалась на людях. Какой-то пузатый толстосум, задолжавший более богатой компании миллионы. Или продавший их тайные стратегии… Верлен не особо вдавался в подробности, да и зачем? Всё равно прикончит и уже через несколько дней позабудет его надменное лицо. Но после оказалось, что не один Поль охотился на этого мужчину.
Появление Артюра вызвало табун мурашек под кожей, а в глазах практически можно было увидеть мерцающие звёздочки и сердечки, как в каком-нибудь аниме. Ох… В ту секунду, когда он прокрадывался по длинному коридору особняка, окно с едва слышимым треском отворилось. Шторы надулись, подобно парусам корабля. А на подоконник ступил он. Артюр. Ветер вскинул смоляные локоны, полы плаща затрепетали, и красный в клеточку шарф развеялся чертовски эпично. Поль дар речи потерял, а после и свою жертву. Он так и остался стоять на месте, пусть неподражаемый полночный нарушитель планов уже давно скрылся в месте, где предполагаемо находился тот самый мужчина. Верлен не был замечен, и, наверное, то было к лучшему, ибо среди убийц принято не оставлять свидетелей, которым он по воле случая оказался.
«— Мсье, не желаете составить мне компанию за чашечкой кофе? — Мы на месте преступления, mon ami. Как-нибудь потом.»
И это «потом» действительно наступило. Прямо на следующий день. Рембо сам разыскал своего полночного знакомого, отвёл в изысканную кофейню недалёко от Эйфелевой башни, и пошло-поехало. Разговорились, нашли много общего. А главное, не нужно было скрывать того, кем они являлись на самом деле. Это придавало спокойствия и некой уверенности, что можно, не подумав, что-нибудь ляпнуть профессиональное и потом не выдумывать отговорок, мол, я сказал так, потому что бла-бла-бла. И кто бы мог подумать, что им обоим до дрожи нравятся крохотные аквариумные рыбки, гуппи? И с тех самых пор они ни разу не усомнились в том, что их встреча была уготована судьбой.
Погружённый в печально-приятные мысли, Поль сам не замечает, как оказывается на кухне, сидящим напротив своего сокровища, что сейчас умиротворённо пьёт кофе с молоком. Царит приятная сердцу тишина. Чуя остался ночевать в офисе, потому что дел по горло, а бегать туда-сюда жутко долго и лень. Его, второго солнышка этой квартиры, часто не хватает. Даже если он молчит, хмурится или ворчит, его преследует какая-то особая аура. Домашняя, уютная. Поль обычно расчёсывал его медные локоны, укладывал чёлку, плёл маленькие косы. Получал за это, конечно, смущённо-гневный взгляд, но это того стоило. О Чуе заботиться приятно, даже очень. Он для них с Артюром стал практически родным. Как… сын.
Но таковым никто из них не осмеливался его назвать. Совесть не позволяла. С одной стороны, не похить они Тюю в ту злополучную ночь, десять лет назад, Чуи бы никогда не существовало, а рыжий тоненький, как щепка, мальчик бы самозабвенно резвился с ровесниками, гонял бы голубей в парке, ходил с родителями в кино, театр, да хоть куда, господи. Тюя был бы жив. Если бы не они с Артюром… Ох, если бы они отказались от задания тогда… Ведь слово-то одно, и на вопрос «Берётесь?» можно было запросто ответить «Нет». В этом не было ничего чертовски сложного. Три буквы.
Но прошлое не повернуть вспять. Верлен видел, как его возлюбленный сокрушался из-за этого. Да и сам он чувствовал вину. Всё могло быть иначе… Но тогда бы не было Чуи, точнее, А5158. Не было бы их названного сына. По факту, они и есть его родители. Это они с Рембо положили начало его жизни, принесли его в свет, подарили дыхание. Если бы не они, Чуи бы просто не существовало.
— Что тревожит тебя? — мягко интересуется Артюр, и Поль, слегка вздрогнув от неожиданности, понимает, что завис с поднятой на уровне губ чашкой, но так и не сделал ни глоточка.
— Это сложно, — он вздыхает, опуская руки и откидываясь на спинку стула. Аппетита нет, как и времени на пустые размышления. — Всё прошлое, прошедшее.
— Ох… — в глазах Рембо мелькает беспокойство, но через мгновение оно сменяется той безмерной заботой, присущей только его взгляду. Мягкая карамель, тающий янтарь. Мужчина неспеша встаёт, обходит стол и оказывается за спиной партнёра. Осторожно опускает ему руки на плечи, целует в макушку. — Мы должны оставить прошлое в прошлом, mon amour. Только так мы найдём силы, чтобы двигаться дальше.
И Поль согласно кивает, опуская глаза на своё колеблющееся отражение в чашке с кофе.
***
Самое интересное в работе на мафию — никогда не знаешь, какая миссия ждёт тебя сегодня. Ты можешь получить тонну бумаг по делу аж за две недели до назначенного числа, а можешь вслепую идти в главный штаб, на ковёр к Боссу, получая задание из первых рук, как говорится. В этот раз ни Поль, ни Артюр не знали даже примерно, что их ждало. Лифт противно медленно взбирался на последний этаж небоскрёба, и, честно говоря, обустраивать кабинет Босса так высоко было тактической ошибкой, ведь всё может быть, даже то, что кто-то каким-то образом проберётся в его хоромы и сбросит с окна. На этот случай стекла установлены бронированные, практически непробиваемые, но в этом мире возможно абсолютно всё, верно? Даже вертолёт, потерявший управление, может запросто влететь в кабинет и разнести всё к чертям. Но это всё, естественно, просто закидоны паранойи, и ничего такого за множество лет обитания на последнем этаже не случалось, но вдруг… В общем, как бы то ни было, мужчины, погруженные каждый в свои мысли, прибыли на самый верхний этаж высотки. Лифт издал звонкий «дзиньк», оповещая о конце поездки, двери распахнулись, выпуская дуэт. Между ними часто возникали такие курьёзные моменты, как, например, кто первым будет выходить. Они молча переглянулись, усмехнулись, и Поль деликатно отшагнул назад, пропуская спутника. Оставалось только приложить одну руку к груди, а другую вытянуть а-ля проходите, господин, и тогда образ идеального дворецкого был бы полностью собран. Должно быть, именно эта мысль и заставила Рембо артистично хихикнуть, прикрыв рот ладонью. В бесконечном коридоре свет горел лишь в одном месте, у самого кабинета властителя йокогамской тьмы, так что они шли во мраке, и создавалось впечатление, что это — отнюдь не самое современное здание в портовом городе, а средневековый замок. У двери, как обычно, недвижно стояла охрана. И, чтобы получить возможность постучать, необходимо назвать код — произвольный набор цифр, который меняется каждые полчаса. — Два-девять-три-пять-семь, — откашлявшись, четко проговорил Артюр, и мужчины в чёрном опустили оружие. Трижды названный неверно код равнялся пальбе без предупреждения. Три коротких стука в дверь — из кабинета доносится лаконичное «войдите». Охрана впускает их, а после вновь закрывает вход, возвращаясь в неподвижное состояние. — Нечасто вижу вас вживую, не так ли? — голос Огая будто змеёй обвился вокруг их шей, звуча леденяще и не особо дружелюбно. — Рад встрече, мсье Рембо, мсье Верлен. Они предпочли тактично промолчать, лишь кивнули головой в знак согласия. Вообще, говорить без позволения Босса как бы запрещено, но им, как особо важным членам организации, это наверняка позволяется. В любом случае, никто из них не горел желанием разглагольствовать. — Как поживает Чуя-кун? — Лучше не бывает, — бесстрастно ответил Артюр, не меняя выражения лица. — Если бы не бесконечные отчёты, мы бы хотя бы видели его дома. Колкое замечание, не оставленное без внимания. Мори склонил голову чуть к плечу, усмехнувшись тихим фырком. — Он отлично справляется. Так, как я и желал, когда вкладывал солидные суммы в его создание. Один-один, и хладнокровная словесная война так бы и продолжалась, если бы не встрял Верлен. — Для чего вызывали нас, Босс? — Есть задание, которое я могу доверить лишь вам двоим, — он таинственно ухмыльнулся, переводя взгляд на диван. Только сейчас французы заметили на нём тоненькую фигурку девочки, что сидела, вальяжно закинув ногу на ногу и рисуя что-то мелками в блокноте. — Это моя дочь, Элис-тян, и папочка сегодня не в состоянии развлечь её душеньку. Услышав своё имя, девочка подняла голову, хлопая длинными ресницами. В полутьме её ярко-голубые глаза будто бы светились. — Ваша задача — развлечь её, чтобы моё сокровище ни секунду не скучало. Денег можете тратить сколько ей угодно, свою карточку я представлю. Главное — обеспечить ей прекрасное времяпровождение. Артюр и Поль едва сдержались, чтобы в голос не занегодовать, громко и судорожно выдохнув. Лучше бы это была супер-секретная миссия, где надо пробраться в самое охраняемое место в Японии и что-нибудь украсть (или кого-нибудь). Но сидеть с ребёнком… Тем более, не каким-то дворовым ребёнком, который может преспокойно жевать камни и глину (Верлен именно так видел детей, резвящихся во дворе с утра до вечера). Элис — дочь Босса, и если хоть пылинка ей в глазик попадет, с французов тут же шкуру спустят. …Они покинули кабинет Огая втроём, и тот лишь помахал им рукой на прощанье. Девочка шла вприпрыжку, то и дело повисая на руках новоиспечённых нянек и опуская их чуть ли не до пола. А сами Верлен с Рембо уже мысленно рассчитывали, сколько успокоительного им поможет справиться с ребёнком, чтобы не сойти с ума.***
— Куда мы направляемся? — Девочка, сцепив руки за спиной и чуть наклонившись вперёд, вышагивала точно по квадратикам кафеля, не ступая на линии стыков. Своеобразная игра, и кто так не делал в детстве? Солнце приятно согревало, отражалось в стеклах зданий и пускало причудливые зайчики на тротуар. Шелестела листва на деревьях, жужжание насекомых над клумбами разносилось по округе. Город цвёл. Высокое насыщенно-голубое небо так и манило окунуться в свою синеву, обратиться птицей и взмыть ввысь. Где-то там, в вышине, кружили птицы, гоняясь за мошкарой, а на горизонте одиноко плыло огромное белое облако. Прекрасная погода. — А куда хочет леди Элиза? — с мягкой улыбкой поинтересовался Артюр. Называть девочку «Элис» как-то язык не поворачивался, ведь она для них не дочь, не ребёнок близкого знакомого, а кровная наследница мафиозного трона, если так можно выразиться. «Элис» звучало бы как-то… неуважительно. — Хм… — она приложила пальчик к губе и чуть нахмурилась, думая. Ветер вскинув золотистые волосы, и она элегантным движением руки пригладила непослушные вихры, оглядываясь по сторонам. — Я не хочу в магазин одежды. Мы там бываем слишком часто, когда выбираем очередное платье, — она забавно дёрнула носиком и шмыгнула. — Сладости я могу попросить и у Ринтаро. «Ринтаро? Должно быть, так она называет отца…» — догадался Верлен. — Может, хочешь в парк аттракционов? Или погулять в зоопарке? — Фе, скучно! — Тогда… Полюбоваться цветочками? — Нет! Пока они добирались до ближайшего парка, чтобы устроить передышку (с ребёнком устаёшь в сотню раз больше, чем когда на всей скорости убегаешь от преследования несколько часов, ей-богу!), они успели перебрать все возможные развлечения для детей. Океанариум, террариум и всякие другие развлечения, связанные с живностью, — нет, ни за что! Покупка сладостей, булочек и блинчиков — нет-нет-нет! Катание на пони с разноцветной гривой и поедание сладкой ваты — Элис сначала задумалась, и Рембо уже собирался брать курс на ближайшее место с лошадками напрокат, как она отрицательно замотала головой и зафукала. — Если мы так и продолжим бесцельно шататься по городу, не сносить нам головы, — Поль вздохнул, отпивая только что купленный коктейль и передавая другой Элизе. — Но что делать, ma chér ami? Не вести же её в ресторан с изысканной французской кухней, — на этих словах Артюр с полуулыбкой глянул на девочку, и это возымело эффект. Она громко глотнула коктейля из трубочки и заинтересованно хлопнула ресницами. — Ведь леди Элизе будет там чересчур скучно… — Нет-нет! Я хочу туда! — резко возразила она и замахала ручками. — Мы никогда там не были! Что ж, сказано — сделано. Вскоре они уже сидят в роскошном зале Restaurant & Bar Larboard, держа в руках меню. Элис с горящими глазами перелистывает страницу за страницей, наверняка внутренне желая заказать всего и понемногу (а может и помногу). Тоненькие пальчики указывают на названия, а губки произносят лишь: «Вот это», «и это», «это тоже», а потом, поддавшись в секундном размышлении, добавляют неуверенное «пожалуйста». Боже, этому ангелочку невозможно отказать, и Артюр бы рад заказать всё-всё-всё, но взгляд Верлена с приподнятой бровью заставляет поставить внутренние границы и подумать о том, что смесь самых разных продуктов приведут к расстройству желудка. Получать за такое выговор от её папочки не хочется. Так что они ещё раз трезво обдумывают заказ, и только потом, убедившись, что Элис-тян удовлетворена выбранным, Поль по-французски диктует названия блюд официанту, что всё время молча стоял у их столика, убрав одну руку за спину, а в другой держа блокнотик. «Какая милая семья», — думал он. Знал бы, насколько ошибался. Через полчаса им приносят раклет — традиционное блюдо из плавленого сыра с вареной картошкой, корнишонами и маринованным луком, говядину по-бургундски — это говядина, тушеная в красном вине и мясном бульоне, с добавлением моркови, чеснока и специй, а также лука, грибов и бекона, и красное вино Шато Латур две тысячи третьего года (чёрт знает, откуда в простом ресторане взялась столь дорогостоящая роскошь!). На десерт Элиза выбрала кусочек мильфея — торта со множеством слоёных коржей, нежным сливочным и свежими фруктами, мадлены — миндальные печенья из бисквитного теста в форме ракушек, и тарталетки с разными начинками. Oh, Dieu, Артюр не помнил, когда в последний раз так по-королевски обедал. К тому же, в невероятно приятной компании. Он видел довольное лицо партнёра, видел счастливые голубые глазки Элизы, и это заставляло сердце радоваться, а душу — петь. Нет, утром он определенно был не прав. Ничего не может быть лучше, чем счастливые лица людей, неважно, дорогих сердцу или тех, с кем познакомился лишь несколько часов назад. Это в миллиарды раз превосходит картину, которую приходится видеть изо дня в день на работе: кровь, боль, страдания и смерти. Это даёт надежду на то, что даже в непроходимой тьме преступности есть лучик света, то, что ясно говорит: здесь ещё не всё насквозь прогнило. Этот день явно удался. После сытного обеда они ещё несколько часов гуляли по набережной, наслаждаясь атмосферой Йокогамы. Порой из-за тьмы, застилающей глаза, так сложно увидеть красоту в самых крохотных её проявлениях. Благоухающие цветы на клумбах, поющие птицы на деревьях, уличные музыканты в парке, где-нибудь под зелёной кроной, резвящиеся на площадках дети. Элизе не хватало чего-то такого-то простого и очевидного, как детского счастья. С рождения привыкшая к роскоши, она просто не знала, что есть в мире что-то в разы прекраснее дорогой бижутерии, пышных платьев и элитных заведений. «Наверное, нам стоило начать с простой прогулки», — с долей грусти вздохнул Артюр, смотря, как девочка кормит домашних голубей из рук и восторженно-испуганно ахает, стоит какой-нибудь из птиц неожиданно вспорхнуть. Да, именно этого ей не хватало… Они вернулись в штаб, когда почти стемнело. Босс выглядел чертовски уставшим: под глазами появились синяки. Должно быть, сложный день. — Ох, Элис-тян, я так соскучился! — наигранно пропел он, еле-еле поднимаясь из-за стола, и, припадая на одно колено, раскрыл руки для объятий. Она, фыркнув, процокала каблучками по кафелю и обняла его за шею. Но любя. Непонятно, правда, к чему такая артистичная игра и что происходит между этими двумя, но между строк читается их любовь. Либо же Артюр просто в слишком хорошем расположении духа, что начинает видеть в самом жестоком человеке всей Йокогамы доброго отца и ласкового семьянина. А ещё возможно, что всё это — проделки вина в крови, и что Рембо всё это просто кажется. — Благодарю за работу. — Огай, взяв Элизу на руки, легонько чмокнул её в щеку и усадил на диван. Французы только сейчас заметили, что девочка устала, ведь она без сил рухнула на мягкие подушки и едва держалась на грани реальности и сна. — Скажи, золотце, ты довольна? — Угу, — она сладко зевнула и тотчас перевернулась на другой бочок. Умаялась, бедняжка. Столько всего нового переделала за день, теперь полученных эмоций надолго хватит. — В таком случае, благодарю ещё раз, — он устало опустился на кресло-стул-трон, обитый красным бархатом. — Свободны. Лишних слов и не нужно. Они, кивнув в знак уважения и попрощавшись, покинули кабинет. За панорамными окнами коридора был виден весь порт, объятый последними лучами догорающего солнца. Красиво. Чуе бы определённо понравилось. — Как думаешь, у него всё в порядке? — тихим голосом спросил Артюр. — У Чуи? — они понимали друг друга без слов, стоило лишь проследить за взглядом партнёра и понять, что и с чем вызвало ассоциации. — Думаю, да. От переизбытка бумажной работы он не умрёт точно, можешь не переживать. Рембо лишь молчаливо усмехнулся, пряча руки в карманы пальто. С наступлением ночи холодало, а он холод просто не переносит. В кристальном молчании они покинули штаб-квартиру мафии, направляясь домой. Чуя вряд ли вернётся сегодня, так что торопиться некуда.
