Учитель

      День становился всё длинней, а ночь — короче, а это означало, что совсем скоро настанет день турнира между школами, и все счастливчики, которых отберёт рука мастера, отправятся защищать честь пика.       На Сяо Сюин событие, несмотря на несомненную важность, влияние оказывало весьма опосредованное, и она с лёгким скепсисом и сонливостью наблюдала за тем, как всполошились все наставники, вступающие в споры о том, кто из адептов окажется «наиболее достойным». К счастью, в списке испытаний не значилось никакой литературной дуэли, — должно быть, пик Цинцзин тогда бы в нём ежегодно занимал первые места — поэтому ей ничего не оставалось, кроме как делать своё дело и с интересом наблюдать, как одно и то же событие отзывается на Цинцзин и Байчжань соответственно. — Вот увидите, учитель, мы порвём этих заучек! — делился с ней крепкий малый с Байчжань, крайне возбуждённый от выпавшего шанса представлять свой пик. — Они никогда не умели держать в руках меч. Опасность представляет только Цюндин, но эти зазнайки так высоко задрали нос на своей вершине, что не усмотрят и подножки на земле. Так что они нам не соперники!.. — Всем известно, что на Цинцзин обитают лучшие мастера, — важно отвечал ей адепт Цинцзин, когда она попросила поделиться, как он видит расстановку сил. — Дуболомы с Байчжань… Простите, учитель. Адепты Байчжань не имеют и шанса, поскольку не умеют руководствоваться умом. Самые страшные соперники — соперники с Цюндин, поскольку их не подводит ни дух, ни тело…       Крайне заинтригованная, Сюин, впервые лицезревшая такие масштабные мероприятия, попросила мастера Шэнь после рассказать ей о турнире в малейших подробностях, ведь он проводился раз в пять лет, потому денежные средства и силы Аньдин, потраченные на него, должны были измеряться в кривой, не имевшей конца и края. — Почему бы вам не увидеть его самой? — огорошил её мастер Шэнь, когда она восторженно высказывалась о масштабе события. — Самой? — удивилась она, сразу растеряв весь пыл. — Но разве иные учителя не остаются на пике? — Верно. Но каждый из них хотя бы раз был на турнире. Я не вижу проблемы в том, чтобы взять вас с собой… Если вы удвоите уроки на Цинцзин после, разумеется.       Только встрепенувшись, она тут же поникла, со вздохом возражая: — Но я веду уроки не только на Цинцзин. Мне нужно взять разрешение и от лорда Лю, ведь он может быть против.       Шэнь Цинцю со скепсисом хмыкнул, этим явно высказывая, что думает о мнении лорда Лю. — Пик Байчжань — последнее место, которое будет горевать об отсутствии занятий о высокой поэзии. Не понимаю, зачем вы до сих пор тратите время на эти неблагодарные умы. — Но дети меня внимательно слушают! — справедливо возмутилась она, скрещивая руки. — Неужели среди них вы нашли истинные таланты?       Сюин замялась, но на насмешливый взгляд справедливо возмутилась: — Просто я… Мало стараюсь! Если я возьму пару дополнительных уроков для некоторых, то в своём мастерстве они не будут уступать и лучшим адептам Цинцзин. — Вы так наивны, — снисходительно прошелестел он, отправляя в рот конфету, и Сюин, проводя взглядом сладость, твёрдо решила позже утереть ему нос.       Как Сюин и ожидала, лорд Лю был также совсем не против отпустить её на четыре дня лицезреть турниры и пренебрегать обязанностями. — Разумеется, вы, как молодой мастер Цанцюн, должны набираться опыта и оценивать других, — завернул понимающе и важно лорд Лю, в то время как Сюин лишь хотела посмотреть на молодых, красивых и подающих надежды адептов с трибун. — Да, для меня это будет в новинку, — улыбнулась смущённо она, и Лю Цингэ хищно сверкнул глазами, будто заметил хвост прячущейся за поворотом лани. — Тогда я просто обязан сопроводить вас, — подытожил он, поясняя хлопнувшей глазами Сюин: — Незнающему легко потеряться, и я совсем не хочу, чтобы с вами что-то стряслось. — Я даже не знаю, — замялась Сюин, уже представившаяся себя в хаосе сборов пика Байчжань. — Это не обсуждается, — категорично отрезал он, и Сяо Сюин решила малодушно сдаться. — Со мной вы будете в безопасности. Не переживайте, вы в надёжных руках.

***

— «В надёжных руках», — тихо буркнула Сюин, смотря на творящуюся вокруг суматоху и прижимая к груди малочисленный скарб.       Пик Байчжань, к которому и в обычные дни было весьма трудно подобрать слово «спокоен», теперь и вовсе напоминал чистый хаос. Откуда-то раздавался грохот и смех, в суматохе бегали ученики, громко орали наставники, подгоняя последних — весь Байчжань будто мощно встряхнуло, активируя спрятанную под пиком печать, что, активировавшись, вытянула наружу всю и без того не сильно сдерживаемую энергию.       Мявшаяся в стороне, чтобы не зацепило, Сюин не находила в себе смелости начать расталкивать адептов в поисках лорда Лю. Когда время явно показало, что они безбожно и безнадёжно опоздали, и доехать вовремя не успеют, Сюин скрылась в своём домике, который чудом огибал творящийся хаос.       Мерно цедя чай и читая книгу, Сяо Сюин оказалась совсем не готова к тому, что дверь дома резко распахнётся, а на пороге возникнет лорд Лю с таким лицом, будто вот-вот пойдёт на битву, определяющую судьбу всего мира и пика в частности. — Мастер Лю? — хлопнула глазами она, когда тот прошёл к ней в комнату, грохоча сапогами. — Пора выдвигаться, — кратко обозначил он, протянув ей руку.       Приняв её и только открыв рот, Сюин легко оказалась вздёрнута на ноги, с удивлением глядя на Лю Цингэ. — Вы позволите? — поинтересовался серьёзно он, и Сюин, не поняв сути вопроса, на всякий случай осторожно кивнула.       Её взяли на руки, как изнеженную госпожу, и понесли на выход. Сюин, от шока растерявшая все слова, с кратким «Ой!» ухватила Лю Цингэ за шею и, чувствуя, как от него пахнет лавандой и металлом, подумала, что, увидь её в таком положении отец, как уже бы начал кричать о бесстыдстве и скорой свадьбе, которая непременно настанет, если Сюин сейчас же не опустят на ноги.       Правила приличия весьма сильно разнились среди простых людей и заклинателей, и хотя Сюин относилась к последним, ей было до сих пор весьма сложно разграничить их, так как ни в одной заклинательской школе та воспитана не была.       Пока Сюин решала, оскорбляться ей или нет, Лю Цингэ уже вышел на улицу и, кратко кивнув приготовившим мечи ученикам, встал на свой. — О нет, — тихо буркнула Сюин, поняв, к чему всё шло.       Но прежде чем она нашла в себе наглости резко передумать, Лю Цингэ, крепче прижав её к себе, резко взмыл в небо, и все мысли тут же вылетели из её головы, кроме одной, вопившей вцепиться в Цингэ так крепко, как только она могла. — Почему мы не едем на повозке?! — совсем скоро, не вытерпев, взвизгнула она, крепко закрывшая глаза от той скорости, которую походя развивал лорд Лю. — На мече быстрей, — простодушно ответил Лю Цингэ, и не думая сбавлять. — Я что, похожа на Бога Войны?! — справедливо и яростно крикнула она тому в ухо. Он даже слегка отшатнулся, заставляя Сюин тонко взвизгнуть, сильнее зажмуриться и сжаться на чужих руках. — Вам… неудобно? — выдал наконец он, пытаясь посмотреть ей в лицо, которое та в слабой попытке уйти от происходящего прятала на его плече. — Я в ужасе! — совершенно честно захныкала она, решив, что запачкать слезами чужое плечо — лишь малая плата за то испытание, которое лорд Лю ей подготовил.       Попытавшийся задать ей взволнованные вопросы и не дождавшийся ничего, кроме глухого хныканья, лорд Лю наконец начал снижаться. Стоило ему поставить Сюин на ноги, как та тут же упала на землю, судорожно дыша и пытаясь остановить беспорядочно катящиеся слёзы.       Опустившийся рядом с ней лорд Лю был в такой панике, будто перед ним сидела не плачущая женщина, а расшалившаяся мантикора. Явно не знавший, что делать, он неловко похлопал Сюин по плечу, и она, решив не страдать одной, уткнулась ему в многострадальное плечо, возобновляя рыдания.       Когда что-то внутри расслабилось, и слёзы перестали катиться по щекам, Сюин устало выдохнула, поднимая голову и созерцая Лю Цингэ, бледного настолько, что у Сюин промелькнула мысль, не сидит ли он на муравейнике с кровососущими муравьями. — Простите, — наконец прошелестела слабо она, вытирая солёные дорожки. — Мне очень сложно даются путешествия на мече. Тем более на такой скорости… Но вы бы могли и предупредить! Если бы я знала, то осталась бы дома… — Эт-то не ваша вина, — с запинкой начал приходить он в себя. — Я должен был узнать у вас заранее… — И вылетать заранее тоже, — недовольно добавила она. — Я уже думала, что вы про меня забыли. — Как я мог! — возмутился он, и к его лицу наконец начала приливать кровь. — Я не забывал о вас ни на минуту!       Вступая в перепалку и выясняя, кто больше виноват, они вскоре выдохлись, молча смотря на окружающий лес. — Давайте руку, — протянул ладонь Сюин Цингэ. — Полетим вперёд?.. — с тоской протянула она. — Нет, — отрезал он. — Пойдём в соседнюю деревню, она недалеко. Наймём повозку и доберёмся до Циндао дня через два. — Но останется только один день турнира из трёх, — удивилась Сюин. — Вы пропустите из-за меня два дня. А как же ученики? Они нуждаются в вас! Поступим так: вы полетите вперёд, а я дойду до соседней деревни, где возьму повозку до Байчжань. — Я не оставлю вас, — отрезал он. — Я взял за вас ответственность. — Я уже взрослая, справлюсь сама, — покачала она головой. — А ученики ещё нуждаются в вашей поддержке. — Без вас я никуда не уйду. — Нет, уйдёте. — Не уйду. — Уйдёте!..       Через пару минут осознав, что они пришли в тупик, Сяо Сюин недовольно топнула ногой, отвернувшись. Подумав, она со вздохом протянула: — А если мы… чуть сбавим скорость. То… прибудем в срок?

***

      Прибытие на место проведения турнира вышло зрелищным — Лю Цингэ, весьма далёкий от мирских тонкостей, решил приземлиться в ложу высокопоставленных зрителей, минуя и регистрацию, и пост охраны. Здесь не сидели главы пиков, и для Сяо Сюин подобное место было лучшим вариантом для расположения.       Данный инцидент не прошёл мимо ничьих глаз — очевидно, появление Бога Войны, и без того крайне шумное и бесцеремонное, с незнакомой девицей на руках и вовсе в скорости обещалось превратится в сплетню, которую будут с удовольствием обсасывать со всех сторон.       Крайне раздосадованная подобным, Сюин, предвкушающая гневные письма отца, ставящие ей в укор подобное поведение, вместо ответа о самочувствие Лю Цингэ вяло махнула рукой, спеша занять место на трибуне. Кажется, лорд Лю и сам понял, что где-то поступил неверно и, нахмурив брови, спешно удалился, чтобы через пару минут вернуться и занять место рядом с Сюин, отпугивая слетевшихся на неё, как стервятники, сплетников, что пытались ненавязчиво выяснить род отношений, связывающий простого учителя и Бога Войны. — Как считаете, кто победит в этом году? — пытаясь вернуть прежнее воодушевление, поинтересовалась Сюин, наблюдая за трансляцией боя. — Все претенденты сильны, — подумав, ответил Цингэ таким тоном, что Сяо Сюин тут же с лукавицей вернула: — Но сильней претендентов с Байчжань не найти? — Это сказали вы. Не я, — довольно ответил он так, что Сюин легко засмеялась.       Как оказалось, Лю Цингэ был не так уж и неправ — в финал первого тура пробилось не столь много участников, из которых четверо принадлежали Байчжань, что вызвало у лорда пика то ли удовлетворение, то ли раздражение. — Спасибо за прекрасную компанию, — галантно сказал он, делая неловкий поклон, и Сяо Сюин припомнила, что помимо прочих заслуг он принадлежит к аристократам рода Лю. — И вам, — решила вернуть любезность она, но, припомнив неудобства, с которыми вскорости столкнётся по чужой вине, нерешительно добавила: — Вы, лорд Лю, с каждым днём всё больше открываетесь мне с разных сторон. Например, я никогда бы не могла подумать, что Бог Войны так виртуозно управляет мечом, легко преодолевает преграды и… может быть столь очарователен в своём незнании негласных правил. На вас даже обижаться сложно, но прошу всё же помнить со мной, что я не обладаю достаточной силой и статусом, чтобы без последствий эпатировать публику. — Я… Я, кажется, понимаю, — нахмурил брови он, и Сюин медленно перевела напряжённый взгляд с цветущей сливы на мужчину, с облегчением осознавая, что на неё не держали обиды. — Простите мою неосторожность, я постараюсь быть более… внимательным.       Неловко поклонившись и пробормотав благодарность, Сюин получила ответный поклон, чужое смущение и невнятное обещание найти её позже. Уже сомневающаяся в собственной безопасности в компании лорда Лю, который несмотря на свою силу не обладал чувством такта и, как вздыхала её матушка на отца, порой был по-мужски «совершенно несносен», Сяо Сюин решила на время позабыть о предстоящих неприятностях и, раз уж её предоставили самой себе, насладиться фестивалем, что должен был греметь все три дня после демонстраций талантов всех участников.       В толпе Сюин чувствовала себя несколько скованно: неловко улыбалась и едва заметно краснела на комплименты зазывал, удивлённо распахивала глаза на представления фокусников, то и дело налетала на кого-то, чтобы тут же испуганно отшатнуться и пролепетать извинения. В детстве ей не приходилось посещать такого масштаба праздники — она была единственным ребёнком, и над её сохранностью тряслись, как над фамильной реликвией. Поэтому весёлый гомон простых людей и искренние улыбки её привлекали столько же, сколько и отпугивали. Но не просто же так она проделала столь долгий путь? Её до сих пор бросало в дрожь от воспоминаний о двоящейся под ногами высоты…       В какой-то момент Сюин даже начало нравиться творящееся вокруг оживление, однако, когда на землю начали опускаться сумерки, и она задумалась о том, где будет ночевать, её рука опустилась в сумку и не обнаружила в ней кошелька.       Вмиг натянувшись, как струна, она вытряхнула все вещи, но искомого так и не нашла. Её лицо тут же побелело, ведь Сюин рассчитывала жить здесь на эти средства. И что ей теперь было делать? Ночевать на улице? Возвращаться домой? Неужели придётся ночью воротиться полётом на мече?!..       Побродив бесцельно по площади две палочки благовоний и с грустью обдумав свой отъезд, а также то, как она будет предупреждать о нём Лю Цингэ, Сяо Сюин удивлённо остановилась, когда её взгляд выцепил Шэнь Цинцю, задумчиво оценивающего у прилавка кисти. Помявшись у поворота, Сюин всё же решила, что будет лучше незаметно удалиться — было бы невежливо и неуместно в такой день нагружать своими проблемами других, а поддержать достойную беседу она сейчас явно не сможет. — Неужели госпожа Сяо после своего фееричного прибытия не видит более нужным проявлять элементарную вежливость?       Знакомый язвительный, полный скрытого яда голос заставил устало улыбнуться и повернуться к говорившему. Зелёные глаза сегодня раздражённого больше обычного мастера Шэнь тут же впились в неё, оценивая, и Сюин едва сдержала желание поморщиться. — Простите мою грубость, мастер Шэнь, мне… — замялась она, подбирая слова. — Мне не хотелось портить вам вечер. — Отрадно, что вы критично относитесь к себе, — не меняя тона, вздёрнул бровь он. Под его препарирующим взглядом было очень неуютно. — Однако, странно, что мастер словесности считает это весомой причиной для пренебрежения в адрес главы пика. Могли бы и потрудиться выдумать более значительное объяснение. — Я… Я… Простите, — сжалась Сюин, чувствуя, как подкатывает к горлу ком. — Вероятно, мне стоит… идти? Да-да, простите меня ещё раз…       Сохранить остатки гордости, которую и без того изрядно потрепал лорд Лю, ей не дали. И перегородив путь и оценив подрагивающие губы, деликатно взяли за рукав и отвели в какую-то палатку, не слушая невнятных просьб и извинений. — Я подожду снаружи, — холодно объявил Шэнь Цинцю, отводя взгляд, и Сяо Сюин была ему за это очень благодарна.       Плакать в палатке в пяти метрах от мастера Шэнь, даже зная, что на ткани стоит заглушающая печать, было очень неловко. Но Сюин заставила себя пожалеть себя пару минут, чтобы больше на это не отвлекаться, и привела себя в порядок, насколько это в нынешних условиях было возможно. — Спасибо, — первым делом пробормотала Сюин, чувствуя себя очень неуютно, и Шэнь Цинцю, оглядев её уставший, но спокойный вид, лишь невозмутимо кивнул, делая вид, что ничего смущающего между ними не произошло. — Вам не пришлась по вкусу ярмарка? — раскрыв веер, осторожно поинтересовался он. — О нет, всё было прекрасно и… — острый взгляд Шэнь Цинцю подсказал, что его деликатный вопрос не отменял объяснений, и Сюин обречённо вздохнула. — И я, кажется, потеряла кошелёк… — Насколько значительная сумма там была? — нахмурил брови он. — О, нет-нет, всё не так плохо, просто… Я рассчитывала на неё тут жить, — поёжившись и выдавив улыбку, признала она. — Правда? — изящно поднял бровь он, помахивая веером. — И что вы планировали купить? — Еду, должно быть? Мне всё ещё нелегко даётся инедия, — не совсем понимая вопроса, осторожно ответили ему. — И спальное место бы не помешало… — Разве вы не ночуете в павильоне, отведённом пику Байчжань?       Вместо бессмысленных вопросов Сюин предпочла промолчать, однако её растерянность была достаточно очевидна для того, чтобы Шэнь Цинцю выразительно вздохнул, заставляя спутницу покраснеть и нахохлиться. — Вероятно, лорд Лю растерял последние остатки разума, раз не соизволил известить вас о отведённых комнатах приезжим учителям, — ядовито высказывался он, при этом столь мерно и элегантно обмахиваясь веером, что этот контраст остроты слов и безупречности внешнего вида вводил в недоумение. — Впрочем, от мастера Лю подобного стоило ожидать. А чего я от вас не ожидал, так это того, что поездке в паланкине вы предпочтёте полёт на мече и разведение слухов. Скажите, вам не достаёт внимания? — Приберегите свои острые высказывания при себе, — надулась Сюин, и без того жалевшая о своём решении. — А вы, если уж вас так волнует моё внимание, могли бы просто пригласить меня составить вам компанию первым. — Откуда мне было знать, что изящной кисти вы предпочтёте чернильный камень, — на удивление не стал отрицать Шэнь Цинцю. Впрочем, следующее предложение тут же рассеяло приятное изумление Сюин. — «Сколь часто люд простой в порыве ослепленья пиону место выберет в горшке ночном…»       Прекрасно поняв отсылку из романа, Сюин побагровела, но не могла не признать, что это было метко, хоть оскорбляло как её, так и лорда Лю. Понятная и без контекста фраза брала пион как символ любви, ночной горшок как почву, выбирающуюся влюблённым, а «люд простой» вполне прямо намекал, что на подобное преступление против любви способны не самые образованные слои. Причём Сюин не могла уличить мастера Шэнь в оскорблении, ведь он мог обратиться к контексту и повернуть конец романа, над которым до сих пор не сходились во мнении мудрецы, так, как ему было угодно, и принять издевательский непонимающий вид. — «Ошибки юности прощаются покорно, » — недовольно процедила она, скрещивая руки. — А «порицанье голосом вещает тем», что «равняет угрюмо как пророка, так и босяка».       Ответ получился достойным, хоть и говорить такое лорду пика было не очень дальновидно. Сяо Сюин соединила стихотворение — классику жанра — и прогремевшую не так давно повесть. Фраза про босяка и пророка в повести была вложена в уста возгордившегося героя, что, несмотря на своё благородное происхождение и ум, в конце из-за гордыни остался ни с чем, потеряв и титул, и возлюбленную. Сяо Сюин сама до конца не понимала, на что намекала и зачем дёргала тигра за усы, но вид приняла знающий и горделивый, что не помешало ей от неожиданности вздрогнуть, когда Шэнь Цинцю спрятал за веером смешок. — Тогда вы позволите стать для вас «светом вещим, горящим мерно столь и пленящим нежно, что от силы той разверзлись сами небеса»? — спросил он тихо, вкрадчиво и лукаво и, удостоверившись по стремительно краснеющему лицу Сяо Сюин, что смысл цитаты она прекрасно уловила, усмехнулся, вновь принимая невозмутимый вид. — А пока позволите проводить вас до комнат пика Цинцзин?       Сюин робко пробормотала согласие, стараясь прийти в себя. Прийти в себя и не думать, что фраза эта описывала центрального героя, что на тот момент признавался в любви.