Добрые дела

– Антош, извини, задержалась, – накидывая по пути ушанку, промолвила радостно я, спускаясь по ступенькам. – Всё никак не могла закончить с алгеброй, – на самом деле, всё было решено минут за двадцать с момента ухода Пятифанова, но идти не хотелось. Я просто сидела в пустом классе, осознавая тот факт, что поцеловалась с Ромой. Да, по дружбе, в целях обучения. Можно ли это считать вообще поцелуем тогда? Меня особо не волновал факт первого поцелуя с Петровым, но Пятифанова будет вспоминать явно куда приятнее, чем Антона, что поступает как козёл. – Ничего, я сам подошёл минут десять назад, – отозвался он, отступая от дерева и подходя ко мне. – Да, а где был? – поинтересовалась для приличия я, уже ощущая тяжесть от общения с Петровым. – С Алисой гулял. – Так куда мы пойдём? – поинтересовалась я, особо и не вслушиваясь в ответ и не готовясь слушать остальные. Без разницы куда, лишь бы разбежаться. – Недалеко открыли пекарню, хотел бы тебя угостить вкусными пирожными, – улыбнулся мне он, пока я кокетливо взяла его под руку, улыбаясь в ответ. Крепись, Смирнова. – С тобой куда угодно, Антош, – прильнула щекой к его плечу, прежде чем Петров меня обнял рукой в ответ, притягивая ближе. Мерзость. Подавляя желание скривиться, смотрела на запорошённую снегом местность, отсчитывая минуты до похода домой. – Кать, – когда мы уже шли к моему дому, тихо выдохнул Петров, нарушая тишину леса. Оторвала взгляд от чёрных деревьев, за которыми переливались тени, и посмотрела на Антона, рисуя слабую улыбку. – Да, Антош? – Я хотел тебе сказать, так как мы начали с тобой тесно общаться, – каждое слово тише предыдущего говорил он, пока мне хотелось зевнуть. Румянец покрывал белые щёки то ли из-за холода, то ли из-за моей компании, хотя оба варианта имели место быть. – У меня есть небольшие трудности. Мне ещё в детстве поставили шизофрению, я принимаю таблетки, да и видеть того чего нет не вижу, но просто чтобы ты знала, – боязливо взглянул на меня в конце он, отрывая взгляд от ботинок, ступающих по белой протоптанной тропинке. – Антош, у меня папа психиатр, ничего страшного, – пожала плечами я, стараясь выглядеть теплее, сама же понимая, почему дорога до дома с Петровым стала выглядеть ещё страшнее. Нет, то есть вряд ли он сделает что-то плохое, Петров слишком жалок, но пару раз я уже бывала на работе у папы, что не было особо спокойным событием. В последний раз перед Новым Годом к нему ходила, звала их с Тамарой отпраздновать вместе, но так как они завели ребёнка, они решили остаться дома. Поэтому два места действительно были пусты. Ну хоть не пропали зазря. – Точно? Ты погрустнела, – заметил Петров, на что я нахмурилась. – Точно! Просто за тебя переживаю. Я же столько тебя обижала, – задумчиво отметила я, на что Антон нас притормозил, кладя руку мне на плечо. – Не бери это в голову. Ты же не знала. И плохого ничего не хотела. Точнее, хотела, но это другая история, – улыбнулся мне тепло он, прежде чем притянуть меня к себе, обнимая. Руки даже не поднялись обнять в ответ, терпеливо ждала, но Петров начал осторожно гладить меня по волосам, утешая. Что за дурачьё! – Всё хорошо, Кать. Не смей из-за меня расстраиваться. – Антош, я уже замёрзла, пока мы гуляли. Думаю, стоит поторопиться, – мягко подметила я, надеясь побыстрее освободиться, но Петров лишь чуть отодвинулся, всматриваясь в мои глаза. Слабо улыбнулась, разглядывая в ответ. Тот опустил взор, пока я лишь ещё больше убедилась в своей чуйке, но даже так легче мне от этого не было. – Ты очень красивая, – тихо выдохнул он в мои губы. – Как иначе? – с вызовом протянула я, уже готовясь отодвинуться, но Петров не позволил. Густые деревья, окружающие нас в этой глуши сейчас вызывали только большее желание дойти поскорее до дома и закрыться в комнате, читая журналы. Невольно вспомнился Пятифанов, с которым мы целовались часа три назад. Интересно, когда тот начнёт отношения с Полиной, будет ли он винить себя за разбитое сердце Петрова? Конечно, Рома надеется обойтись малой кровью, что Петров пострадает по мне и забудет, но с каждым взаимодействием я видела, что это перестаёт быть лёгкой игрой и перерастает во что-то серьёзное. – И внимательная ко мне. Я не думал, что ты можешь быть такой чуткой и хорошей, – осторожно улыбнулась, кладя руку поверх его, чуть сжимая. – Кать, мы же встречаемся? – трусливо протянул он, пока я раздумывала о том как сказать более мягко. – Антош, отношения – это довольно серьёзно, а ты меня на днях променял на Пятифанова, – заметила с толикой недовольства в голосе я, поглаживая его руку. – Давай пока просто наслаждаться компанией друг друга, раз можем, – мило пропела я, следом кратко чмокая его в верхнюю губу. Я знала, что Петров двинется дальше, но это лучше, чем разговоры о большем. Спустя миг прохладные из-за мороза губы вернулись на мои, пока руки сошли с плеч на талию, притягивая ближе. Склонив голову вбок, мягко чмокнула его вновь, чувствуя, как губы напротив жадно цепляются за мои. Позволили, значит можно. Невольно нахмурилась, вспоминая Пятифанова, что, несмотря на свою настойчивость, казался мягче, чем Петров. – Антош, – выдохнула в его губы, кладя ладони ему на грудь и пытаясь чуть отодвинуться. – Мне домой пора, – тот ещё кратко коснулся моих губ, прежде чем отодвинуться. Дойдя до дома, я быстро зашла в ванную, по пути поздоровавшись с мамой, и умылась с мылом, чуть ли растирая им губы. Чёртов Пятифанов с его Полиной! Рома прав, пора давать Петрову отворот-поворот, чтобы это не зашло куда-то дальше. Но стоит только его бросить, Морозова очухается и кинется за ним, оставляя Пятифанова. Раздражённо выдохнула, вытирая лицо кремовым полотенцем. Рано. Надо держаться и выжидать. И добить Морозову, чтобы та вообще на Петрова больше смотреть не могла. – Антош, ты такой молодец, – потрепала его по волосам, ластясь ближе. Пересела на сегодня за заднюю парту, чтобы смотреть, как Морозова ломает себе шею, косясь периодически на нас. Учителя мне позволяли такую вольность, ибо Катюша всегда отвечает как надо, умница, отличница и на олимпиады ездит тоже она. На перемене, подметив очередной взгляд Морозовой, кратко чмокнула обернувшегося ко мне Петрова в губы, слыша улюлюканье Васи с передней парты, что смеялся вместе с Машей, которая пошла следом за мной. К Маше у меня особого доверия не было, поэтому та тоже верила в мою симпатию к зашуганному мальчику, но не раз выводила меня на разговоры о том, правда ли Петров мне нравится. – Что, Смирнова, уже поцеловались? – стояла на улице, дожидаясь маму, что пять минут как «уже выходит». – Я теперь более тщательно буду чистить зубы. Вообще вымыла бы рот с мылом, но я слишком невинна, чтобы так с собой поступать, – усмехнувшись, обернулась к Роме, что встал рядом, разглядывая меня с небольшой улыбкой. Руки спрятаны в карманы синей куртки, а белое облачко пара ушло к тёмному небу, что ещё не было черно, но оставалось серым и мрачным. – Как ваши с Полиной дела? Она тоже уже видела твои умения и таланты? – с долей дружеской издёвки промурлыкала я. Моментное замыкание, пока карие глаза смотрят в мои, после чего Пятифанов отводит взгляд. Тот засмущался!? – Оу, неужели всё настолько грязно, что ты не расскажешь? – прибавила приторно сладко я, улыбаясь в тридцать два зуба, пока Рома кратко взглянул на меня, прежде чем отвести глаза вновь. – Ничего грязного, просто, – он помедлил, раздумывая. – Знаешь поговорку «В тихом омуте черти водятся»? – Представляю, – выдохнула я без особого экстаза, вспоминая Петрова. – Понравилось? – вернула взгляд на Рому, что рассматривал меня. – Хотя как могло не понравится, да, Пятифанов? – продолжила подтрунивать я, возвращая себе небольшую улыбку. – Просто не ожидал, – качнул головой он. – Тебя проводить? Видел, как Лилия Павловна пошла с Мариной Владимировной в учительскую, – значит, мама ушла пить чай. Говорила, выйдет к четырём, как так можно!? – Было бы неплохо. Как раз хотела обсудить с тобой один вопрос, – негромко выдохнула вместе с паром я, оглядываясь по сторонам. Сегодня закончили в половину четвёртого, поэтому минут за сорок все уже разбежались, единственное, семиклассники играли недалеко от входа в снежки, но обсуждать такое у всех на виду – ошибка. – Морозова уже ушла? – Она ушла сегодня пораньше, ибо деду совсем плохо, – хмыкнул с презрением Пятифанов, пока я взглянула на него с вопросом, не улавливая причины такого отношения. – Всё никак не околеет, старый хрыч, – со смешком бросил он, вызывая только большее моё непонимание. – Пошли, Смирёнок, нос уже красный, – кивнув на мой нос, тот направился вперёд. Нагнала, следом любопытствуя. – Чем тебе так не нравится Харитон? – дедуля Морозовой прослывал по деревне как благоприятный, заботливый и хороший человек. Он помогал Игорю, пока тот не сбежал спустя неделю гостеприимства, навещал наркологический центр, где как раз оказалась мать Будаева, детский дом, делал пожертвования. С Пятифановым, по моим познаниям, их ничего не связывало, кроме как Морозовой, с которой Ромка только начал сближаться. – Смирнова, окстись, – повёл плечами он, не смотря в мою сторону. – Неужели из-за Полинки? Что, не хочет видеть свою единственную внучку с разбойником? – начала давить я. Рома молчал. Натянула посильнее сползающую ушанку, следом возвращая руки обратно в карманы куртки. Несмотря на то, что было ещё светло, такое серое окружение делало наш посёлок мрачным и непримечательным. Мы приближались к остановке, где стояла пара человек, ожидающих автобуса. Мимо проезжали машины, снег уже давно не шёл масштабно, поэтому дорога через лес наверняка ещё протоптана и не придётся идти через сугробы. – Ты знал, что у Петрова шизофрения? – Он не шизик, – отмёл Пятифанов, не оглядываясь на меня. – Все психи, просто большинство ещё не осмотрели, – сгладила угол я, видя резкое нежелание Пятифанова вообще обсуждать это. – Он уже заговорил об отношениях, – повела тему в другое русло я, видя краем глаза, как на меня оглянулся Ромка. – Я не могу его сейчас бросать, так как Полина сразу к нему побежит. Соответственно, надо опустить Петрова в её глазах, чтобы она на него больше не взглянула. Было бы неплохо и тебя выставить выше него, но, – взглянула на Рому, что со всей сосредоточенностью смотрел в мои глаза. – Но ты не будешь этому особо рад, верно? – протянула более осторожно я, а Пятифанов вернул глаза обратно на дорогу. – Ром, тут одно из двух: либо я и дальше играю с Петровым, либо, – остановилась, оглядываясь на Пятифанова, что встал на месте, что-то рассматривая в сугробе. Мы уже прошли остановку, а по сторонам лишь расстилался лес, окруживший неширокую тропу. – Ром? – сделала шаг обратно к Пятифанову, что не откликнулся, гипнотизируя что-то глазами. Опустила туда же взор, наблюдая две конфеты в сиреневой обёртке с позолотой на закрученных концах фантиков. Рядом валялась серая, местами пожелтевшая детская заячья маска. Они валялись так, будто случайно обронили, дыры в заячьих глазах бездушно смотрели ввысь, а на белом меху под носом было небольшое красное пятно, собравшее короткую шерсть в маленький пучок. Повела плечами. Самая уродливая маска, которую я видела. – Всё хорошо? – коснулась предплечья Ромы, что едва вздрогнул, оборачиваясь ко мне так, словно и не ожидал меня здесь увидеть. В одно мгновение взор просветлел. Пятифанов поспешно огляделся по сторонам, всматриваясь в каждый угол, прежде чем вернуть глаза ко мне. – Пошли, Смирнова. Нечего просто так стоять, – подхватив конфеты, он ногой смахнул снег на валяющуюся маску, которую накрыло белое одеяло от пары движений. Оглядевшись вновь, Рома подтолкнул меня за спину, призывая двигаться вперёд. Дальнейшая дорога прошла в тишине. Задавать вопросов о произошедшем не то чтобы не хотелось. Хотелось. Вопросов становилось всё больше с каждой минутой. Вначале всё казалось несуразным, что хотелось пошутить, но я видела Рому, что, скуривая вторую сигарету подряд, глядел по сторонам весь путь. Почему-то от этого стало не по себе. Спрятав шею в плечи, то ли чтобы было теплее, то ли от возникших сомнений, периодически тоже оглядывалась. Слава богу, было светло. Хоть какой-то свет уже давал надежду, что это просто нелепость или неудачный день. Уже когда мы подошли к двери, обернулась к Пятифанову, что смотрел в сторону, раздумывая. – Что с тобой? – с сомнением изучала его глаза, не получив даже ответного взгляда. Это был тот же Ромка, но что-то явно было не так. – Дверь запри и дожидайся маму. – Ром, – угрюмо позвала я, всё же возвращая его глаза ко мне. Пятифанов, подметив моё состояние, слабо мне улыбнулся, но его улыбке я не поверила. – Смирёнок, возьми пример с Тохи, стань послушной и хорошей, какой хотела стать, – склонившись едва ко мне, прошептал он. – Всё хорошо, просто не открывай никому дверь и дожидайся маму, – насмешка в голосе. – Мы это завтра обсудим, – процедила я, понимая, что сегодня Рома со мной разговаривать не станет. Да и обстановка, как показывал настрой Пятифанова, не лучшая. Тот недолго смотрел на меня, видимо, не соглашаясь с моим требованием, но молча направился прочь, пока я, проводив его взглядом, закрылась внутри, предварительно осмотрев округу. Что-то было не так? Домой дошли мы спокойно, но поведение Ромы само по себе вызывало тревогу. Помотала головой, помня про предостережения, прошлась по дому, проверяя закрыты ли окна, задний вход, и, налив горячего чая, засела за уроки.