Сон в зимнюю ночь

В один момент Атрей перестал понимать, что вокруг него творилось. Реальность давно ушла из-под ног юноши, ее будто и не было никогда. Голова шла кругом. Все казалось каким-то не таким. Атрей попросту не отдавал себе отчета в происходящем. Ему виделось, что все это сон в зимнюю ночь. Когда холод бьет по ногам и, кусаясь, навевает кошмары. Очень неприятное явление, но парню оно не было чуждым. Он его знал и понимал. Нужно было просто пробраться к теплу… Но Атрей оказался в своем личном хаосе. Парень и сам не мог его внятно объяснить. Однако он чувствовал, как нечто дикое и извилистое проходило сквозь его душу. Странный поток, который пугал, но также и привлекал своей необузданностью. Атрею всегда лучше думалось в хаосе, порядок его куда чаще сбивал с ритма. Парнишка с детства не любил сидеть на месте. Он тянулся к знаниям и новым открытиям. И чем дальше он рос — тем сильнее становилась жажда. Отец же его усмирял, пытался донести, что не все в этом мире так просто. А так хотелось… Атрей усмехнулся, глядя на свои пальцы. — Действительно… Перевернутый «Ансуз»… — прошептал он. Они были похожи с Одином. Но в то же время имели те черты, которые их целиком и полностью разнили. И самым ярким примером являлся фактор семьи. Атрей готов был на все пойти ради родных и близких, тогда как Всеотец наоборот мог ими всеми пожертвовать ради личной выгоды. Оба тянулись к мудрости, но оба понимали ее по-своему. И этого не изменить. Несмотря на кромешную тьму среди льдин и мерзлых стен — он видел их. Видел потоки хаоса, которые не обходили его стороной. Наоборот, казались чем-то родным. Подобно разлитым краскам, их полосы проходили сквозь юное тело, касались маслянистым естеством. Отдавали неестественным магическим холодом. Но не пугали. Скорее казались дальним другом. Атрей понимал эту стихию. Он с ней родился. И вновь тихо посмеялся своим мыслям. Даже родному отцу он являлся противоположностью… — Где ты? — прошептал юноша в мерзлую пустоту. Не кричал, как часто любил делать. Сейчас юноша понимал, что чем тише он себя вел, тем собранней себя чувствовал. Это помогало ему лишить себя лишних мыслей и тревог. Уловить малейшие колебания среди потоков чужой магии и хаоса. Все так, как учил его отец — но с определенными изменениями. Ведь Кратос был проявлением по-настоящему адского пламени, чьи прожорливые языки мог усмирить лишь он сам. Но стихией Атрея был лед, чья специфика отличалась. Эмоции пожирали ум парнишки, он начинал глупить. Именно это ему всегда и пытался донести родитель. Теперь Атрей его понял. Казалось, это место даже сейчас пыталось сбить юношу с толку. В один момент сын Кратоса начал улавливать совсем неразборчивые потоки магии, чью природу он не мог объяснить. Но Атрей отказывался идти за ними, даже глаза закрыл. И все ради того, чтобы отыскать ту самую нить чужеземного пламени, которой мог обладать лишь один известный ему воин. Ее парень ни с чем не перепутает. Острый и во многом кровожадный поток так и терзал татуированные пальцы подростка. Пытался опалить своим жгучим прикосновением. Очень больно. Хотелось кричать даже от малого касания столь враждебной магической нити. Но Атрей не мог ее отпустить. Он знал, что именно она ему и была нужна. Он всегда чувствовал это в отце, понимал, насколько ему трудно. Отчего напрочь игнорировал жуткую боль в костяшках и на коже пальцев. Он выдержит, но найдет своего родителя. С закрытыми глазами Атрей шел вперед. Перенес все свои мысли на отцовскую нить. Для него стерлись рамки стен, понятия времени. Его просто тянуло вслед за жаркой магией. Левую ладонь он сжал на своей груди, не позволяя потаенному страху выйти наружу — так ему было проще. Правую же руку он вытянул вперед, улавливая ею потоки. Юноша шел в неизвестность. В один момент совсем рядом до него донеслись чужие шаги. Атрей всячески их игнорировал. Отчего-то он знал — если собьется с пути, нужной нити он уже не сыщет. Словно кто-то ему об этом нашептал. — Думаешь, сможешь поломать судьбы? Кратоса? Одина? Самого себя? Атрей узнавал этот голос. Слышал его совсем недавно. Он принадлежал его взрослой тени. Той самой, которую парень застал на месте Одина. Локи… Он опять пришел к нему. Явился к Атрею. Подросток ему не отвечал. Продолжая обжигаться от отцовской нити, юноша шел дальше. Его сердце бешено стучало, Атрей ничего не мог с этим поделать. Но он понимал, что с этой тенью даже общаться нельзя. Локи имел… Змеиный язык. Стоит с ним заговорить, как тень моментально собьет его с пути. В этом была особенность их знака. «Ансуз» умел внушать в любом своем проявлении. — Ты же понимаешь, что своими действиями лишь подтолкнешь все к неминуемому? Никому не удавалось обхитрить пророчества. Даже твоему отцу. Все, что мы делаем — часть нашей роли. Мы не в силах поменять предначертанное. Атрей молчал. Ему хотелось ответить, но он себя удерживал. Чувствовал, как вскипало его сердце, которое билось сильнее прежнего. Когда на плечах юноши оказались крепкие мужские руки, Атрей вздрогнул. Он не ожидал, что тень окажется настолько навязчивой в самом худшем проявлении этого слова. Из-за этого подросток едва не потерял связующую с отцом нить — в последний момент успел ее ухватить. И оскалился от боли в пальцах. Уже с трудом он гнал от себя Локи, кое-как удерживаясь от колких речей. Как же мальчишке хотелось закричать… — А начнешь идти против судьбы — пойдут последствия. Магия времени — штука опасная. Даже Норны ее боятся по-своему, — отравленные речи проникали в голову юноши. Локи шептал ему прямо в ухо. — Так кто же ты? Мужские пальцы болезненное впивались в плечи подростка. Будто лапища зверя. Настолько, что Атрей завыл. Парнишка знал, что совсем скоро от такой хватки останется след на светлой коже. Темный и мрачный, подобной самой тени за спиной. Без слов губы парня прошептали: «Уходи». На что прямо в ухо начали смеяться. Не только его собственная тень, но и женщина. Он уже ее слышал ранее, запомнил. Эта дрянь преследовала его с самого начала, просто до этого сын Кратоса не понимал, насколько она реальна. Эти смешки, как колокольчики — проникали в глубины сознания, отдаляли от существенного. Мысли начинали путаться. Атрей застыл на месте, крепко держа нить в руке. Было чертовски больно, хотелось уже откровенно орать. Но подросток держался. Он должен был это выдержать. Пламенная нить в его руках начала ощутимо колебаться. Атрей почувствовал крайне болезненные порывы огня на своих пальцах. Слышал, как начинал громко хлопать в воздухе мелкий очаг, как при реакции с каким-нибудь веществом или газом. Подросток застыл на месте, но глаза не открыл. Сейчас зрение было против него, он уже это усвоил при встрече с ложным Одином. Как и слуху нельзя было доверять — змеиные речи взрослого двойника являлись прямым примером яда для разума. Оставалось надеяться только на сердце. Частично приоткрыть его, но не позволять чужой магии сводить с ума… Когда пламя резко обожгло всю ладонь целиком, Атрей таки выпустил нить. Уже невозможно было ее удерживать. Боль была страшна даже полубогу. Само пламя хаоса его опалило так, что запросто могло добраться до кости. Чужеземная стихия его словно предупреждала… Но не об опасности. В голове, как просветление. И даже назойливые смешки ушли на второй план. — Отец? — прошептал он совсем тихо. Не сразу, но он понял многое. Никуда он не уходил, пока тянулся за нитью. Да и место не менялось вовсе. Глаза и уши его обманывали, давали брешь к воспоминаниям и сомнениям. С самого начала он топтался на месте, не разделяя ложь от правды. Кто-то намеренно устроил такие испытания. Подросток моментально припомнил все то, о чем ранее говорил двойник. Да и ложный Один шел в том же русле. Абсолютно все вертелось вокруг судьбы и знаков — именно в этом и заключалось испытание. Кто-то очень хотел поглядеть, способны ли они с отцом поломать свои судьбы. Или хотя бы повернуть стрелку в другую сторону. — Приди в себя, отец. Услышь меня, — уже чуть громче начал шептать Атрей. Юноша не мог знать до конца, проверяли ли его родителя тем же методом. Но что-то парню упорно подсказывало, что с Кратосом обошлись совсем другими способами. Ведь мужчина был ярой противоположностью своего сына. И слабости его заключались совершенно в других вещах. — Мальчик, ты ничего не попутал? — в ответ тень Локи насмешливо посмеялась. Голос двойника стал искаженней прежнего. Слышался неправильным, сам тон отдавал чем-то железным. Напоминал собой бой молота об наковальню в сочетании со скрипом стекла. Чем лишний раз лишь подкрепил подозрения юноши. До этого Атрей только предполагал свою правоту, теперь же в ней не сомневался. Никакого двойника здесь нет и не было. С самого начала чужая магия наложила иллюзию так, что он видел лишь то, что хотела показать незримая ведьма. Или их несколько? Неважно. Главное то, что Атрей смог проникнуть в недра источника, ощутить иллюзию и понять ее. Хаос, окружающий это место — стал его проводником. И показал то, что было скрыто от взора обычных глаз и звука ушей. С самого начала отец был рядом и ходил под боком. Но был одурачен также, как поначалу провели самого Атрея. Вот только Кратос, очевидно, не видел сути проблемы. И не понимал, что сын никуда не пропал. Его отец попросту не обладал расположенностью к магии, как-то было у юноши. И даже пережитый опыт не давал ему узреть проблему, чем активно пользовались невидимые существа. И стоило парнишке прийти к такому заключению, как его со всей силы откинули в стену. Так резко, что он и осознать ничего не успел. Удар прошелся прямо по спине, глаза открылись сами собой. Молодое лицо исказилось от боли, Атрей напоминал собой зверя. Лишь чудом ему не переломило позвоночник. Первое, что увидел подросток — свои собственные опаленные пальцы, зарытые в осколки льда. Маленькими иголками холод проникал в израненные участки руки. Кровь стекала по бледной коже тонкими нитями, капала прямо на белые крупицы пола. Совсем медленно, дразня собой. После удара Атрею чудилось, как багровые потеки постепенно приобретали форму знакомого отцовского символа, означающего войну на его родине. Как и схожесть с татуировками Кратосами прослеживалась невольно. Атрей сморщился. С трудом, но он смог найти в себе силы встать. Пусть и получилось это далеко не с первого раза. Руки лучника тряслись. Сердце бешено колотилось. В висках стучало так, что он на время вообще утратил связь с пространством. Слышал лишь самого себя. Да так было и к лучшему. В смрадном состоянии он разглядел совсем рядом своего двойника. Все также Атрей не видел его лица, только палящие белизной глаза. Силуэт взрослого мужчины сейчас казался немного сгорбленным. Руки сжаты в кулаки, мышцы напряжены до предела. Не было сомнений, что этот «Локи» готовился к настоящей атаке. Проклятая тень, которая скрывала за собой куда больше, чем казалось прежде. В мыслях вновь мелькнул образ перевернутого «Ансуза». Ложный путь… Все верно. Все изначально было не таким. И теперь даже сам Атрей не был уверен, смог ли он поломать свою же роль для тех, кто все это устроил. Или же закрепил за собой образ того, кто несет за собой ложь и обман. Сейчас он уже ничему не верил. *** С пылающей яростью Кратос смотрел в упор на собственную тень. Как бык, он тяжело дышал, выпуская горячий пар из своих ноздрей. Крепко держал челюсть стиснутой, едва ли не скрипя зубами. Его вены вздулись. Кровь кипела в жилах. Еще немного — и даже кожа начнет трескаться от его напряжения. Сейчас он напоминал собой проснувшийся вулкан, который вот-вот начнет извержения. А пока он лишь осаждал своим взглядом силуэт перед собой. Эта тень сводила его с ума. Его собственная молодая версия совершенно не желала идти на контакт по-хорошему. Постоянно скалилась и всячески припоминала былые грехи, которые сам Кратос давно оставил в прошлом. И самое ужасное было то — что Бледный Воин действительно помнил себя именно таким. Надменным, озлобленным и недоверчивым — в Греции он всегда был себе на уме. Не желал вникать в нюансы божественной жизни, как и в упор игнорировал проблемы сметных. В этом плане он мало чем отличался от Ареса, которого сам же сверг. Уж в чем, а в подобных вещах в прошлом они и в самом деле друг друга стоили. Еще эти смешки и упреки в голове… Кратос до сих пор ощущал на пальцах холодный пепел дочери, которую он видел чуть ранее. Перед глазами стояла картина ее изломленного тела. Как же он по ней скучал. Подобное напоминание едва не поломало его самого, настолько глубоко всадили нож в его душу. Вырвали самое ценное, что у него осталось от родины. Кратос не мог такое простить. И все же — он уже и не был тем безумцем, которого видел перед собой. В былые времена он бы начал громить все вокруг, лишь бы отомстить самым жестоким методом. Сейчас же ему просто хотелось поскорее убраться из этого проклятого места, забрав с собой сына. Он уже пережил самого себя под пеленой хаоса — и повтора не желал. Но все же не отрицал, что ради Атрея мог нехотя удариться в прошлые грехи. От чего всячески себя удерживал. И даже оружие он старался не доставать, хотя очень хотелось. Кратос до последнего надеялся, что сможет избавиться от собственной тени, если не станет нападать. В конце концов — он уже видел ее ранее в проклятых клинках. И знал, от чего эта дрянь могла набираться силы. Если тень конечно действительно пришла с этой стороны… — Посмотри на себя, Кратос! Ты стал старым, утратил все свое величие в этих мерзлых землях! Проклятая тень говорила мало, но крайне эмоционально. Когда-то мужчина действительно так со всеми разговаривал. Жизнь генерала и следом бога войны — все это давало о себе знать. Как и ненависть ко всем божествам греческого пантеона, которую он годами взращивал собственной злобой. Чуть ранее Кратос считал, что он ни капли не изменился с тех веков. Но, как оказалось, он и в самом деле стал намного лучше себя прежнего. Нынешний Бледный Воин хотя бы пытался слушать других, пусть и упрямился зачастую. Из-за этого с сыном часто происходили ссоры. Кратос даже представлять не хотел, как бы обращалась его молодая версия с Атреем. Настоящий Призрак Спарты пробовал разные тактики общения, вспоминая уловки собственного сына. Он до последнего не желал доставать оружие, хотя недавний эмоциональный срыв сильно мешал здраво мыслить. Он все еще пребывал в определенном бешенстве. Но все же пробовал сидеть на месте на голом мерзлом камне, глядя в упор на тень, лишь бы тот перестал мельтешить перед глазами. Старого воина это очень раздражало. Да только молодой Кратос не унимался. И уже было видно, как тот готовился напасть в любую секунду. Бог Войны понимал, что его намеренно разводили на эмоции. Сначала голоса, потом Каллиопа, а теперь этот проклятый силуэт. Невидимые твари игрались с ним, пытались добиться очередного срыва. Ведь это вводило Кратоса в безумие, что даже он понимал. Ему не хватало сына рядом, который мог бы перенаправить такие порывы в нужное русло. Неожиданно для Кратоса, его тень резко остановилась спиной к нему. Выглядело это настолько неестественно, что мужчина и сам не понимал, как реагировать. Тьма, в которую изначально вглядывался силуэт, начала приобретать краски. Агрессивные тона ударили по глазам мужчины резким контрастом. Этот оттенок крови преследовал его всю жизнь. Перед Кратосом открывалась картина разрушенной родины, которую он сам обрек на погибель. — Ты правда считаешь, что убежал от прошлого? — очень странным тоном спросил его молодой двойник. Настоящий Кратос же долгое время всматривался сначала в спину тени, а уже потом в иллюзию перед собой. Мужчина не сомневался, что никакой это не портал в те времена. А лишь проекция его собственных воспоминаний. Как и тень не могла быть им с той эпохи. Все это — часть его самого. Зарытые в пепел воспоминания, которые успели покрыться льдом здешних земель. — Возможно, я действительно утратил свое величие в этой стране, — начал Кратос, кладя обе ладони на плечи молодой тени. Силуэт дрогнул, положив обе руки на призрачные клинки. — Но я никогда не забывал свои грехи. Фэй показала, что я могу быть лучше. И для этого не нужно скрываться от самого себя. Как и не надо отворачиваться от тех, кто дорог. Мы учимся на своих ошибках. Я больше не желаю мести. И не хочу агрессивно вести войны, как делал это в Греции. Стать победителем можно и на мирных тонах. Отчего-то Кратос вспомнил легенды о Тюре, боге войны этой страны. Но вслух ничего более не сказал. Что он считал нужным — то и произнес. И даже собственная ненависть в какой-то момент угасла против невидимых существ. Он будто нашел свою личную гармонию. Донес самому себе, кто он сейчас. Вот только молодая тень не была им нынешним. Она крепко вцепилась в призрачные клинки хаоса и попыталась напасть на настоящего Кратоса. Бог Войны вовремя это увидел. Сначала мужчина крепко сжал плечи силуэта, а после со всей силы откинул в сторону. В этом промежутке Бледный Воин на доли секунд ощутил странные порывы магии между ним и тенью. Словно время исказилось в очередной раз. Но то было настолько мимолетным, что мужчина не придал значения. Кратос понимал, что без боя уже не обойтись. Молодым он был слишком упрямым. Хуже Атрея однозначно.