Часть 16
22 апреля 2023 г., 06:10
На тумбочке который час шипит рация. «Ш-ш-ш...кчш-ш-ш... преследую мелкого вора у парка Ямасита, запрашиваю машину... кчш-ш-ш...оцепить район...пш-ш-ш-ш...ш-ш-ш-ш...» Мимо дома с воем проносится полицейский автомобиль, и рычащее эхо мотора отражается от зданий. Спустя мгновение, улицы вновь поглощает мёртвая тишина.
Мужчина, смотревший до этого в окно, чуть приподняв одной рукой занавеску, закатив глаза, вздыхает, отходя к кровати и подцепляя с тумбочки чашку кофе. Жар напитка приятно жжёт вечно ледяные пальцы, и он лишь сильнее сжимает ладони, желая, наконец, согреться. Но это так, просто для внутренней галочки, потому что холодно ему на самом деле не было.
Рация продолжает разрываться. Он зевает, делает несколько глотков и смотрит на стену. Штукатурка кое-где отвалилась, и на её месте проглядывают бледные кирпичи. Но ему, честно говоря, по барабану. Эти плешивины даже придают квартире особую атмосферу, изюминку.
Под подушкой жужжит телефон уже наверное, несколько минут, но разве суббота — не законный выходной? Разве нельзя дать выспаться, позволить насладиться тишиной крохотной квартирки и просто спокойно посюрпать кофе?
— Да? — хриплым после сна голосом спрашивает он, массируя переносицу большим и указательным пальцами. Пришлось ответить на звонок: игнорировать руководство вообще гиблое дело.
— Не разбудил? — спрашивают будничным тоном. Он уверен, что его босс сейчас сидит в своём кабинете, окружённый стопками бумаг до потолка и несколькими кружками от кофе.
— Семь утра, Ода-сан, думаете, я мог спать?
— Прости.
— Случилось чего?
— Да, — со вздохом отвечает Ода. — В штаб пришло очередное анонимное письмо. На этот раз здесь информация о заминированном поезде.
— При чём тут я? Вызовите отряд сапёров.
— В письме сказано, что при вмешательстве кого-либо, кроме тебя, бомбы немедленно придут в действие.
— О боже, — он раздражённо стонет, чувствуя стремительно нарастающий гнев. — Неужто снова тайный воздыхатель?
— Как видишь, Чуя.
Если доживёт.
Почти без сил ввалившись в квартиру, Накахара едва на ногах стоял, как чьи-то руки обвили его талию, сиюминутно прижимая к себе и втягивая в поцелуй. Голубые глаза удивлённо распахнулись, но он, вопреки минутному возмущению, вцепился в рубашку оппонента и, шумно выдохнув, зарылся пальцами в тёмные локоны, углубляя поцелуй.
— Что ты здесь делаешь? — охнув, когда его немного сильно прикусили за губу, спрашивает Чуя.
— Пришёл проведать свою любовь, — отвечают ему елейным голосом, утыкаясь носом в шею и блаженно вдыхая родной аромат дорогого одеколона, сигарет и отголоски мятного геля. — Скучал по тебе.
— И я, — томно шепчет Чуя, слегка приподнимаясь на носочки и ластясь, как кот.
Оппонент, заметив расплывчатое красное пятно на рубашке, бросает Накахаре многозначительный взгляд, на что тот лишь отвечает: «Изюминка профессии». Но, заметив, что такой вариант его не устраивает, он, вздохнув как-то с усмешкой, добавляет:
— Не стоит из-за этого переживать. Пулю извлекли, швы наложили, ничего серьезного. Кости целы, всё в порядке, точно.
И тогда его щеки касаются прохладные руки, оглаживая по скуле и заправляя рыжие пряди за ухо. Чёлку зачесывают назад, а лба касаются влажные шершавые губы, мягко целуя.
— Устал?
— До ужаса, — тянет Чуя, но в полутьме коридора азартом загораются сапфировые глаза. Блестит ухмылка на лице напротив. — Поможешь мне расслабиться, Фёдор?
— Безусловно, — мелодично шепчут ему в ответ, приподнимая за подбородок и накрывая чужие губы своими.
***
Накахара Чуя... Это единственное, что он знал о себе, когда пять лет назад проснулся на жёсткий больничной койке. Точнее, этого он тоже не помнил, и только маленькая табличка, прикреплённая к его бледно-голубой рубашке, давала понять, , что он — Накахара Чуя, парнишка восемнадцати лет, в результате несчастного случая, как он понял, полностью потерявший память, не считая базы вроде умения ходить, разговаривать, читать. Но всё было ложью. Тогда, за неделю до его пробуждения, Накахара Чуя был казнён. В тот день он, как личность, действительно умер. Но вместо того, чтобы быть расстрелянным, его всего лишь усыпили. Дротик с невероятно сильным снотворным воткнулся в шею, перед глазами потемнело, что, впрочем, вполне сравнимо со смертью. Нейробиологи из многих стран мира в рамках масштабного исследования выяснили, что в головном мозге человека имеются отдельные зоны, которые отвечают за «удаление» некоторых воспоминаний. Исследователи установили, что механика сложных процессов достигается благодаря активности префронтальной коры и гиппокампа. При осознанной попытке забыть какое-то событие или информацию в отделах головного мозга появляется особый вид активности, за счет которой происходит физиологический процесс забывания отдельных сведений. При этом процесс сознательного забывания слов, цветов и даже запахов возникает в префронтальной коре, после чего переходит в гиппокамп, который ранее был известен как центр памяти. Ученые считали, что стимуляция отделов головного мозга может вызывать искусственный провал памяти, что в будущем могло бы помочь современной психиатрии. По мнению нейробиологов, физиотерапия с помощью тока низкой интенсивности помогла бы мозгу удалить из воспоминаний какие-то определенные моменты. И, собственно, за этим им и нужен был Чуя. Просто потому, что эксперименты на людях проводить было опасно, а он человечности был лишён. И метод действительно сработал. Всё, что только помнил Накахара с рождения: своё появление, первые шаги, жизнь в стенах лаборатории, парочку французов, выход в свет, первую миссию, Осаму, трепещущие чувства в груди... Всё-всё-всё исчезло, как будто программист, недовольный написанным кодом, одним махом всё удалил. — Кто я вообще? — шепотом тогда спросил А5158, бесцельно смотря на исколотые иглами и трубочками руки. В углу пищал аппарат, считывающий жизненные показатели, но ему было абсолютно не до этого. — Ты тот, кто в силах изменить мир в лучшую сторону, как и каждый человек на земле, — ответил Сакуноске, невидимо для глаз юноши сжимая кулаки в карманах бежевого пальто. Совестно ли ему было? Возможно... Но все обстоятельства того дня постепенно размывались в памяти, путались, находили новые, несуществующие детали происходившего и создавали пазл из правды и лжи. Чуя никогда не думал об этом, и, спустя пять лет, когда жизнь наладилась, а ему стукнуло двадцать три, он смирился со своей амнезией, решил, что, возможно, лучше вообще не знать и момента из своего прошлого. Меньше знаешь — крепче спишь. И он действительно спал крепче. В миллиард раз лучше, чем раньше. Повторяющиеся изо дня в день кошмары с участием Тюи покинули его практически полностью, остались лишь крохотные отголоски, фразы и голоса, появляющиеся в сознании на какую-нибудь миллисекунду. Но чаще всего он уставал так, что приходил домой, когда улицы давно утонули в ночной тьме, падал на скрипучую кровать и прямо в рабочей форме засыпал, не имея сил доползти хотя бы до середины постели. Быть стражем закона тяжело. В тот день, когда началась его новая жизнь, Сакуноске предложил ему: «Становись полицейским», и Чуя, не долго думая, согласился. Всё равно ему, полностью потерявшему все знания о мире, больше нигде не будет места. Никто бы не захотел брать на работу безмозглого парня неизвестного происхождения. Ода выделил ему комнату, и, как только Накахара полностью выздоровел (а именно, когда зажили швы по всему телу от перестрелки), он отправился в своё новое жильё. То было небольшим домом, в три этажа. На последнем он поселился. В крохотной квартирке, где спальня плавно перетекает в маленькую кухонку, где туалет с ванной в одной комнате, а о гостиной никто и не говорил за неимением. Но даже так лучше, чем коротать жизнь, например, среди помойных баков в какой-нибудь подворотне (хотя вид на ночное небо там просто вау!). Чуя не жаловался — да и зачем? Он просто вставал, днём без отдыха выполняя различного рода задания в стенах полицейского отделения, а ночью, когда спать хотелось, но не получалось, брал с маленькой тумбочки какой-нибудь детективный роман и читал до утра, лишь бы обогатить свои знания. И так прошло пять лет. За это время, правда, было огромное множество миссий вне отделения, и от них Чуя получал просто зверское удовольствие. Он обожал на своём байке (ярко-малиновом, на который копил очень долго) с рёвом рассекать пустынные улицы, преследуя какого-нибудь автоугонщика. Обожал и на своих двоих догонять воров, прижимать их к стене мордой и скручивать руки за спиной. Обожал с ноги выбивать двери, срывая наркодиллерам сделки и разом отправляя всех за решетку. Но больше всего он любил лезть в дела мафии. Как магнитом его тянуло. Кровь кипела, когда он, ведомый будто бы невидимой нитью, сливаясь с тенью, наблюдал за совершаемыми сделками. Или, замаскировавшись, ловил мафиози прямо во время получения ими контрабандного оружия. Но самым интересным было искать их главаря. Пускай эта затея и казалась ему глупой, ибо вряд ли сам Король тьмы показался бы на людях, но Чуя просто сгорал от желания схватить его, заковать в наручники и заточить в самой охраняемой камере подземелья. Но это — лишь его жалкая мечта. У всех людей есть мечты, и они не обязаны сбываться. Так что Накахара и не ждал. Он сам прорубал себе путь сквозь тернии тьмы к её властителю. А сейчас, бросив последний взгляд на манящее мягкое царство кровати, Чуя убито вздыхает, наскоро допивает кофе и на раз-два ныряет в свою повседневную одежду. Светло-голубая рубашка с эмблемой на правом рукаве, тёмно-синяя жилетка с кармашками для рации и прочих штучек, которые Чуя никогда не использовал, строгие брюки того же цвета и кожаный пояс, где на металлическом тросе прикреплён револьвер S&W M37 и прицеплены наручники. В общем-то, до этого тоже руки редко доходили, но как-то раз в перестрелке удалось поучаствовать. Накахара тогда словно с цепи сорвался. Раскидывал мафиози на право и на лево, палил чётко по ним, причём так, что не убивал, а приставленные к нему помощники могли лишь с ужасом наблюдать, боясь подойти (вдруг он в порыве бешенства и по ним огонь откроет?) На телефон с характерным «бульк» приходит уведомление. Это Ода, сто процентов. И, проверив почту, Чуя не ошибается. Начальник облегчил ему работу, отправив то самое анонимное письмо, так что теперь для ознакомления с ним нет нужды тащиться за тридевять земель в штаб, а значит, можно взять курс прямиком на поезд, который якобы напичкан бомбами. Поправив чёлку и уложив её так, чтобы ничего не мешало обзору, он выскочил во двор, направляясь к мотоциклу. Вообще, если подумать, анонимные письма приходят в полицейский отдел довольно часто, и почти всегда содержащиеся в них угрозы и данные о возможных происшествиях ложные, но именно этот адресант никогда не ошибался. Благодаря его письмам полиции удалось обезвредить бомбу в центральном парке, остановить теракт в школе, сорвать поставку наркотиков, задержать преступную группировку и многое другое. Так что сейчас губы Чуи складываются в трубочку, и он всем своим видом выражает тревожность. Всё, что было раньше — это одно, но заминировать целый поезд?.. Пассажирский поезд. На котором около тысячи, а то и больше мирных граждан. Он сжимает кулаки, вспомнив, что байк ещё с прошлой недели стоит в ремонте. Устал от погонь, бедняга. Сердце-мотор барахлит. — Вообще замечательно, — сквозь зубы шипит Накахара, разворачиваясь на пятках и широкими шагами направляясь к дороге, пока параллельно вызывает такси. Машина приезжает чётко через пять минут. Чуя вежливо здоровается, будто совсем недавно не был готов молнии глазами пускать. Садится на соседнее с водителем сидение. Нога на ногу, руки скрещиваются на груди, шофер, улыбнувшись каким-то своим мыслям, жмёт на газ. Вообще, ездить на такси столь же прекрасно, как и на мотоцикле. Только во втором случае приходится самому следить за дорогой, пока медные пряди развеваются на ветру, а в первом можешь расслабиться, закрыть глаза и даже вздремнуть, пока тебя лично доставят в указанное место. Нет, есть, конечно, вероятность того, что таксист может оказаться каким-нибудь киллером или маньяком, Накахара уже с такими сталкивался и ничего, жив-здоров до сих пор. Возможно, по его виду и не скажешь, но Чуя запросто ударом с разворота может башку снести. И низкий рост, тонкие, почти женские запястья и талия тут вообще не помеха. В отделении те, кто видел, как Накахара сражается, шутят между собой, что он и медведя завалит, коли потребуется. Может, они и правы... Когда автомобиль, шурша колёсами, останавливается у вокзала, Чуя расплачивается карточкой и, поблагодарив за поездку без происшествий, покидает салон. Снова открывает телефон, сверяется со временем и, убедившись, что успевает, Накахара отправляется за билетом. Поезд приходит минута в минуту. Чуя последний раз пробегается глазами по строкам письма. Заходит в вагон. «Нельзя поднимать панику, — твердит он в голове. — Ни в коем случае». Если думать логически, то можно предположить, что бомбы находятся в первом и последнем вагонах. Так взрывная волна полностью разорвёт весь поезд. Поэтому Чуя с абсолютно спокойным выражением лица достигает кабины машиниста и подзывает рукой ассистента, предоставляя полицейский жетон. Его тут же впускают. — Не против, если я проведу обыск кабины? — учтиво спрашивает он, замечая в тот же миг удивление вперемешку с негодованием на лице мужчины. — Поступила информация, что здесь может быть заложена бомба. Да, прямолинейность — его конёк. Пока Чуя продолжает стоять, не моргая смотря то на машиниста, то на мужчину рядом, в глазах тех читаются самые разные эмоции начиная от страха и им же заканчивая. — Д-да-да-да, конечно! — заикаясь, ассистент (или, может, второй машинист, Чуя без понятия) отошёл в сторону, позволяя провести обыск. Не обнаружилось ничего, так что он, извинившись, вскоре покинул кабину. Но в душе зарождалось сомнение. Вдруг бомба не в кабине, а под ней?.. Погруженный в раздумья, он незаметно пробирается сквозь толпу к последнему вагону. Чёрта с два, зря он вырядился как на парад, потому что некоторые особы заметно поднапряглись, стоило полицейскому второй раз пройти мимо них с напряжённым лицом. «Не навести паники, не навести паники». Чуя слышит, как трещит по швам его план сохранить спокойствие гражданских. Они между собой шепчутся, бросают косые взгляды, чуют неладное. — Тц, да что здесь не так, — Накахара прячет руки в карманы. Обыск последнего вагона тоже не принёс плодов. Вполне возможно, что то письмо — очередная фальшивка. Но то, что человек, подписывающий в конце каждого письма «Искренне, ваш О.», мог просто надурить, чего не делал раньше, просто в голове не укладывается. А люди между тем всё покидали и покидали вагоны, надземное метро стремительно приближалось к конечной. «Может, и правда фейк?» — думал Чуя, в очередной раз пересматривая письмо и пытаясь разглядеть хоть малейшее доказательства чего-либо. Устало вздохнув, он, наконец, выпрямился, массажируя переносицу. Вагоны практически опустели. Вот только взгляд Накахары тут же зацепился за девочку, стоявшую к нему спиной. Два длинных темных хвостика, завязанные резинками с белыми цветами, и красное кимоно. А в чуть подрагивающей руке — большая кнопка пуска. — Хэ-эй, — окликнул он её, неспеша поднимаясь с места. Сейчас главное не сделать хуже. Девочка медленно обернулась, по-совиному моргнув несколько раз. Розовые губы чуть приоткрылись, что-то беззвучно произнося. Палец шевельнулся, желая нажать на красный круг в ладони. — Подожди, — спокойно произнёс Чуя, неторопливо подходя к ней так, чтобы она видела, что в его руках нет ничего, что могло бы представлять опасность. — Не делай этого. — Не могу, — её тихий голос, то, как он надломился на последнем слове, заставило сердце мужчины сжаться. Он видел точно: девочка боялась. — Тебя заставили? — продолжил он, сделав ещё пару шагов и остановившись на расстоянии вытянутой руки от неё. Девочка слабо кивнула, продолжая смотреть ему в глаза. И Накахара поклясться готов: таких чистых, искренних глаз он не видел никогда. Синие, как небо в середине весны, и глубокие, как океан. И блики солнечных лучей, струящихся через окно поезда, играют в её радужках, создавая незамысловатые крапинки. — Я должна отомстить одному человеку, — тихо призналась она, опуская взгляд в пол. — Он убил моих родителей. Чуя закусил щёку изнутри. Чёрт... — Только уничтожив его здесь я смогу вновь увидеть маму и папу, — она на мгновение затихла, обдумывая слова. Ветер из приоткрытого окна развевал её волосы. А потом она, подняв совершенно пустые глаза на мужчину, ровным голосом произнесла: — Мафиози сказал, что только здесь я смогу обрести покой. Секунда, и её рука высоко поднята над головой, пойманная Чуей. — Не делай этого, — стараясь придать своему голосу как можно больше доброты, просит он. Пальцы несильно сжимают её запястье, тонкое, как спичка. Глаза девочки в ужасе распахиваются. — Они убьют меня! — срываясь на крик, она пытается вырваться или хотя бы дотянутся до кнопки. — Жестоко убьют, если ослушаюсь приказа! — Не убьют, — убеждает он, кладя ей руку на плечо. Оглядывается по сторонам, замечая, как насторожились пассажиры. Мысленно матерится, а вслух лишь громко выдыхает. — Просто отдай это мне. Накахара отпускает её руку, смотря ей в глаза. Не моргает. — Тот, кому ты хочешь отомстить, здесь? — Да. — Покажешь мне его? Но в этом нет необходимости. Краем глаза Чуя замечает мужчину, разбившего стеклянные двери поезда молотком для экстренных ситуаций. В другой его руке блестит пистолет. — Убил их — убью и тебя, мелкая тварь! — и жмёт на курок. Чуя даже не думает о том, что делает. Бросается вперёд, ловя пулю плечом и закрывая собой девочку. А мужчина, в ужасе отшатнувшись, утягивается ветром вон из вагона, разбиваясь о землю. — Отдай мне это, прошу, — игнорируя стремительно нарастающую боль, Накахара сохраняет ровность голоса. Протягивает руку девочке. Та, широко распахнув глаза, не шевелится. Лишь тонкими пальчиками не глядя отдаёт кнопку, продолжая смотреть зрачок в зрачок. — Скажи, где бомба? — Под поездом. «Так и знал!» — мысленно шипит он, сжимая здоровую руку в кулак. Он срывается с места, прикидывая, сколько поезд будет идти до следующей станции и параллельно запрашивая у Сакуноске команду сапёров. Сам бы он не смог её обезвредить. Достигнув кабины машиниста, он просит сделать остановку на станции как можно дольше и в двух словах объясняет ситуацию. И, получив, естественно, одобрение, скорым шагом направлялись к девочке. Она так и осталась стоять на том месте, безвольно опустив руки. В глазах — пустота. — Спасибо тебе. Чуя опускается на одно колено, смотря на неё. А она просто молчит, глядя в никуда. — Меня зовут Кёка, — неожиданно произносит она, стискивая пальцами кимоно. — За полгода работы на мафию я убила тридцать пять человек, — на этих словах сердце Накахары глухо падает куда-то вниз. Эта девочка... тоже... убийца? — И теперь последняя моя миссия перед смертью — передать вам послание, — она недолго молчит. — Вы ведь Накахара Чуя, верно? — Откуда..? — У меня для вас послание, — она достала из рукава сложенную в несколько раз бумажку, протягивая мужчине. — Мне велели передать вам это. — Кто? — Человек в чёрном. Вздохнув, Чуя принял письмо, не желая сейчас узнавать его содержимое. — Я не позволю тебе умереть, окей? — он улыбается уголком губ, сжимая рукой простреленное плечо, чтобы остановить кровь. — Это невозможно. — Нет ничего невозможного.***
И он действительно сдерживает обещание. После того, как поезд под указаниями Кёки избавляют от бомб (оказалось, их было около десяти по всей длине), Чуя отвозит её в штаб, передавая Оде. Этот мужчина втайне (ну, если не считать осведомленного Накахару) устроил приют для сирот, как-либо связанных с действиями мафии. Дети, чьи родители погибли, те, кто был взят заложником прямо из приюта, и, естественно, те, кого насильно втянули в мир преступности — все они жили под одной крышей, освобождённые от пут тьмы. Давний знакомый Сакуноске приглядывал за ними по собственной воле, потому что не мог пройти мимо деток, которых насильно лишили детского счастья. В тот день Чуя приполз домой поздно. Писал отчёты, разбирался с прочей документацией и, в конце концов, был с Кёкой несколько часов, наблюдая, прижилась ли она в новом семействе. Из её рассказа он узнал, что мафия на протяжении почти трёх лет держала её при себе, используя её навыки в своих целях. Её родители были наёмными убийцами, и, видимо, враги мафии прознали про их семью, желая разрушить. В роковой день, в день смерти её родителей, Кёку спасло лишь то, что она с детства обучалась боевым искусствам и владению оружием, а там и змеи мафии появились вовремя, затащив в своё гнездо лживыми обещаниями о мести. Но всё бы ничего, и, казалось бы, что очередное задание закончилось на ура, вот только полученная записка совсем не радовала.«Скоро увидимся, Чуя»
И всё. Ни слова больше. Пустой лист, пропахший кровью и виски. Это угроза, приглашение на свидание или и то, и другое одновременно? Но сейчас ему откровенно плевать. Разберётся с этим как-нибудь потом, под старость лет.
