Дело любвеобильного убийства

      Папс хотел ещё посидеть со мной, чтобы точно убедиться, что я в порядке. Но он выглядел таким уставшим, что я отправил его отсыпаться. Всё-таки, он пока что возьмёт роль жнеца на себя, пока я хотя бы немного оклемаюсь.       Утром мы вместе позавтракали и он бесконечно спрашивал меня о моем самочувствии. Я всё отпирался, мол, всё в порядке, сейчас мне уже лучше. Но по правде говоря, думая о том, что сейчас он снова уйдёт из дома и я останусь тут один, я снова испытывал страх. Мысль о том, что голос снова вернётся вгонял меня в животный ужас.       Но, от работы не отделаешься. Папайрус ушёл, и вот, мой главный страх сегодняшнего дня исполнился: я один дома. И спустя минуту, как за моим братом закрылась входная дверь, я услышал слова:       — Я тебя пугаю, что ли?       Снова услышав этот проклятый голос и эту интонацию, я пытался сохранять спокойствие. Но душа начинала колоть. Я решил игнорировать этого придурка.       — Язык проглотил, божок?       — Я думал, ты меня поддерживать будешь. — говорил я, заваривая уже третью кружку мятного чая за это утро, — Ты на моей стороне вообще, или на чьей?       — Я на стороне того Санса. — понятно, выходит, этот голос тем смертным не является, — Ты, всё-таки, сильно опростоволосился.       — Ну, громко сказано. — сказал я, садясь на стул, — Волос-то у меня нет.       — Не пытайся казаться крутым, Рипер, я твои эмоции на вкус ощущаю.       — Смешной ты. Эмоций у меня тоже нет. Я пуст почти как Инк. Знаешь его?       — Знаю, конечно. — его интонация была такой, словно он должен был закатить глаза в этот момент, — Только он такой случайно вышел, без души. Краски пьёт, чтобы что-то ощущать. А у тебя даже душа есть, а толку от неё?       Звучало очень колюче. Этого я явно не хотел слышать от «голоса моих внутренних переживаний».       — Какой в ней смысл, Рипер? Ты даже не можешь нормально посочувствовать тому, кого обрёл на мучения.       — Могу я ему посочувствовать. — я сделал глоток чая, — Чего ты пристал вообще? Тебе-то какая разница?       — Да так. — голос посмеялся, — Интересуюсь просто.       Ну, думал я, пусть интересуется. Мне от этого ни горячо, ни холодно. Да, мне ужасно неуютно от того, что я не знаю, с кем говорю. Но, в какой-то момент мне показалось, что уж лучше он что-то говорит. В тишине мне, кажется, станет только хуже.       — А кстати, где он? — спросил я, — Вместо его плача я теперь слышу только тебя.       — Ну, судя по последней информации, он всё ещё там, где оказался после безграничья.       — Интересно, откуда ты-то этой информацией обладаешь?       Голос замолчал на несколько секунд, протяжно мыча. Ага, подловил говнюка. Вот пусть теперь попробует выкрутиться.       — Я не намерен делиться этим с тобой.       И послышался звук короткой помехи. Так… кажется, он типа «сбросил» звонок. И на что он звонил вообще? Я вообще не понимаю, как это работает. Но, по всей видимости, я его пока что не услышу ещё раз. Можно расслабиться.       … Или наоборот напрячься. Меня посетило чувство страха буквально в секунду врезавшись мне в голову. До этого я хотел пойти за пультом от телевизора, но мне подурнело, и я сел на диван. Кружка чая упала из рук, поскольку они ослабли.       — Послушай пока немного его плача, раз ты так сильно не хочешь слышать меня.       И правда, я снова услышал звуки страдания того Санса. Пиздец, и что это за метод кнута и пряника? Это такая воспитательная мера? «Ай-ай, Рипер, больше не перезагружай смертное безграничье, пока там кто-то есть! Иначе ты сможешь случайно обречь его на муки!»       Это всё идиотизм. Лучше бы уж мне выговор сделали, я бы хоть к этому несчастному пришел с корзинкой конфет и букетом роз. Кажется, так было бы проще сделать.

***

      Так, кажется, я немного задремал… О, как раз моя остановка.       Я весьма быстро зашёл в общагу, и, наконец оказавшись в комнате, громко рухнул на кровать. Главное, чтобы сегодня меня уже никто не звал гулять, как Гено вчера… Ну ладно, ему я не отказал бы.       — Рипер!       — О звёзды… кто там?       Из-за двери послышался мягкий, но громкий и возбуждённый голос. Меня тут же передёрнуло от того, что сейчас мне, возможно, придётся что-то делать. Потому что если бы ко мне пришли просто поболтать, я не думаю, что интонация была бы такой взбудораженной.       Дверь открылась, и в неё зашли: — Я нашёл кое-какую зацепку в коде!       Ну, ладно, ради такого даже можно встать и что-то поделать. Постараюсь приложить как можно больше усилий к тому, чтобы вникнуть в суть происходящего.

…

      — Так, ага… Нихуя я в итоге не понял, дружище.       — Хорошо, объясняю подробнее. — и Саенс начал заново, — Видишь вот эту строчку? — спросил он у меня и тыкнул пальцем в экран, — Вот тут сбой. Обычно здесь находится сводка за день, то бишь статистика проведённых вами с Папайрусом душ. Но тут ничего нет. Тут написано «сброшено или удалено».       — Ого, смотри. — я отвлёкся и указал пальцем на строчку, что была выше, — Это я в ту среду провёл двести пятьдесят семь душ? Ахереть, а где моя премия, я не понял?       — Рипер, пожалуйста, сосредоточься. — учёный уже начинал массировать виски, настолько я оказался невыносим, — Это очень важно. Ты не помнишь, что было в тот день?       Я задумался: а хрен его знает, помню я или нет. По всей видимости, статистики тут нет, потому что мы сбрасывали смертное безграничье. Но, увы, делали мы это далеко не раз за то долгое время, что работали вместе. Так что, помнить точно я не мог.       Услышав мой ответ, Саенс стал чесать черепушку. Мозговая деятельность так и кипела в моём приятеле, что он аж начал жевать ручку. Потом резко опомнился, дёрнувшись, и записал что-то на листик, что лежал на столе.       — Так, хорошо… Тогда где в данном случае разница между «сброшено» и «удалено»? — он уставился в монитор, выпучив глаза на эти два слова. Ну, идея хорошая, но не думаю, что их можно запугать взглядом и они тут же сознаются, где в них отличие.       — Ну-у-у, вро-о-оде бы… — я говорил очень неуверенно, растягивая гласные, чтобы не давать гарантий, — На сколько я помню, если мы сбрасываем данные, то просто одной кнопочкой. А удаляем каждое действие в ручную… Но я мог спиздеть! Не принимай мои слова за чистую монету.       — Стой… Так у вас разве одно действие, нет? Ну, то есть, одна колонка выполненного за день? — он в ужасе обернулся на меня, — Вы разве ещё чем-то занимаетесь?       Да нет… мы ничего больше и не делали. Я, честно, без понятия, как это всё работает. Из воспоминаний о работе я отчётливо помню две мои главные задачи: быть божественным и провожать души. Всё, больше нам ничего не поручали… По крайней мере, я надеюсь на это.       — Да и тем более, что вообще статистика забыла в кодах? — он снова повернул голову на монитор, начав быстро листать весь этот огромный пласт цифр и букв, — Она тут… Опа, стоять! — он долистал до какого-то момента, и резко ударил указательным пальцем в примечательную строчку, — Вот, смотри, Рипс! — я пододвинулся ближе, вглядываясь, — До этих пары-тройки строчек нет статистики!       Так, допустим… И что это должно значить? Типа, тут вообще полная путаница, на сколько я понимаю?       — Их тут не было. Что-то случилось и они появились здесь, в коде. А потом… — он снова отлистал назад к тому моменту, от которого начал, — А потом ты был уже не дома. Дальше идут дни Папайруса и его рабочий код жнеца.       Я пытался вглядеться в эти буквы и цифры, чтобы увидеть там хоть каплю чего-то мне понятного, но не вышло. Но Саенс выглядит встревоженно, и это тоже вгоняет меня в страх. Если учёный не знает, что делать, значит дело плохо.       — Так, ладно… — он откинулся на спинке, кладя руки на подлокотники кресла, — Тогда я немного позже ещё покапаюсь в этом… Блин, вот бы всё было лег-…       — Рипер?       — А-А-А!!!       В комнату кто-то резко зашёл, и мы испугались настолько, что вдвоём начали кричать. Саенс принялся судорожно закрывать монитор компьютера каким-то листком, но ничего не вышло. Блять, это очень плохо! Вдруг этот кто-то увидит, что мы копаемся в коде!       Но я решил обернуться, прежде чем уходить в тотальную панику. Развернулся и увидел Гено, выглядевшего перепуганным из-за наших оров. Обрадовался и успокоил учёного, который всё ещё пытался что-то сделать, чтобы никто ничего не увидел, но так и не догадался до самого простого варианта: свернуть вкладку.       — Учёнышка, успокойся. — я похлопал его по плечу, и он с опаской уселся на стуле, смотря на Геноцида, — Он обо всём в курсе.       Гено улыбнулся, увидев, как мы успокоились: — Ужас, ребят… — говорил он, легко смеясь, — Вы тут в коде копаетесь? Есть успехи какие-то?       — Ну… мы тут с переменным успехом. — сказал Саенс, показав монитор Гено, — Как видишь, всё самую малость сложно. Но мы разберёмся. — я криво на это улыбнулся, обрадовавшись всеобщему энтузиазму.       — Может я это… — он запнулся, увидев обилие символов в коде, — Может я могу помочь как-то?       — Ну, только если компанию нам составить, дружище. — ответил Саенс, переглядываясь со мной, — Тут даже я не сильно что-то понимаю. Ты разве силён в кодах?       Он покрутил головой из стороны в сторону, и я на это сказал следующее: — Тогда скрась моё здесь пребывание, пожалуйста.       — Пф-ф-ф, ладно. — он улыбнулся и сел рядом со мной на кровать, — Придурок.       Звучало как флирт. Но я просто пытаюсь стать смелее в выражении своих к нему чувств. Авось, выйдет что-нибудь…       Саенс вводил Гено в общий курс дела, рассказывая, что заметил что-то неладное. Но… почему-то меня посещали сомнения по поводу того, можно ли ему это знать или нет. Дело было не в том, что я ему не доверяю, а словно… Словно ему эта информация как-то навредит.       Может, я всё-таки брежу? Всё это выглядит очень… неправильно.

***

      — Ну ладно, думаю, ты наслушался. — этот голос вернулся и вместе с ним плачь того Санса наконец пропал, — Ну как, соскучился по мне?       — Н-да, безмерно соскучился. — я говорил незаинтересованно, краем глаза смотря в телевизор, — Только тихо сиди, ты мне мешаешь. Тут вот, смотри какая передача.       — А почему ты говоришь так, словно я с тобой в одной комнате?       Меня протресло от этого замечания. И правда… Может, я просто был настолько отвлечён телевизором, и поэтому ляпнул? Или просто этот голос меня больше не пугает, и именно поэтому я так смело это высказал?       — Что, уже окончательно крышей едешь, Рипер? — я ощущал, словно он ходил вокруг меня, начиная рассуждать, — Тебе ведь тут очень одиноко, верно? Ты в любом случае остаёшься один, на работе ты, или же нет.       — Ну, допустим, что так. — я старался сохранять ровное выражение лица, не выдавая эмоций, — В любом случае, какая тебе разница? Даже если у меня и едет крыша, то это явно не твоё дело. А исключительно моё.       В ответ послышалось лишь краткое «хм». Мне стало неуютно пуще прежнего: душа заново заболела, но к этому ещё прибавилось и чувство паники. Нет, встречать Папса так же, как и вчера я вообще не горю желанием. Значит надо держать себя в руках. Сохранять спокойствие. Это всего лишь голос, происхождение которого я не знаю, да, но тем не менее. Надо оставаться вменяемым, я же не безумец какой-то.       — Ты не думал… Переехать? — поступил мне неожиданный вопрос после нескольких секунд тишины.       — Чего? Зачем? — недоумевал я, на секунду обернувшись, но тут же быстро дёрнул головой обратно в сторону телевизора. Оставаться. Вменяемым. — Мне в целом и тут нормально.       — Но ты же жалуешься на свою работу. — после этих слов я выключил передачу и уставился взглядом в пол, испугавшись, — Ты вечно уставший от рутины Санс, которому уже пора бы на пенсию. Смекаешь, приятель?       — Ха… Пенсия? Вон оно как… — я не мог оторвать глаз от пола, настолько сильно я на него залип, пребывая уже почти в отчаянии от слов этого голоса.       — Да, именно. Пенсия, Рипер! — я поражался его радостной интонации, — Только отдых, и ничего более! Ты будешь бесконечно валяться в шезлонгах, попивая какие-нибудь коктейли. Тёплый ветер будет обдувать твои кости, и все переживания из твоей жизни тут же уйдут.       Это звучало заманчиво, но… Я не мог перестать крутить в голове ту мысль, что моя работа — это мой долг. Я не могу позволить себе всё бросить и уехать, по всей видимости, на какие-то моря и океаны. Это просто вне моей компетенции. Я не могу так поступить.       — Ну что, ты согласен? Я чувствую заинтересованность в твоём молчании!       — А кто ты вообще такой, чтобы располагать такими возможностями? — меня резко осенило на этот вопрос, — У тебя разве есть такие полномочия?       — А какое же это имеет значение? — он начал лихорадочно смеяться, казалось, заливаясь слезами удовольствия, — Рипер, ты, по всей видимости, очень сильно заработался. Ты что, плохо меня слышишь? Какая разница, кто я такой, если я предлагаю тебе раз и навсегда забыть о своей работе?! — и снова раздался противный смех.       Вся ситуация начала меня не на шутку напрягать. Я опёрся локтями на колени, и положил голову на сложенные в кулаки руки. Глубоко задумался о том, мол… Кто он вообще такой? Какое он право имеет разбрасываться такими словами?       — Но, ладно, я не осуждаю тебя. — он пытался успокоиться и говорить внятно, — Понимаю, ты же впервые получаешь такое предложение. Я на твоём месте и сам не поверил бы. — на этом моменте он окончательно пришел в себя и тон его голоса выровнялся, — Подумай, Рипер. Просто представь, насколько легче тебе станет.       С одной стороны, это предложение меня манило, насколько бы подозрительным оно не было. Всё-таки, я и правда устал, и, может, мне действительно нужен тотальный отдых. А с другой… Это всё — один сплошной, огромный риск. Работа останется только на Папса, и что он будет делать?       Само собой, он будет работать. Но я очень бы не хотел обрекать его на постоянную работу в этом отвратном месте. О звёзды, меня это разрывает… Я и уйти хочу, но не хочу оставлять брата здесь. Потому что, к сожалению, его в этих планах нет. Оно и очевидно, потому что его стаж работы невероятно мал по сравнению с моим. Ну а еще он меня на порядок младше.       Но, тем не менее, я не хочу, чтобы он был тут. Если бы голос предложил именно нам двоим «пенсию», то я бы без раздумий согласился. Но… оставлять брата тут одного? Совсем одинокого? Чтобы он точно так же, как и я, поехал крышей? Нет уж, увольте, но отнюдь не меня.       — Соглашайся! Обещаю, что твои условия тебя не разочаруют.       В этот момент передо мной появилась фигура, похожая на человека. Он вышел просто так, из пустоты, материализовались у меня в гостиной, с весело протянутой ко мне рукой. Я сильно шугнулся и ударился затылком о спинку дивана, сразу уходя в полный ужас. Он, получается, всё это время за мной наблюдал? Или что?       — Не бойся, я не кусаюсь, Рипер. — на его лице появилась зловещая улыбка, так и наровившаяся располовинить его чёрное лицо, — Просто согласись, и все твои проблемы в миг исчезнут.       — А что… Что будет с Папайрусом?       Я действительно очень волновался за брата в этой ситуации. Я вообще не хочу того, чтобы он прошёл через то же, что и я. У меня за плечами слишком много разочарования в себе, в своей жизни, существовании. Я осознаю, что я просто функция, работающая без выходных, зарплат, и премий. Но он… ещё не понял этого. И я не хочу, чтобы он это понимал.       — С ним всё будет в порядке, не переживай. — его рот шевелился не в попад словам, казалось, просто выдавая случайные движения, — Он спокойно переживёт твой уход.       — Я смогу с ним хоть иногда видеться?       — Ну… — резко вся его уверенность испарилась, улыбка пропала, как тут же снова налезла на его лицо, и он пуще прежнего протянул ко мне руку, — Если он сам того захочет.       — …Чего?       И я не успел ничего понять, как его рука сразу влезла в мою, завязав недолгое рукопожатие.       Он обманул меня. Эта чёрная, высокая фигура, что сначала кошмарила меня плачем, а потом своим бубнежом, резко оказалась у меня дома и обманула меня! Вот же…       Вот же сукин сын… Теперь… Теперь я не смогу увидеть Папайруса, верно? Теперь я на что-то обречён, по всей видимости. И вся эта ситуация вообще не вызывала у меня абсолютно никакого доверия. Я ведь даже… соглашаться на это не хотел.       Меня накрыла такая паника, какую я никогда в жизни не испытывал. Меня сковало, как только моя рука опустела и этот силуэт пропал из гостиной моего дома. Я упал на пол, ударяясь коленями и локтями, меня начало трясти, стало холодно и противно. В голову лезли все самые худшие варианты развития событий…       А если с ним случится то же, что и со мной? Если он тоже возненавидит свою жизнь и больше никогда не захочет иметь ничего общего с нашим домом? С нашим предназначением? Я был бы рад, если бы и его избавили от работы, но… Но только не меня одного. Я вообще не хотел, чтобы Папс оставался здесь, дома, пока «самый уставший» Рипер будет где-то прохлаждаться.       — Санс, я дома! Как ты тут, отдох-… нул?       Я поднял взгляд на своего брата, пока меня без моего желания заливало слезами.       — О звезды, брат, что случилось? — он сел рядом со мной, пытаясь помочь мне встать, но ничего не выходило, — Ты как себя чувствуешь? Тебе плохо?       — Папс… Папс, прости меня, пожалуйста… — я пытался говорить через слёзы, — Я не хотел этого, клянусь, я не хотел…       И, к сожалению, у меня не вышло встретить Папайруса с работы лучше, чем вчера. Снова я его напугал своими выходками. Но, справедливости ради, в этот раз я здесь не виноват…       

Меня и правда обманули.