Добрые дела

Забежав в уборную и закрывшись в одной из кабинок, быстро сменила сарафан, радуясь тому, что блузка осталась чистой и нетронутой. Это переходило все границы. Месть – блюдо холодное, и подастся оно в нужный час. Но сейчас нужно вернуть общие уши, ослабить внимание, отвести его на кого-то другого, чтобы остаться в тени. Или ослепить всех настолько, чтобы чёрное пятно не оказалось на всеобщем обозрении. Вылетев из кабинки, осмотрела себя кратко в зеркале: макияж ровный, волосы не растрёпаны короткой пробежкой, а сарафан не так и плохо сочетается. Ещё мгновение. Я забегаю в спортзал, где уже стоят стулья, сидят учителя, директор, несколько классов, посланных для обучения и отгула с урока. Уже что-то. Мало кто в первое выступление сверкал на Бродвее. Прошмыгнув в конец зала, скрылась за тёмно-красной шторой, эмитирующей кулисы, натыкаясь на взволнованных Витю с Машкой, что трепетно перешёптывались: первый неустанно поправлял шапку-цилиндр, не застёгнутую из-за выпирающего живота жилетку; вторая же сидела на стуле, топая низкими каблучками, зачёсывая выпавшую из пучка чёлку. Глянула на правые кулисы, замечая Полину, что гримировала Рому, сидящего на собранном общими трудами бревне, которое вынесем в третьем акте. Склонившись к Пятифанову, Полина припудривала смуглую кожу того, придавая хоть немного бледности, а также что-то рассказывая. Рома улыбнулся, что-то говоря в ответ, на что Морозова рассмеялась, выпрямляясь. Медленно, но верно. Отвела глаза, подходя к Маше с Витей, напоминая о выходах, в какие моменты понадобиться срочно перевоплощаться. Персонажей было слишком много для нашего маленького состава, поэтому немного обрезали, едва сменили сцены, чтобы успевать менять образы, стараясь оставить суть самого произведения. Подготовив сцену к первому акту, мы разошлись по местам, я выходила ближе к концу первого акта, поэтому отвела взгляд в сторону зала, которого был виден лишь край, где сидело несколько человек. Кто-то увлечённо смотрит, кто-то болтает, кто-то делает домашнюю работу или какое-то задание в тетради. Сердце начало приятно колотиться от ажиотажа. Вот я! Я буду на сцене! Свет софитов представлялся мечтой, которую так жаждала душа! Улыбнулась, возвращая взгляд на сцену. – Прочь, каторжник! Жизни решусь, а – растерзаю… – порываясь ударить Наташу, которую отводил подальше от меня Сатин, кричала я, находясь среди воюющей толпы. Взятые для этого восьмиклассники отлично вписались, создавая разбой на сцене. – А ты, Карповна, полно… постыдись! Что зверствуешь? – подводя Наташу к бревну, огласила Квашня, пока Сатин не давал мне прохода. – Зоб! Лупи их! Васька! Васька! – Где – Наталья? Ты… – растолкал толпу Пепел, осматриваясь и ища Наташу. – Абрам! Хватай Ваську… братцы – помогите Ваську взять! Вора… грабителя… – А ты… блудня старая! – звонкий удар, на что Костылёв упал, наполовину пропадая за кулисами. Василий бросился к Наташе, пока остальные в перебранке до сих пор не могли остановиться. – Как… чем она тебя? Ножом? – Гляди-ко, звери какие. Кипятком ноги девке сварили… – Василий, – вцепившись в серую рубаху, воскликнула Наташа, – возьми меня… схорони меня… – теряясь и путаясь, замолила она, глядя на Пепла из-под полуприкрытых глаз. – Батюшки! Глядите-ка… смотрите-ка… помер! Убили… – закричала я, и вся толпа переместилась, прекращая драку и озирая умершего. – Васька! Старик-то… того… готов! – проговорил Бубнов, подходя к Пеплу, держащему Наташу. Вася обернулся, непонимающе смотря. – Иди… зови… в больницу надо… ну, я рассчитаюсь с ними! – Я говорю – старика-то кто-то уложил… – все обсуждения затихли резко и моментально. Послышались поражённые возгласы, толпа начала разбегаться. – Убили! – закричала я, осознавая победу. – Мужа моего… вот кто убил! Васька убил! Я видела! Голубчики, я видела! Полиция! – Пепел поднялся с места, отпуская Наташу, и прошёл к лежащему трупу. – Ну? Рада? – поднял глаза на меня он, прежде чем с сомнением коснуться лежащего ногой, до конца убеждаясь в смерти. – Околел… старый пёс! По-твоему вышло… – выплюнул тихо он, затем возвращая ко мне глаза. – А не прихлопнуть ли и тебя? – тот в одно мгновение дёрнулся в мою сторону, но Сатин его одёрнул, удерживая, пока я отскочила подальше. – Держите Ваську! Он убил… я видела! – Я тоже раза три ударил старика… Много ли ему надо! Зови меня в свидетели, Васька… – Мне… – посмотрев на лежащего Костылёва, Пепел поднял ко мне взгляд, смотря с разочарованием. – Мне оправдываться не надо… Мне – Василису надо подвести… я же её и подведу! Она этого хотела… Она меня подговаривала мужа убить… подговаривала!.. – воскликнул Василий, оторвав от меня карие глаза и обращаясь к остальным присутствующим. – А-а… я поняла! – подскочив с места, закричала Наташа. – Так, Василий?! Добрые люди! Они – заодно! Сестра моя и – он… они заодно! Они всё это подстроили! Так, Василий?.. Ты… для того со мной давеча говорил… чтобы она всё слышала? Люди добрые! Она – его любовница… вы – знаете… это – все знают… они – заодно! Она… это она его подговорила мужа убить… муж им мешал… и я – мешала… Вот – изувечили меня… – Наталья! – поражённо прошептал Василий. – Что ты… Что ты?! – Вот так… чёрт! – Врёшь! Врёт она… я… он, Васька, убил! – Люди добрые… сестра моя и Васька убили! Полиция – слушай… вот эта, сестра моя, научила… уговорила… своего любовника… вот он, проклятый! – они убили! Берите их… судите… Возьмите и меня… в тюрьму меня! Христа ради! – в отчаянии молила полицейского Наташа, прежде чем опустился занавес. Помогши подготовить сцену к четвёртому акту, ушла в сторону вместе с Ромкой, что усмехнулся, когда я потянула его чуть назад, чтобы не было видно со стороны зрителей. Нам более выходить не требовалось, но всё равно с толикой радости наблюдала короткое завершение, подводящее итоги всего произведения. Несмотря на упрощения, надеялась, что удалось передать рассуждения о правде. – Смирнова, ты светишься, – негромко выдохнул стоящий рядом Ромка, устроив ладони на боках, из-за чего серая рубаха, отрытая среди бесхозных вещей школы, чуть натянулась в местах придавленной ткани. – Я всегда свечусь, – отмела тихо я, следом оглядываясь на Пятифанова, что с деловой улыбкой смотрел на меня. – Ты хорошо сыграл. Особенно любовь к Наташе, – тягуче пропела я, не тая надменной улыбки. Промолчав, Пятифанов отвёл глаза на сцену. Хмурый вид говорил, что задела. – Ром, – сделала небольшой шаг к нему, сокращая дистанцию и привлекая вновь его взгляд. Взялась за его запястье, как бралась уже не раз и посмотрела на сцену, чувствуя, как Пятифанов изучает меня глазами. – Спасибо, что сыграл и помог мне с одеждой, – едва слышно проговорила я, не смотря больше в его сторону. – И за… то, что приехал ночью, – ещё тише сказала я. – Ты настоящий рыцарь, – вернула колючие нотки в свой голос, рисуя приторную улыбку, но всё же не смотря на него. На сцене неспешно развивались события, я видела Полину, что спиной стояла к сцене, убирая вещи в свою косметичку, видела Машу на сцене, что накрыла голову платком, тоскливо говоря с Сатином, Бароном и Клещом. Пятифанов ничего не сказал, а когда его рука двинулась, отпустила запястье, не настаивая, однако ладонь взяли в горячий хват, сжимая крепко. Пробежали лёгкие мурашки, но не дёрнулась, продолжая наблюдать за происходящим на сцене. – Смирнова, – тёплый голос говорил о лёгкой улыбке, которую мне удавалось уже видеть пару раз. – Я как-то говорил, если что, номер мой ты найдёшь. Ну либо подкараулишь меня у толчка, – обернулась, наблюдая поблёскивающие усмешкой глаза, и невольно переняла улыбку, сжимая его ладонь в ответ, а следом выпуская, как упал занавес, распуская актёров. Выйдя на поклон, наслаждалась падающими на лицо яркими лучами софитов и аплодисментами. Время летело так быстро: выйти, поклониться, уйти, выслушать обратную связь от учителей, поболтать с Антоном, которого я уговорила тоже поприсутствовать, а после уроков – отпраздновать с ребятами наш дебют. Опомнилась я только вечером, стоя на улице у дверей, дожидаясь маму. Одними из первых вышли Антон с Олей, которая дожидалась его и смотрела вместе с ним спектакль. Подошла, здороваясь. – Ну как впечатления, Антош? – радостно протянула я, замечая Олю, что спряталась за его плечом. Петров же мне скромно улыбнулся. – Вы очень здорово сыграли! Не думал, что Рома тоже примет участие, однако ему и вправду подошла эта роль, – отведя на мгновение взгляд, проговорил невесело Петров, следом возвращая добрый настрой. – А ты прям сыграла как настоящая Василиса. – Да, Пятифанов так хорошо сыграл симпатию к Наташе! Но, думаю, это всё же из-за его влюблённости в Полинку. Ты же видишь, сколько лет он уже пытается обратить на себя его внимание, – тихо проговорила я, сводя тему в нужное русло. – Но Морозова так сомневалась на его счёт долгое время. Как думаешь, почему? – протянула мягко я, сталкиваясь взглядом с изредка посматривающей на меня Олей, которая всё ещё обижалась на меня за те страшилки и шутки. – Наверное, ей он просто не нравится, – глухо выдохнул он, серьёзнея в лице. – Как можно полюбить того, кого не любишь? – Думаешь, у неё рядом есть более подходящие кандидаты? – делая шаг к Петрову, заинтересованно спросила я, видя, как Антон ушёл в себя, раздумывая. – Думаю, нет, – выдохнул спустя раздумье он, поднимая на меня глаза. – Но любовь – вещь сложная, не зря же о ней столько пишут, – улыбнулся мне Петров. – Ладно, нам пора, а то родители скоро обыщутся, увидимся, Кать, – помахав мне рукой, Антон вместе с Олей ушли восвояси, пока я стиснула губы, злясь на слетевшую с крючка рыбу. Или Петров мне соврал, или сбежал, боясь расколоться. Ничего, в следующий раз от меня деваться ему будет некуда. Послышался тёплый мужской смех, заставляющий обернуться к дверям школы. Держа открытой дверь, Пятифанов пропустил улыбающуюся Полину вперёд. К Морозовой тоже было одно дело, но отвлекать её от Ромки – идея так себе. Оставила всё на завтра, провожая их лишь коротким взглядом, довольствуясь положением своих шахмат. Да, потеряно несколько пешек, возможно, полночи я буду оттирать… – О, Катька! – вышедший Бяша быстро спрыгивал по ступенькам, вырывая меня из мыслей. – Лилия Павловну ждёшь-на? – Да, – бесстрастно отозвалась я, смотря на удаляющиеся силуэты Пятифанова с Морозовой. В голове промелькнуло воспоминание, как Рома держал мою ладонь в четвёртом акте. Возможно, я сказала слишком много, но ведь это было правдой. Да и портить отношения с Пятифановым мне не стоило. Взглянула на Бяшу, что стоял рядом, карауля. – Игорь, как думаешь, Морозовой нравится Пятифанов? – протянула неторопливо я, зная, что Бяша сейчас всё равно не уйдёт. Возможно, это была лишь додумка, но стоящий уже несколько минут здесь Игорь лишь подтверждал её. – Да разве будет видно-на!? – протянул он, смотря туда же, куда и я. – Вы же, девчонки, принимаете порченную одежду за подарки-на. Наверняка и любовь проявляете как-то по-ебанутому, – чуть вскинула брови, оглядываясь на Будаева. – Как будто вы лучше. Все втроём сидите по одиночке, вот только Пятифанову недавно повезло чуть больше, – «со мной» хотела добавить я, но говорить о своей роли сводницы не стоило. Да и Морозова любовью не пылала особо пока, так что до высококлассного специалиста мне далеко. – Вот помогай после этого девчонкам, – удручённо сказал Бяша, отворачиваясь от меня. Я рассмеялась. – Не волнуйся, наверняка, как Рома завоюет сердце Полины, он поделиться с тобой советами по очарованию девушек, – потрепала Бяшу по плечу, наблюдая, как тот ещё больше смущается от моего доброжелательного тона, который уже давно ни у кого доверия не вызывал. – Если мы ещё будем дружить, – тихо выдохнул он, прежде чем взглянуть на меня, понимая, что вновь сболтнул лишнее. – Передай это, пожалуйста, Роме, – оглянувшись по сторонам, кратко и по возможности незаметно протянула Будаеву нож, который Пятифанов мне одолжил вчера. Игорь, удивлённо посмотрев, быстро спрятал его в кармане куртки, глядя по сторонам также для безопасности. Молодец, Катя, передаём оружие на территории школы, угоняем чужие машины – продуктивный день! Дверь школы отворилась, выпуская закончившую с работой маму. Попрощавшись с Игорем, уже через пару минут оказалась в согревающей машине, довольствуясь сегодняшним днём.