Добрые дела

Утро. Будильник звенит вновь и вновь. Но я просто лежу на боку и смотрю на рабочий стол, на котором горит лампа. Звучание на фоне не привлекало внимания до момента, как не пришла мама, понимая, что её дочь не встаёт. Та приготовила блинчики, от которых я отказалась, не имея желания есть. Ночь была тревожной, пару раз просыпалась, но не от кошмаров. От груза мыслей, что иголками вводили под кожу осознание такой вещи как смерть. Конечно, я и ранее слышала, что пропавшие находились, тот же самый Петя, которого обглодали животные, даже фотку Витя мне показывал, приносил, хвастал, ибо его отец тоже работает в милиции. Но чтобы вживую… когда подобие человека лежит белое, искалеченное, с гримасой ужаса на лице, когда ты знаешь, что это ещё недавно ходило, улыбалось, двигалось, у этого были свои занятия, мысли, цели… А теперь Настю закопают, она будет лежать под землёй. Просто лежать и гнить. – Катя, так вы нашли Настю? – с любопытством спросила Машка, вырывая меня из мыслей. Медленно обернулась к девушке, наблюдая, как затихли несколько парт рядом, прислушиваясь. Новости по нашему посёлку разлетаются довольно быстро. – Конечно! – самодовольно улыбнулась я, надеясь, что губы не дрогнули. – И это точно были не волки, да-да-да! У нас по городу шастает маньяк уже столько лет! Вот и как можно чувствовать себя в безопасности!? – начала вести беседу я, стараясь не особо и затрагивать увиденное и пережитое. Пятифанова не упоминала от слова совсем, кстати, того, почему-то сегодня и не было. Как и Бяши. Петров же быстро сбежал после уроков, даже не провожая Полину, которая ушла вместе с Машей и Димой. – Так, Полин, не переживай, всё у тебя хорошо получается, – успокаивающая Морозову мама на последней учебной неделе этого года занималась постановкой этого глупого утренника для начальной школы. Почему выпускники должны этим всем заниматься!? У нас и так дел полно! Или меня просто раздражала Морозова, на которой мой новогодний костюм для таких утренников смотрелся как влитой, только с большим натяжением обхватывал в груди, которой природа наградила её, а не меня. Опустила взгляд, оценивая свою единичку с пушапом, который не так и помогал даже визуально. Поморщилась и отвернулась к классу, где все писали контрольную работу. Я же уже закончила, могла посидеть, посмотреть и подавать советы новой Снегурочке. Столкнулась взглядом с Пятифановым. Свою задумку пояснять ему не стала. Пусть для него это будет приятным сюрпризом, а не моей очередной махинацией, в которых меня подозревали. Вспомнилась Даша из восьмого, что уже неделю не появлялась в школе. Девчонку затравили её же одноклассники. Стукачей никто не любит, да-да-да! Невольно улыбнулась и, перебирая пальцами, помахала Пятифанову ручкой, следом отворачиваясь к Морозовой, старающейся выглядеть самой добротой, и Петрову, что не лез несколько дней к нам обеим. Тот закрылся. Я наступать не стала сейчас, ибо и своих дел до горла, да и Петров так и не извинился за свои слова и поведение, а Морозова… та первое время пыталась к нему подластиться, просила проводить её, подсаживалась, единственное, что огорчало, это Пятифанов, в котором она после этого начала искать утешение или пыталась так только больше раззадорить Антона, заставляя ревновать. Дурацкий любовный треугольник! Даже в самых глупых книгах так не пишут! – Кать, – пустой класс был хорошим пристанищем для повторения материала или чтения, но Петров его быстро сломал своим появлением. За окном уже давно было темно. Ещё неделя, и наступит Новый год. На окнах наклеены снежинки, вырезаемые нами на уроках труда, а на учительском столе стоит небольшая искусственная ёлочка, украшенная маленькими жёлтыми и красными шариками, а также красной мишурой. – Что, Петров? – сжав ручку, холодом оборвала я, видя, как тому это не понравилось. – Я хотел бы с тобой поговорить, – уже более осторожно проговорил он, приближаясь ко мне, пока я не сводила с него внимательного взгляда. – О чём же? – О Полине, – выпалил тот, на что я рассмеялась. – Петров, если ты хочешь говорить о Полине, иди к Полине и говори о ней с ней. – Нет, я, – тот замялся, прежде чем пройти ко мне и сесть напротив, за передней партой. Сняв очки, Петров их протёр, надел и вновь взглянул на меня. – Почему ты её не любишь? – Антон, а за что мне её любить? За клевету? За её обиду на меня из-за того, что я хочу тебе нравиться? За то, что она бегает то к Ромке, то к тебе? – начала перечислять я, следом улавливая аромат сладких сигарет, исходящий от парня. – Да, она талантливо играет на скрипке, она довольно добрая, хорошая, милая, порядочная, – язык устал от лжи, поэтому прервалась. – Но как человек она мне не нравится. Я думала, ты другой, но ты так же, как и она, бегаешь то к ней, то ко мне. А я в эти игры играть не хочу, – с неприязнью проговорила я и увела взгляд к окну, за которым стояли высокие чёрные силуэты деревьев, приправленные белым снегом. – Нет, я выбрал, – поверх моей ладони легла чужая, но я отдёрнула руку, даже скорее рефлекторно, чем по задумке. – Кать, я завтра же скажу Полине, что ты мне нравишься, что я не отвечу на её… – Нет, – прервала его я, вставая с места. – Антош, – коснулась подбородка пальцами, заставляя Петрова поднять на меня взгляд. – Если ты правда хочешь признаться мне в симпатии, то сделай это красиво, публично. Сделай мне что-нибудь романтичное под Новый год, чтобы я сказала: «Ох, Антош, ты такой хороший!». Но-но-но, – тот порывался что-то сказать, но я устроила палец на его губах. – Не говори ничего сейчас, сделай мне сюрприз, хорошо? – парень кивнул, и только тогда я села и убрала палец от его рук. – А теперь дай мне доучиться и не отвлекай своей милой улыбкой, – протянула мелодично я, выпроваживая Петрова, что, смутившись, чуть ли не откланялся и направился прочь. Следующие полнедели проходили однотонно: Петров строил мне глазки, пытаясь убедить и меня, и себя, что делает правильный выбор, на что я изредка отвечала, но сомневалась в том, стоит ли играть дальше, ведь цель уже частично была достигнута. Я разобью сердце Морозовой, однако какова вероятность, что Петров, отвергнутый мной, не угодит вновь в её лапы? Нужно было держать марионетку при себе, чтобы, в случае чего, не допустить этого, и дождаться момента, когда Морозова по-новому взглянет на Пятифанова. Они установили уже более-менее дружеское общение, но нужна была как раз таки романтика, страсть. Обеспечить её цветами, конфетами, подарками? Симпатию не купишь. Только если что-то от души, но чего можно добиться от Пятифанова? Нахмурилась, поглядывая на окно, за которым мела метель. Сегодня была среда, что означало, что добираться мне надо будет по сугробам. Но вначале требовалось чуть подтолкнуть Рому к сердцу Полины. Обсуждения с Машкой не помогли, та видела симпатию как что-то внезапное, а в парнях ей нравилась чуткость, внимательность, самоуверенность. Слишком глупо и сложно. Раздражённо выдохнула, смотря уже на доску и записывая вслед за Димой, который решал задачу. Можно же создать романтику, как это делают в кино, в книгах. Только как? – Смирнова, ты с дуба рухнула!? – ладони потянулись расстегнуть чужую олимпийку, но Пятифанов перехватил мои руки, не давая этого сделать. Пока глазам открывалась только голая шея. – Ты хочешь понравиться Морозовой!? – грубо отрезала я, зная, что времени у нас не так много. – Поэтому ты хочешь меня раздеть!? – возмутился тот. – Не полностью же, – проворчала я, тяня застёжку вниз, чего Пятифанов не давал сделать. – Ром, ты стесняешься? – на слабо взяла Пятифанова я, ехидно улыбаясь. – Ты же такой симпатичный, знаешь, как ты нравишься Тане? Или Маше из десятого? Видел бы, сколько девочек глядят на тебя на физкультуре, – промурлыкала неторопливо я, оттягивая каждое предложение за кончик. Ладони на моих запястьях расслабились и я повела застёжку вниз, лишь приоткрывая для взглядов крепкие ключицы и шею, которые подметила ещё в тот вечер, когда Пятифанов заявился ко мне в спешке в этой же самой расстёгнутой наполовину олимпийке и без куртки. – Вот, чуть-чуть получше, – подняла к нему взгляд, видя сомнение в его глазах, но причин не доверять мне лично у Пятифанова не было пока. – Так, теперь давай поговорим о твоём обаянии. – Разве оно отсутствует, если в меня и так влюблено много девчонок? – усмехнулся он, а я покачала головой, скрещивая руки на груди. – Оно очень плохо проявляется, когда ты общаешься с Морозовой, – более тихо и томно протянула я, приближаясь к Ромке и устраивая ладони по бокам от него, по краям парты. Подняла подбородок, наблюдая проницательный прищур, выдавший, что он разгадал мою игру. – Давай представим что я Морозова, что ты будешь делать? – прошептала в его губы я, едва привстав на носочки, пока Пятифанов не отводил от меня взгляда. Отодвинулась, улыбаясь, а следом думая о том, как сыграть Морозову. Потушив свет, чтобы никто с улицы не увидел мой силуэт, прошла к окну и начала изображать игру на скрипке, чем ещё час будет заниматься Морозова в паре кабинетов неподалёку. Пятифанов недолго стоял на месте, видимо, размышляя. Я же никуда не спешила, лучше пусть он пару раз подумает, чем будет пробовать, не мысля. Кабинет озарялся лишь слабым светом за счёт белого фонаря за окном, но и тот был далеко, поэтому мрак позволял видеть лишь силуэты. Лёгкая прохлада помещения почувствовалась чуть лучше. Медленно выдохнув, вернулась к игре, пытаясь прочувствовать и насладиться. – Полин, – негромкие шаги раздались за спиной, а расслабленный тёплый голос вызвал небольшую улыбку. Неплохое начало. – У меня к тебе вопрос, – опустила скрипку, кладя её на подоконник, и уже хотела обернуться, но со спины прижались, а шеи коснулось тёплое дыхание. Уже открыла рот, чтобы сказать, что тот торопиться, но уха практически коснулись губы, заставляя затаить дыхание. – Что насчёт свидания в эту пятницу? – его охотничья улыбка слышалась в голосе. Прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, не придавая внимание спортивному телу, прижимающему меня к подоконнику. – Слишком торопишься, – едва слышно выдохнула я, чуть поворачивая в его сторону голову, сталкиваясь взглядами с тёмными глазами, на которых мерцали две небольшие капельки света от белого фонаря вдалеке. – А я думаю, тебе нравится, – самовольно улыбнулся Пятифанов, опуская взор к моим губам. Тот не отодвигался. – Ошибаюсь? – на талию легла ладонь, притягивая ближе, чтобы жар уже окутывал с двух сторон, а не только со спины. Усмехнулась, чувствуя, как прошла дрожь по телу. – Ты хочешь покорить меня или Морозову? – склонилась чуть ближе, оставаясь в сантиметре от чужих губ. Дыхание ускорилось, пока мои глаза цеплялись за густые ресницы, за зрачки, что из-за темноты расширились, позволяя увидеть мой силуэт словно в зеркале. Лёгкая белая тень падала на скулы, подчёркивая острые черты лица. – А разве ты сейчас не Морозова? – усмехнулся он, обжигая мои губы дыханием, отдающим недавно скуренными сигаретами. Я переняла его улыбку. – Пятифанов, убирай свои ручонки и пробуй ещё раз, – приторно сладко промурлыкала я, заставляя Ромку насупиться, прежде чем тот отодвинулся, но не отошёл далеко. – Если я буду медлить, она просто сбежит, – скрестил руки на груди он, оглядываясь на входную дверь, пока я села на подоконник, доставая до пола носками белых туфель. – Девушка не дичь, Ром. Да и соблазнение направлено на то, чтобы она сама прыгнула к тебе на шею, а не чтобы ты её сам взял как трофей. – Это невозможно, – даже больше с горечью, а не со смешком проговорил он, оборачиваясь ко мне. – Чтобы Морозова… да ко мне… – Вот всему вас приходится учить, – с театральным вздохом отметила я. – Подойди, – слезши с подоконника, дождалась, когда Пятифанов приблизиться, вставая в полуметре. – Для того, чтобы распалить воображение, достаточно и небольших действий. Ей должно стать с тобой комфортно, прежде чем ты перейдёшь к более интимным жестам, – взяла его руку за запястье и притянула к себе. – Можно коснуться её плеча в моменте шутки, – повела тёплой ладонью по своему плечу. – Либо локтя, может, кисти, но с этим осторожнее, оцениться может тоже как посягательство, – держа ладонь Ромы в своей, учила я, наблюдая сосредоточенный взгляд, то приходящий к моим глазам, то следящий за рукой. – Лучше всего начинать с локтя или плеча, а так ещё можно ненавязчиво коснуться спины, может, волос, – раздумывая о том, как можно деликатно коснуться девушки, играла с тёплой ладонью я, то наглаживая пальцы, то переплетая с ними свои. – Там, знаешь, заправить прядь. О, и ещё добавить комплимент, чтобы вообще настроить на беседу. Какой-нибудь не слишком банальный, но простой. – К примеру «Ты сегодня прелестно выглядишь»? – непонимающе протянул Пятифанов, на что я закатила глаза. – То есть в остальные дни она выглядит не прелестно? Хотя да, – кивнула своим словам я, наблюдая небольшую улыбку Ромы от моих слов. – Так и оставь. – Нет-нет-нет, давай мне что-то более романтичное, – приблизился тот, разглядывая меня. Одна из его ладоней, едва касаясь, прошла по плечу и спустилась к локтю, следом возвращаясь и осторожным касанием убирая мою косу с плеча за спину. Глаза внимательно изучали меня, ожидая ответной реакции. – Даже не проси меня придумывать комплименты Морозовой, Пятифанов, – мягким голосом отчеканила я. – Тогда что бы хотела услышать ты? – склонив голову вбок, тихо протянул он, убирая руки в карманы олимпийки. – Хм, – нахмурилась, раздумывая, какие слова хотелось бы мне услышать. А хотелось ли? – Ничего, – помотала головой я. – Мне все эти ваши симпатии, флирт вообще неинтересны. Я заведу три кошки и мне хватит, да-да-да! – до ушей добежал смешок. – И ты меня учишь романтике? – Разбираюсь я в ней явно лучше тебя, ведь только благодаря мне: ты уже в более-менее дружеских отношениях с Морозовой, а она скоро отлипнет от Петрова, – бросила в ответ я. Конечно, подсматривать нехорошо, но я себя невинной не считала, поэтому устроилась у едва приоткрытой двери, периодически подглядывая, как Пятифанов пошёл на практике применять только выученную теорию. Сомнения бродили в голове, ибо я действительно не была асом в любви или отношениях. Собирала всю информацию по книгам, фильмам, рассказам девчонок, но чтобы вступать в это самой… Полно и других дел в этой жизни. Отошла от двери, когда всё прошло вполне недурно, а Пятифанов уже выходил. Довольная его улыбка от моего взгляда не укрылась. – Смирёнок, – оторвала взгляд от тёмных деревьев, которые вскоре оставались позади, сменяясь на почти такие же, расстилающие свои корявые ветки во все стороны. – По-дурацки звучит, – вздохнула, в ответ встречая лишь улыбку. – Поэтому вполне подходит. – Ты оборзел!? – поражённо воскликнула я, уже собираясь припомнить этому дураку все его грехи. – Поэтому вполне подходит тебе это слышать от меня, Смирнова, – довольно улыбаясь, дополнил он, или везением спасая себя, или с самого начала планируя меня так обмануть. – Вряд ли ты такой дурак, Пятифанов, – неторопливо и с открытой сатирой отметила я. – Додумался же работать со мной, – чуть улыбнулась, а тот отвернулся, демонстративно хмурясь. – Вот и хотел спросить, зачем ты это делаешь. – Делаю что? – Помогаешь мне, – вернул ко мне взгляд Пятифанов. Тот ждал подвох и это было вполне оправдано, учитывая мои взаимоотношения с классом, со школой. Выгода должна быть везде, не зря же я так старательно отбирала себе девчонок, заслуживая авторитет. После потери Насти пришлось перекраивать иерархию и брать себе в компанию девчонку из десятого класса, что очень любит болтать. Та легко разносила нужную информацию и собирала сплетни с восьмых, девятых и своего класса. – Чтобы ты меня провожал по вечерам, конечно же, – пожала плечами я, рисуя слащавую улыбку. – И всё? – не особо и веря, переспросил Ромка. – Неужели тебя никто не хочет проводить до дома? Да не поверю! Даже Тоху в свои лапы загребла за пару недель, только и пиздит о тебе, – с нескрываемой толикой раздражения выплюнул Рома, досадуя то ли на меня за такую подлость, то ли на Петрова, что так легко повёлся. Хотя я всего лишь надавила на нужные рычаги. – Да и провожал он тебя раз уже. Но просишь ты всё равно меня, – раздумывая вслух, тот вновь взглянул в мою сторону. – Петров с большей вероятностью сбежит сам, толкнув меня в объятия маньяка, чтобы тот его не нагнал, – отведя взгляд от дороги, посмотрела на Пятифанова. – Да вряд ли. – А вот ты – другое дело, – не слушая начинающихся возражений, пропела льстиво я. – Побежал же за мной, да и сам говорил, что теперь благодарен мне настолько, чтобы всегда меня провожать, – обвив руками чужую, повисла на Пятифанове, повинуясь больше привычкам, чем идее так сделать. – Или ты уже не хочешь? – заглядывая в его глаза, промурлыкала я. – Если бы не хотел – не делал, – выдохнул кратко и грубовато он, вытаскивая руку из моих. Отпустила, убирая руки обратно в карманы, которые ни капли не грели. Выпавшие перед Новым годом морозы не радовали, даже пуховик не согревал, но хоть немного скрашивало настрой то, что эти дни я спокойно ходила в тёплых штанах. – Смирнова, как часто ты врёшь? – обернулась, поднимая брови в непонимании. – Каждый раз по-разному, – нахмурилась я. – Где-то стоит, где-то нет. Как будто ты не врёшь никогда. – Смысла во лжи не вижу, – отозвался тот, на что я хихикнула. – А тебе когда-то было что скрывать, Пятифанов? – с вызовом протянула я, оглядываясь на Пятифанова, что кратко прошёлся по мне глазами. – Хотя нет, неужели ты всем открыто говоришь о том, что вы угнали автомобиль? – Когда одна и та же тачка стоит много лет, грех её не починить и забрать себе, не думаешь? – чуть улыбнулся он, видимо, довольствуясь той реакцией, которую у меня вызвал угон машины в тот день. – Ты, – оскорбления крутились на языке, но я замолчала и уставилась на Пятифанова, что улыбнулся ещё шире, наслаждаясь моим промахом. И как я могла не заподозрить!? Наш посёлок был довольно небольшим и почти все друг друга знали. Как и знали машины с их владельцами. – Чья она? – Бяши. Его отец давно отдал её своему близкому другу, а тот, когда мать Бяши попала в психушку, вернул её сыну погибшего друга, ибо сам к тому времени неплохо разжился деньгами, – безразлично произнёс он, не смотря на меня. – Пятифанов, ты мне соврал, – процедила я, хоть и злилась больше на себя за тот спектакль, в который поверила. – Тебе ли обвинять меня во лжи, Смирёнок? Пришли, – встав у дома, взглянула на Пятифанова, что рассматривал меня с небольшой улыбкой, спрятав руки в карманы. Розовый румянец словно инеем покрывал смуглую кожу щёк, а острые глаза цвета виски с привычной ребяческой насмешкой смотрели на меня. – Будешь честнее в другой раз. – Ни в жизни, – отвернувшись, бросила я и направилась в дом, пряча небольшую улыбку. Хочет поиграть? Пожалуйста.