Мрачное сердце

«Мой отряд погиб. В груди осталось лишь противное чувство пустоты и разбитой души. Сколько еще потребуется жертв, чтобы человечество, наконец то, узнала тайну этих тварей? Сколько еще мне придется жертвовать своими товарищами? Сколько еще мне придется прощаться с ними?» Прочитав небольшой абзац, Микаса прикрыла рот рукой. Она помнит тот злополучный день, когда женская особь убила множество разведчиков. Но девушка не знала, что капитан так переживал смерть своего отряда: он был холоден, равнодушен и закрыт. Азиатке стало противно от самой себя, ведь в тот день она обвинила Леви в безответственности и подставила его под удар, из-за чего капитан получил серьезную травму. И это все по ее вине… «Эрвин предложил мне собрать новый состав специального отряда, однако новобранцы совсем еще зеленые. Не хочется их отправлять в самое пекло» «Эти ребята оказались куда лучше, чем я думал, особенно та мрачная девчонка. Аккерман отличный воин, однако ее привязанность к Эрену когда нибудь сыграет с ней плохую шутку» Покраснев, Микаса с хлопком закрыла дневник, засунув его в комод. Обычно Леви никогда не хвалил свою подчиненную, даже наоборот. Ему хотелось видеть в этой девушке поистине сильнейшего воина человечества, но как только Эрен появлялся на горизонте, Микаса сразу же менялась в лице. Аккермана раздражало это, поэтому ему пришлось оставить перевоспитание девушки на ее же плечи. «Сегодня я снова потерял товарища. На это раз Эрвина Смита, лучшего друга и человека, который показал мне правильный путь… Черт, и как люди вообще это делают? Писать о своих переживаниях в какой то там дневник… Ну хоть этим засранцам хорошо, уже отлично» Слеза прошлась по румяной щеке Микасы. Девушка пыталась не заплакать, однако сдерживать чувство вины она не могла. Ведь она пыталась навредить ему, отобрать ту проклятую сыворотку силой. Она даже не задумывалась о чувствах капитана, ей было просто плевать. Неприятный комок застрял в груди Микасы, заставляя ту часто вдыхать воздух. Она поднялась с кровати и открыла окно. Холодный ветер ударил ей в лицо, тем самым приводя Аккерман в чувство. — Никогда не думала, что капитан способен на… — девушка запнулась, глаза увидели свет свечи в комнате капитана, — чувства…

Раннее утро. Конюшня

Встав с первыми лучами Солнца, Микаса отправилась в конюшни, чтобы проповедовать свою кобылу. Лошадь спасала свою хозяйку в самых опасных ситуациях, а девушка, в свою очередь, доверяла животному свою жизнь. Микаса любила своего питомца, ухаживала за ней, кормила самыми лучшими фруктами, гуляла с ней каждое утро. — Привет, — девушка погладила животное по морде, — как насчет прогулки? Кобыла радостно издала ржание. Аккерман накрыла спину лошади плотным одеялом, чтобы лишний раз не перенапрягать спину животного, ибо лошади не любили седла. Свежий утренний ветер окутал тело Микасы. На душе стало так хорошо и спокойно, что девушка даже не заметила гостя, который тоже решил встретить рассвет на ближайшем холме. Леви усмехнулся, когда увидел азиатку в расслабленном виде: помятые штаны, запутанные волосы и не глаженная рубашка. Все это мужчина видел впервые, и ему это нравилось. — Ты бы не теряла бдительности, Аккерман, — Леви ткнул девушку в лоб. — Капитан… — Микаса прикусила нижнюю губу, вспоминая болезненные строчки из дневника, — вы сегодня снова не спали. — Бывает, — мужчина расслабился, держа вожжи, — решила посмотреть на рассвет? Проветрить голову, много мыслей, — девушка попыталась скрыть свое лицо под шарфом. Отношение к вечно холодному Аккерману начало постепенно меняться. По крайней мере, Микасе удалось разглядеть истинное лицо капитана Леви…

Полдень. Стадион

Девушка бежала уже 50 круг по сухой земле. Солнце пекло адски, а потому азиатке не терпелось закончить тренировку и отправится под холодный душ. Капли пота неприятно стекали с ее лица, а челка прилипла к щеке, одежда пропиталась влагой от горячего тела, но даже такие вещи не смогли сломить Микасу. Она продолжила бег, при этом добавляя препятствия: заборы, манекены людей и растения. Леви наблюдал за дикой тренировкой из-под тени, лишний раз не желая попадаться этой девчонке на глаза. Честно говоря, мужчина давно признал силу Микасы, но вот излишние эмоции выводили каждый раз из себя: забота о Эрене не давала проявить девушке свои способности полностью, а потому бой шел сложнее. Леви пытался понять природу Микасы, но она была слишком закрытой, поэтому капитан бросил попытки наладит отношения с азиаткой. Так и прошло 4 года, война закончилась, а сильнейшие воины человечества так и не смогли найти общий язык, игнорируя друг друга при встрече. — Тц, — цокнул Леви, направляясь в сторону своего временного кабинета, — как же достало… Небольшая комната пропахла чаем и мылом, которое было очень дорогим. Однако мужчина выбирал лишь самые лучшие средства для уборки, а потому выбирал тщательно, не упуская самые мельчайшие детали. Пусть капитан и был освобожден от работы, он все равно старался не сидеть без дела: тренировался, писал, готовил чай, убирался, снова тренировался. Леви достал из комода чистую одежду, чтобы переодеться, но внезапный визит Микасы заставил того лишь недовольно цокнуть. — Аккерман, научись стучать, — мужчина присел на стул, — что то случилось? — Сэр, мне надо поехать в город, — девушка отдала честь, челка все так же прилипала к щеке, — я бы хотела пригласить и вас. Искра пролетела в глазах Леви. Он был очень удивлен, однако показывать свое замешательство не спешил, лишь прикрыл глаза и скрестил руки на груди. Несмотря на паршивый нрав, действия Микасы всегда удивляли Аккермана. — Интересно, — мужчина встал с места, подошел к шкафу с книгами, — очень интересно. — Я просто подумала, что вам здесь может быть скучно, а прогулка не помешает, — Микаса подправила волосы, — но если вы не хотите, так и… — Хорошо, — Леви посмотрел в серые глаза азиатки, — в обед у главных ворот. Девушка отдала честь и тихо вышла из кабинета. Мужчина лишь усмехнулся.

Трост. Центральный рынок

Женщины спешили купить свежие овощи для ужина, какой то мужчина начал драку с солдатом Военной полиции, а малышня пытались утащить хлеб, пока хозяин ставил ставки на своего приятеля. На улицах рынка творился хаос, однако именно это помогало Микасе почувствовать себя живой. Леви, который шел впереди, недовольно смотрел на толпу людей, вслушивался в крики торговцев, пытаясь не потерять азиатку из поля видимости. Небо окрасилось в красный цвет, а на улицах загорались фонари. Мамы с детьми шли спокойным шагом домой, мужчины возвращались после тяжелого рабочего дня. Воцарилась поистине весенняя погода: набухли почки, сакура начала цвести, укрывая своими лепестками дороги. Микаса еще с детства любила растения, а потому наблюдала за их развитием. Леви непонимающе смотрел на сияющее лицо подчиненной. — Красиво, — Микаса скрыла красное лицо шарфом, — давно не видела сакуру. Аккерман усмехнулся. Почему то в этот момент он почувствовал легкость, как будто за спиной нет опыта войны, как будто он вернулся в годы, когда его мать была еще жива. Смотря на темные волосы Микасы, мужчина выдохнул, в груди что то сжималось. Девушка улыбнулась, после чего пошла прочь от дерева, за цветением которого наблюдала вместе с матерью и отцом. Как же далеки те беззаботные дни, как же она далеко от самой себя. Ночь наступила внезапно. Улицы опустели, а лавки закрылись, лишь Леви с Микасой медленно скакали по пустынной дороге. Азиатка купила дорогую пачку черного чая, которую себе могли позволить только состоятельные люди. — Чай пьешь, Аккерман? , — мужчина продолжал смотреть вперед. Нет… — Микаса невольно улыбнулась, — это подарок. — Вот как, понятно, — Леви замолчал, Микасе снова удалось удивить его. Девушка лишь кивнула, прижимая коробочку с чаем к своему животу. В дневнике капитан всегда упоминал дорогой сорт чая, желая попробовать его, однако цена была слишком высокой, поэтому Леви решил оставить это в мечтах. Но сегодня, по прибытии, Микаса обязательно подарит эту железную коробочку капитану в знак благодарности.

Спустя час

Вернув лошадей в стойло, солдаты разошлись по своим комнатам, однако Микаса решила не тратить время и перед сном зайти к капитану, чтобы отдать драгоценный подарок. Но как только рука дернула ручку, девушка остановилась, смотря на дневник Леви. Вернуть? Или все же прочить до конца? Эта дилемма бушевала в душе Микасы на протяжении нескольких часов. Она только начала раскрывать истинное лицо капитана, но хозяин в любой момент может обнаружить пропажу. — Но я хочу знать… — азиатка сжала кулаки, — не отдам, пока не узнаю… Открыв дверь и захлопнув ее, Микаса быстрым шагом направилась в сторону кабинета капитана Леви. Обмотав все, что находилось ниже пояса, мужчины вышел из ванны, подправляя свои влажные волосы. Капельки воды стекали по прессу Леви, падая на пол. Как только капитан хотел надеть свежую одежду, в комнату вошла Микаса. Ее щеки моментально покраснели при виде голого мужчины, дыхание участилось, а сердце начало биться еще сильнее. — Черт, отродье, тебя стучать учили? , — Леви цокнул, — будь добра убрать свою задницу из моего кабинета. — Прошу меня простить, сэр! , — голос предательски дернулся, — но я должна вам отдать кое какую вещь. Достав из-за спины железную коробку, Микасы положила ее на стол, пытаясь не смотреть в сторону мужчины. Его мощная грудь, руки, пресс, капли воды и влажные волосы возбуждали в ней странное желание внизу живота, от чего девушке было страшно. Страшно за саму себя. — Вот как, — Леви скрестил руки на груди, усмехнулся, — что ты задумала, Микаса? — Ничего, сэр… — девушка уткнулась в шарф, — это за то, что вы тратите свое время… Леви сделал шаг, а потом еще один, оказавшись рядом с азиаткой. Ее щеки горели, а на лбу появились капельки пота. Мужчина смотрел прямо в серые глаза подчиненной, пытаясь разглядеть в них хоть какой то подвох. Но его не было. Микаса Аккерман впервые решила отблагодарить своего капитана. Она впервые проявила заботу о ком то другом. Леви улыбнулся, нежно, искренне. Рука прикоснулась к щеке Микасы, от чего девушка дернулась, но отстраняться не стала, лишь томно посмотрела на него. Неужели ненависть покинула юную душу? Может быть. Но тогда что же пришло на ее место? На этот вопрос девушка не могла дать ответ. — Спасибо, — Леви погладил шрам на правой щеке. Взяв себя в руки, мужчина отошел от Микасы, оставив ту с непонятным чувством в груди…