Кофе и сигареты

Pack up all my problems 'til they sear inside my brain

Can't tell pain from pleasure but I know they're not the same

Light up all the candles like it's time to celebrate

And wish all my problems away

      — Он отстранил тебя от расследования, — стакан с кофе упал на пол, благо напитка осталось немного и мраморный пол не сильно залило. И это спустя двенадцать часов, как вы нашли новый труп.       — В смысле? — ты с удивлением посмотрела на стоящего рядом друга.       — Я видел рапорт, который лежал на столе у его секретаря, — Лёша поправил на носу сползающие очки, сквозь которые на тебя смотрели карие глаза. Ты видела в них сожаление.       — Он у себя? — ты подняла упавший стаканчик и выбросила его в урну.       — Не надо. Ты же знаешь, — рукой ты показала парню, чтобы он замолчал.       — А ты? Ты тоже знаешь, чем это может грозить, — Лёша не стал тебя останавливать, когда ты прошла по отделу к кабинету Бриллинга. Не постучавшись, ты почти вбежала в кабинет Бриллинга, — что это значит? — мужчина сидел в своем кресле, подписывая какие-то документы.       — Дверь закрой, — не отрывая взгляд от документов, произнёс Иван. Ты с хлопком закрыла входную дверь.       — Я жду объяснений, — ты встала напротив его стола, укладывая руки на груди.       — Я не обязан перед тобой отчитываться, — слишком холодный голос заставил покрыться тело мурашками, — руководство настояло, чтобы мы поменяли следователя.       — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?! — прокричала ты, смотря как мужчина встаёт из-за стола, — и это после вчерашнего убийства. После того как он нам почти в лицо посмеялся, — когда вы приехали с Лёшей на место преступления, Альберт Дмитриевич сообщил, что девочка погибла чуть ли не два часа назад, — после того, что вы арестовали Влада, а потом спустя чуть ли не полчаса, как стало известно об аресте мы находим новый труп?       — А теперь послушай меня внимательно, — скорее всего это впервые за всё время, сколько ты его знала, Бриллинг разговаривал с тобой так, — руководство и я, — почти свинцовые глаза смотрели прямо в душу. Этот взгляд душил тебя, медленно убивал изнутри, — а я тем более считаю, что это дело опасно для тебя. Вместо того, чтобы здраво расследовать это дело, ты должна ещё думать о своей безопасности и своих родных. Мы и так пошли на поводу у этого психа…       — Ты не можешь забрать у меня это дело, — перебила ты начальника, сбрасывая с рук его ладони, которые с силой удерживали тебя на месте.       — Могу и буду. Ты отстранена от этого дела, — хлёсткая пощёчина обрушилась на его щеку, перед тем как ты с хлопком двери вышла из его кабинета.       «Вы очень близко. Но ищите не там» — послание убийцы, которое было найдено рядом с трупом. Да, возможно, Бриллинг был прав, ты действительно более болезненно относишься к этому делу и то, что оно касается тебя, притупляет твой взгляд как следователя. Но в то же время было безумно обидно, что он не верил в тебя.       Ты и не заметила, как погруженная в свои мысли, дошла до кабинетов судмедэкспертизы. Стало интересно, Альберт Дмитриевич у себя и ты, постучав в дверь, зашла. Иногда, когда настроение было очень дерьмовым, ты приходила сюда, слушала рассказы мужчины о работе, периодически, с грустной улыбкой на губах он рассказывал и о семье. В такие моменты ты лишь обнимала мужчину, чтобы хоть чуть-чуть унять ту боль, которую он всё ещё чувствовал из-за потери дочери.       — Альберт Дмитриевич? Вы тут? — произнесла ты и заглянула в отсек, где происходило вскрытие трупов, и заметила лишь его ассистента. Антон склонился над трупом девочки, которую вы нашли вчера днём. Парень, услышав твой оклик, взглянул ещё раз на девочку, скрыл труп белой простынью, — привет, — ты прошла чуть ближе к нему, подошла к столу, где лежала жертва. Вид трупов тебя уже не пугал, это рабочие реалии, которые ты часто уже видела за эти три года работы в управлении.       — Привет, какими судьбами? — парень снял перчатки, в которых проводил вскрытие трупа, — Альберт Дмитриевич пошёл к твоему начальнику, — на упоминание Бриллинга ты хмыкнула, — вы разминулись минут на пять.       — Жалко. А можно я его тут подожду? Если не помешаю.       — Та без проблем, — он открыл кран, чтобы смыть кровь на рабочих инструментах. Металл красиво поблёскивал под водой, блестел в свете ламп, — по поводу этой жертвы. Такое ощущение, что это было вообще мимолётное наваждение.       — Интересно, чем оно было вызвано, — проговорила ты, всё ещё смотря на инструменты, которыми Антон вскрывал тело. Шестерёнки в голове начинали работать. Скальпель. Ты даже и не думала об этом, — как думаешь, это могло быть вызвано радостью? — ты случайно задела локтем приборы, лежащие на столике рядом с трупом. Парень обернулся, — извини, — он лишь улыбнулся, обернулся, чтобы выключить воду в кране, не заметив, как ты поправила карман худи, куда секундой назад положила телефон.       — Почему ты думаешь, что это радость? — спросил он, а ты пожала плечами.       — Он же считает, что неуловим. А тут новость, что арестовали другого человека, — тебе было страшно то, что догадка, которая пришла к тебе в голову, может быть обоснованной. Но вчера ты решила, что каким бы исход этого дела не стал, дойдёшь до конца. И не посмотришь на то, кто является убийцей, ты обязательно посадишь его за решётку, за все те зверства, которые он сотворил. Даже если это будет самый близкий человек.       — Хм, возможно. У тебя что-то случилось? Ты какая-то грустная, — ты слегка улыбнулась, парень решил уйти от темы.       — Меня только что отстранили от дела, — пожав плечами, ты посмотрела на Антона, пытаясь понять его эмоции.       — То есть ты больше не будешь к нам приходить? — грусть прозвучала в его голосе. Эти убийства стали первым твоим серьёзным делом, и ты решила участвовать в расследовании этого дела полноценно. Находиться на всех этапах, которые могли бы доходить до тебя лишь отчётами и бумажками. Ты слишком ответственно подошла к этому делу, и теперь это может стоить тебе очень дорого.       — Скорее всего. Ладно, я пойду, может встречу Альберта Дмитриевича по дороге, — ты уже собиралась уходить, как парень одёрнул тебя за руку.       — Я так хотел, чтобы ты была рядом, — шепчет он, заглядывая тебе в глаза, больно сжимая твою руку.       — Я не понимаю…       — За всё время, пока я работаю здесь, ты взглянула на меня лишь несколько раз. И что изменило твое отношение ко мне? Убийства и требование, чтобы ты была следователем по этому делу, — от страха, возникшего от голоса, которым были произнесены слова, по спине пробежали мурашки, — я не жалею ни об одном своём проступке. Ведь благодаря им я мог видеть тебя чаще. Ты хоть представляешь насколько красива, когда в твоих волосах играет рассветный цвет солнца? — тихий вздох вырвался из горла, когда ты поняла, что всё время пока парень говорил, он подходил ближе к тебе, и сейчас ты врезалась спиной в холодную стену, пытаясь уйти от него подальше.       — Ты болен, если этим оправдываешь убийства девочек, — прошипела ты, стараясь придумать, как выбраться из этой ловушки. Но при этом тебе нужно доказательство, что именно он является убийцей. Чего бы тебе этого не стоило.       — Ты так и не поняла, что это было подарком? Если бы не я, твой начальник не дал бы тебе ничего серьёзного. Многие замечают, как он старается оградить тебя от опасных дел. Он задвигает тебя на какие-то незначительные дела, будто не замечает твой блестящий ум, — да, блестящий ум, который стал зашторенным из-за постоянных переживаний за близких, настолько, что ты не смогла заметить очевидное, — поэтому я решил дать тебе возможность показать себя, — вот это добродетель конечно.       — Убивая? Подбрасывая угрозы?       — Да, — есть, у тебя есть его признание. Главное, чтобы на диктофоне, который ты включила несколько минут назад это было отчётливо слышно.       — Почему птички? Я никак не могу понять этого.       — Мне так понравилась твоя татуировка, — парень пожал плечами, — решил добавить их к своему подарку, чтобы они точно дошли до адресата.       — Считай дошли. Ты же не знаешь предысторию их появления? Я сделала её, когда встретила любимого человека. Для меня они стали символом свободы и полёта. А для тебя это станет приговором, — ты ахнула, когда к горлу прикоснулся холодный металл. Скальпель, — им ты разрезал девочкам горло или есть другой?       — Для меня они не станут приговором. Я не сяду, а ты уже ничего не докажешь, — прошипел парень. Ты уже начала прощаться с близкими, ведь острый конец инструмента почти впивался в сонную артерию.       — Отошёл от неё, — грозно прозвучал голос Лёши. За бешеным стуком сердца ты и не услышала, как кто-то зашёл в кабинет. Парень лишь на секунду отвернулся, и ты смогла увидеть друга, стоящего почти рядом с вами с пистолетом в руках.       — Нет, — ты слышала в голосе Антона ухмылку, с тобой он говорил иначе. Долбанный псих. Он дёрнул тебя за руку, прижимая спиной к своей груди. Холодный металл снова оказался рядом с твоей шеей, — я перережу ей горло, если ты сейчас же не опустишь пистолет, — проговорил он, а ты почувствовала, как режущая боль опаляет кожу на шее. Он порезал тебя.       — Не бросай, — прошипела ты, смотря Лёше в глаза. На нём и лица не было. Всхлип вырвался из горла, когда кожу снова ужалил холод металла.       — Ну же, — прошипел Антон, на что Лёша опустил пистолет на пол. Интересно, как он вообще тут оказался? Если бы его не было, ты бы скорее всего присоединилась к девушке, которая лежала на столе для вскрытия, — молодец, а теперь ты позволишь нам покинуть управление и сделаешь так, чтобы нам никто не помешал, — друг поднял руки, показывая, что обезоружен, — чудесно, — парень прижал тебя ближе к себе, и спиной вышел из комнаты для вскрытия. Почему-то от взгляда, которым на тебя посмотрел Лёша, стало спокойно. Стоило вам скрыться за дверью комнаты и зайти в кабинет Альберта Дмитриевича, — он чуть не испортил мои планы, — произнёс парень. Какой-то резкий шум за вашими спинами, и преступник начал оседать, чуть не завалившись на тебя. Почувствовав, что его хватка на твоём теле ослабла, ты, выбив из его рук скальпель, выбралась из его рук. Обернувшись, ты заметила преступника, который схватившись за голову лежал на полу, а перед ним с нечитаемым выражением лица склонялся Бриллинг.       — Что вы тут делаете? — спросила ты Лёшу, который мгновение назад пришёл в кабинет, и сейчас надевал наручники на преступника.       — Я сам, — произнёс Иван, увидев, как Лёша открыл рот, чтобы ответить тебе, — ты можешь нашего друга отвести в допросную, — на что друг лишь кивнул и, подняв с пола убийцу, покинул комнату, — извини, что не предупредил, но мы с Лёшей решили словить его на живца и нужен был предлог, — Бриллинг подошёл к тебе чуть ближе.       — То есть ты меня не отстранил от дела? — ты позволила мужчине обнять себя. Почему-то сейчас тебе хотелось этих объятий, от пережитого стресса руки до сих пор дрожали. Бриллинг погладил тебя по волосам.       — Отстранил. Тем более сейчас. Он напал на тебя, — ты отстранилась от мужчины, достала из кармана телефон, ставя на паузу запись, — умница, — маленькие ямочки появились в уголках губ, когда мужчина улыбнулся, — ты больше не полезешь на рожон. Я не позволю.       — Я знаю, — ты хмыкнула, — как вы поняли, что это он?       — Пилинг его телефона пришел. Он находился на местах последних двух убийств. Видимо уверовал в свои способности и забыл о нём, — проговорил Бриллинг, осматривая тебя, будто ища повреждения, — он ранил тебя? — глаза мужчины были прикованы к следам от скальпеля. Ты коснулась шеи.       — Ничего страшного. Обработаю и всё пройдет, — когда преступник резал кожу, тебе казалось, что раны были более глубокими, но оказалось, что это лишь царапины.       — Думаю, тебе стоит поехать домой, отдохнуть. А мы здесь разберёмся сами, — серые глаза смотрели с теплотой.       — А может я побуду тут?       — Нет, мелкая, домой, — он аккуратно взял тебя за локоть и вывел из кабинета судмедэксперта, — этим делом занимается уже другой следователь. Ты отдыхаешь. Не смей мне перечить, — он вывел тебя в холл управления, — не заставляй меня насильно садить тебя за руль, мелкая. Иди.       — Слушаюсь, Иван Францевич, — ты обречённо вздохнула и пошла к выходу управления. На выходе ты обернулась, чтобы увидеть, как Бриллинг за тобой наблюдает. Тиран.

***

I do believe your words

Dispelling all my doubts

You see the real me 'n say

«I'll follow you down» «Скоро буду дома» «Жду»

      Горячий душ привёл в порядок мысли, терзающие тебя весь день. Неужели это всё, неужели можно перестать прятаться и вздохнуть полной грудью. Ты улыбаешься, когда вспоминаешь крестника, как же хочется обнять этого маленького карапуза.       Звонок в дверь отвлекает тебя от мыслей, чтобы ты хотела сделать в ближайшее время. Ты поправляешь лёгкий шёлковый халат до пола, который так нравится любимому, и идёшь открывать дверь, подхватывая с кухонного стола бокал с вином.       — Мелкая, — взгляд мужчины скользит по твоему телу, на что ты лишь хмыкаешь.       — Иван Францевич, какими судьбами? — спрашиваешь ты, делая глоток из бокала.              — Ты всех гостей встречаешь в таком виде? — всё-таки его взгляды тебе льстят.       — Вообще я ждала своего жениха. Проходите, как раз познакомитесь, — пропускаешь мужчину в квартиру, — он уж очень сильно хотел с вами познакомиться, — проговариваешь ты, проходя снова на кухню, — вино будете? — ты облокотилась на кухонный стол, наблюдая, как мужчина заходит в комнату.       — Почему бы и нет? — ты отрываешься от стола, чтобы достать ещё один бокал из шкафчика, вставая на носочки, — интересно зачем он хотел со мной познакомиться, — Иван стоит рядом со столом, наблюдая, как ты наливаешь в бокал вино.       — Насколько я знаю, чтобы обсудить то, почему мой начальник подвергал мою жизнь опасности, идя на поводу у убийцы.       — Но ты же ему рассказала, что это было и твоё решение? И, как видишь, убийца за решеткой, а ты жива. У тебя всё получилось. Поздравляю, — Бриллинг поднял бокал вина и чокнулся с твоим, — не хочешь взять несколько дней отдыха?       — Я подумаю, — улыбнулась ты, облизывая губы. Мужчина отставил бокал на стол и подошёл ближе, вторгаясь в твоё личное пространство. Ты взглянула ему в глаза, не понимая, что происходит, — что вы делаете, Иван Францевич? — он провёл пальцами по твоему подбородку, зарываясь ими в волосы, — мой жених должен вот-вот вернуться с работы. Знаете, он очень ревнив.       — И что же он мне сделает, если я сделаю это? — мужчина накрыл твои губы своими, чуть сильнее сжимая волосы в ладони, отчего из горла вырвался всхлип. Он оторвался от тебя, заглядывая любимым серым цветом в самую душу, — привет.       — Привет, — ты улыбнулась, обнимая мужчину за талию, наслаждаясь, как он гладит тебя по волосам. Ему нравится гладить тебя по ним, а тебе от этого хочется мурчать, как коту, которому дали килограмм сметаны.       — Я заметил ты надела кольцо, неужели всё позади? — проговаривает Иван.       — Ты же знаешь, что это было необходимо, — на что он лишь кивает, — сейчас всё позади и я могу дышать легче, зная, что не обрекаю вас всех на смертельную опасность. Никто не знал, что он мог сделать с вами.       — Я больше за тебя переживал, маленькая моя, чем за себя, — Иван касается твоего подбородка, чтобы ты подняла на него взгляд, — для меня твоя жизнь важнее. Была и будет, — ты легонько целуешь его в уголок губ, тая в объятьях любимого.       — Я наконец-то смогу съездить к Ванечке, — произносишь ты, на что у мужчины вырывается смешок, — поехали вместе?       — Ванечка. Меня ты так не называешь. Да, поеду. Хочу посмотреть что там за мальчик, что ты от него без ума, — его ладонь погладила кожу на шее, отчего та покрылась мурашками.       — Ну ты же не трёхлетний ребенок. Я могу называть вас иначе, Иван Францевич, — ты ухмыльнулась его фирменной улыбочкой.       — Прекрати, — пальцы Ивана спустились к узлу на халате, ловко развязывая его. От тепла, исходящего от его тела, тебе хотелось растечься лужицей прямо на этом месте, — ты же знаешь, как это влияет на меня, — он слегка толкнулся бёдрами к тебе и ты почувствовала его возбуждение.       — Что именно? То, как тебя называют по имени отчеству или то, как это делаю я? Иван Францевич, — ты ойкнула, когда мужчина с силой сжал одной рукой ягодицу.       — Доиграешься. Выучила мои слабые места и теперь играет на этом, — халат ненужной тканью висел на твоём оголённом теле, и то, как тебя осматривали серые глаза, было выше всяких похвал.       — И что сделаешь? Отшлёпаешь меня? — тебе нравилось играть с ним, это было до безумия весело. Смотреть, как всегда серьезный Бриллинг превращается в того ещё собственника, стоит кому-то подойти к тебе слишком близко, или то, как его распаляют твои слова, что потом на утро твоё или его тело украшают следы вашей страсти. Он мог до безумия долго изводить своими нежными ласками, что у тебя уже срывало крышу и ты начинала умолять его войти в тебя. Либо любить так, что от стонов ты срывала голос, и после этого горло ещё долгое время хрипело.       — А ты так этого хочешь? — Иван касается твоей шеи, снова зарывается в твои волосы, приближает твоё лицо к своему.       — Даже не знаю, — смотришь на мужчину до того, как губы накрывают безумным поцелуем, а ты, отвечая на него, стараешься двигаться в сторону спальни. По дороге сбрасываешь с себя халат, получая в губы звук одобрения и минутную остановку, чтобы тебя подхватили на руки и отнесли на кровать.       Тебя аккуратно кладут на матрас и ты, наблюдая, как мужчина сбрасывает с себя одежду, от этого прекрасного представления закусываешь губу, а в голове всплывает тот самый разговор, произошедший три месяца назад.

***

      — Я не могу поставить тебя следователем этого дела, — Иван сидел в твоей квартире, куда ты просто сбежала после первого послания убийцы, боясь оставаться в управлении до поздней ночи.       — Ты понимаешь, что если ты этого не сделаешь, он кого-то убьет на зло? — ты наворачивала круги по гостиной, закусывая кутикулу на пальцах до крови.       — А если он доберется до тебя? Мы не знаем его истинных намерений по поводу тебя.       — Он почему-то хочет, чтобы это дело вела я. Чтобы я видела трупы и… — ты замолчала, — птицы. Я не верю, что это совпадение.       — Тайный поклонник, который не знает, как привлечь твоё внимание? — звучало, как рабочая идея.       — Возможно. Как бы там не было, нужно выполнить его условие. Я не переживу, если из-за меня кто-то погибнет, — да, было понятно, что убийства не прекратятся, но хотя бы одну жизнь ты могла спасти. Ты хотя бы постараешься это сделать.       — Тогда ты должна понимать, что твоё назначение будет в СМИ, — Иван подошёл к тебе, отнимая руки от лица, большой палец уже кровоточил от твоих укусов, — он теперь будет следить за каждым твоим шагом, — он обнял ладонями твоё лицо, заглядывая в твои глаза, — я не хочу рисковать тобой. Умоляю, будь осторожна. Я не могу потерять тебя. Ты же моя единственная семья в этом грёбаном мире, маленькая, — безымянный палец, на котором красовалось помолвочное кольцо нервно дернулся. Ты облизала губы, сдерживая слёзы, которые так некстати подобрались к глазам.       — Я решила, чтобы не подвергать вас всех опасности… — как же больно это было говорить, — давай постараемся сделать, что между нами ничего нет? Если он действительно какой-то фанатичный поклонник, новость о нашей помолвке его только разозлит, — ты почувствовала, что всё-таки плачешь, когда почувствовала, как пальцы любимого стирают мокрые дорожки с твоих щёк, — мы не сможем поймать его, пока будем переживать о безопасности родных.       — Тогда тебе придётся отгородиться от твоих друзей. Я всё равно останусь рядом, хочешь ты этого и нет, — ты лишь обняла мужчину, слушая, как стучит его сердце.       — Он может следить за домом. Увидит твою машину и наш план пропадет, — сердце так хотело, чтобы Иван был всё это время рядом, но разумом ты понимала, что не хочешь подставлять его.       — Ммм, что если распустить по отделу слушок, что у меня ремонт и я переехал на съемную квартиру к вам в дом?       — Слишком подозрительно. Ни с того, ни сего.       — Нет, если это произойдет через пару недель, — этот хитрый лис уже всё продумал. Ты лишь хмыкнула, обнимая за спину любимого. Разумом прекрасно осознавая, что ваши отношения не то, что афишировать нельзя, так ещё придётся убедить всех вокруг, что между вами нет хоть каких-то тёплых отношений.       — Вспомним времена моей учёбы в университете? — время, когда вы только-только начинали находить общий язык, периодически споря о том или ином вопросе.       — Ну не настолько сильно, — он хмыкнул, — просто все должны поверить, что между нами ничего нет. И никто не должен знать об этом. Даже твой Шпагин, Лиз, — ты лишь улыбнулась, — он своими шуточками нам всю легенду испортит.       — Обещаю, не скажу. До того как мы не поймаем этого психа.       — Вот и чудно. Иди сюда, — его губы накрыли твои, втягивая в нежный поцелуй, который доносил до тебя все те чувства и слова Вани, которые не были сказаны в слух. Ты всё ещё с замиранием сердца вспоминала тот момент, когда Иван, видимо узнав у администрации университета твой адрес, позвонил тебе в дверь. Тогда он сказал, что и так потратил слишком много времени, когда решил дать тебе уйти из клуба с подругами, и не хочет больше терять тебя из своей жизни. С этого момента вы начали общаться, постепенно узнавая друг друга.

***

      — Ты почти провалил весь наш уговор, — шепчешь ты, смотря как Иван снимает с плеч светлую рубашку, опираешься на локти, чтобы лучше рассмотреть тело мужчины.       — Я бы сказал, что и ты не сильно старалась в последнее время. Один скандал, что ты устроила чего стоил, — ремень на его штанах клацнул, и Иван расстегнул брюки, но не стал их снимать.       — Меня это выбило из колеи. Мы не договаривались об этом, — проговорила ты, наблюдая, как Бриллинг склоняется над тобой.       — Нам нужно было вывести его из себя. И это удалось, — он провёл ладонью по твоей талии, — ты понятия не имеешь, как мне хотелось в тот момент посадить тебя на стол и заняться с тобой любовью, — хрипло прошептал на ухо Бриллинг, — ты была такой злой и красивой, когда забежала в мой кабинет ругаться из-за этого рапорта.       — И как бы отреагировал бы отдел? — ты касаешься руками его широких плеч, обводишь ими мышцы.       — Сказал бы, что проводил воспитательные работы, — ты засмеялась, — прости за Влада.       — Я понимаю, это перед ним тебе придется извиниться и всё объяснить, — ты провела ладонью по тёмным волосам Ивана, смотря ему в глаза, он поджал губы, будто обдумывая что-то.       — Если ты так хочешь, — он легонько поцеловал тебя в губы, — а теперь, будь хорошей девочкой. Ложись на живот, — мужские руки аккуратно перевернули твоё тело, и почти сразу же ты ощущаешь на коже спины его горячее дыхание, отчего пальцы на ногах подгибаются от удовольствия.       — Что ты задумал? — шепчешь ты, наслаждаясь, как горячие губы обрушиваются на кожу спины. Рука Ивана подхватывает тебя за бёдра, кладя под них мягкую подушку. Всхлипываешь из-за того, что уголок подушки упирается прямо уже в возбужденный клитор. Мужские руки ведут по спине, слегка сжимают кожу, отчего ты шире разводишь ноги, удобнее устраиваешься на подушке, теряешься в этих ласках. Громкий стон вырывается из горла, когда ты слегка двигаешь бёдрами, трёшься клитором об подушку.       — Кто-то разрешал двигаться? — шепчет Иван на ухо, чувствуешь, как он с силой сжимает твою ягодицу. Мотаешь головой, потому что голос решил подвести тебя в самый неподходящий момент. Мужская рука с силой ударяется по твоей ягодице, вырывая из горла вздох, — я не расслышал.       — Нет, ты не разрешал, — снова стонешь от очередного удара по ягодицам.       — У меня были другие на тебя планы, маленькая, но видимо придётся их подкорректировать, — он слегка прикусывает кожу между лопаток, вырывая очередной вздох из твоих губ, — придётся тебя наказать, — очередной шлепок опаляет ягодицы, заставляет облизать пересохшие губы.       — Пожалуйста, не надо, — шепчешь ты, понимая, что это лишь игра и он никогда тебе не навредит, не причинит вреда, — я буду послушной, папочка, — чувствуешь, как оторвавшись от твоей спины Иван хмыкает.       — Нет, маленькая, ты слишком много за это время вела себя плохо. Нужно провести воспитательные меры, — его руки поглаживают твоё тело, опускаются вниз, сжимают ягодицы, пальцы мимолётно ведут чуть ниже, ласкают клитор и снова возвращаются на поясницу, слегка сминая кожу, — руки к изголовью кровати, Лиз, — повинуешься его приказу и вытягиваешь руки ближе к кованому изголовью. Вздох вырывается из горла, когда чувствуешь, как кожу запястий обхватывает ремень, привязывает тебя к железным прутьям. Теперь остается лишь тихонько стонать в матрас, ощущая все прикосновения мужчины к твоему телу, — так-то лучше, — шепчет Иван, полностью накрывая твоё тело своим, — как же мне тебя наказать? — скулишь в постель, чувствуя, как он медленно двигает бедрами имитируя толчки, тем самым ближе прижимает тебя к подушке, которая так правильно касается клитора, — может не дать тебе кончить? — подушка из-под твоих бедер исчезает, и ты обреченно вздыхаешь.       — Не надо, — дёргаешь руками, когда Иван подхватывает тебя под бедра, ставит на колени, оглаживает руками ноги.       — Не надо что, маленькая? Я тебя не понимаю, — ещё один удар ладони оседает на ягодице, а ты лишь стонешь, ожидая очередной не сильный шлепок.       — Не надо меня наказывать, я всё поняла, — вместо шлепка ты получила лёгкое поглаживание по тому месту, где перед этим получила шлепок.       — И что же ты поняла?       — Что не нужно лезть на рожон и нужно слушаться тебя, — перед глазами всё ещё стоит испуганное лицо Ивана, когда они вместе с Лёшей еле успели вырвать из рук Антона скальпель, который был рядом с твоей шеей, — этого больше не повторится, я обещаю.       — Я верю, маленькая, — он на секунду склоняется над тобой, целуя в висок, его руки потянулись к изголовью кровати, чтобы развязать твои руки.       — Что ты делаешь?       — Хочу тебя развязать…       — Не нужно, я в порядке. Ты можешь продолжить, что ты там задумал? — ты слышишь смешок мужчины и ощущаешь ещё один легкий поцелуй Ивана в висок.       — Только если настаиваешь.       — Да, чёрт возьми, я настаиваю, — шипишь недовольно, на что получаешь ещё один шлепок по ягодицам, — я прошу, чтобы ты меня взял. Пожалуйста, папочка.       — Ну раз моя маленькая девочка просит, — Бриллинг снова садится сзади тебя, поглаживает ладонями ягодицы. Пальцами накрывает клитор, снова пробуждая ту волну желания, которая слегка затихла. Чувствуешь, как его губы нежно целуют ноги, как его дыхание опаляет промежность, перед тем как язык медленно, будто смакуя, слизывает возбуждение с неё. Падаешь головой на простынь, скуля, — ты у меня такая сладкая, — шепчет Иван, снова припадая к твоим складочкам, одной рукой придерживая тебя, а пальцами второй медленно проникает внутрь. Его язык вытворял какие-то безумства с твоим телом, заставляя громко стонать, почти срывая связки. Ты поняла, что вот-вот оргазм накроет тело, начала двигать бёдрами, насаживаясь на пальцы, которые так правильно и так сука медленно двигались внутри тебя. Иван почувствовал, как ты сжимаешь его пальцы, слегка укусив тебя за ягодицу, прошептал, — кончи для меня, маленькая.       — Как пожелаешь, папочка, — простонала ты, чувствуя, как его рот снова накрыл возбужденный клитор, а язык начал выводить какие-то неизвестные символы на нём, доводя тебя до исступления. Пальцы любимого всё ещё находились внутри, стараясь продлить твоё наслаждение. Как только последняя волна ушла, ты глубоко вздохнула, облизав губы, — я хочу тебя внутри, — прошептала ты, голос от громких стонов охрип, а дыхание всё ещё не пришло в норму.       — Но я же внутри, — пальцы мужчины медленно сделали новый толчок.       — Этого мало. Я хочу твой член, — ты уверена, что услышала, как ухмыльнулся Бриллинг, перед тем, как его пальцы покинули твоё тело и ты не услышала шелест сбрасываемой одежды.       — Моя девочка просит член, — прошептал Иван, перед тем как полностью проникнуть внутрь тебя, — черт, — он начал медленно двигаться, держа тебя за талию, — ты так хорошо меня сжимаешь, — он вышел из тебя полностью, чтобы сразу же войти на всю длину, выбивая из лёгких воздух, — я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться, любовь моя, — прошептал он, целуя тебя в спину.       — Не сдерживайся. Пожалуйста, — шепчешь ты, чувствуя, как начал входить более резко и сильнее. Ты дёрнула руками, стараясь хоть чуть-чуть удержаться за реальность, поняла, что Иван тебя и не сильно привязал, когда ремень отвязался от металлической конструкции. Одёрнув руки от изголовья, ты приняла более удобное положение, и имея возможность взглянуть на своего мужчину, простонала. Любимые серые глаза были зажмурены, а губы, которые некоторое время назад ласкали тебя, закушены. Мужчина был почти на грани. Будто почувствовав твой взгляд, Бриллинг открыл глаза, заглянул в самую душу этими серыми глазами, застелённые дымкой похоти.       — Ты кончишь вместе со мной, маленькая? — шепчет он, накрывая пальцами клитор, вырисовывая на нём узоры, заставляя тебя задыхаться.       — Да, — ты стонешь, от ощущения того, что внутренние мышцы более плотно начинают обхватывать член. Ещё немного и новая волна оргазма накроет твоё тело, — я очень хочу этого, папочка, — толчки мужчины становятся более глубокими и сильными, выбивают из лёгких воздух. Ты стонешь, понимая, что вперемешку с несвязными словами произносишь имя любимого.       — Как же я тебя люблю, маленькая, — сквозь хриплые вздохи удовольствия произносит Бриллинг, толкнувшись ещё несколько раз как можно глубже, и сжимая кожу ягодиц, кончает, — ты даже представить себе не можешь, — он выходит из тебя, ложится на постель, притягивает к себе, позволяет положить голову ему на грудь, наслаждаясь стуком его сердца, — прости, — он освобождает твои запястья из оков ремня, мягко растирает кожу на руках, — я не перегнул палку?       — Всё хорошо, не переживай, — ты легко улыбаешься, освобождённой рукой гладишь мужчину по щеке, целуешь его в уголок губ, — мне даже понравилось. Может потом повторим? — мужчина хмыкнул, прижал к себе ближе, зарываясь пальцами в твои волосы.       — Всё что угодно для моей девочки, — произнёс он, целуя тебя в макушку.