Добрые дела

Каникулы проходили насыщенно, помимо подготовки к выпускным экзаменам, гуляла с девочками и учила стихотворения, прозы для поступления в театральный институт. Периодически созванивалась с Ромкой, уточняя, как у них идут дела с Полиной, те пару дней за эти каникулы погуляли вместе, что уже немного радовало. – Кать, это золото!? – убрала руку от цепочки на шее, оглядываясь на Машу. Было страшно носить на постоянной основе, но снимала я её лишь перед сном и в душе. Сладко улыбнулась, кивая. – Конечно оно, Маш, ты меня за дуру держишь!? – грубо и ехидно, заставляя подружку замяться на мгновение. – Не думала, что тебе мама подарит что-то хорошее после твоего отказа быть Снегурочкой, – заметила Даша, что пересела на место Насти, на что я покачала головой. – Это не от неё, – с интригой в голосе пропела я, набирая ещё больше внимания к своей персоне. Посыпались вопросы, на которые я уже отвечала скрытно, не говоря о дарителе сего творения, что уже сидел за партой вместе с Бяшей и частично видел этот спектакль. Столкнувшись со мной взглядом, Рома глянул на открытую из-за расстёгнутой рубашки шею и кратко улыбнулся мне. Будаев, что это подметил, ткнул того локтем в бок, смеясь и что-то говоря, за что получил подзатыльник. Отвернулась, возвращаясь к созданию своего таинственного образа, всё ещё радуясь подарку. – Антоша, – подметив вошедшего в класс Петрова, поднялась с места, оставляя галдящих подруг и подходя к оробевшему от меня парню. – Ты прочитал моё новогоднее письмо? – взяла его под руку, направляясь вместе с ним к парте. – Прочитал, – тепло выдохнул тот, отводя взгляд, но не убирая руку из моей. – Кать, не хотела бы ты сегодня прогуляться со мной после уроков? – подняла в удивлении брови, стараясь прятать отторжение. Мысль о том, что мне придётся ходить с Петровым часа два, уделяя ему всё внимание, коробила, но нужно было соглашаться, ибо я довольно часто ему уже отказывала. Это будет подозрительно. – Хорошо, Антош, – взявшись за его руку покрепче, положила голову ему на плечо, кося взгляд на Пятифанова, подмечающего мою игру. – Тох, вообще-то ты нам сегодня с Бяшей нужен, – окликнул его Рома, махая Петрову в знак приветствия, следом подзывая. – Или Катька тебе совсем голову вскружила, что про друзей забыл? – Не по-товарищески-на! – поддакнул Бяша, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Я думал вы… – замялся Петров, так и не доходя до своего места, смотря с сочувствием и потерянностью. – Вместе мы сильнее, чем по отдельности, Тох, ведь так? – вызывающе. Петров радостно улыбнулся, вновь чувствуя себя частью команды. Рома выглядел искренним, но так ли это было? – Пятифанов, ты у меня парня не уводи, – потянув Петрова за руку, возмущённо проговорила я. – Антош, мы же уже договорились пойти гулять, верно? – робко промолвила я, переводя взгляд на Петрова, чей мозг, видимо, резво нажал на тормоз, останавливая всю мозговую деятельность. Тот смотрел на меня, а затем на Рому, выбирая. С губ чуть не сошёл смешок из-за коллективной работы по нагрузке чужих извилин. – Кать, извини, – спустя мгновения размышлений выдал Петров. – Давай тогда завтра, – осторожно начал предлагать он, но я перебила, заметив посерьёзневший взгляд Ромы. – Петров, ты меня обидеть хочешь? – предвзято спросила я, теряя любую улыбку и вновь возвращая своё негодование. – Сам предложил, а теперь, стоило Пятифанову поманить тебя к себе, ты меня бросаешь, – отстранившись от Петрова, скрестила руки на груди, оглядываясь на Рому. – Повезёт в другой раз, Смирё…нова, – поправился за мгновение он, нахально улыбаясь. – Посмотрим, кто будет плакать последним, – Петров. Только Петров. Толкнув слабо того плечом, я вернулась к своей парте, пряча благодарную улыбку. Не знаю, случайно ли Рома перехватил Антона или вправду спас меня от этого ужаса, но полученной радости мне хватит ещё на день. Вернувшись к обсуждению с девочками, слышала предложения «подарить веник или конфеты, чтобы эта мегера не истерила», но не думала, что Петров действительно притащит на следующий день коробку конфет, извиняясь. – Пожалуйста, не злись, Кать, – придвинутая на последнем уроке коробка дорогих конфет поблёскивала в своей золотой упаковке, пока я не поворачивалась к Петрову, рисуя всё то же равнодушие, которое шло эти два дня при его появлении рядом со мной. – Мы с Ромой довольно сильно повздорили по моей вине, и я не хочу терять с ним дружбу до конца, – зато целоваться с Морозовой значит не терять дружбу с другом, который в неё влюблён. Ври больше, Петров. – Поэтому ты повздорил со мной, чтобы потерять меня, – с пренебрежением обронила я, лишь на миг оборачиваясь к Петрову, сидящему на месте Машки. Сама Лопахина давно сбежала с уроков, чтобы погулять с Даней из десятого класса. – Нет, я не хочу тебя терять, – тот начал оправдываться, а я пропускала всё это мимо ушей, крутя в руке цепочку на шее. Два дня отдыха порадовали, но нужно было возвращаться в любящий темп, строя улыбки, романтику и нежные прикосновения. – Как я могу доказать тебе серьёзность моих намерений? – жалостливо спросил он, пока я обернулась, видя, что Петров ко мне непозволительно близко. Чужое дыхание опаляло губы, пока я медленно вдохнула, думая что делать и смотря в глаза напротив. – Мы хотели погулять с тобой после уроков, верно? – задумчиво проговорила я, не отодвигаясь. Сдвинусь, дам понять, что недовольна, а слишком сильно обижаться на него сейчас – риск. Рыба может сорваться с крючка. Антон медленно кивнул, не сводя с меня глаз, пока мне стало некомфортно. – Мне нужен будет час после уроков, чтобы позаниматься, а после этого можно будет и пройтись, – улыбнулась я, видя, как загорается парень, отодвигаясь сам и радостно кивая. Обернулась назад, осматривая класс и сталкиваясь взглядом с Пятифановым, что наблюдал за нами. Отвернулась обратно, улыбаясь Петрову и надеясь, что прогулка – это единственный серьёзный шаг, который он попробует совершить сегодня. Похоже с письмом мы с Машей перестарались, говоря об искренности, любви и внимании. Отсиживая последний урок как на иголках, так надеялась, что он будет идти медленно, но время летело вперёд, словно ужаленное. Вот, звенит звонок, одноклассники радостно выбегают из класса, за ними уходит и Петров, махая мне, напоминая, что он вернётся. Разочарованно выдохнула, растирая ладонью лицо, и следом отдёрнула руку, боясь стереть стрелки, вырисованные с утра с большим старанием. Сама себе наживаешь проблемы, Катюш. Вздрогнула, оглядываясь на Пятифанова, что подсел, стоило всем выйти. Бяша, ушедший последним, закрыл за собой дверь. – Что, Смирёнок, на свидание сегодня идёшь? – со смехом в голосе произнёс Пятифанов, на что я улыбнулась приторно-сладко, чувствуя себя словно пущенная на шашлык свинья. – Ага, Антошка так романтичен! Думаю, там и первый поцелуй недалеко, раз он так внимателен к моим чувствам, – указав на коробку конфет, заметила я. – Кать, – обернулась на Пятифанова, что посерьёзнел. Взгляд был такой же, как вчера, когда он смотрел на Петрова, выбравшего его, а не меня. – Не перегибай с Тохой, он и так уже бегает за тобой как собачка. – А если он мне нравится и я хочу зайти дальше? – с лёгкой улыбкой спросила я, оборачиваясь корпусом к Роме, как тот сидел ко мне. – Не может быть, Смирёнок, – откинул эту мысль он, даже не придавая её сомнению. – Почему нет? – склонилась ближе, заглядывая в эти янтарные глаза, что чуть переливались, отражая меня. – Мама всегда говорит, что лучше брать нежного и доброго, его удобнее держать при себе. – А что говоришь ты? – одна из густых бровей на миг скользнула вверх. Я помедлила, раздумывая. – А мне больше симпатичны сильные и верные, – промурлыкала я, касаясь холодной ладонью тёплой кожи щеки, видя, как Рома насторожился от такого действия, но не отстранился. – Как ты за Полинкой ухлёстываешь! Не понимала никогда, что ей не нравится. Будь у меня такой ручной пёсик, я бы его явно не отталкивала, – едва слышно прошептала я, чуть склоняя голову и следя за своей ладонью, что ногтями, чуть царапая, провела по щеке. Смешок донёсся до ушей, глазам открылся привычный насмешливый оскал, но Пятифанов даже не отстранился, лишь перехватывая моё запястье, оставляя мою руку на месте. Горячая ладонь вызвала мурашки, прошедшие от плеч до поясницы. – Как ты любишь ставить себя выше других, – жестокость тона была видна сквозь шёпот. Чуть дёрнула рукой, но тот не отпустил. – Глупо отрицать очевидное, – пропела я, ощущая ожогом на запястье тяжёлую хватку. Она не доставляла боли, лишь ограничивала. – Учитывая все твои старания, усилия, твою преданность, готовность на всё – Морозова очень плохая цель для этого. Слишком слабая и не знает что с этим делать, – рывок рукой заставил придвинуться, на мгновение носом втыкаясь в его плечо. Хотела отодвинуться, как отпустила рука, но она перешла на шею, заставляя поднять голову и смотреть на гораздо более близком расстоянии. – Может, это и к лучшему, – прошептал Рома мне в губы, оставляя на них фантом дыхания. – Она не подставит, не предаст, не использует для своей выгоды. И не будет «отвлекать», – ладонь на горле сжала сильнее, я же опустила взгляд на губы напротив, слушая процеженные сквозь зубы слова. – Как скучно, – сбитое дыхание старалась спрятать, но после фразы вздох всё же сорвался с губ, когда Пятифанов взялся чуть выше, заставляя поднять голову и смотреть в глаза. Он уже порывался что-то сказать, но замолчал, смотря на мои губы. Приторно улыбнулась, держась ладонями за его руку, почему-то чувствуя себя кроликом в волчих лапах. – Какая же ты стерва, Смирнова, – выплюнул тихо Пятифанов, вызывая лишь большую улыбку. – В сравнении с твоей Полиночкой точно стерва, – по коже ходили мурашки, а отстраниться не хотелось. Наоборот, хотелось дожать Рому, чтобы посмотреть, как далеко он сможет зайти. – Поэтому нашла себе Антошку, чтобы стать более мягкой, нежной и слабой, да-да-да, – с заискиванием процедила я, видя, как нахмурился от моих слов Пятифанов. – Или хочу научиться у него так спокойно и радостно предавать друзей, которые им дорожат, – подметила я, чувствуя, как рука на шее лишь на миг сжала сильнее, заставляя вцепиться в чужие руки в страхе и рефлекторном желании оттолкнуть. – Ты его простил, Ром!? После всего этого ты его ещё и защитить пытаешься! Как так!? – Это не твоё дело, – смотря на мои губы, не поднимая к моим глазам взгляда, негромко произнёс он. – Это я открыла тебе на происходящее глаза! Думаю, я имею право узнать, почему ты всё ещё цепляешься за человека, что поступает так по-скотски, – таким же тяжёлым тоном процедила я, всё же призывая карие глаза подняться к моим. – Что, Пятифанов, правда глаза колит? – Этого более не повторится, – едва слышно выдохнул он, а хватка на моей шее совсем ослабла. – Петров совершил ошибку, да, но он и делал немало хорошего. Нельзя отсекать близких людей из-за… недопонимания, – вскинула брови, а Рома отстранился, отворачиваясь от меня. – Он уводил у тебя Морозову, за которой ты гонялся шесть с лишним лет. – Да, но этот выбор сделала Полина, а не Тоха. Единственное, что он сделал, это соврал мне. Только в этом, – хмыкнула, когда глаза вернулись ко мне, выдавая хмурый настрой. – Морозова все эти года была для меня недосягаемой мечтой, её я и не интересовал бы дальше, не вмешайся ты, – закусила щёку, теряя любой намёк на улыбку или насмешку. Почему-то на душе стало противно. – А Тоха, хоть и поступил как гандон, всё же пытается исправиться, – в руках блеснула пачка и вскоре появилась зажигалка. – Поэтому и прошу тебя не вешать ему лапшу на уши с этой вечной любовью, – взяв сигарету в рот, Пятифанов её поджёг, пока я нахмурилась, раздумывая. – Я стараюсь проявлять к нему как можно меньше внимания, но он сам действует, заставляя отвечать, – указав на конфеты, лежащие возле тетради, произнесла я, рассматривая Рому, что убрал зажигалку обратно в карман олимпийки. – Уже и отказываться не могу, ибо будет выглядеть странно. Только дурак не раскусит, что я вожу его за нос. – Но ты-то уже и целоваться с ним собралась, – усмехнулся Рома, выдохнув в сторону сизый дым, поднимающийся к потолку. – Дело времени, – поморщилась я, понимая, что мои воспоминания о первом поцелуе будут связаны с Петровым. Сказка для любой девушки. – И кажется, это время наступит довольно скоро. – Не хочешь? – выразительно посмотрела на Рому, что улыбнулся. – Самый худший вариант из возможных. – Прям самый худший? – Самый, – кивнула я, тяжело вздыхая и отводя взгляд на конфеты. Сладость даже всей пачки не перекроет горечь, вызванную мыслями о предстоящем событии. – Тогда могу предложить тебе другой вариант, – донеслось спустя минуту-две до уха. Обернулась на Пятифанова, что также разглядывал конфеты, размышляя. – Какой же? – не услышав продолжения, спросила я, возвращая на себя взгляд. – Уговорим Бяшу, поцелуешься с ним, – протянул бесстрастно он, пока я ещё больше скривилась, думая о том, с каким дураком я связана делом. На языке было уже ответное грубое высказывание, но Пятифанов спешно улыбнулся и продолжил. – Можем потренировать мой поцелуй с Морозовой, – в кабинете встала тишина, пока я обдумывала услышанное, пытаясь понять, правильно ли я вообще это услышала. Рукой по новой привычке начала теребить золотые звенья на шее, а Пятифанов, вновь затянувшись и выдохнув дым вверх, склонился ближе ко мне, заглядывая в глаза. – Или я буду хуже Петрова, Смирёнок? – глаза смотрят словно на добычу, пока я медленно вдыхаю горький воздух, слыша ритмичный стук сердца в ушах из-за воцарившейся тишины. – Потратить свой первый поцелуй на обучение тебя выглядит более благородно, чем отдать его Петрову, – отметила я, кивая своим словам, наверное, пытаясь убедить больше себя, чем Рому. – Ладно, но только никому об этом, – опуская взгляд на губы, что выдали насмешливый оскал, обронила я. – Смирёнок, да меня за конченного примут, если я начну об этом болтать, – затушив сигаретный бычок о низ парты, Рома бросил его на столе, оглядываясь на меня, пока я усмехнулась. – Целоваться со стервой школы, когда мне только начала проявлять внимание Полина, довольно странно. – Тогда вперёд, можешь меня поцеловать, – взявшись за ворот олимпийки, притянула Пятифанова ближе к себе, заглядывая в глаза цвета виски, что слегка распахнулись от резкости движения, прежде чем Рома улыбнулся. – Как щедро с твоей стороны, – шёпотом он выдохнул мне в губы, пока по спине пробежали мурашки, а я замерла в ожидании. Опустила взгляд, ощущая жар, исходящий от парня. Ртом сделала глоток воздуха и подняла глаза обратно на Пятифанова, что рассматривал меня, не спеша действовать. – Трусишь? – с вызовом улыбнулась я с целью сгладить воцарившееся напряжение. Рома ответно улыбнулся, а на шею вернулась горячая ладонь, но уже с более мягким касанием, заставляя дыхание ускориться. – Тебя только бояться и стоит, Смирнова, – уже открыла рот, чтобы сказать грубость, но поверх легли чужие губы, а в ответ вышел лишь краткий вздох от внезапного действия. Прикрыв глаза, Пятифанов неспешно, но напористо сминал мои губы своими, прежде чем на нижней я почувствовала несильный укус. Обхватила его шею, притягивая ближе и не придавая значению расположившейся на моей шее руке, что из-за близкого расстояния предплечьем касалась груди. Жадно вдохнула, прежде чем вновь прильнуть, ощущая бегущую по телу тёплую дрожь из-за сжавшей чуть сильнее ладони. Будто окатило горячей водой. Укусив вновь, Пятифанов кратко коснулся губами места укуса и немного отодвинулся, поднимая на меня взгляд. – Вряд ли Морозова так быстро кинется мне на шею, – с усмешкой выдохнул он в мои губы. – Вряд ли она и не убежит после такого напора, – отозвалась так же ехидно я, следом на миг прикрывая глаза, пытаясь понять, почему тело словно дышало каждой своей клеточкой, а кровь бежала слишком быстро без остановки. – Попробуем ещё раз? – опустила взгляд на губы, что выдали привычный оскал, а до носа добегал аромат табака, что горечью чувствовался уже на моих губах. – Давай мягче и нежнее. Всё же Морозова хрупкая девочка, – промолвила я, убирая руку от своего горла, следом чувствуя лишь краткий холодок, заставивший передёрнуть плечами. Провела большим пальцем по влажным губам, что были довольно мягкими. Кинув на меня короткий взгляд, Рома осторожно взял мою ладонь, перемещая её на свою щёку, прежде чем прильнуть к моим губам вновь, делая уже чувственнее, неспешнее, но твёрдость действия по-прежнему ощущалась, как и горечь только скуренной сигареты. Провела по его щеке, в конце чуть царапая её ноготками, ощущая, как в ответ Пятифанов зажал мою нижнюю губу своими, чуть оттягивая. – Ром, – промолвила, а на талию легла ладонь, едва притягивая. Тот вновь коснулся моих губ и отодвинулся, кидая на меня внимательный взгляд. – Опять недостаточно нежно? – поинтересовался он, на что я нарисовала плотоядную улыбку. – Ты такой милый пёсик, – секунда осознания сменилась на краткое фырканье, а Пятифанов отодвинулся, отворачиваясь корпусом обратно к парте. – Только попробуй из Тохи сделать такого же, – с негодованием произнёс он, пока я только больше улыбнулась, ощущая, как тепло чужих касаний медленно сходит с тела. – Твоя щенячья природа не прививается козлам и оленям, – бросила в ответ я, касаясь его плеча и чуть трепля будто в поддерживающем жесте. – Он не… – Мне пора идти на свидание, да-да-да! – прервала я, даже не желая слушать. – Ты делаешь успехи, уверена, Полине понравится. Всё, иди, не отвлекай, – помахала рукой, прогоняя Пятифанова, что улыбнулся, вставая с места. – Если ты будешь так же нежна с Петровым, как была сейчас, то он тоже будет в восторге, – ощущая укол неловкости за произошедшее, стиснула губы, демонстративно собирая вещи, создавая вид бурной деятельности, пока Пятифанов не хлопнул дверью, оставляя меня одну.