Дело любвеобильного убийства

      Я решил наконец выделить время на врача. Ранее я предупреждал её, что из-за загруженной недели не смогу какое-то время появляться на сеансах и она отнеслась к этому с пониманием.       И, выйдя после трёх пар из здания, я отправился на автобусную остановку…

***

      — Бедный, совсем заработался… — говорил Папайрус, укрывая меня одеялом, — Спи, отдыхай, брат.       Мои слова о том, что всё со мной в порядке, его не переубедили. Поэтому, вернувшись домой, он положил меня на кровать, наказав отоспаться… Но спать я совсем не хотел. Я отлично поспал на холодном полу безграничья, даже не особо жалуюсь.       Он ушёл на работу, оставив меня одного дома. Я лежал, не двигаясь, пытался создать вид, что и правда уснул, лишь бы он успокоился. И как только я услышал звук закрывающейся входной двери, сразу встал с кровати. Мне, всё-таки, надо что-то думать с этой ерундой, что была вчера.       Вспомнил про частички кода, которые видел даже после того, как проснулся. Код, код, код… По всей видимости, мне нужно там покопаться. Но, есть одна проблема… Я абсолютно ничего в этом не понимаю. В этом смыслит Папс, но он тогда точно посчитает меня за сумасшедшего. Так что, надо действовать одному.       Хотя, признаться честно, было до усрачки страшно. Да, я знаю, что человек пропал много веков назад, но этот один единственный сброс оставил на мне неизгладимый след. Я всё еще ужасно боялся сделать что-то не так и навредить Папайрусу. Всё-таки, он моя единственная родня, и я его очень сильно люблю.       Нет, всё-таки, я не буду этого делать… Только задумав попробовать открыть командную строку и начать что-то делать, как по мне пробежался целый табун мурашек. Я представил, что будет, если я ошибусь и сделаю сброс…       — Сдохните, идиоты…       Да, дружище, именно такой и будет моя реакция в сторону тех, кто придумал всю эту хуйню. Ты очень и очень точно выразился, приятель.       Я начал бродить по комнате от одной стены к другой и глубоко задумался. Мы перезагрузили безграничье… Этот Санс попал хер поймёшь куда и там страдает. По всей видимости, его сильно помотало, и ему больно… Ага. Это абсолютно ничего мне не даёт.       Чисто теоретически, куда он мог попасть? Если он, по всей видимости, не на нашей территории, и не в своей вселенной, то где? Он же откуда-то может наблюдать за тем, что происходит у него дома. Он увидел, что его Папайрусу был найден новый Санс, а значит, перед ним есть что-то типа экрана, на сколько я понимаю…?       Что-то как-то… Ничего и не понятно. И с каждой мыслью ситуация либо не становится яснее, либо я себя ещё сильнее запутываю. Мда, ну я и придурок, конечно.       — Ну и где ты, приятель?       Я посмотрел куда-то в стену, задавая этот вопрос. Да, кажется, я совсем поехал крышей-…       — На ебучем экране загрузки…       — БЛЯТЬ!!!       Я опять сильно испугался и подался назад резким движением. И что это, нахуй, вообще сейчас такое было? Он что, слышит меня?       — … Ты меня слышишь типа, или что?       — …       В ответ молчание. Понятно, я опять себе всё накручиваю. О звёзды, похоже, Папс был прав, говоря, что я заработался. По всей видимости, мне и вправду стоит отдохнуть век-другой…       — Меня кто-нибудь слышит вообще…?       О создатели, как же он уже надоел бесконечно говорить… Я думал что ты там помирать собирался, или что-то типа такого! Как ты, надеюсь, еще не передумал? А то ты больно уж разговорчивый!       — Ох, конечно, слышат! — меня уже начинала бесить вся эта ситуёвина, — Ты весьма и весьма громкий, тебя сложно не услышать!       Я понимал, что уже еду крышей, отвечая этому голосу. Но, правда, за этот короткий срок его присутствия он мне поднадоел своими разговорами. Ему холодно, больно, больно и холодно, помогите ему, спасите, он же умоляет… Мы уже поняли-и-и, дружище, мы поняли!       — Чт… — тут его голос оборвался на долю секунды, и послышался словно звук помех радио, — Что? Кто это? Меня слышат???       Ну всё, пиздец. Вот это уже точно конечная. Просим выйти из вагона!..       — Ало? Ало?! Вы ещё тут?!       — Да конечно, так я тебе и поверил, что ты меня услышал.       — Но я правда слышу! Пожалуйста, помогите мне!       Я дал себе звонкую пощёчину. И стоял, как идиот, таращился на стену в ужасе. Впервые я такое испытываю. Всё то, что сейчас происходит, ощущается как провал. Как провал в том, как сильно я хотел оставаться вменяемым, не смотря на тяжелую и изнурительную работу. Но, ха-ха, по всей видимости, нихуяшеньки у меня не вышло!       — А пошёл-ка ты нахуй. Да, конечно, ты меня слышишь. А ещё, несомненно, тебе там очень больно и всё такое! Так я тебе и поверил, галлюцинация вонючая! Хуя с два я тебе поверю!       Начал сильно злиться, сам не до конца понимая, из-за чего. Меня всё это выводит из себя. Я невероятно устал от всего, что со мной случилось и случалось.       Вся эта ситуация выжимает из меня все соки. У меня буквально на глазах уходят все силы, я больше даже ничего не хочу слышать. Это издевательство, да? Это за то, что я сделал? Это месть? Карма?       — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?       — Понимаю, конечно. — я уже ответил невозмутимо, — Но а что ты хотел? Как думаешь, что было бы в твоей голове, работай ты на одно дело много веков?       — У меня бы поехала крыша. — этот голос звучал удивительно дружелюбно, что ли, — Не знаю, как ты справляешься.       — А я и сам без понятия, приятель. — пока я говорил, снова начал бродить по комнате от стены до стены, — Мне не дали право выбора. А я хочу же выбрать что-то! Но сам прекрасно понимаю, что не хочу выходить за рамки своих «возможностей». — слова сами начали выпадать из моего рта и меня понесло, — Всю жизнь, понимаешь? Всю жизнь мне твердили одно и то же, что я бог, что я должен жить своей работой. Даже если мне дадут выбор, я, вероятнее всего, предпочту остаться здесь! Это такая хуйня, я…!       Я остановился и резко одумался. А с кем я вообще разговариваю? Почему я выговариваюсь какому-то голосу, который только сам и слышу? Неужели всё настолько плохо?       — Я понимаю тебя. — послышался ответ, — Это и правда сложно. Я не осуждаю тебя за твои эмоции.       — Ты… что?       — Не осуждаю. Тебе и правда сложно.       — Ты же просто говоришь то, что я хочу услышать. — я нахмурил и опустил взгляд в пол, — Ты и правда только в моей голове?       — Возможно.       Это слово разнеслось эхом по комнате. Я до последнего не хотел подтверждать факт того, что заработался. Но, по всей видимости, у меня нет выбора.       — Ты галлюцинация?       — Точно не она. Но и не знаю, что я такое. — голос стал меняться на более низкий, — Может, я твоя совесть?       — Моя совесть никогда бы не сказала мне «я тебя понимаю и не осуждаю».       — Тогда, я просто твой внутренний голос. — послышался смешок, — Внутренний голос твоих многовековых переживаний.       Это могло бы иметь смысл, будь у меня переживания. Но, в моем случае, этого просто не может быть. Я же смерть.       — Пойми, ты не просто смерть, выполняющая свою функцию. Ты тоже личность, как и остальные монстры в Мультивёрсе.       Я окончательно перестал понимать, с кем разговариваю. Сначала это был тот смертный Санс, теперь он читает мне морали и поддерживает. Это всё не сходится у меня в голове.       — Просто прими факт того, что ты должен быть в другом месте.       — Так я и так его принял. Ещё давно.       — Нет, Рипер. Это не так. — я испугался и почти пришёл в чувства, когда услышал своё «второе имя», — Если бы ты принял его, не сомневался бы в том, что тебе нужно уйти. Тебе нужно другое место, отличное от этого.       Меня не перестанет пугать то, что его слова имеют смысл.       — Но… что если я боюсь?       И в ответ мёртвая тишина. Больше я даже всхлипов не слышал. Вот и поговорили…       Если он — тот, кого я обрёл на мучения… Почему он поддерживает меня? А если это внутренний голос, то почему он замолчал?       Я просто сел на пол, поджав ноги к груди. Упал лицом на колени, звонко ударившись лбом о коленные чашечки. Я чувствовал, как к душе что-то подходило, какое-то чувство страха и волнения, меня душило и не хотело отпускать. Я без понятия, что здесь происходит. И мне очень страшно от этого.

Я первый раз испытываю страх. И впервые испытываю страх за своё будущее.

***

      — Часто ли тебя посещало чувство экзистенциального кризиса?       — Каждый раз, когда вспоминал, что я бессмертный.       Она стала записывать мои слова себе в блокнот, выглядя очень сосредоточенно.       Мы проводили сеанс уже как час, и я стал вспоминать многое из минувших дней. И… я до сих пор не понял, что это тогда было. Голос пропал, но я словно стал ощущать чей-то пристальный взгляд за спиной. И каждый раз оборачивался, как ужаленный. Папс сильно волновался, и бесконечно считал, что это всё из-за работы.       — Являлось ли это для тебя большой проблемой? — она щёлкнула ручкой.       — Не проблемой, но мне это иногда надоедало. — я пожал плечами, смотря в потолок, — Когда надо было сконцентрироваться на работе, эта ерунда мешала. Было сложно как-то от неё избавиться и перестать думать.       Мне бы просто выяснить, что случилось тогда. Я знаю, что вызвал большой перебой в системе перезагрузкой безграничья, но я не думаю, что это могло вызвать такие последствия. Или могло…?       — Давай перейдём к твоей работе. Она тебе не нравилась, правильно понимаю?       — Да нет, сама работа меня вполне устраивала. — сказал я, — Меня смущал мой стаж, скажем так. Мне не нравилось то, сколько часов в день я работаю, и сколько лет я так пробатрачил. С учётом того, что я там постоянно ходил… В общем, у моих колен были не лучшие времена.       Она посмеялась моей фразе: — Ну да, боюсь представить, что со мной бы было… — она сделала вдох и продолжила, — Ты понимал, почему тебя «обрекли» на это, скажем так?       — Не-а, никогда не понимал.       — Поняла… — она растягивала последний слог до тех пор, пока не закончила записывать, — Что ж, Рипер. Я думаю, что остался последний приём, и я назначу тебе лекарства. Ну и диагноз поставлю, само собой.       Диагноз… Это слово звучит через чур не позитивно. Никогда бы не подумал, что у меня в голове какие-то тараканы, причём таких размеров, что они мне черепушку расшатали. Но… думаю, так будет лучше.       — И еще кое-что, предупрежу тебя сразу. — она снова щёлкнула ручкой и убрала её в нагрудный карман, — Завтра я буду задавать уже более откровенные вопросы. Мне нужно лучше понять твои чувства.       Бля, а это плохо. Мне же… неловко будет, в конце концов. Там сто пудов будет вопрос про какие-нибудь романтические чувства. Я ей что, прям в лицо должен буду ответить, что люблю Гено? Ну, или точнее, не люблю, а… а как это назвать? Ой, в пизду. Сейчас снова провалюсь в мысли на тысячелетия. Лучше уж и не начинать.       — Ну… Полагаю, выбора у меня нет. — и я посмеялся, вставая с кушетки, — Тогда до свидания!       — Хорошего дня, Рипер!

***

      — Папс! Папс!       Когда Папайрус вернулся домой с работы, я только оклемался от тревожности. Меня настолько сковало, что я с самого утра до вечера так и просидел, поджав колени к груди. Мне было так плохо… Я только распрямился, кости ломило, но в голове происходил целый шторм неугомонных мыслей. Я не мог перестать гадать, что происходит и что происходило.       — Санс, ты чего кричишь…? — он прищурился и заметил, что у меня вообще с лицом, — О превеликие создатели, Санс!!! Во имя всех звёзд в Мультивёрсе, что с тобой?!       Сам не осознавая, как жутко я выглядел со стороны, я вцепился в Папайруса как в последнюю инстанцию. Словно если он сейчас со мной не поговорит, весь мир к херам собачьим рухнет. А на лице моём так всё и оставался застывший ужас, и, наверняка, выглядел я истощённо. Трясся и что-то тараторил, требуя внимания от брата. Мда, напугал я его не хило.       — Я? А что я? — Папс выпучил на меня глаза, — Брат, пожалуйста, ответь мне на один вопрос.       — Да что происходит?!       — Я хочу спросить у тебя то же самое! — надежда уходила из меня, и я начинал чувствовать слабость после прилива адреналина, — Что происходит, Папс? Что происходит?       — Санс, перестань, пожалуйста!       — Перестать что? Ехать крышей? А я не могу! Понимаешь? Не могу!       Будучи не в адеквате, я всё равно понимал, что пугаю его своей выходкой. Но мне было так страшно сидеть здесь весь день с осознанием того, что тут, блять, кто-то есть. Либо в моей голове, либо прям здесь, в доме. Он меня слышал, мы с ним разговаривали. Это что-то разумное, способное на диалог! Оно даже знало моё «второе» имя! Я-то его сам иногда забываю!       — Успокойся, пожалуйста. — он пытался меня усмирить и взял за плечи, пристально заглядывая мне в глаза, — Санс, ты просто устал. Возьми отпуск, а я поработаю за тебя, пока ты не придешь в себя. Честно, мне не сложно.       Меня словно шибануло током в голову. Как это так? Это он туда пойдёт один? В это место, где я слышал крики, стоны и вслипы? А потом эта херня еще и разговаривать со мной начала? Ну уж нет!       — НЕТ! — выпалил я слишком громко, но главное, что быстро, — Пожалуйста, Папайрус, не надо. Не ходи туда больше. Вдруг тебе там навредят!       Папс окончательно перестал что-то понимать. Единственное было очевидным, судя по выражению его лица: он очень за меня волнуется. И глаза у него на мокром месте.       — Кто мне навредит? — его тон голоса стал расстроенным, — Санс, что с тобой? Ты можешь мне объяснить, почему ты себя сейчас так ведёшь?       — Папс, ответь мне. — я никак не мог прийти в себя и отпустить его плечи, — Я сошёл с ума, да? У меня крыша поехала?       — … — он посмотрел на меня так, словно я очень разочаровал его.       Вот это уже привело меня обратно в чувства. Я наконец отпустил его, но из-за осознания того, что я сейчас творил, мне стало хуже. Что это такое было вообще? Почему я так в него вцепился? А если я сделал ему больно?       — Прости, пожалуйста. Папайрус… — я схватился руками за голову и сел на пол, — Мне очень тяжело сейчас. Прости меня.       Он сел рядом, и, недумая, обнял меня. Я впервые за очень долгое время почувствовал себя в безопасности. Его такой родной мертвецкий холод грел меня, и создал ощущение дома. Я и так был дома, но из-за голоса появилось чувство, что я уязвим. Впервые почувствовал себя таким слабым. А в объятьях брата эта слабость ощущалась лёгкостью, а не бременем, за которое я потом понесу наказание.       У меня лучший брат на свете. Уверен, любой другой оттолкнул бы, но не мой Папс. Он понимает меня. И никогда не осуждает. Я очень рад, что он у меня есть.       Я так волновался за последствия. Испытывал вину, страх, тревожность. Ощущал собственную уязвимость, что я из бога резко превратился в червяка, которого можно раздавить ногой и размазать по острому асфальту. Я испытывал вину за то, что напугал Папайруса. Я испытывал страх за своё будущее. За наше будущее.       Но пока родной брат меня обнимал, на эти пару минут я ощутил себя в безопасности. Я знаю, что как он отпустит меня, я снова начну испытывать что-то ужасное, то, что снова вгонит меня в панику. Но пока меня греет холод Папса, я чувствую себя снова сильнее всех. Словно я снова сильный и могущественный бог смерти, а не Рипер Санс, совершивший большую ошибку.