Добрые дела

Внимание Петрова, которое ранее выливалось на меня в небольших намёках, улыбках, словах, изредка он сам подсаживался ко мне, переросло в лавину касаний, неуместных шуток и попыток флирта. Тот слишком свободно чувствовал себя рядом со мной, мне хотелось его одёрнуть, но я понимала, что тому стало комфортно, он мне симпатизирует и хочет быть ближе. Проблема была лишь в том, что некомфортно было мне. Играть это дружелюбие, радость от встречи с ним. Покачала головой, выгоняя эти мысли. Только больше сама себя расстраиваю.   – Мне так нравится твой почерк, – заглядывая в мою тетрадку мягко проговорил он, пока я нарисовала небольшую улыбку, стараясь казаться жизнерадостней. Петров ведь не такой и плохой. По крайней мере, в общении. Он нежен, учтив, пытается меня понять. Подставила под щёку ладонь, переводя взгляд на окно, за которым сыпались большие хлопья снега. Стемнело довольно быстро, ибо небо затянуто тучами. Сжала ручку в руке, раздумывая над разговором с Пятифановым – когда я ему сказала, что мне нравятся верные и сильные. В Антоне я не видела ни одного из этих качеств. Да, он добр, со стороны социума благороден, но верность точно не про него. Он нерешителен. Сомневается во всём. От таких людей верности явно ждать не стоит. Тот же Рома, что, даже узнав о Полине с Петровым, всё равно добивается первой и пытается сохранять дружбу со вторым. Дурак. Но верный же.   – Антош, – прошептав, обернулась к Петрову, что вмиг отвлёкся от переписывания с доски уравнения, которое я уже решила. Светло-серые глаза внимали моим, ожидая. – А ты когда-нибудь целовался до меня? – добавила толику ехидства в голос, чтобы показать лёгкий настрой. Антон частично перенял улыбку, но вышла она у него стеснительней.   – Было такое, – отвёл взгляд он, произнося каждое слово с осторожностью. – А ты?   – И как это было? – перебила его вопрос своим я, с заинтересованностью его разглядывая.   – Ну, – замялся он, не смотря мне в глаза. Кратко коснулась его локтя, желая, чтобы тот вернул ко мне взгляд. – Мы с Полиной в классе шестом у неё сидели. Я её проводил тогда. – начал смущённо он, говоря тихо, чтобы нас не было слышно с задней парты. Склонилась ближе, чтобы разбирать слова. – Она сыграла мне на скрипке… Я её похвалил, мы обнялись и поцеловались… Но знаешь, – вернул ко мне глаза он. – С тобой я испытываю это как-то иначе. Полина милая, красивая, но она другая, да и мне стыдно перед Ромой, а ты же такая… хорошая оказалась. Это так приятно, – он погладил мою ладонь, лежащую на его локте, пока я нарисовала улыбку.   – И много ты целовался с Морозовой? – хитро протянула я, оценивающе рассматривая его глаза. – Хочу посчитать, сколько нам нужно нагнать, – добавила, находя оправдание своему интересу. Для большей убедительности перехватила его ладонь, сжимая её в своей.   – Ну ещё раза три, – с небольшим тёплым смешком улыбнулся он.   – То есть вы целовались раз семь? – переспросила я, следом понимая, что сказано слишком громко. Оглянулась, видя, что особо никто не дёрнулся, или болтая между собой, или слушая Диму, что застрял у доски, объясняя решение. – Довольно мало за пять лет, – пояснила я, видя, как засомневался Петров.   – Я старался отстраниться, ибо Рома, – покосился на Пятифанова Антон, следом возвращая глаза ко мне. – Я так плохо с ним поступил, – чуть улыбнулась, гладя большим пальцем его запястье в знаке поддержки, не выпуская ладони. Око за око, Антош.    Когда закончились уроки, я отогнала Петрова, хотевшего меня проводить, под предлогом занятости уроками и поездки домой с мамой. Минут за двадцать до конца урок а размышляла о том, как задержать Пятифанова, но тот остался сам.   – Думала, ты убежишь, поджав хвост, – подсаживаясь к нему за парту, наблюдала, как блестит в крутимая руке зажигалка.   – Я тебе не псина, Смирнова, – холодно бросил он, не поднимая на меня взгляда, а смотря на ту же серебристую зажигалку.   – Как пёсик ты не так и плох, – ответной реакции не последовало. Поправила юбку чёрного сарафана, следом устраивая локти на столе и скрещивая пальцы рук между собой. Чуть склонилась, вглядываясь в лицо Ромы. – Что вчера случилось? – более аккуратно поинтересовалась я, так и не встречая ответного взгляда.    – По поводу Тохи? Можешь…   – Я о той маске и конфетах! – прервала его я, не давая свести тему. – И о твоей неадекватной реакции на произошедшее. Ты был как будто… – нахмурилась, пытаясь подобрать более уместное в отношении Пятифанова слово.   – Смирнова, забудь это, – тихо проговорил он. Всё же достав сигарету, Рома закурил, выпуская дым вверх. – Знаешь, скольких людей губит любопытство? – с усмешкой подметил он, наконец переводя на меня взгляд. По спине прошли мурашки.   – Пятифанов, это угроза? – таким же тембром отчеканила я, видя небольшой оскал, появившийся на его губах.   – Предложение не наживать проблем, – выдохнул с дымом он, а глаза цвета виски смотрят то ли с настороженностью, то ли с безразличием.   – Ром, – смягчилась я, понимая, что тараном не возьму. Устроила ладонь на его плече под внимательное созерцание. Откинувшийся на спинку стула Пятифанов скрестил руки на груди, следом затягиваясь. – Это же не какая-то ерунда. Что с тобой случилось?   – Для чего ты суёшь свой нос? – прервавшая грубость заставила нахмуриться.   – Потому что это важно, – отметила мягко я, проводя по его плечу, поглаживая, прежде чем перенести ладонь на тёплую щёку. Склонилась ближе, заглядывая в выдающие сомнения глаза. – Так что?   – Не колдуй, Смирнова. В любом случае не расскажу, – затянулся он и выдохнул в сторону горький дым, всё же добегающий до моего носа.   – Чего ты хочешь взамен?   – Чё?    – Я помогаю тебе с Морозовой, причём вполне успешно, учитывая прогресс за пару месяцев! Если тебе этого мало, что я могу сделать ещё, чтобы ты рассказал? – предъявила досадливо я, на что Рома усмехнулся.   – Ничего, Смирёнок. Просто не лезь, – скривилась, настойчиво сверля его взглядом. Наступила тишина. Рассматривала глаза напротив, не отвлекающиеся от моих. Большой палец прошёл по чужой скуле, заставляя дрогнуть мягкие губы. Опустила на них взгляд, расплываясь в скромной, но одновременно с этим самоуверенной улыбке.   – Ты же знаешь, что я узнаю, Пятифанов. Поэтому проще сдаться здесь и сейчас, чтобы я не бегала за мышками в поиске твоих секретов, – выдохнула в его губы я, не видя сопротивления своим действиям. Рома разглядывал меня с ответной небольшой улыбкой, наслаждаясь игрой.   – Ни за что, Смирёнок, – прошептал в ответ он, опуская взгляд к моим губам и следом возвращая обратно его к глазам. – Эта тайна уйдёт вместе со мной в могилу, – улыбнулся больше он, а его ладонь, свободная от сигареты, легла поверх моей на его щеке, спуская ниже. В следующий миг в основание большого пальца впились зубы. Распахнув глаза, отстранилась, думая отдёрнуть руку, но смеющийся надо мной взгляд Ромы вызвал желание помедлить.   – Пятифанов, – замолчала, пока тот укусил несильно вновь, прежде чем отпустить зубами, но его ладонь по-прежнему лежала поверх моей. – Ты обалдел.   – Не я первый начал, – отметил, смеясь, он. – Ты можешь расставаться с Тохой, если хочешь, – свёл он тему к вчерашней, которую я также хотела обсудить.   – Тогда к нему побежит Морозова, – отозвалась хмуро я.   – Пусть бежит, – отозвался Рома, туша о низ парты уже догоревший до основания бычок. – С самого начала идея была неисполнимая. Ты же просто дала мне хоть немного насладиться её вниманием, что уже дорогого стоит, – отстранился он, пока я только больше нахмурилась, всматриваясь в отведённые ненадолго глаза.   – Неужели ты так просто откажешься от любви, что почти в твоих руках? Ты за ней так долго бегал, – робко провела пальцем по его щеке, прежде чем убрать ладонь. Я плохо разбиралась в любви, да, читала и слышала немало, но единственной симпатией был Петров, на которого вскоре стало противно смотреть. Не знаю почему, но ни к одному мальчику интереса не было. Любой казался дурачком, что обречён застрять здесь, так зачем мне такой нужен? На Морозову же Ромка смотрит с начальной школы. И просто так отказаться?   – Её внимание стоит дорого: чуть не распрощался с Тохой,ты его дурачишь, сама страдаешь, – усмехнулся горько он, возвращая ко мне глаза. – Стоит ли игра свеч?    – Плевать на Петрова, я же уеду к концу учебного года из этой дыры и брошу его. Да, придётся с ним сюсюкаться до этого времени, но после я страдать явно не буду, – улыбнулась довольно я, отводя взгляд в сторону окна, за которым – вновь снегопад. – Ты любишь Полину?   – Люблю, – отозвался сразу он.    – Тогда я играю с Петровым до конца.   – Можем рассказать ему, что это лишь игра для Полины. Тогда и тебе с ним возиться не нужно будет, и он не привяжется, – я поморщилась.    – Да, а ещё давай расскажем Будаеву. И Машке. И ещё кому-нибудь.   – Только ему.    – Думаешь, он согласиться дурить Морозову после того, как узнает, что его дурила я!? – вспыхнула я, переходя на шёпот. Несмотря на пустой класс, страх поимки был. – Во-первых, он на меня больше не будет смотреть как влюблённый дурачок, даже если согласиться, во-вторых, он может проболтаться Морозовой, отказаться в этом участвовать и вернуться в её лапы, а в-третьих, думаешь, как это повлияет на вашу дружбу? – склонившись к Роме, тихо, но чётко шептала я, видя, как того грызут сомнения. – Если расскажешь и Морозову не получишь, и Петрова потеряешь, я же могу обставить это, чтобы ты был и с подружкой, и с другом, но только если тебе действительно важна Морозова.   – Занизишь в её глазах Тоху? – с небольшой усмешкой поинтересовался он, скрещивая руки на груди.    – Нет, раз тебе это не нравится, – недовольно и резво выплюнула я, получая на такое порывистое высказывание удивление.   – Зачем ты так стараешься для меня, Смирёнок? – недолгое раздумье, пока глаза созерцают мои.   – Вроде в самом начале ещё обсуждали, что чищу карму, Пятифанов, – ехидно пропела я. – И после такого, – указала на свою шею, на которой переливалось роскошно золото. –Не помочь тебе – себя не уважать, да-да-да, – Рома растёкся в широкой улыбке, передавая тёплую улыбку и мне. – Где ты её подрезал? – поинтересовалась я, кончиками пальцев касаясь красоты на своей шее. Невероятная вещь.    – У Тохи, конечно же. Он был рад потратиться, – мои глаза распахнулись, но весёлый настрой давал возможность надеяться, что Рома шутит. Коснувшаяся ключиц горячая ладонь вызвала мурашки, рука неторопливо поправила цепочку, укладывая ровно. – Носи спокойно. Сам купил у одного знакомого, что в этом разбирается.   – Должно быть немало потратил, – следя за рукой, играющей с цепочкой на моей шее, промолвила я. – Так сильно ценишь мою помощь?   – Видел твои искрящие от зависти глаза в десятом классе, когда старшекласснице подогнали такую. Так много яда от тебя я ещё не слышал, как в тот день, – сморгнула морок накативших мыслей, чувствуя себя пойманной. Проведя пальцем по ложбинке между ключиц, ровняя цепочку, Пятифанов, скупо улыбнувшись, убрал руку, вновь скрещивая их на груди, и отвернулся к окну, видя моё молчаливое наблюдение. Улыбка должна была выйти на губы, но не могла, голова же опустела. Слыша тихий стук сердца в висках, едва дрогнувшей в порыве рукой коснулась плеча Ромы, возвращая его взгляд к себе. Подавшись вперёд, медленно обвила руками его шею, пряча лицо в плече.   – Спасибо, – выдохнула тихо я, ощущая, как легла ладонь на спину, неуверенно по ней проходя. До носа дошла горьковатость сигарет, прячущая аромат мятной жвачки, сжёванной чтобы как раз скрыть эту терпкость. На миг прикрыла глаза.    – Я же со Смирновой говорю, верно? – убрав руки, начала отстраняться.    – Знаешь, куда иди, – озлобленно протянула я, ощущая на плече ладонь, не дающую отодвинуться.   – Куда? – с усмешкой выдохнул Пятифанов, не сводя с меня искрящих глаз.   – Нахер, – дёрнув плечом, выплюнула я, слыша смех в ответ.   – Да, точно не Смирнова, – отвернулась и скрестила руки на груди, думая о том, зачем вообще полезла в это всё, но, когда наступило молчание, кинула взгляд в сторону Ромы,что смотрел на меня, чуть улыбаясь, из-за чего губы оголяли небольшие клыки, и покачала головой.   – Ты когда Полину на свидание поведёшь? – сменила тему я. – Вам бы проводить время не только периодически на переменках, но и попробовать более тесный контакт, да-да-да, – взмахнула пальцем я, уже рассматривая варианты их прогулок. Но нужно сделать это так, чтобы Морозова согласилась хотя бы. Хотя ей Пятифанов начинает симпатизировать и так. Но это лишь капля в море. – Надо её заинтриговать и сделать что-то простое, в твоём духе, но что-то, – нахмурилась, раздумывая. – Что-то такое, – указала на свою шею, а именно на золотую цепочку. Рома рассмеялся.   – Смирёнок, я тебе не Буратино.    – Не в деньгах дело. Нужно, чтобы это было ей настолько приятно, чтобы она это носила если не здесь, – указала пальцем на сердце. – То хотя бы здесь, – ткнув в висок, отметила я, возвращая взгляд на Рому. – Что-то, что должно ей быть безумно приятным, радостным. Что может её осчастливить так? – увела взгляд, анализируя вкусы и пристрастия Морозовой. Та росла с дедушкой, который её брал с собой во все эти наркоцентры, детдома, всегда ли Морозова с дедушкой? Она ни с кем не гуляет, обычно как раз ухаживая за близким человеком. Только иногда выходила с Петровым. Если устраивать свидание, то оно должно быть незабываемым. Чем-то разнящимся от этих пирожных, кафе, прогулок по парку и прочей ерунды, которая так ванильна и противна. – Съездите на концерт! – выплеснула сразу мысль я, оглядываясь на Ромку. – Она же скрипачка! Не очень хорошая, но всё же, – скривилась немного я, не прельщаясь вообще кандидатурой Морозовой. – Наверняка ей будет приятно покататься не только по нашим посёлочкам, но и выбраться в город, где есть огромные концертные залы, где ещё больше талантливых людей, которых можно послушать!   – Она на таких съездах бывает каждый год, – в противовес поставил Пятифанов.   – Да, но не как слушатель! Тут же вы погуляете, потом сходите на концерт, без её стресса перед выступлением, да-да-да, – кивала своим словам я, уже продумывая детали. – Вряд ли твой папа будет против, если ты возьмёшь его машину. Ну либо Бяша поделится, особенно для такого грандиозного дела. Поразишь её своими навыками езды, а после – своей заинтересованностью в её увлечениях, ну а потом и свадьба недалеко, дети, кредиты и так далее, – воодушевлённо отметила я, оглядываясь следом на улыбающегося мне Рому. – И всё благодаря мне, – приложила к груди ладонь, довольствуясь своими дальнейшими и нынешними успехами. – Так что можешь рассказать.    – Нет, – качнул головой он, не теряя улыбки, на что я закатила глаза.