Мрачное сердце

Главный штаб Легиона Разведки. Тренировочное поле

— Микаса очень изменилась, все же неделя отдыха дала свои плоды, — Армин стоял около дуба, всматриваясь в счастливое лицо подруги, — даже удивительно. — Что? , — Жан разминал свои руки для рукопашного боя. — Микаса ведь недолюбливает капитана, а тут… — блондин задумался, однако громкий голос Леви привел его в чувство. Капитан обошел свой отряд, осмотрел каждого с ног до головы и проверил подготовку каждого солдата. Осмотр всегда проходил один раз в месяц, чтобы удостовериться о крепком здоровье и проверить физическую подготовку. Однако из-за внезапного приказа Ханджи осмотр пришлось отложить на неделю. Конни с Жаном старались показать свои навыки в рукопашном бою, так как юноши в этом деле были слабее Эрена. — Кирштайн, мне плевать, что у тебя есть собственный отряд, — Леви нахмурился, — твои навыки боя паршивые. — Я стараюсь, сэр! , — Жан уложил Конни на лопатки. Несмотря на то, что Жан давно не числился в отряде специального назначения, капитану все же приходилось брать его на мелкие задания. По словам парня — это помогает не утратить связь с товарищами и лишний раз заняться практикой, пока его новобранцы изучают теорию. Микаса и Армин занимались в стороне. Девушка разминала свое тело для бега, а парень старался подтянуться хотя бы 5 раз, однако Армин никогда не был развит в физическом плане, зато мозги работали как надо. — Отдохни, — Микаса подала другу воды, — нельзя перенапрягать тело, иначе сил не хватит. — Спасибо, — Армин сделал глоток, — а вот ты даже не устала, хотя 50 кругов пробежала… Девушка улыбнулась. Она вспомнила слова Эрена, когда тот пытался узнать «тайну» силы Микасы, хотя никакой тайны не было. Через несколько минут, когда Жан и Конни скрылись за поворотом, пришел капитан Леви. Его вид был недоволен, а это значит, что парни пока не дошли до своего идеального состояния в рукопашном бою. Микаса к этому моменту бежала 200 круг, что не могло не удивлять Армина. — Идеальный солдат, настоящий бич для всех титанов и людей, — Леви скрестил руки на груди, смотря как волосы девушки развиваются на ветру. — Вы правы, Микаса никому спуску не даст, — блондин немного напрягся, — вот только рана… Она ее беспокоит. — Какого черта ты молчал? , — мужчина цокнул. — Она сказала это только сегодня, вы заняты были! , — Армин занервничал, однако быстро взял себя в руки, — ей надо врачу показаться. Не дослушав солдата, Леви направился в сторону девушки, которая остановилась около турников. И правда, Микаса давно испытывала ноющую боль в зоне раны, которую она получила, спасая Леви. Однако гордость и принципы приказывали девушке не обращать на это внимания, а позже незаметно показаться врачу. Даже в таких вещах юная Аккерман пыталась скрыть свое самочувствие. — Какого черта, отродье? , — Леви был зол, — почему снова игнорируешь приказы начальства? — Что? , — Микаса вопросительно посмотрела на капитана, — вы о чем? — Твоя рана, Арлет мне все рассказал, — мужчина хватает свою подчиненную за руки и тащит в сторону здания, — не забывай, что я могу выгнать тебя из Разведки в любой момент. Микасе пришлось лишь промолчать. Больше всего она хотела, чтобы Леви оставил ее в покое, чтобы больше не лез в ее жизнь. Почему то ей было страшно, за неделю он почти что смог сломать стену отчуждения, которую девушка строила с самого детства. Какой то карлик смог прощупать ее нутро, прочитать содержимое. Микаса избегала его, пытаясь создать новые маски, новые стены. Однако образ сильнейшего воина ломал и их. Она ненавидит его, ненавидела за то, что смогла понять его, смогла разглядеть в нем не только солдата, но и обычного человека. Ненавидела за то, что он возвращал ее к жизни. Размышляя об этом, Микаса разглядывала темные волосы, спину и ладонь мужчины. — Я могу сама идти, — девушку вытащила руку из крепкой хватки капитана. — Тц, отродье, — Леви открыл дверь, которая вела в госпиталь, — если посмеешь уйти, то одним наказанием не отделаешься. — Есть, — Микаса отдала честь и скрылась за массивной дверью. Почему Леви переживает? Почему помогает ей? Ответ был прост — он всего лишь благодарит ее за спасение. По крайней мере, так считал Аккерман. Однако мужчина, после поездки, все больше желал сломать стену хладнокровного солдата и вытянуть из недр души обычного человека. Микаса всегда была машиной для убийств, выполняла любые приказы, а после расплачивалась, оставляя на душе глубокие раны. Она была одинока, и Леви смог разглядеть в ней самого себя, а потому дал себе слово спасти юное существо от полного разрушения.

Вечер того же дня. Тренировочный зал

Микаса сидела на холодном полу. Рана ныла, но не так сильно, потому что в госпитале ей дали необходимые лекарства, при этом рекомендуя обрабатывать ранение каждые два часа. Несмотря на все просьбы врача, меньше напрягать тело, девушка не могла их соблюдать, ибо ей не нравилось сидеть на одном месте без дела. Поэтому собрав необходимые вещи, Аккерман направилась в зал, сделала несколько приседаний, выполнила упражнения и попрактиковалась в рукопашном бою. Почему в такие моменты, когда штаб засыпает, Микаса ощущала себя счастливой. Тело расслаблялось, а маска равнодушия падала с лица, освобождая место настоящей сущности девушки. Во мраке ночи все становится настоящим, поэтому многие люди не любят темноту, боясь отыскать в ней самих себя. Поднявшись с пола, азиатка подошла к окну и увидела небольшой свет, который горел в библиотеке. — Армин? , — тихо спросила саму себя Микаса, — почему так поздно? Узнавать кто нарушает комендантский час девушке не хотелось, а потому взяв сумку со своей одеждой, она направилась в сторону своей комнаты, вдыхая запах цветов. Но как только Микаса вышла из зала, ее нос встретился с массивной грудью мужчины, лицо которого было скрыто в тени. Девушка отстранилась и хмуро посмотрела на ночного гостя. — Тц, смотри куда идешь, — грубый голос донесся в темноте. — Капитан? , — девушка узнает этот запах мыла и чая из тысячи, — что вы тут делаете? — Решил посмотреть на нарушителя, но почему то не удивлен, — Леви скрестил руки на груди, — что сказал врач? — Лекарства дал, обрабатывать надо… — Микаса опешила, — все… Мужчина усмехнулся. Из всех солдат Легиона Аккерман единственная могла врать самому капитану Леви в лицо, при этом сверля убийственным взглядом. Его это забавляло. Схватив Микасу за кисть руки, мужчина направился в сторону северного крыла, где находились кабинеты всей верхушки Легиона Разведки. Несмотря на темноту, шел он уверенно, как будто знал каждый уголок и лестницу в этих длинных коридорах. Девушка смущалась, по спине проходила дорожка мурашек, а дыхание предательски учащалось с каждым шагом. Почему то сейчас, во мраке ночи, Микасе было не страшно показать эмоции, выпустить наружу ту самую девочку: одинокую, жаждущую заботы и любви. В душе Леви Аккермана как будто что то ломалось на части: воспоминания давно минувших дней мелькали перед глазами, пока мужчина пытался удержать руку азиатки. Тоска по товарищам, по Эрвину начала отступать, уступая место давно забытым чувствам. Леви с самого начала разглядел в Микасе самого себя. Однако чем дальше заходили разведчики, чем сильнее девушка теряла саму себя, окунаясь в бездну потерь, разбившихся желаний. Сейчас же, в мгновение откровения, мужчина захотел помочь беззащитному существу, которое желал лишь одного — отпустить прошлое и продолжить жить без сожалений. Дойдя до балкона, вид которого выходил на задний двор штаба, Леви отпустил руку Микасы, а сам отошел в сторону. Девушка увидела ночное небо, на котором горело бесчисленное количество звезд, как бы говоря, что люди в этом мире не одиноки. — Красиво, — азиатка вдохнула морозный воздух, — любите это место? Я раньше не знала о нем… — Часто сюда выхожу, чтобы расслабиться, — Леви поднял голову вверх, улыбаясь, — людям бы почаще смотреть в небо, там же звезды. Микаса покраснела, увидев улыбку на лице капитана. Он редко улыбался, всегда сохранял равнодушие, холодность и прямолинейность, но сейчас, как показалось девушке, мужчина приоткрыл дверь перед ней. Сердце начало биться сильнее, а Луна, которая вышла из-за облаков, осветила темные волосы Аккермана, делая его образ более загадочным. — Что то не так? , — Леви вопросительно посмотрел на Микасу. — А…да нет… — девушка отвернулась, — это все ночь, сэр.