Добрые дела

Несколько дней подряд я наблюдала ту же картину, думая над тем, как ещё приподнять Пятифанова в глазах Полины. Но стоило услышать её скромный разговор с Антоном у выхода из школы, как идея сама пришла в голову. Правда к ней стоило подготовиться, чтобы сложить это всё в романтическое произведение.  – Опа-на! – завидев меня во дворе школы, выдал Бяша, когда они с Пятифановым подходили к зданию. Я, отстояв у входа минут десять с момента приезда, направилась к ним, чувствуя уже, как замерзли ноги. И руки. И лицо, которое словно иголочками колол зимний воздух. – Катька, ты чего не на шабаше? – проследив за взглядом Бяши, Пятифанов перевёл взор на меня. Тот всё ещё на меня дулся за то, что я его втянула в театральную постановку, хоть и видел, что это потихоньку сближало их с Полиной. Они немного переговаривались, иногда обсуждали сценарий на перемене, раз даже Морозова сама подходила к нему.  – Ищу людей для жертвоприношения, так как вы пришли первыми, поздравляю, вы в главных ролях, – улыбнулась искромётно я, потирая замёрзшие ладони. Опять оставила перчатки на столике у зеркала. – Да мы сами кого хочешь в жертву принесём-на! – мои губы невольно дрогнули, вспоминая некоторые действительно гадкие проделки, к примеру то же обижание животных. Не было чего-то серьёзного, однако любая насмешка, негативное движение в их сторону было ужасно. На корню языка стало горько, да, последний известный момент был года четыре назад, но всё равно отдавался напоминанием о том, с кем я сейчас говорю. – Кого хочешь? – переспросила я, возвращая свою улыбку. – Да вы только слабых обижать можете! Вон на днях Петя из восьмого класса пропал, как раз после ваших издёвок! Кто знает, что он с собой сделал? Или вы что сделали? Не пропадают же люди просто так!  – Смирнова, – сухо и жёстко выдохнул Пятифанов, недовольно смотря на меня, но я продолжила. – Это что за обвинения-на!? Да если бы он не высовывался, то и не набирал бы проблем на свою пятую точку-на! – Да-да-да! – закивала я. – Вот и вся ваша рыцарская справедливость – просто шайка бандитов, что за каждый неверный шаг готова загрызть словно свора собак, – кивая своим словам, цедила я. – Пятифанов, нам нужно обсудить спектакль, – прервалась, переводя взгляд с желающего ещё что-то сказать Бяши на Пятифанова, верхняя губа которого была приподнята, а сведённые друг к другу брови выдавали недовольство. – Обсуждай это с кем-то другим, Смирнова, – выплюнул он, оборачиваясь к другу. – Пошли, Бяш, – он направился в сторону входа в школу, пока Бяша, глянув на меня, презрительно хмыкнул, но всё же пошёл за Пятифановым. Выдохнув на ладони, потёрла их об друг дружку ещё раз, поглядывая на Рому, заходящего в здание. Знает, что я права, что дуться-то? Тяжело вздохнув, переступила с ноги на ногу и направилась в школу, понимая, что зря отстояла на морозе пятнадцать минут. Уроки шли неспешно, голова привычно чуть болела от информации, за которую я хваталась. Ещё полгода одиннадцатого класса, экзамены и решающий момент. Либо я выберусь отсюда, либо стухну сродни большинству взрослых здесь. Я была очень благодарна маме за её внимание, заботу, но такого будущего я себе не хотела. Оглянулась, осматривая одноклассников. Кто-то сплетничал, болтал ни с чём, кто-то отвлекался еще на что-то, кто-то же просто скучал, а некоторые слушали материал. И из всех этих людей сколько человек останется здесь? Перевела взгляд на Петрова, что вновь рисовал что-то в своей тетрадке. Раз не хочет Пятифанов, придётся повозиться мне. Дождавшись перемены, я взяла портфель и направилась за заднюю парту. – Подвинься, – протянула я, когда Антон стыдливо прикрыл рисунок руками, поднимая на меня испуганные глаза. Неужели я выглядела настолько жестокой, чтоб меня бояться? – Петров, ты меня не услышал?! Подвинься, говорю! Антон, всё ещё скрывая свои каракули руками, передвинулся к стене, с сомнением изучая меня глазами через свои круглые очки. Убрав лист с рисунком в страницы учебника, тот посмотрел на меня, но, встретив встречный взгляд, отвернулся обратно, горбясь и будто прячась.  – Видела твой рисунок на конкурс к Новому году, – негромко проговорила я, видя наблюдающий взгляд Морозовой, пока все остальные болтали, занимаясь своими делами. – Вышло очень красиво, – кратко посмотрела на Петрова, что глядел на меня уже с меньшей враждой, но всё равно не доверительно, Скрестив руки, облокотилась на парту, поворачивая голову к Антону, всё ещё чувствуя взгляд Полины. Петров же поправил свои очки, прежде чем вновь посмотреть на меня. – Спасибо, – глухо или уныло выдохнул он. – Слушай, Антош, – потупила взгляд, стараясь звучать более мягко. Так же делают девочки, когда им нравится какой-то мальчишка? Вон как получается у Машки, у Полины, я ничуть не хуже! – А не мог бы ты меня нарисовать? – взглянул исподлобья, чуть вздёрнула брови и поджала губы, стараясь звучать как можно убедительнее. Мальчишечьи щёки на миг побелели, пока недлинные светлые ресницы, почти достающие до очков, привлекли взгляд. На Петрова не так часто хотелось смотреть, они с Полиной друг друга стояли, оба выглядели добрыми, пока не наступал момент, раскрывающих их обманчивую натуру. – Я это... – замялся он, крутя в руке ручку. Прозвенел звонок, и в класс начали вваливаться ученики, подметила Пятифанова, что взглянул на Петрова, следом подмечая и меня. Отвела взор, возвращая его к Антону, что, посмотрев на Полину, вернулся ко мне. – Наверное, можно... – тихо ответил он, следом пожимая плечами, пока я нарисовала довольную улыбку, выпрямляясь и начиная раскладывать свои вещи. – Так и знала, что Антон у нас самый добрый и талантливый, да-да-да! – больше с усмешкой пропела я, взмахивая пальцем и наблюдая, как поморщился Пятифанов, смотрящий за моими действиями. Вот не хотел разговаривать, а теперь уже поздно. – Давай сегодня после уроков тогда? А то от учёбы отвлекаться нельзя самой, да и тебя будет отвлекать невежливо, – открыв тетрадь, прокрутила в руках ручку, наблюдая на себе два взгляда, один из которых был запланированный. Бяша, чуть ударив Пятифанова локтем, что-то ему негромко сказал, отводя взгляд Ромы от нас. – Да можно, если ты никуда не торопишься. А то рисование – это вещь нестабильная, не знаешь, когда оно позволит выразить всё как нужно на бумаге, – слабо улыбнулась Антону, следом вставая с места со всеми остальными, приветствуя учительницу физики. Ещё пара уроков проходили под девизом «учение и труд всё перетрут», но периодически отвлекалась на Петрова, либо сама заводя короткие разговоры, либо отвечая на какие-то вопросы об уроке или просто. Иногда смеялась над его шутками, заставляя робкую девушку с передних парт оглядываться на нас, поджимая в недовольстве и злобе нижнюю губу. Когда занятия закончились, мы остались в классе вместе с Полиной, что очень медленно собирала сумку. Я села за парту перед Антоном, планируя позировать: чуть склонила голову, кинула косу со спины на плечо, чуть укладывая её. Поправив жилетку, расстёгнутую на две пуговицы сверху, облокотилась перед Петровым, ладонью проводя по своей открытой шее. Тот проследил взглядом за жестом, крутя в руке карандаш и пытаясь спрятать глаза в листок.  – Тоша, ты обещал проводить меня, – подойдя к нам, проговорила грустным голосом Полина, давя на жалость. Вот ловелас, и тут, и там за юбкой погонится. – Да, я… – засомневался он, переглядываясь с Полины на меня. – Кать, может, попробуем завтра? – протянул неуверенно Петров. – Как это завтра?! Я, что, каждый день бегать за тобой буду?! Если не хочешь, то так и скажи, – поднялась с места я, оборачиваясь на дверь, из которой показался Бяша. – Да нет, я, – порывался Антон, следом тоже вставая со стула. – Я… Полин, извини, давай я тебя завтра провожу, – уязвлённость мелькнула в девичьих глазах, пока я внутри смеялась с этой неуверенности и неопределённости. Бяша, мелькнув у входа же, быстро скрылся, видимо, занимаясь шпионажем. – Не надо, я с Ромой пойду завтра! – резко пожала плечами огорчённо она и почти побежала на выход.  – Полин! – рука потянулась вслед за девушкой, но следом Петров взглянул на меня. – Извини, Кать, я сейчас, – он направился за девушкой, я – за ними. Как только вышла за дверь, наткнулась на Петрова, наблюдающего, как Полина обхватила руками шею Пятифанова, прижимаясь к нему и прося проводить её. Бяша, стоящий рядом, присвистнул. Уголки моих губ нарисовали заговорщицкую улыбку, стоило столкнуться глазами с Ромой, который вначале непонимающе обнимал Полину в ответ, а теперь кивнул благодарно мне, проводя ладонью по спине девушки в успокаивающем жесте.  – Антош, всё хорошо? – выдавила из себя я, положив ладонь на плечо Петрову, что дёргано обернулся ко мне, поджимая в сомнениях губы. – Видишь, какая Полинка, стоит ей сразу сказать нет, она обижается и ищет на твоё место другого, – подмечала я, краем глаза смотря, как Пятифанов провожает Морозову. – Они друг друга стоят с Пятифановым, не надо тебе этим пачкать руки.  – Кать, не надо... – расстроенно выдохнул Антон, на что я покачала головой.  – Я пойду тогда, вряд ли в таком состоянии у тебя будет вдохновение, – отозвалась я, прежде чем упорхнуть обратно в класс, забирая вещи. Работа уже частично была сделана, но и откидывать Петрова от себя было рано, мало ли что. – Не переживай сильно, Антош, всё наладиться, – потрепала его по плечу я, следом направляясь в сторону кабинета завучей и директора. Лучше отсидеться там, чем с Петровым, думала я, с чём оказалась в корне неправа  – Мам, но я не хочу быть бухгалтером! – воскликнула я, взмахивая рукой. Было неприятно и обидно, что она меня в который раз не слышит.  – Катя, не веди себя как маленькая девочка! Я думала, ты повзрослеешь и перестанешь заниматься этой ерундой! Ну какая из тебя актриса!? У тебя же такие прекрасные знания, да и профессия бухгалтера сейчас уважаема, будешь богатой, сможешь себе что-то покупать, не надеясь на мужа! – Да может, я и замуж не пойду, чтобы не создавать себе таких проблем! – злилась я, вспоминая отца, что ушёл, бросая нас.  – Что ты такое говоришь!? – я подскочила с места, не имея сил больше вести этот диалог.  – Ничего, – огрызнулась я, беря портфель и уходя из кабинета, где мы сидели вдвоём. – Я домой!  – Катя, вернись! – захлопнув за собой дверь, закусила до боли нижнюю губу, давя тихий всхлип. Как так можно!? Почему я должна жить так, как хочет она!? Я не хочу быть ни бухгалтером, ни врачом, ни учителем! Спускаясь быстрыми шагами по лестнице, провела ладонью по лицу, смахивая всю злость и обиду. Если меня кто-то увидит, пойдут сплетни. Медленно вдохнула и тихо выдохнула, чувствуя, как накатывает грусть. И разочарование. Я не хочу здесь оставаться. Накинув рыжую куртку и белую ушанку, переобулась, завязала светлый шарф и направилась на выход, спеша к остановке. Один раз добиралась, и сейчас дойду. Остановка была не так далеко, но постараться до неё дойти всё же нужно было, ибо каждый день наваливало всё больше снега, который не успевали чистить. Ноги тонули в белых песках, но вскоре я уже сидела на холодной лавочке, потирая замёрзшие ладони, которые не грелись в карманах. Через десять минут встала с места, ходя туда-обратно, ожидая автобус. Темнело быстро. Слышно было лишь завывание ветра да шелест листьев качающихся деревьев, пролегающих через дорогу. Рассматривала луну в небе, следом оглядываясь по сторонам. Ни души. Какое же захолустье... и здесь мне предлагает мама жить!? Поморщилась, чувствуя себя отвратно. Помимо злости душу колола большая обида. Неужели она не верит в меня? Я столько всего делаю, а она... Скрипение снега под чьими-то ногами заставило напрячься. Глазами изучала всё, пытаясь увидеть опасность и заметила среди теней высокий тёмный силуэт, движущийся к остановке. Воздух вышел из лёгких, а я не делала и вдоха. Созерцая глазами приближающуюся фигуру, сжала ладони. Мужчина лет сорока, одетый в чёрный балахон, наполовину скрывающий лицо. Не то чтобы я была трусихой – я ей явно не была, но наличие хоть одного человека в этой глуши должно было порадовать, а не заставить меня вжаться в угол остановки. Когда мужчина подошёл к остановке, его взгляд скользнул по мне. Стиснула зубы, стараясь выглядеть как можно злее, агрессивнее, смотрела в ответ, прежде чем тот отвернулся, оглядываясь по сторонам. Здесь рядом никого. Сплошная темень. Дыхание участилось. Всё, поминай, как звали. Буду как Петя из восьмого класса. Отвела взгляд на густой лес. Может... Нет, там я только заблужусь. Да и бежать от возможного маньяка по лесу идея плохая. Один короткий взгляд в мою сторону заставил откинуть рассудок. Поднявшись с места, медленно и на расстоянии прошла к дороге, следом переходя через нее. Сзади послышались шаги. Рвано вздохнула, сорвавшись на бег. Снег противился моим движениям, замедляя, но нужно было бежать. Мешалась тяжёлая дутая куртка, шарф, сдавливающий шею, снег, сыпящий в лицо, но я старалась бежать как можно быстрее, слыша неспешные шаги за собой. Они были всё ближе. Хотелось закричать, на никто не услышит, поэтому берегла дыхание, вбегая всё больше в чащу леса. Высокие деревья прятали звёздное небо не хуже тёмных туч, нависших над городом. Дыхание сбивалось. Шаги сзади ускорились, говоря о переходе на бег. Я не убегу. Выкидывая эти мысли, летела вперёд, стараясь не оборачиваться. Бежать. Только бежать. Тело начало ныть, тяжело, рюкзак тянул назад, а ветер холодными иглами колол лицо. Сунула руку в карман, доставая хоть что-то, чтобы в случае чего знали где искать. Билась в душе мысль, что не все жертвы умирают. Столкнувшись, я рухнула на снег и закричала, отбиваясь от нападающего, закрыв глаза. Не вижу - значит нет! Грубые руки схватили запястья, заставляя с большим рвением вырываться.  – Отпусти! – визжала я, брыкаясь и ногами, и руками. – Смирнова, ты чего? – я распахнула глаза, смотря на рожу не менее поражённого Пятифанова. Губы разомкнулись, выдавая тихий вздох, и не смыкались обратно. Глотая ртом воздух, я ещё пару мгновений смотрела на Рому, прежде чем обернуться, вглядываясь в тьму леса. Никого. Грудная клетка вздымалась в бешеном темпе. – Ты чего здесь бродишь? – резко и ядовито выплюнула я, всё ещё стараясь собрать ртом как можно больше воздуха. Кажется, меня трясло. – Я Морозову провожал вообще-то, – тот потянул меня наверх, ставя на ноги, собирался отодвинуться, но я вцепилась в его руку, не отпуская. Боясь, что тот исчезнет словно морок, оставляя меня здесь одну. Ни за что. Ни за что больше не пойду домой пешком. Пятифанов не отстранялся, видимо, замечая, что ноги меня не держат. – Кать, – подняла глаза, пока изо рта вырывались белые облачка дыма из-за по-прежнему сбитого дыхания. Оценив моё состояние, Рома стиснул губы. – Пошли, а то замёрзнешь, – тихо выдохнул он. Нагнувшись и подняв упавшую ушанки, на которую я и не обратила внимание, Пятифанов одной рукой надел мне её на голову, пока запястье второй я не выпускала. Прохладная ладонь едва коснулась лба, убирая висящие перед глазами пряди. Разглядывала лицо напротив, всё ещё не веря. Обернулась, наблюдая темень, деревья, истоптанный в попытках бежать снег. – Кать, – вернула взгляд, пока Пятифанов медленно потащил меня в нужную сторону. Еле перебирала ногами, всё ещё мысленно убегая, скрываясь в этом тёмном лесу. Сердце заходилось в бешенном темпе.  – На, – сморгнула мысли, видя протянутую сигарету. – Ты дурак? – почти беззвучно сказала я, не ожидая пропажи голоса, но тот не шёл. На губах напротив показалась привычная усмешка, открывающая небольшие клыки. – Смирёнок, всего лишь одну, – не выпуская его запястья, я остановилась, тормозя нас. Опустила взгляд на сигарету, стискивая зубы. – Нет, – всё также тихо проговорила я, на что Рома пожал плечами, беря сигарету зубами и ища рукой зажигалку. Закурив, тот потянул нас дальше. Дошли мы довольно быстро, или я просто застряла в том моменте, не обращая внимание на происходящее. Взглянув на крыльцо, освещённое тёплой лампой, сильнее сжала запястье, переводя взгляд на Пятифана. Страшно. Тот взглянул на меня, раздумывая, прежде чем нарисовать слабую улыбку.  – Пустишь погреться? – даже не рассуждая, кивнула, всё так же под руку идя с ним до дома. Отпустить я смогла только когда дверной замок щёлкнул, говоря о безопасности. Пятифанов потёр покрасневшее запястье, пока я медленно стянула шапку, куртку с шарфом. – Так что случилось? – взглянула на Рому, что так и стоял в дверях, видимо, думая согреться так. – Снимай куртку, пойдём чай попьём, – ответила я, всё ещё не зная о том что именно говорить. Был ли это маньяк? Вдруг я просто надумала, перенервничала, испугалась? Пятифанов, чуть смутившись, всё же снял куртку и разулся, надевая под моим чётким присмотром гостевые синие тапочки. Ранее их носил папа. Мы зашли на кухню, поставила самовар, достала чашки, ставя одну из них перед Пятифановым. Мысль о том, что было бы, не наткнись я на него, блуждала в голове, заставляла нервничать.  – Чёрт, – стеклянная сахарница разлетелась в разные стороны, оставляя белый сугроб в эпицентре удара. – Не поранилась? – поднявшийся с места Пятифан взял меня под локоть, подводя к стулу.  – Мама ругаться будет, - не сводя взгляда с сахара, проговорила негромко я, даже не зная, переполнена ли моя голова мыслями или наоборот, слишком пуста.  – Скинемся ей на день учителя на новую, нестрашно, – усмехнулся Рома, беря в руки небольшое блюдце с чашкой, наливая в оную горячую воду. Кинув туда пакетик, тот сунул чашку мне в руки. – Где метёлка? – В ванной, – тихо выдохнула я, кивая в сторону коридора, ведущего в нужную комнату. Пятифанов скрылся в том направлении, пока я сделал глоток чая, не чувствуя конечностей. Кипяток чуть обжёг язык, отрезвляя, но мне хватило сил лишь на то, чтобы отставить кружку и уйти взглядом на дно чая, пока Пятифанов всё это убирал. – Кать, что там произошло? – спустя время сев напротив меня, тот попытался вновь завести со мной этот разговор.  – Кажется, я видела маньяка, – тяжёлым голосом проговорила я, беря бублик с самовара и разламывая его по кусочку.  – Маньяка? – Высокий мужчина. Я сидела на остановке, думая доехать до дома, но автобуса всё не было, – едва слышно шептала я, крутя в руках несчастный мягкий бублик. – И тут в тишине, буквально из неоткуда появился он. А рядом ни души. – подняла глаза на Пятифанова, что слушал со всем вниманием. – Он странно косился, я решила пойти пешком, а потом, – отвела на мгновение взгляд, чувствуя, как дрожат руки. — Потом он пошёл следом. Я побежала. Он, как мне показалось, тоже, – вернула глаза на Рому, что смотрел на меня, стиснув челюсти. Черты лица за счёт своей остроты позволяли легко разглядеть любое напряжение. – Ну и потом я столкнулась с тобой, – хихикнула нервно я, отламывая кусочек бублика и кидая в рот. Надо было успокоиться.  – Больше не ходи одна.  – Да ни в жизни, – закивала я. – Ещё бегу такая и думаю, что окажусь как Петька из восьмого. Знаешь, как жутко стало? Да-да-да! – принялась за чай я, чувствуя себя чуть спокойнее. – Ты тоже пей чай, или стесняешься? – отметив хмурый вид Пятифанова, спросила с вызовом я.  – Знаешь, что мы не поделили с Петей? – повела плечами, смотря в изучающие меня глаза. – Что же?  – Он воровал у Ольки деньги на обеды, – налив и себе чаю, угрюмо проговорил Рома, пока я закусила язык, вспоминая утреннее происшествие, когда косвенно их обвинила в пропаже восьмиклассника и в издевках над ним.  – Петровой? – Пятифанов кивнул, разглядывая кружку чая. Старая олимпийка немного расстёгнута у шеи, выцветшая, потёртая, но такая привычная взгляду уже. Он в ней ходил уже пару лет почти бессменно. – Я хотела утром с тобой обсудить, – замялась, не зная, как Пятифанов отреагирует на Антона. Он был как бы его другом. Но это «как бы»… – Как ты прошёлся с Морозовой? Она уже одарила тебя нежным первым поцелуем? – сменила тему я, улыбаясь своей привычной улыбкой, игнорируя лёгкую дрожь рук. Надкусила поломанную половинку бублика, пока вторая лежала на краю чашки. – Смирнова, что ты несёшь? – с негодованием выдал Пятифанов. – Как что?! – подставила под щёку ладонь я, вскидывая брови. – Она ведь с такой радостью бросилась тебе на шею после занятий и просила её проводить, – маша бубликом в такт своим словам, отметила я, рисуя мечтательность и радость за Пятифанова.  – Нет, это было единственное, что было между нами, – устроив локти на столе, повесил нос он, помешивая чай бубликом. – Как только мы вышли, она мне и слова не сказала, только поблагодарила за то, что проводил. – Да-а-а, негусто, – задумчиво протянула я, думая, как привлечь внимания такой девчонки. Надо будет обсудить это с Машкой, они немного схожи, может она подкинет мне идеи. – Ничего, – оторвала взгляд от чая, смотря на Пятифана. – Это только первая неделя, дальше будет лучше, – улыбнулась я, взмахивая бубликом, наблюдая проявившуюся улыбку на губах напротив. – За такую помощь мне тебя нужно каждый раз провожать, Катька, – проговорил тот, делая глоток чая. – Лучше просто чаще слушайся меня, так будет гораздо легче. Через полчаса уже нужно было провожать Пятифанова, держать его насильно было глупо, да и мне стоило засесть за учёбу. Тот накинул шапку, куртку, застегнулся, пока я скрестила руки на груди, начиная ощущать подступающий страх. – Пятифан, – тот взглянул на меня, ожидая, но мне нечего было сказать. Просто рассматривала лицо напротив, чувствуя благодарность судьбе за то, что в этот день позволила мне живой добраться до дома.  – Если что-то понадобится, у Лилии Павловны есть мой номер, – слабо усмехнулся он, видимо, понимая мою тревогу. Кивнула и, проводив парня, закрыла за ним дверь.