Иниян

Когда Джисону наконец снимают бандаж, жизнь точно с концами возвращается в привычное русло. Если, конечно, не считать невозможности выйти на улицу и упустить дикую тоску по мотоциклам и адреналину. Но это лишь мелочи. По утрам он делает упражнения, чтобы разработать руку, пока Минхо залипает в телефоне. Затем они вместе завтракают, умываются, да и в целом проводят время вместе до самого вечера. Дни идут своим чередом. Всё вокруг кажется таким спокойным, точно они попали в параллельную вселенную. И это создает какое-то странное чувство недоверия и тревоги. Но ни один из них этого не выказывает. Все стараются попросту не подавать виду. Ровно до того момента, пока в дверь не поступает звонок, а на пороге не оказывается Хёнджин. Джисон открывает ему дверь и пропускает в квартиру. Тот торопливо разувается и молча шагает по коридору, пока Хан провожает его непонимающим взглядом. Хёнджин проходит в пустующую кухню как раз в тот момент, когда из комнаты выглядывает Минхо. — Кофе есть? — громко спрашивает он. — Есть, — так же громко отвечает Джисон и идёт следом за парнем. Он приваливается к косяку и чувствует спиной присутствие Минхо, который через пару секунд опирается подбородком о его плечо. Хёнджин роется на полках в поисках кофе. — Остался только растворимый. — Сойдёт, — бросает Хван и хватает с полки банку. Недавно вскипевший чайник приходится как нельзя кстати. Парень насыпает несколько ложек в кружку, заливает кипятком и торопливо перемешивает. — Ты чё как на иголках? — спрашивает Джисон. Тот кидает на него непроницаемый взгляд и отпивает из кружки. Он выдерживает недолгую паузу перед тем, как сказать: — Всё готово. Завтра приступаем. Хан чувствует, как подбородок Минхо отлипает от его плеча, а затем в щеку впивается колкий взгляд. — О чём речь? — не понимает Ли. Джисон неотрывно смотрит на Хёнджина. — Ты что, до сих пор не сказал ему? — Хван вздёргивает брови. — Не сказал что? — подключается Минхо, понявший, что от него что-то утаивают. Джисон вздыхает. Вот поэтому он не хотел торопиться с тем, чтобы рассказывать. Ему не хотелось, чтобы Минхо снова волновался за него. — Про наш план, — отвечает Хёнджин. Джисон мечет в него недовольный взгляд. — Какой ещё план? — не унимается Минхо, и Хан уже начинает выходить из себя из-за непрекращающегося потока вопросов. — Так, всё, — он хватает Ли за руку и тащит за собой в комнату, чтобы Хёнджин прекратил влезать в разговор. Закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной. Минхо отходит на середину комнаты, смотрит недоверчиво и складывает руки на груди. — Я собирался тебе всё рассказать, клянусь. — Да? Когда? После того, как я увидел бы твой труп? — выкрикивает тот. Минхо сейчас явно на эмоциях. Он раздражён и растерян, сверлит парня глазами в ожидании объяснений, но тот лишь вздыхает. — Прекрати уже оберегать меня так, будто я хрустальный. Я заслуживаю права знать, что с тобой происходит и что вы там планируете. Даже если это угрожает твоей жизни. Точнее нет. Тем более, если это угрожает твоей жизни. Но Джисон не считает Минхо хрустальным. Он знает, что Ли в состоянии перенести сильные потрясения, в состоянии справиться со своими эмоциями и может даже постоять за себя. Джисон всего навсего не хочет, чтобы Минхо переживал. Ведь он знает — Минхо будет переживать. Это видно даже сейчас по его лицу. Он явно не умеет скрывать свои эмоции. — Я не буду под сильной угрозой. Моя роль — всего лишь заманить Кима в нужное время в нужное место. Всю остальную работу сделают ребята из клана, — говорит Хан. Минхо поджимает губы, будто не верит. — Правда, ничего серьёзного с моей стороны. Я просто актёр во всём этом плане. Не больше. — То есть, по-твоему, быть приманкой безопасно? А что если он застрелит тебя прямо на месте. Или у него сорвёт крышу, и он сделает что похуже. Гранату кинет, я не знаю. — У него не будет на это времени. Мы всё просчитали. Облажаться не должны. Минхо отводит взгляд в сторону и какое-то время молчит, точно задумавшись. Затем прикрывает глаза и шипит через зубы: — Ну почему именно ты должен быть приманкой? Джисон подходит чуть ближе и кладёт руку ему на плечо. Он понимает, что Ли волнуется за него, но всё уже давно решено, они обо всём позаботились. Столько времени и сил ушло, чтобы построить идеальный план свержения, подсчитать всё до мелочей, наладить нужные связи. Джисон не может просто взять и выйти из игры в последний момент. В конце концов ему это тоже выгодно. Как только Кима не станет, его жизнь наконец перестанет быть сплошным кошмаром. Ни от кого больше не нужно будет бежать, не нужно будет скрываться, бояться знакомиться с новыми людьми. Может, он даже сможет восстановиться и доучиться последний год, чтобы получить свой несчастный диплом. Ему всего лишь хочется жить той жизнью, которую он заслуживает. А пока Ким дышит, сделать этого будет невозможно. — Ни на что другое он не клюнет. Феликс был прав, когда говорил, что я — единственное, на чём он фактически помешался. Поэтому я и должен стать причиной его смерти, — твёрдо произносит Хан. Минхо поднимает голову и смотрит ему в глаза. Где-то в глубине плещется страх и отчаяние. Он знает, что никак не может повлиять на это, не может отговорить Джисона от этого плана. Поэтому он ничего не отвечает. Только безвольно свешивает руки по швам и заламывает брови. Хан осторожно обвивает его руками за талию, притягивая к себе. Минхо хватается за его плечи, утыкается носом в ткань чёрной футболки и глубоко вдыхает. — Я не хочу вновь тебя потерять, — шепчет он. Джисон крепче стискивает его в объятиях. — Ты не потеряешь. Большая тёплая ладонь ложится Минхо на затылок, и тот машинально закрывает глаза. Пальцы Джисона скользят по волосам, осторожно вплетаясь и успокаивающе поглаживая. Ли растворяется в этих объятиях точно в последний раз и старается отпустить все свои переживания. Джисон оставляет за ухом мягкий поцелуй, как бы говоря «всё будет в порядке» и «я всегда буду рядом». Минхо верит.

///

Когда Минхо подкидывает сумку на плече и наконец выходит на улицу, Джисон и Хёнджин уже стоят у тёмно-серебристой BMW в ожидании. Хван, не говоря ни слова, залезает на заднее сидение. Джисон открывает для Минхо дверь и ждёт, пока тот сядет внутрь. Ли смеряет его тоскливым взглядом, осознавая, что наконец пришло время прощаться. А ведь так не хочется. Ему снова придётся быть вдали от Джисона. Придётся снова научиться спать в одиночестве на своей кровати, видеть по утрам сонное лицо Чанбина, а не мягкие Джисоновы щёки. Придётся проводить дни с самим собой и своими мыслями. Придётся работать. А Джисона вновь станет нещадно мало в его жизни. Минхо тяжело вздыхает. А затем садится в машину. Когда Хан падает на своё место, на лице его читается странная радость. Он так давно не сидел в своей машине, что, кажется, уже и позабыл, как она звучит. Джисон вставляет и проворачивает ключ зажигания, двигатель приятно рычит, заставляя сидения чуть завибрировать. Парень наслаждается ощущениями, которых ему так не хватало. Он точно погружается в какой-то другой мир, отделённый от реальности, где есть только он и его машина. Разумеется, она никогда не заменит ему мотоцикл, с которым Хан каждый раз сливается в одно целое, но тут и невооружённым глазом видно, что к BMW он остаётся небезразличен. Минхо мельком поглядывает на него, когда парень давит на педаль газа и мягко трогается с места. Он без проблем выруливает из дворов на главную дорогу, машинально переключает передачу, смотрит на город сквозь лобовое стекло, точно сканирует. А в глазах непонятные искры играют. Минхо никогда не водил машину, ему не понять того, что в такие моменты чувствует Джисон. Наверное, это потрясающе, когда чувствуешь, что управляешь таким огромным и тяжёлым аппаратом. Джисону определённо нравится чувствовать свою власть над этим превосходным куском железа. Джисону в целом нравится управлять и чувствовать власть, даже если он сам никогда в этом не признается. Пока они едут, парень смотрит на меняющиеся за окном пейзажи. Когда они ехали в дом Чана, ему было совсем не до запоминания дороги. Но теперь Минхо понимает, что ему определённо знакомы улицы этого района. В какой-то момент он чувствует, как на его бедро ложится чужая ладонь. Джисон, не отрываясь от дороги, поглаживает кожу через ткань джинсов и легонько сжимает. Минхо не может сдержать улыбки. Хёнджин, сидящий сзади, невольно всё подмечает. Почему-то он начинает пристально разглядывать Джисона. Он видит его искреннюю, немного кривоватую улыбку, его светящиеся глаза, когда он поворачивается, чтобы мельком взглянуть на Минхо. Его расслабленные руки, одна из которых протянута к чужому бедру, его ровно вздымающиеся при вздохе плечи. Джисон выглядит таким спокойным и… довольным, что ли? Ощущение, будто он замечает только Минхо рядом с собой и совершенно забывает, что они в машине не одни. Давно такого не было. Хёнджин уже и не помнит, когда в последний раз видел Джисона таким. Со светящимися глазами и искренней улыбкой. Наверное, когда-то в школе, ещё до того, как они вступили в клан и потеряли шанс на нормальную жизнь. Да. Тогда Джисон был совсем другим. Более весёлым и озорным, более живым и миролюбивым. Как и Хёнджин. А ещё тогда Джисон был влюблённым. Вот, что Хван видит сейчас. Впервые за долгое время он влюблён в кого-то и не скрывает этого. Парень хмыкает и заставляет себя отвести взгляд. Совсем скоро они доезжают до дома Минхо. Джисон не утруждает себя и не паркуется, а лишь останавливает машину недалеко от подъезда. Ли нехотя вылезает из машины, и парень выходит следом за ним. Закинув сумку на плечо, он подходит к Джисону, точно последний раз собирается заглянуть ему в глаза. Сердце сжимается, когда он думает о том, что с ним может случиться нечто непоправимое. Минхо с самого начала знал, что с Джисоном будет нелегко, но он даже не представлял, что ему предстоит пережить. — Мы скоро увидимся, — Хан пытается его успокоить, но поднявшаяся внутри тревога никуда не девается. — Всё будет в порядке. — Обещаешь? — Обещаю. Минхо робко кивает и обнимает парня. Тот прижимает его к себе, как в последний раз, и ужасно не хочет отпускать. Но время близится к вечеру, им с Хёнджином уже нужно ехать. Минуты бегут подобно песчинкам в часах, и Джисону хочется размолоть их в пыль, чтобы остановить время. Хёнджин в это время выходит из машины и шагает за угол дома. Хан провожает его взглядом, не понимая, что тот делает. Минхо отлипает от чужой груди и хватается за руки парня. — Позвони мне, как только всё закончится, — просит он. — Я приеду, когда мы со всем разберёмся, — отвечает Джисон, и Ли наконец его отпускает. Минхо медленно шагает к дому спиной, пока парень суёт руки в карманы и наблюдает за ним, привалившись к машине бёдрами. Хёнджин в этот момент делает из-за угла дома несколько смазанных фотографий Джисона, чтобы это было похоже на случайно пойманные кадры, и возвращается к машине. — Что ты делал? — Доказательства для Кима. Поехали, — он обходит машину и садится на пассажирское сидение спереди. Джисон пожимает плечами и открывает дверь своей BMW. Хван находит нужный номер и отсылает фотографии. Это становится отправной точкой. Пути назад больше нет. Впервые за столько лет это наконец начало конца.

///

Хван: *вложение* Его видели сегодня в городе Телефон, лежащий на застеленном белоснежной скатертью столе, вибрирует от пришедшего сообщения. Ресторан наполовину пуст. То и дело между столиками снуют официанты. На столе перед мужчиной стоит одно из самых дорогих блюд заведения. Недалеко от столика стоит один из телохранителей. Перед тем, как начать есть, Господин Ким решает всё же проверить уведомления. А как только проверяет, аппетит тут же пропадает. Он видит сообщение от Хвана. На двух фотографиях, которые тот прислал, лицо Хан Джисона и никого другого. В горле встаёт ком. Этого не может быть? Он всё-таки жив? Ким застывает мёртвой статуей и неотрывно смотрит на фотографии. Хан Джисон, как ни в чём не бывало, стоит, привалившись бёдрами к двери машины и смотрит куда-то в сторону. Фото смазанные, видно, что сделаны на скорую руку, чтобы не попасться. В этот же момент Сынмин полностью забывает о том, что находится в ресторане, где буквально пару секунд назад собирался поужинать. Он чувствует, как сдавливает грудную клетку, как пустеет в голове, и она вмиг наполняется одними только осязаемыми словами «Хан Джисон». «Чушь собачья» — говорит внутренний голос. «Дар божий» — шепчет больной мозг. И он его слушает. Сынмин не замечает, как начинает чаще дышать. Телохранитель рядом напрягается, но продолжает спокойно стоять. Ким вжимает руку в столешницу и едва не стискивает дорогую скатерть. Он готов раскрошить себе зубы или переломать пальцы от нарастающего напряжения. Ощущение такое, что виски вот-вот лопнут. Он нажимает на кнопку звонка рядом с контактом и прикладывает телефон к уху. Его мутит. В голове одна за одной крутятся самые разные маниакальные мысли, и какими бы глупыми они ни были, все всё равно кажутся самыми логичными. Несколько гудков, затем чужой голос: — Алло. — Хван, — твёрдо говорит Ким. — Слушаю. — Где он? — мужчина стискивает зубы. — Не знаю, эти фото прислал один из парней. Сказали, что он тут же уехал после этого, и они не знают, куда, — голос Хёнджина звучит точно из-под воды. Злость обдаёт его холодным потом. Нет. В этот раз Сынмин не позволит им облажаться. — Блядство, — выругивается он в сторону, затем с новой силой прижимает телефон к уху. — Значит так, — он ставит локти на стол, — прочешите весь город. Хан Джисон нужен мне к завтрашнему вечеру. Мне плевать, как и где вы будете его искать, ясно? Он нужен мне немедленно. — Понял, — флегматично отвечает Хёнджин. Сынмин больше ничего не говорит. Кладёт трубку и кидает телефон на стол. Тот задевает стакан с водой и едва не опрокидывает его. Галстук душит. В ресторане резко становится нечем дышать. Он чувствует, как на лбу выступает испарина. Пальцы лезут, чтобы развязать галстук. Тот растягивается и болтается на шее, как петля. Ким мажет руками по лицу, пытаясь прийти в себя и унять нашедшее на него возбуждение. Его движения становятся быстрыми и неряшливыми. Нужно умыться. Он рывком поднимается со стула, и тот с грохотом падает на пол. Ким направляется в туалет, жестом показывая телохранителю оставаться в зале. Нужна холодная вода. Нужно прийти в себя. Сынмин заходит в уборную и тут же оказывается у раковин. Мужчина в костюме, моющий руки, странно на него косится, а затем покидает туалет. Ким опирается о массивную мраморную раковину, включает кран и набирает в руки ледяной воды. Омывает лицо, давит тонкими пальцами на глазные яблоки. Чёлка чёрных волос немного намокает. Когда он поднимает голову, весь мир кажется ужасно размытым, точно запотевшим. Мужчина промаргивается, фокусирует зрение и понимает, что смотрит на своё отражение в большом зеркале с подсветкой. Влажная кожа, вода, капающая с подбородка, красные глаза, в белках видно тоненькие напряжённые капилляры. Мысли беспорядочно мечутся внутри черепной коробки. Он жив, жив, жив. Нужно отомстить, отомстить, отомстить… За что? Что он сделал? Заставил остальных сомневаться, пошёл против правил, не стал играть в мою игру. Он решил, что может сам выбирать, как ему жить. Но он лишь одна из кукол в моей коллекции. Только я имею над ним власть. Только я могу решать, жить ему или умереть. А затем он переводит взгляд со своего отражения на дорогие двери кабинок, что расположены за стеной. Одна из них приоткрывается, и из неё выходит Хан Джисон. Сынмин смотрит на его отражение в зеркале и не верит своим глазам. Вот он, в двух метрах, бери и души собственными руками. Но почему тогда Ким не может сдвинуться с места? Рот сам приоткрывается в удивлении, глаза расширяются, а Хан Джисон ехидно улыбается. Насмехается… Сынмин резко поворачивается назад, чтобы заглянуть Хану в лицо, но за его спиной никого не оказывается, только приоткрытая дверь пустой кабинки. Ким снова смотрит в зеркало. Джисон по-прежнему там. Внутри закипает гнев. — Ты думаешь, я тебя не вижу? — рычит он. — Думаешь, я тебя не поймаю, мерзкий ублюдок? Ты больше никуда не сбежишь от меня, слышишь?! — он переходит на крик. — Я найду тебя и задушу собственными руками! Я переломаю тебе все кости, утоплю тебя в твоей же крови, слышишь! Ты, сукин сын! — Ким кричит на всю уборную, а затем гнев выплёскивается самостоятельно. Он бьёт кулаком в зеркало, и то трескается, делясь на сотню деталей. Костяшки заливает кровью. Сынмин смотрит в расколотое изображение. Хан Джисона там больше нет.

///

Он заходит в квартиру вслед за Хёнджином и запирает дверь. Приглушённый свет приятно действует на уставшие глаза. Хан разувается, ставит обувь на полку и тут же бегло осматривается. В квартире тепло и пахнет каким-то своеобразным уютом. Это очень отличается от того, что он привык чувствовать у себя в студии. Хёнджин оставляет кожанку в шкафу и шагает по недлинному коридору. Феликс выглядывает из-за угла, чтобы их встретить. — Вы приехали, отлично. Я как раз еду заказал, — говорит он, легонько улыбаясь. Хёнджин проводит по тёмным волосам, проходя мимо, и Ли шутливо бьёт его по руке. Хван шагает на кухню, пока Джисон продолжает осматривать шкаф купе и подсветку, и громко говорит уже оттуда: — Переконтуешься эту ночь у нас, а завтра поедем. — Мгм, — мычит Джисон, чтобы тот услышал. — У вас уютно. — Спасибо, — отвечает Феликс, усмехнувшись. Джисон проходит дальше, продолжая рассматривать небольшую квартиру. Она сделана в приятных цветах и явно со вкусом. Ему думается, что выбирал её именно Феликс. Хёнджину по большей части всё равно, где жить, главное, чтобы были базовые удобства, а вот Ли явно привык к эстетичным видам. Но Хан здесь оказывается, вероятно, первый и последний раз. Завтра они поедут на склад, чтобы наконец завершить начатое и избавиться от той тяжести, что так долго лежала на их плечах. Не сказать, что он совсем не переживает насчёт завтрашнего дня, просто всё это уже как-то… улеглось. Все тревоги успели сойти на нет, Джисон свыкся с мыслью о том, что он в конечном счёте умрёт либо физически, либо ментально, чтобы начать наконец жизнь с чистого листа. Поэтому его больше ничего не пугает. Лучше уж он попытается и проиграет, чем не попытается вовсе. — Слушайте, а выпить у вас что-нибудь есть? — Есть, — отвечает Хёнджин и лезет в верхний шкафчик. Джисон видит, как он достаёт оттуда бутылку виски. Что-то со временем не меняется. — Вы уверены, что это хорошая идея? — недоверчиво вопрошает Феликс. — Мы совсем немного выпьем. Чтобы расслабиться перед завтрашним днём, — уверяет его Хан. Ли щурит глаза, но не препятствует. А зря, думает он через час, когда Хёнджин и Джисон сидят напротив друг друга за столом и едва ворочат языками. Они успели выпить одну бутылку виски на двоих и открыть вторую. Феликс, если честно, даже не знал, что она есть у них дома. И теперь два этих кадра, разморённые алкоголем и почему-то до ужаса разговорчивые, перебирают воспоминания друг друга и попутно пытаются о чём-то спорить. — Да я не был таким, — икает Джисон, тыча пальцем в Хёнджина. Тот усмехается, качая головой. Как бы говорит «врёшь ты всё». — Был-был, тот ещё этот… чилипиздрик, — Хван вновь подносит к губам стакан и отпивает. — Да иди ты. У тебя вон, вообще, шило в жопе было всё время. Вечно мы из-за тебя по всяким заброшкам таскались и приключения искали, — парень откидывается на спинку стула. Некоторые буквы он проглатывает, поэтому речь выходит не особо внятной, но Хёнджину, кажется, всё предельно ясно. — Зато весело было, — тот пожимает плечами. — О, а помнишь, как мы по трассе у леса гоняли, нам тогда ещё дальнобойщики сигналили. Вот это было кайфово. — Ага, как ты тогда чуть под фуру не попал, придурок?! — Ну так не попал же! — А мог! — Но не попал! — Хёнджин стоит на своём. — Давайте потише, не орите, — просит Феликс, сидящий на диване. Что-то ему подсказывает, что этим двоим уже хватит. — Извини, — шепчет Джисон, а затем пьяно хихикает. — Какой строгий. В узде тебя держит? — спрашивает он у Хёнджина — В пизде, — отвечает тот. Через пару секунд они оба взрываются смехом. — Я уже и забыл, как весело пить с тобой, — Хан качает головой и залпом допивает остатки виски в стакане. Хёнджин втягивает воздух через зубы и натужно произносит: — Да уж. Я тоже. Затем смотрит на Джисона опьяневшими глазами. И ему вдруг кажется, что он видит перед собой именно того друга, которого однажды потерял. Он думал, что Джисон больше никогда не будет рядом с ним, никогда не станет частью его жизни вновь. Но вот они здесь. Сидят на их с Феликсом кухне, пьют виски и говорят о совместном не болезненном прошлом. И это ощущается… лучше, чем ожидалось. Однако всё хорошее не вечно. Время уже перевалило за полночь, а завтра им рано вставать, поэтому пора бы закругляться. Хёнджин встаёт со своего стула и едва не теряет равновесие. Он хватается за столешницу, и Хан тут же подрывается, чтобы поймать его. — Всё нормально, — Хёнджин выставляет перед собой руку, показывая, что ему не нужна помощь. Медленно шагает до кровати и плюхается на неё тяжёлым мешком. — Ты можешь поспать на диване, я принесу тебе одеяло и подушку, — говорит Ли, поднимаясь на ноги и выключая телефон. — Пасиб, — Джисон поджимает губы, плетётся к дивану и падает на него. Голова тут же начинает кружиться, а глаза слипаться. Когда Феликс приносит подушку и одеяло, Джисону кажется, что он уже начинает видеть сон. И в этом сне всё лучше, чем в реальности. В этом сне они с Минхо живут вместе, спят в одной кровати, гоняют на мотоциклах и купаются в открытом море. В этом сне они с Минхо счастливы как никогда. Голова падает на подушку. И Джисон окончательно проваливается в темноту.