Дело любвеобильного убийства

      Однажды, мы все порой попадаем в какую-то передрягу, из которой трудно выбраться.       Вот и я попал в одну такую. Я ещё молчу про то, что нас всех перекинуло в мир людей, потому что, видите ли, кто-то там где-то там подписал бумажку о мирном сожительстве людей и монстров. Не дураки ли? Нам и в своих привычных местах жилось хорошо, зачем всё это устраивать? Но, нет, конечно же спокойствие жизни нейтралов и пацифистов всегда было важнее остального. Но вот Инк, конечно, счастлив. Теперь он не боится смерти от уничтожения Вселенных, да и возни с этими поднебесными бумажками меньше. Вот он — да, он отказался от своей работы, потому что обстоятельства благоприятные. Хотя, если говорить честно, это громко сказано. Баланс как таковая вещь перестал существовать вовсе. Инк был здесь, Эррор тоже. Всё очень сильно пошатнулось с такими кардинальными изменениями.       А я что? А у меня никогда не бывает ни отпусков, ни выходных, часто работаю сверхурочно, просто потому что кое-кто невовремя склеил ласты. Я же тот самый, о ком в своё время писали во всяких «социальных сетях», люди называют это так, меня даже крутили по телеку. Смерть и в Африке Смерть, мне от своей работы не убежать, не скрыться, и ничего я с этим не смогу поделать, даже если очень того захочу. Честно, не люблю свою работу. Хоть и был на неё обречён с самого рождения. Просто не повезло с местом рождения, знаете. Обидно, так-то. А может я хочу жрать конфеты пачками? А может разрушать? Или создавать? А вот меня не спросили.       Я говорил выше, что работаю сверхурочно. И это я тоже ненавижу. Не показываю, потому что никто не выбирает когда умирать, но всё же ненавижу. Но сейчас я поведую достаточно серьёзную историю, которая занимает первое место по важности в моей жизни, ибо с того дня поменялось абсолютно всё, что только могло поменяться. И как раз в ходе этой истории, я сам создал те обстоятельва, где должен работать сверхурочно.

На дворе был красивый, но прохладный сентябрь.

***

      В одном здании, ближе к окраине города, в котором было большее скопление монстров в округе, стояла суета. Много существ, в том числе и людей, собрались сегодня на первом этаже, разговаривали о своем и ждали инструктора. Парочка молоденьких девочек пытались постоять со мной, но я тактично отказался. Я сегодня не в настроении. Даже не смотря на то, насколько я одинок, я отказывался от большинства предложений знакомств. Я знал, что как они узнают, кто я по своей сути, они сразу уйдут. Вот и устал пытаться. Но зато у меня есть вкусный кофе, который я с удовольствием пью. Пока что для счастья мне многого и не надо.       Там, где мы стояли, была некого вида кафедра, считай, выпирающий пол на полу. Не знаю как еще назвать эту штуку. И на эту кафедру зашёл высокий человек. Все тут же замолчали, создавая давящую тишину.       — Мои дорогие монстры и люди, — вот так величественно он начал свою речь, — Я искренне рад, что вы сегодня все собрались в больнице города Фоствульд. Такое большое количество существ означает то, что в нашем городе станет в разы больше образованных врачей, которые будут помогать, лечить, и даже спасать другие жизни.       Да, я решил попробовать себя в медицине. Я попал в такое место, где ты работаешь и учишься, так тебе ещё и платят. Мне повезло проскачить на бюджетное обучение, так ещё и получать… как называется их валюта? Хоть я и нахожусь в людском мире уже около полугода, но часто забываю это название. В общем… двести денег в день. Зарплата, или степендия, у нас подневная.       — На сколько вы могли узнать из информации, указанной на нашем официальном сайте, вы, взависимости от успеваемости, будете получать в среднем двести долларов в день, — чёрт, точно, доллар. Спасибо, мужик. — Ваша степендия будет расти с каждой хорошей оценкой на два доллара. Если сумма вашей степендии будет ближе к пятиста долларам на втором курсе или раньше, то сумма расти перестанет, если же не пятьсот долларов, то продолжит, пока не достигнет этой суммы.       Как мне кажется, я попал в идеальное учреждение, с идеальными условиями. Я и на двести долларов могу в день спокойно прожить, а тут целых пятьсот. Ну не мечта ли это? Я уж даже не знаю, что сможет сделать этот день еще лучше.       Мы так простояли ещё где-то минут десять, слушая объяснения, важность образования и разновидности факультетов. Дальше нас повели на эдакую экскурсию, показать где какие кабинеты. Так же отметили, что у этого… института? Есть общежитие, которое на большую половину будет занято монстрами, так как за такой малый промежуток времени ещё не все успели найти себе пристанище. Я лично просто снял себе комнату, но это жильё не официальное на бумаге, поэтому сегодня, думаю, я заеду сюда.       После обхода большинства кабинетов, нас провели в наши комнаты. В одной комнате должно быть три существа, но, если верить словам того мужика, чтобы не создавать конфликтные ситуации, люди с людьми — монстры с монстрами. Я пока не видел, с кем меня поселили, потому что поехал на адрес снятой мною комнаты, дабы забрать свои вещи и заодно попрощаться с весьма любезной сожительницей, с которой мы успели сдружиться за немалое время моего проживания у нее в квартире.       Зайдя в последний раз в эту квартиру, меня встретила та девчушка, которая одобрила предложение пожить мне у неё.       — Переезжаешь? — облакачиваясь покрытой шрамами рукой о стену она немного грустно смотрела на меня.       — Да, переезжаю. Надо, всё-таки, вливаться в жизнь людей, учиться, всё такое. — я говорил так, словно не хочу с ней разговаривать, хотя хотел наоборот.       — Я буду скучать, Рипер. — она отошла от стены и заправила свои чёрные волосы за ухо, — А ты будешь?       — Думаю, что да… — тут я правда не мог ответить точно, — Мы не так много прожили вместе, чтобы я прям привязался. Но с тобой было прикольно.       Она невесело улыбнулась моему неумению нормально общаться с девушками: — Если ты снова захочешь, то…       — Я… мы обсуждали это, помнишь? — я немного разозлился, — Это был выплеск эмоций и обыкновенное желание секса, ты говорила, что у тебя то же самое. Прости, но даже если я и приду, то посидеть да выпить пива, не более…       Подойдя ко мне, моя бывшая сожительница обняла меня. Я, считай, положил на её спину предплечья, ибо был без перчаток. Я не мог сказать, что мне было неприятно от такого жеста, но и что теперь я готов бросить всё, чтобы остаться с ней тоже нет. Я ей нравился, я это видел, и одной ночью она даже подтвердила это, но она мне, увы, нет. Я не любитель разбивать сердца, и поэтому аккуратно ее динамил. Можете называть меня как хотите, я просто не знал, как сделать иначе. Она правда хорошая девушка, но её темперамент и задорный характер — не мой тип. Мне нужны посиделки ночью, разговоры за сигаретой на балконе, а не «тусня и движ».       Собрав свои вещи по пакетам и в сумку, я единственное что сделал — поцеловал её в щёку. Я сам не шибко понял, зачем я это сделал. Наверно, в последний раз на ближайшее время хотел почувствовать ответный женский поцелуй. Всё же, мы обнялись на последок и я навсегда закрыл эту дверь. У самого меня небыло желания возвращаться в эту квартиру ближайшие столетия. Это не неприязнь. Это мысли о том, где я ошибся, а где был прав, но мог выразиться по другому. И где я облажался так, что довёл её до слёз. И стыд с совестью не позволяли войти туда снова, чтобы отыметь её в квартире, где она живёт. Сейчас мне грустно словно при расставании, даже не смотря на то, что кроме одного секса между нами ничего серьёзного небыло. С такими мыслями я сел на остановку и принялся ждать автобус.       Мне было необходимо отвлечься от всех не шибко эмоциональных для меня «переживаний». Да, я странно устроен… С одной стороны парюсь, а с другой толком ничего не ощущаю. Поэтому я начал общаться внимание на одно, на другое… Вон там едет голубой автобус, а там идёт бабуська с огромными пакетами… О, точно, я же теперь модник. Могу отвлечься на свой классный прикид.       Одет я сегодня, как мне кажется, хорошо. Простенько, но хорошо. Лёгкая майка, на которую накинута кожанка. К сожалению, от моего привычного балахона пришлось отказаться в людском мире. И теперь никаких мягких тапочек. Эх, скучаю по ним. На моих ногах красуются грозные кроссовки чёрного цвета, обшитые сверху шипами. Эта девчонка месяца за три приучила меня одеваться «как рокер», потому что я поделился с ней своим любимым жанром музыки. Тем не менее, издалека я увидел номер своего автобуса, поднял свои пакеты и сел на транспорт который следовал по маршруту двести тридцать девять.       Так… Самое главное не погружаться в какие-нибудь мысли. Пока едешь в автобусе, это становится трудным, потому что серые пейзажи за окном и в целом вся атмосфера данного города так и намекают тебе уплыть куда-нибудь далеко в мысли и воспоминания. И я снова поймал себя на мысли, что, наверно, не стоило съезжать… Всё-таки, мы хорошо общались, мне с ней было классно, но… Нельзя было привязываться. Так, нет, Рипер. Давай, надевай наушники и пошёл ты нахер вообще.       Я решил включить свою любимую группу и самую любимую у них песню, чтобы отвлечься хотя бы на любовь к ним. Включил излюбленную и заслушенную до дыр «was ich liebe». …А что же я люблю? Наверно, больше всего я люблю спокойствие и тишину. Я родился и воспитывался в этом самом спокойствии. Ну а ещё я люблю курить, даже не смотря на то, что весь день не курил. Просто времени не находилось. Я весь день туда-сюда мотаюсь. О, ещё я люблю обниматься. Аккуратно, без лишних надавливаний и сжиманий, нежные объятья. Хоть мои прикосновения и смертоносны для окружающих, но надев перчатки я безобиден, хах. Я люблю ещё и ночь. Тихо стоять на балконе летней ночью, курить, смотреть на звёзды, стоя в одних трусах. Та ещё романтика. Или ездить куда-нибудь. Ох, как же я люблю ехать. Особенно когда я сам за рулём. Тут я особо не смогу объяснить ту эстетику езды в машине, просто люблю… Зима. Зима, зимушка. Люблю сидеть дома во время метели, смотря в окно. Понимаешь и завидуешь сам себе, ведь тебе тепло, а за окном холодрыга та ещё.       Вспоминая всё это, я чуть не уснул. «Улица Уила Лидиз» сказал приторный женский голос. Я сегодня… «погуглил», Уил Лидиз — это чувак, который как раз таки и основал ту больницу-институт, в котором я буду учиться. В конце концов, это не особо большой городок, тут улица со школой будет называться «улица школьная», что-то типа того.       Я прошёл ещё квартал от остановки и дошёл до больницы. Зашёл в здание, показал свой недавно сделанный студенческий охраннице, и прошёл дальше. Я помню, что моя комната под номером двадцать три, это как раз на втором этаже. Я шёл по крылу, сделанное под общежитие, и смотрел по сторонам. Где-то сидели монстры: кот и скелет и разговаривали о чём-то. Я бы тоже хотел с кем-то поговорить сейчас. Всё-таки, с Одри было хорошо. Ох, я забыл сказать, моя бывшая сожительница, её имя Одри. Но… ладно, я устал и мои мысли туманные.       Наконец моя комната. Тут очень длинные коридоры, однако… Открыв дверь, меня, на удивление, встретили не два монстра, а три. Я успел подумать, что ошибся комнатой. Вру, не успел. Потому что лбом со мной кто-то столкнулся. Я немного отошёл назад, потирая удар.       — Ох ты ж блин… — сказал тот, кто в меня врезался, — Чёрт, чувак, прости. Тебе не сильно больно?       Я открыв глаза от боли посмотрел перед собой. Скелет с повязкой на глазу. Это… его прикол, или что-то типа того?       — Да не шибко… — я странно на него смотрел, — Но, я прошу прощения тоже. Ты мой со… комнатец?       Этот скелет посмеялся: — Нет, я из соседней, двадцать четвёртой. Хотя было бы ироничней, живя я в этой. Правда, Эррор? — развернулся назад, в сторону чёрного скелета.       Стоп, чёрный скелет? Чёрт, я правда начинаю забываться, что со мной твориться? Это же Глитч, «гроза всея Мультивёрса». Чего у меня с памятью сегодня? Я и рассеянный, и какой-то задумчивый… И вообще придурошный. Или мне все сегодняшние события так затуманили рассудок?       — Да. — делая глоток розового пива, сказал Глюк, — Погодите-ка, я узнаю это безжизненное лицо. Рипер, ты? — по всей видимости, он не узнал меня из-за сменившегося стиля одежды. Что ж, справедливо.       — Рипер, я. — я думал что ответить так будет уместно, — Не думал, что ты тоже пойдёшь во врачи.       «Повязка» — так я его прозвал у себя в голове — дал мне пройти в мою комнату. Я скинул пакеты и присел на свою кровать, снимая кожанку, оставаясь в одной майке. Господи, и джинсах, конечно же. Обычные чёрные джинсы.       — Там, эм… Рипер, верно? Сама Смерть? — и он сделал пальцы-пистолетики, указывая на меня.       — Как бы это странно не звучало, но да. — я потянулся за сумкой и достал из неё пачку, но открыв, обнаружил, что та пустая. Цокнув, я её выкинул в мусорку, стоящую в ближнем углу комнаты.       — О, я могу тебя угостить, дружище Смерть. — и тут же потянулся в карман, — Ты Кэмэл куришь?       Мои глаза буквально загорелись от такого любезного предложения. Я взглянул на него считай влюблённым взглядом. Хотя сам в сердцах даже засмущался.       — Даже больше скажу, я только что такую выкуренную пачку выкинул. — бля, кажется я непроизвольно ему улыбнулся, — Без кнопки?       — Обижаешь. — он начал указывать большим пальцем себе за спину, — Только нам на общий балкон надо, но он тут близко, так что особой запары не будет.       Встав с кровати, я прихватил с собой… блин. Кофта на двести размеров больше меня, ещё с молнией. Никак не могу запомнить это название. Зип худи! Надо вбить себе это в голову. «Зипка» с черепом на спине. И мы с моим товарищем, у которого я, кстати, забыл спросить имя (за что мне конечно же стало стыдно, не подумайте) отправились на общий балкон, пройдя дальше по коридору первого этажа. Вообще, эти двери, смотрящие друг на друга напомнили мне больницу, в которой я два месяца назад лежал. У меня порой бывает одна хрень, когда я теряю сознание от любого движения. Но шутка в том, что она у меня была даже тогда, когда мы жили в своём Мультивёрсе, и поэтому мой брат часто меня подменял на работе, как происходит и сейчас. Но тогда всё было хуже, ибо я потерял сознание и приложился виском об стол, к которому пытался дойти. Одри позвонила в скорую, и единственное, что я помню из дома, то что она плакала. Чёрт, почему я так часто вспоминаю её?.. Всё, Рип, мы разъехались, давай заканчивай о ней думать.       Параллельно с этим мы дошли до балкона. Я опёрся на эту стенку, хрен знает как её звать, и повязка протянул мне сигарету. Из кармана джинс я достал зажигалку и раскурил, попутно собираясь задать вопрос своему «другану».       — Слушай, дружище, — я жадно затянулся, — А тебя как звать?       — Гено. — он так же сделал тягу, — Полностью Геноцид.       Я мальца нахмурился, затягиваясь, так же смотря вдаль: — Геноцид? Жуть какая. Кто ж тебя так назвал?       — Да это как-то само прижилось. Моя настоящая личность это порождение геноцидной линии. — Гено стряхнул пепел с балкона, — А после неё умер.       Кажется, смех тут не к месту, так что я решил сдержаться. Хотя, если бы я и посмеялся, это было бы что-то нервное, а не злобное, типа «ха-ха, ну ты и лошара, умирал из-за ужасной вещи»… Нет, конечно нет.       — Тогда почему я ни разу тебя не видел? — я задал вполне логичный вопрос.       — Потому что я видел твоего брата, после того, как просидел долгое время в ваших этих «безграничьях». — очередная тяга, — Он же потом куда-то убежал, и… вот что со мной стало — он указал пальцем на свой глаз под повязкой.       Кажется, что-то такое я припоминаю. Когда Папайрус меня заменял, а потом пришёл ошеломлённый домой, и рассказал про «не мёртвого мертвеца», с которым мы долго думали, что делать. А теперь мы стоит на балконе общаги и курим, хах. Как говорится, мир тесен, а земля круглая… или он не тот, о ком я думаю? Просто, увы, он не первый, с кем такое случается. Уже были монстры, которые и сами куда-то чёрт пойми куда пропадали, и которых мы потом находили и отправляли туда, куда надо.       — Вот оно как… — у меня небыло особых вариантов ответить красочнее, ведь с такими я и сам порой сталкиваюсь, и такая ситуация отнюдь не удивляет меня.       И после моей фразы мы стояли и молчали. Я ничего другого не ожидал, всё, мы познакомились, и я узнал его по лучше. Атмосфера, стоящая здесь, мне более чем нравится. Отсюда видно ближайшую дорогу, по которой временами проезжают машины. Прохладно так, изо рта вместе с ядовитым дымом выходит и еле заметный пар. Я опёрся на локоть, влюблённо смотря в даль. Я кошмарно люблю осень. Наверно, даже больше, чем лето, или остальные времена года.       Гено достал из кармана своей белой куртки пачку и взял ещё две сигареты, одну из которых протянул мне. Краем глаза я заметил, что после этого пачка опустела, и на её дне оставались одни лишь частички табака. Я вежливый монстр, и начал отказываться.       — Да не, у тебя же не осталось больше. — хотя, признаюсь честно, после перерыва размером в день я готов был выкурить целый блок сигарет.       — Да ладно тебе. — он положил её рядом с моей рукой, — Для своих не жалко.       Я тихо посмеялся. Но на самом деле мне стало до глубины души приятно. Мало того, что мне отдали последнюю сигарету, так еще и назвали «своим». Тут же в моей голове возникла мысль, что надо будет ответить добром на добро: купить ему сигареты или угостить пивом, если он пьёт.       В эту же секунду я решил разузнать ответ на вопрос в моей голове: — А ты пьёшь? — и затянулся.       — В последнее время да. — Геноцид выдохнул дым, — Меня Эррор подсадил на розовое пиво. Такая шняга вкусная.       — Хм. — брови как-то сами свелись почти к центру лица, — Я не пробовал. Рекомендуешь?       — Смотри, мы можем даже так сделать: — и повернулся в мою сторону, — Завтра после пар нас позвали в клубецкий, ты можешь пойти с нами.       Кинув на него взгляд, я усмехнулся, обнажая зубы. Мне стало забавно от его воодушевлённого выражения лица. И стоял он так деловито. Рукой опираясь на балкон, скрестив ноги, и при этом смотря на меня. Прикольный он такой… в хорошем смысле.       — А кто пойдёт-то? — я сделал тягу.       — Эррор идёт, Инк. Ещё Фелл, Оутер, Саенс сказал что подумает. Парочка пацанов с параллели, которые, как бы, ещё могут пойти, а могут и не пойти… Ну и мы с тобой.       Выражение «мы с тобой» почему-то заставило моё сердце в моменте ёкнуть. Почему-то я волновался перед решением. Я тут только минут пятнадцать, а меня уже куда-то позвали… Весьма смело, что ли. Не то что бы я какой-нибудь маньяк (хотя, это ещё смотря, кого спросить).       — Ну, пока я точно не скажу. Посмотрим, как завтра будет. — но я больше склоняюсь к «да», я непрочь потусить и хорошо провести время, — Ты мне дай свой номер, я тебе завтра втечение дня напишу.       — Значит забились. — сказал Гено и выкинул бычок с балкона.       Я достал мобильник из кармана зипки и записал продиктованный номер. Записал его как «Гено 24 Сигареты», что показалось мне достаточно забавным и символичным. Ещё он пытался пожать мне руку на прощание, но я, немного замявшись, просто кивнул. Пока ещё рано терять только что обретённого друга, и я поругал себя в голове за то, что не надел перчатки. Ну и заодно постеснялся, что мог выглядеть странным, или вообще как-то оттолкнуть его этим своим жестом.       И убирая телефон обратно в карман кофты, я пальцем почувствовал что-то странное. Пошуршал в нём, и достал сложенную бумажку в клетку. На ней была надпись, гласившая «Риперу». Я было подумал, что кто-то здесь мне её незаметно подложил, но развернув тетрадный лист, убедился в своей неправоте. И, честно, лучше бы я либо вообще этого не видел, либо убрал телефон в другой карман… Рипер, спасибо тебе за всё. Я знаю, как ты хотел, что бы я справилась со своими проблемами, но они оказались сильнее меня. Моё сердце не выдерживает всего того, с чем мне приходится сталкиваться. Мне сложно далось всё, что связано с Остином. Его уход убил во ту Одри, которая нравилась всем вокруг. Меня поддерживали спасали, мама пыталась мне помочь, но… Это действительно выше моих сил. И мне жаль, что я не способна выдержать всё, что на меня навалилось. Встретив тебя, я думала, что всё наконец закончится. Когда мы познакомились, я думала, что вот, ты тот самый. Я даже не шучу, твоя харизма покорила меня с самого начала. Ты общался со мной уважительно, даже глазом не повёл, заметив мой внешний вид. Ты не осуждал меня за шрамы, которые я так усердно старалась спрятать за татушками. Ты выслушал историю всей моей жизни, искренне мне посочувствовав. Ты украл моё сердце за очень короткие сроки. Ты вдохновил меня на то, чтобы жить дальше. Но твой уход в новую жизнь меня добивает. Я знаю, как ты бы хотел жить полноценно — иметь друзей, работу, дышать полной грудью… Этого я тебе и желаю в новом месте. Я знаю, что у тебя всё выйдет. Но не вышло у меня. Я искренне хочу, чтобы ты никогда не познал того, через что прошла я. Пусть это останется твоим «опытом со слов», а не с твоей судьбы. Ты замечательный. Тысячу раз тебе спасибо, что вдохновил, спас и в один момент остановил. Но жизнь складывается совсем иначе. Ещё до твоего прихода я выпила много таблеток своих антидепрессантов. Примерно через час меня уже не будет. А это письмо я подло, ничего не сказав тебе, оставлю в зипке. Спасибо тебе за всё и бесконечной удачи. Пусть в твоей жизни никогда не будет того, что было у меня. Я тебя люблю.

Навеки твоя, Одри

      Прочитав это, я невольно пустил слезу. Я точно понимал, что меня так тронули не её добрые и тёплые слова в этом письме, а сам факт того, что она уже мертва. Сука, если бы я только знал… Если бы только эта зипка не была в моей сумке. Я бы остановил её. Но… это явно был её план. Она точно не хотела, чтобы её кто-то останавливал. Она сто процентов пошла на этот шаг с полной уверенностью в том, что больше не хочет жить. Если бы хотела… не сделала бы так.       Я даже не знал, что сейчас делать. Я просто залипал на дорогу, что было видно с балкона. Меня начало трясти, то ли от холода, то ли от адреналина. Мне было страшно вообще представить, что было в её намученной голове… И мне было жаль, что я не смог сделать ничего толкового, чтобы замотивировать Одри на то, чтобы жить дальше.       Я чувствовал себя полным мудлом. За то, что я ничего не сделал… Не сделал??? Блять, мне нужно туда приехать! А вдруг ещё не поздно? Вдруг она ещё жива и сейчас проходят последние моменты, когда её можно спасти??? Почему я такой идиот???       Ринувшись на улицу, я не стал ждать автобус, а решил сразу бежать до дома, благо, я знал маршрут. Всё в моих глазах настолько покрылось пеленой откуда-то взявшегося страха, что я не замечал, как пробегал один квартал за другим. И вот, я подбирался всё ближе и ближе к этой измученной жизнью панельке, и…       Скорая и полиция. Ебучая скорая и полиция, что стояли под её подъездом. И тут я уже окончательно допёр, что происходит. Я понял, что тут случилось.       Моя глупая голова не сразу поняла всех вещей. Это суицид. Это чёртов, мать его, суицид. И только когда я увидел её тело на каталках, которые экстренно и в спешке погружали в машину скорой помощи, до меня допёрло.       Я сел на бордюр. Схватился за голову в панике. Я не хотел видеть ничего из того, что видел. Я чувствовал, словно к моему горлу подкрадывается истерика.       Вот тебе и первый день в новой жизни. Первый день в новой жизни, которым я заставил закончить всю свою жизнь девушку, с которой хорошо общался. Я идиот…