Добрые дела

Пятничное утро началось сладко. Блинчики со сгущёнкой уже обещали скрасить день, как бы он не прошёл. А пройдёт он явно не самым лучшим образом: мне нужно будет смотреть на Снегурочку Морозову, заигрывать с Петровым, писать контрольную по физике, а также придумывать варианты, как сблизить Полину с Ромой за эти выходные недели. Учились мы до вторника, но мероприятие для младших классов проводилось уже сегодня, ибо тех отпускали чуть раньше. Нам же нужно было в оставшиеся два дня дописать пару контрольных и пройти ещё кучу материла перед финальными экзаменами в конце учебного года. Приехав в школу, вновь осталась в пустом классе, листая тетрадку по физике, лишь поверхностно прогоняя пройденный материал. Класс постепенно наполнялся ребятами: Машка уже сидела рядом, болтая с Димой, что подсел сзади нас, готовясь списывать у Маши, Морозова, что хоть сегодня подкрасилась по-человечески, тоже устроилась невдалеке от передних парт. Невольно зевнула, перелистывая страницу и следом поднимая взгляд на зашедшую под звонок троицу, что быстро расселась по местам. Оглянулась на Петрова, что заметно нервничал, уже с порога посматривая на меня. Помахала ему, перебирая в воздухе пальцами, только больше заставляя его волноваться. Но он мне тепло улыбнулся и помахал в ответ, хоть чуть и не сбил очки рукой, которую поднял слишком резко. – Что, Пятифанов, любуешься? – с усмешкой произнесла я, когда после трёх уроков все начали готовиться к этому развлекательному мероприятию, из-за которого четвёртый урок отменили. – Редко Полинку красивой увидишь. – Она всегда красива, – негромко выдохнул он, скрестив руки на груди и оглядываясь на меня. Примостился он у подоконника, наблюдая за Морозовой и Петровым, что готовились к выходу, пока возле них жужжал о чём-то Игорь. Сам Пятифанов тоже входил в разговор, но вскоре удалился, видимо, не рискуя общаться с Полиной без моего присмотра. – И у одуванчиков есть любители, хоть это и сорняк, – пожала плечами я, видя лёгкую полуулыбку на губах Ромы, что и не ожидал от меня другой реакции. – Красота же не только во внешности, Смирёнок, – тихо проговорил он, возвращая взгляд на Полину. Пристроилась рядом, устраивая ладони на подоконнике и кратко взирая на Морозову, прежде чем вновь посмотреть на Пятифанова. – Хотя и физически она привлекательна. – Чего же привлекательного? – предвзято усмехнулась я, смотря, как Морозова запахивает голубой костюм, обшитый по подолу и краям рукавов белым мехом. Обвязав поясом, та застегнула верхние пуговицы, но не до конца, чтобы костюм не расходился в районе груди, натянувшись. – Сиськи, Смирнова, – кратко выдохнул тот, следом кидая на меня взгляд. – Ты же такого ответа ждёшь, – он вернул глаза обратно на Полину, что надела новогоднюю шапку, подходящую по цветам к шубке. Морозова была немногим ниже меня, поэтому подол чуть ли не касался пола. – Улыбка у неё красивая, – едва слышно проговорил Пятифанов. – Знаешь, когда улыбается, так и светиться радостью, скрашивая всё это дерьмо. Правда бывает это редко, чаще она улыбается скромно, не показывая себя. По крайней мере, первый вид я видел только издалека, – поправив длинные чёрные волосы, стекающие вдоль спины, Морозова покрутилась, довольно улыбаясь Бяше с Антоном. – А для кого она тогда… – Петров, – кратко оборвал Пятифанов, едва хмурясь. Взгляд прикован к Морозовой, но Рома уже выглядел напряжённым, а не наслаждающимся видом. – Пошли покурим, – оттолкнувшись от подоконника, Пятифанов направился к двери, не оглядываясь на меня. Спустя мгновение, окинув взглядом класс, направилась на выход, нагоняя Пятифанова по пути. – Это мужская уборная, – притормозила я, сомневаясь в целесообразности данной прогулки. – Хочешь, пойдём в женскую? – обернулся ко мне Рома, а в его руках уже мелькала сигарета, которую тот, видимо, уже достал заранее. – Нет, лучше здесь, – мотнула головой я, оценивая расположение. Дальнее крыло, до которого мы дошли в тишине. Были места ближе, но Пятифанов не зря повёл сюда. Начальные классы собраны уже в спортзале, там же и учителя. В женской уборной нарваться на девушку проще, чем здесь встретить хоть кого-то. Мы зашли внутрь. Стараясь ни к чему не прикасаться, прошла вслед за Ромой к одному из окон, которое тот приоткрыл, уже закурив по пути. Горьковатый дым потянулся в сторону холода, но запашок доносился и до носа. – Ревнуешь Полину к Антону? – поинтересовалась с ехидством в голосе я, но следом поумерила пыл и желание подразнить, видя, как Рома только больше стал напоминать хмурую тучку. – Он ей симпатичен. Ревновать в данной ситуации – как утверждать, что снег зелёный. Глупо и бессмысленно, – досадливо произнёс Пятифанов, устроившись на подоконнике и делая тягу, прежде чем выдохнуть её в щель между окон. – Всё меняется довольно быстро, Ром, – промолвила негромко я, обнимая себя ладонями из-за холода. – Морозова слишком эмоциональная. Как ей нравится один, так и понравится другой. Ей вообще нужен более ответственный и сильный человек, чем Петров. И ты этому больше соответствуешь, – отвернувшись к зеркалу, висящему у раковины, отряхнула невидимую пыль с белой рубашки, украшенной длинным чёрным бантом, повязанным на шее. Пышные рукава добавляли ещё больше лёгкости образу. – Чем тебе так не угодил Тоха? – выдыхая сигаретный дым, поинтересовался Пятифанов, на что я пожала плечами. – Он жалкий. Как и Морозова, – отрывая взгляд от зеркала, обернулась к Пятифанову я, что оскалился улыбкой, обычно не предвещающей ничего хорошего. Она выглядела жёстко, режуще, что вполне сочеталось с грубыми чертами лица, напоминая уголовника. Гены играют немалую роль. – Смирёнок, – спрыгнув с подоконника, Пятифанов направился ко мне, делая ещё одну затяжку и следом выдыхая дым в сторону, прежде чем склониться ко мне. – Именно Тоха нашёл Сашу из шестого класса, он же помог откачивать Бяшу от этих припадков за счёт своих книжонок; Морозова же неплохо тебе противилась, пока ты её не прижала. – Отправились искать вы Сашу втроём, напоминаю, – скрестила руки на груди я и подняла подбородок, разглядывая усмешку в глазах Ромы. – Петров его нашёл по счастливой случайности, поэтому и лавры достались ему. Морозова же просто расслабилась, раз возомнила, что может играть против меня, но я ей объяснила что к чему, – с колкой улыбкой отметила я. – Завидуешь Антошке, Пятифанов? – тот вновь затянулся сигаретой, посматривая на меня без какой-либо злости, однако губы едва искривились, выказывая недовольство. – И Морозова в девушки к нему тянется, и героем он всеобщим является. Каков молодец! – ещё более ядовито пропела я, улыбаясь в тридцать два зуба от удовольствия. – Героем ты меня вряд ли сделаешь, но с Морозовой помогаешь неплохо, нет? – выдохнув в сторону дым, сухо и тихо процедил Рома, возвращая взгляд ко мне. Тот находился на грани. – Ты уже тянешь на героя, Ром, – почти беззвучно выдохнула я, отводя взгляд на покоцанную входную дверь, что была закрыта. – Я лишь помогу это открыть Полине, – вернула взгляд на Пятифанова и осторожно коснулась его руки в знаке поддержки, наблюдая, как агрессия резво сменилась вначале на растерянность, а потом – на небольшую тёплую усмешку. – Смирнова, страшная ты женщина. – Ты меня недавно красивой называл! – возмутилась я, видя, как Пятифанов только больше улыбнулся. – Страшна умом, – прежде чем дёрнуть на себя моё запястье, проговорил Рома. На миг замерла, уткнувшись носом в его плечо, пока ладони устроились на моей спине, беря в объятия. Кажется, немного запылали щёки, спустя минуту промедления я осторожно обняла в ответ, окружённая теплом. Чуть подняла голову, хотя бы подбородок устраивая на Ромкином плече. – Не знаю, чего хочешь от этого всего ты, Смирёнок, но спасибо, – взгляд коснулся приоткрытого окна, из которого дул холодный ветер, забирающий серый аромат сигарет, исходящий от Пятифанова. Запах не был противным на все сто, его было приятно слышать, в отличие от тех же сладких сигарет Петрова. Рома отодвинулся, чтобы сделать ещё одну тягу, пока я вновь скрестила руки на груди, поднимая к нему глаза. – Антош, тебе так идёт! Прям настоящий Деде Мороз, – с восторгом промурлыкала я, подходя ко всё ещё болтающей тройке, когда мы вернулись. Устроила ладонь на его плече, вырывая его из общего разговора, ярко улыбаясь и не обращая внимания на Полину, что скривилась, следом пряча это за нейтральным выражением лица. – Знаешь, возможно мне тоже стоит написать письмо в этом году, – опустила на мгновение взгляд на его губы, следом возвращая к светлым глазам, спрятанным за очками. Склонилась ближе, рассказывая ему на ушко секрет. – Хотя оно уже есть, да-да-да! – прошептала я, подмигнув, и помахала ему рукой перед уходом, вернулась к своему столу, заводя разговор с Машей, пытаясь хоть как-то отвлечься от этого. Но вышло не особо. Когда началось всё это мероприятие, нас посадили в дальние ряды, болтая с Машкой, поглядывала периодически на Рому с Игорем, первый почти и не сводил взгляда с Морозовой. Опустила глаза, думая о разговоре в уборной и предшествующих восхвалениях Полины из уст Пятифанова. Неужели он видел в ней только хорошее? В Морозовой, что ведёт себя как крыса? Подняла взгляд на сцену, наблюдая эту скромную улыбку и тёплые взгляды на Петрова. Рома знает о чувствах Полины, видит их взаимоотношения с Петровым, которого я смогла уже отвадить. Конечно, влюбиться в Рому Морозова может, но стоит ли? Кратко взглянув на Пятифанова, нахмурилась, думая о том объятии. Оно отдавало дружеским теплом, Рома, хоть и не видел моих мотивов, всё равно был благодарен за мои труды. Поэтому, когда мероприятие кончилось и все разошлись, а Петров подсел ко мне с конфетами и небольшим букетом цветов, я радостно ему улыбнулась, следом целуя его в щёку и принимая его симпатию. Морозова, что сидела позади, через минуты две выскочила из кабинета. Я лишь на миг обернулась к Пятифанову и взглядом показала, что ему нужно пойти следом. Пусть он её утешит. Прижмёт к себе. Может, даже что-то хорошее скажет. Рома скрылся следом, а я лишь ярко улыбнулась Петрову, уплетая одну из конфет, чтобы хоть немного подсластить эту горечь, расстилающуюся на корню языка. Взяв ещё одну, протянула её Антону, что уже хотел её взять, но я убрала руку. Пока тот затупил, красочно улыбнулась и вложила её сама ему в рот. – Антош, я отойду на минутку, посторожи, пожалуйста, – мягко протянула я и направилась на выход, осторожно выглядывая в пустой коридор. Звонок прозвенел недавно, а мама задерживалась в учительской, поэтому я спокойно вышла и начала осматриваться. Пройдя несколько кабинетов, спустилась по лестнице, уже планировала открыть дверь на первый этаж, но помедлила, слыша разговор. Чуть приоткрыла и заглянула, находя Морозову, что со слезами на глазах спорила с Ромой. – Разве я не заслуживаю любви!? – всплеснула руками она. – Как!? Как Катя его приворожила!? Иначе бы она не понравилась ему! Она же сущее зло! Я столько лет ходила с ним за ручку, мы даже целовались, но он давал заднюю! А что произошло сейчас!? Всего за месяца два Катя его прибрала к себе!? Как!? – захлёбываясь слезами, твердила Морозова. – Чем я хуже Смирновой!? – уже более тихо выдохнула Полина, горбясь и прикрывая лицо ладонью, стирая слой воды с покрасневших щёк. – Полин, ты ничем не хуже… – А тебе только в радость! – воскликнула вновь она, упираясь взглядом в приблизившегося Пятифанова. – Вон сколько лет ходишь за мной, а я всё не твоя и не твоя! Думаешь, раз Антон с Катей, так я к тебе сразу смилуюсь!? Нет, Рома, не будет этого! Ты никогда с ним не сравнишься! Я ни за что!.. – Я знаю, Полин, – схватив Морозову за плечи, негромко проговорил Рома, прерывая истеричные выкрики. – Лишь сочувствую тебе, ведь знаю каково это, – склонившись к ней и заглядывая в покрасневшие от ярых рыданий глаза, тихо и спокойно произнёс он, на что я слабо улыбнулась, улавливая то тепло, исходящее от Пятифанова, которое видела и раньше. – Полин, ты можешь остаться здесь и выплакаться, я пришёл, потому что мне тебя жалко и я хочу помочь. Если это тебе не нужно, я мешать не буду, – отпустив всхлипывающую Морозову, Пятифанов уже собирался уйти, но та схватила его со спины, обнимая. – Нет, – планировал это Рома или нет, но уже через мгновение он прижимал к себе ещё больше зарыдавшую девушку, гладя её по волосам и спине. Его лицо не выдавало радости, но шло всё к тому, чего Пятифанов хотел, поэтому тот явно был доволен, утешая Морозову. – Кать, хочешь, я тебя провожу сегодня? – тишина пустого класса развеялась мягким и дружелюбным голосом, призывая оторвать взгляд от тетради. – Нет, Антош, я сегодня с мамой поеду, видел, какая холодрыга? – отметив погоду на улице, таким же тоном произнесла я, выдавая улыбку. Разговаривать с Антоном не хотелось. Лишь бы тот ушёл поскорей. – Кать, я тебя ничем не обидел? – более боязливо спросил Петров, проходя ко мне и садясь на стул напротив. – Нет, Антош, как ты мог меня обидеть? – протянула слабо я, понимая, что это затянется. – Просто насыщенный день, плюс ещё контрольная на физике как дополнительная головная боль. Всё хорошо, и я очень рада твоему подарку и признанию, – добавив в свой тон привычной манеры, проговорила я, поднимая глаза и улыбаясь Петрову. – Сейчас мне просто нужно заняться учёбой, чтобы написать алгебру и сочинение по литературе в понедельник, – намекнула осторожно я, Петров, недолго поболтав, всё же ушёл, позволяя свободно выдохнуть, но буквально через пять минут дверь вновь открылась, снимая сонную дымку. – Как прошло с Морозовой? – недолго стоя у входа, Рома направился ко мне. – Постепенно отходит от сегодняшних новостей, – приблизившись, он устроился на соседнем стуле, устраивая локоть на задней парте, садясь полубоком ко мне. – Колись, это признание – твои старания? – Я лишь подала идею, Антошка же всё сам сделал, – тихо усмехнулась я, возвращая взгляд к тетради. – Тебе понравился мой новогодний подарок? – Ты превзошла себя, Смирнова, – отозвался он, прежде чем склониться ко мне, заглядывая в тетрадь. – Я всегда на высоте, просто сейчас видишь это только ты, – пропела довольно я, оборачиваясь к Роме и чуть не сталкиваясь с ним носами. – Учитывая, что Морозова тебя не оттолкнула, а лишь подбежала и обняла, шансы всё же есть. Хотя даже не верится, что они с Петровым целовались, ведь Антон тебе заверял, что… – Мы не знаем обстоятельств, – со сдержанной улыбкой, всё же отдающей оскалом, прошептал Рома, а тёплое дыхание дошло до моих губ. – Хочешь, узнаю? – уже продумывая, как буду добывать информацию и из кого, мечтательно протянула я, на что Рома порывисто кивнул. – Пятифанов, я тебя порчу, – кратко усмехнулась я. – Ещё недавно переживал за «Тоху», боялся, что я его обижу, вступался за Полину, а теперь в сговоре со мной. – Пока почти ничего плохого ты не сделала, Смирёнок, – оглядываясь на дверь, произнёс он. – Ты же для благого дела? – Естественно, – отворачиваясь обратно к тетради, отозвалась я. – Почему не с Полиной сейчас? – Та ещё часа два будет заниматься скрипкой. Петров хотел проводить тебя, но, кажется, что-то пошло не так, – с усмешкой произнёс Пятифанов, на что я тяжело вздохнула, зачёркивая написанную формулу, что не сходилась с уравнением. – Тот уже подумал, что у нас всё серьёзно! Ещё немного, и он побежит знакомить меня со своей мамой! – рисуя поверх и так перечёркнутой формулы, думала о предстоящем общении с Петровым, зная, что листок из тетради всё равно вырывать и переписывать. – Не вздумай делать так с Полиной! – чуть ли не ткнув Пятифанова ручкой, пригрозила я. – Она сбежит, не оглядываясь! – Не дрейфь, тётя Карина не такая и пугающая, – весело протянул тот, видимо, наслаждаясь моим разочарованием. – Дело не в этом! – воскликнула я. – Я ему даже не говорила, что он мне нравится: просто улыбаюсь, хвалю, тепло с ним разговариваю и всё! Или Морозова такая дура, что не умеет общаться с объектами своих воздыханий, или Антон настолько забитый, что такая малость внимания заставила его поверить в любовь! Но, в отличие от большинства, – чуть нахмурилась, оглядываясь на Пятифанова. – Его, насколько знаю, не били, хотя мать с отцом у них ругаются часто. – Ты по каждому сплетни собираешь? – Тут даже сплетен не надо. Всё хорошо демонстрируют внешний вид и поведение, – продолжая черкать тетрадь, процедила я. – Да и постоянно плачущая до шестого класса Олька говорит о проблемах в их семье. Вон, у девчушки только одна подружка, да и та отчуждённая. Петров же в социум вышел благодаря тебе и Полине, так бы тоже сидел в своей кроличьей норе, не высовывая даже носа! – ещё один размашистый штрих на всю страницу заставил замедлиться и вырвать уже искалеченный с особым усердием лист. – Как его Морозова в социум выводит? – непонимающе протянул Рома. – Вот смотреть по сторонам надо больше! Пока ты там с Бяшей на стройках подрабатываешь, мешки таскаешь, чем, думаешь, Петров занимается!? С Полиночкой чуть ли не за ручку по городу гуляют, – обозлённо воскликнула я, поведя плечами и продолжила переписывать, останавливаясь на середине уравнения. Слыша в ответ лишь завывающий за окном ветер, обернулась, поднимая глаза на Пятифанова, что, закусив губу, смотрел сквозь меня, раздумывая. Нахмуренные брови вместе с этой тишиной уже давали повод затревожиться. – Ром… – Увидимся завтра, Смирнова, – вылетев из класса, тот хлопнул дверью, оставляя её грохот разноситься по пустому классу. Медленно сглотнула ком в горле, ощущая небольшую дрожь. Недолго созерцая уже закрытую дверь, перевела взгляд обратно на тетрадку, представляя, куда Пятифанов отправился. Через несколько часов, дождавшись мамы, вернулась обратно домой, поужинала и занялась учёбой, всё же отвлекаясь мыслями на сегодняшний день. Помимо того, что мне придётся ближе общаться с Петровым, ещё нужно будет возвращать его с того света после Пятифанова. Хотя, если тот его убьёт, всё закончится гораздо быстрее. Тюрьма, передачки и чувство вины за убитого друга. Хотя из Петрова друг отвратный. Покачала головой, отгоняя сии мысли. Пыталась сконцентрироваться на задачах, но вопрос, что же произошло, отвлекал, как бы я не старалась вернуться к теме. Спустя час всё же выбралась в коридор, с боязнью оглядываясь на кухню, где мама слушала радио, проверяя тетради восьмого класса. Дверь закрыта, но играет коробка громко. Взяв трубку синего телефона, набрала нужный номер, следом слушая гудки и трепетно теребя тянущийся, скрученный словно кудри провод. – Кто-о!? – на миг замерла. – Дайте, пожалуйста, Рому, – тихо проговорила я, разнясь со скрипучим и откровенно пренебрежительным тоном оппонентки. – Нет его, – раздражённо выплюнув, бросили трубку. Короткие гудки. Опустив трубку на её место, оперлась ладонью на тумбу, кидая на себя в зеркале взгляд. Немного растрёпанная светлая коса, подведённые глаза, которые обрамлены накрашенными густо ресницами, светлая ночнушка, бретельками спускающаяся с плеч, от неё приятный аромат мыла. Качнула головой, вспоминая Рому, что на миг скривился, стоило мне начать обсуждать семью Петрова, и направилась на кухню. Приоткрыв дверь, слыша сладковатый аромат рисовой каши, прошла к матери, сидящей на стуле за кухонным столом и осторожно обняла её со спины, уходя носом в пахнущие малиной волосы. – Катюш, ты чего? – удивлённо выдохнула она, гладя меня по одной из ладоней, которыми я её обнимала. – Люблю тебя, мам.