Добрые дела

– Что-то случилось? – стоило вернуться в класс, извинившись перед Ларисой Дмитриевной, как обеспокоенный Петров тихо обернулся ко мне.   – Нет, всё хорошо, – пожала плечами я, смотря на доску. Антон отвернулся обратно к тетради, видимо, понимая моё нежелание разговаривать. Минуты три тишины, разбавленные лишь объяснением учительницы, всё же сменились на ещё одну попытку разговора.   – Проводить тебя сегодня после занятий?   – Нет, не нужно, – отчеканила даже без раздумья я, следом осознавая своё поведение в глазах Петрова. Вроде играю влюблённую дурочку, но часто отказываю, точек соприкосновений у нас с ним немного, но он всё равно симпатизирует и строит какое-то серьёзное будущее. Он шизофреник, Кать. Он сам всё надумает и будет упорно верить.    Подставила под щёку ладонь, опуская немигающий взгляд на тетрадь, чувствуя, как под кожей что-то ползёт, перебирая холодными небольшими лапками. Это может сильно аукнуться. Если Петров столько лет так свободно гуляет по лесу с чокнутыми девочками в масках, которые съедают заживо людей, какой гарант, что он тоже не вошёл в кураж? Скосила взгляд на Антона, что поправил очки, всматриваясь в доску. Линзы стали потолще за эти годы, пряча и белые длинные ресницы, что им в равной мере достались с Олей, и светлые глаза, что выдавали чистоту намерений. Поймав ответный взор, отвела взгляд, замечая, как дрожит в ладони ручка. Взялась за неё обеими руками с двух концов, посматривая то на доску, то на тетрадь. Это же Петров. Бесхребетный и жалкий. Какие убийства, Кать!? Может, Пятифанов тебе просто голову морочит?Нахмурилась, посматривая на скучающего Бяшу, что что-то черкал в тетради. Рома вряд ли стал бы мне врать, но всё же… Открывшаяся дверь заставила вздрогнуть от резкости звука.   – Можно? – пренебрежительно и сухо.    – Пятифанов, и урока не прошло! Что в этот раз!? – ударив по доске указкой, озлобилась Лариса Дмитриевна, ненавидящая, когда её прерывают. Женщина лет шестидесяти обладала вспыльчивым характером, который усложнял работу как с учениками, так и, как рассказывала мама, с коллегами. Было несколько причин, почему Лариса Дмитриевна продолжала работать: её большая симпатия к математике и её незаменимость в нашей школе.    – Курил, – безразлично выдохнул тот, пока кто-то зашептался и начал посмеиваться.   – К директору! Живо! – не желая тратить время урока на правила этикета, которые бы сейчас крайне пригодились Пятифанову, отрезала Лариса Дмитриевна, пока я нахмурилась, пересекаясь взглядом с обернувшимся в мою сторону Ромой.   – Так Смирнова тоже курила, её чё не отправите? – краски отхлынули от моего лица, работая лучше любой пудры.Местами послышался смех, но кто-то и удивился.Посмотрела на Ларису Дмитриевну, получая сомневающийся взгляд. Она не выделяла никого из нашего класса, но даже так я была любимицей других учителей, отличницей, что делала для школы немало, и с этим стоило считаться.   – Не она с порога этим кичится. Садись на место, и чтоб не звука, – пригрозила она, возвращаясь обратно к теме урока, пока я обернулась к Петрову, чувствуя кожей, как он пожирает меня глазами.   – Кать, так где ты…   – Ты смеёшься!? – шёпотом выпалила я, поражаясь глупости вообще самой этой тупой шутки, но Петров и бровью не повёл, задумчиво созерцая меня.   – Нет, я не о том, что сказал Рома. Просто мы хотели пойти на обед вместе, я тебя ждал, а ты так и не пришла, – снимая очки, тот их неспешно вытер о свитер, посматривая на меня, но его взгляд всё же скользнул в сторону прошедшего к своему месту Пятифанову.   – Пара девочек обижает Олю, – обронила шёпотом, видя, как оторопел Петров, не ожидая такое услышать. – Я ушла, чтобы собрать больше информации о происходящем, поэтому и не успела на обед, – огорчённо выдохнула я, невероятно радуясь тому, что Михайлова с девятого греет уши вплоть до пятого класса. Проблемы у Петровой с одноклассниками были и до этого, девочка пошла в своего брата, но сегодня произошёл более жестокий скандал, переросший в публичное издевательство.   – Оля не говорила что…   – Петров! Смирнова! Без разговоров! – отвернулась обратно к тетради, понимая, что усугублять ещё больше своё положение в глазах Ларисы Дмитриевны не стоит. Скосила глаза на Рому, что, поймав мой взгляд, усмехнулся, прежде чем с ним начал болтать Будаев. Взгляд прошёлся по застёгнутой олимпийке, прячущей большую часть шеи. Старалась целовать как можно ниже, чтобы этого не было видно, но, скорее всего, все мои старания были успешно стёрты за эти десять минут. Застёгнутая олимпийка же оставляла сознание лишь гадать. Отвела глаза на доску и подпёрла рукой подбородок, прикрывая частью ладони рот, видя эти бордовые насыщенные следы моих губ на смуглой коже. Мозг произвёл полную картинку тела, каждую выступающую под пальцами мышцу, я знала, что Пятифанов занимается спортом, всё же чтобы бить морды силы нужны. Закусила накрашенную губу, отгоняя мысли о рельефе чужого тела и паре шрамов, о которых узнала ещё в классе пятом. Катя, о чём ты вообще думаешь!?   – На сегодня всё, все свободны! – начала убирать выдвинутые лавки, собирать оставленные сценарии и декорации, находясь в своих мыслях. Конечно, уборку можно поручить и кому-то другому, но делать этого мне не хотелось. Находясь здесь, в тишине спортзала, среди театрального искусства, я могла свободно выдохнуть и быть. Просто быть, как есть новички актёры, которых устраивают на сцене, чтобы они привыкали к обычному существованию под софитами. Не игре, а существованию.Это единственное место, где мне не приходилось играть, где можно было выразить всё, прочувствовать всё. Покачала головой, оглядывая пустой спортзал, прежде чем выйти и запереть на ключ дверь. Отдав его Марине Владимировне, переоделась и неспешно вышла, встречая на ступеньках шайку разбойников.   – Опа, ну наконец-то, – вытаскивая сигарету с губ, выпалил с острой улыбкой Пятифанов, прижимающий к себе замёрзшую Морозову, пока Петров с Олей под мышкой обернулся ко входу, поднимая на меня глаза.   – Катька, чё так долго-на!? – неспешно выдохнула сквозь зубы, пряча уже замёрзшие ладони в карманы куртки.   – Девушек надо уметь ждать, Будаев. Хотя тебе это мало знакомо, – спускаясь по ступенькам, подошла к Петрову, осторожно чмокая его крашенными губами в щёку. – Поговорили? – кидая короткий взгляд на Олю, поинтересовалась я, краем глаза видя тёплый поцелуй в лоб.   – Пойдёмте уже, а то холодно очень, – дотянувшись и поцеловав в ответ Пятифанова в подбородок, проговорила Морозова, кладя голову ему на плечо.   – Да, идём, – потянув Антона, промолвила Оля, призывая нас всех выдвинуться в одном направлении. Впереди пошли Рома с Бяшей и Полиной, пока я сзади шагала с Петровыми.    – Она говорит, что всё хорошо, – прошептал мне Антон, пока Оля побежала вперёд, спрашивая что-то у Полины.   – Антош, но я же придумывать не буду, – грубым смешком бросила я, смотря на улыбнувшегося Пятифанова, пока Бяша с Олей начали над чем-то смеяться, а Морозова спрятала лицо в ладони, окутанные розовыми варежками. – Оля, подойди, пожалуйста, – прощебетала ласково я, держа на губах лицемерную улыбку. Даже скрывать наигранности не стала, ибо в искренность не поверят. Семиклассница обернулась, с недоверием смотря на меня, пока Морозова с парнями начали болтать о чём-то другом. – Антош, оставь нас тет-а-тет, – опустив подбородок, поджала губы и подняла брови, требующе-прося смотря на Петрова, что глянул на меня опасливо, но всё же кивнул, доверяясь. Тот пошёл впереди со стороны Бяши, пока Оля вернулась ко мне. – Ну рассказывай, – не убирая улыбки, пропела я, смотря на шагающий впереди ребят, лишь изредка посматривая на Олю, которая никогда ко мне доверия не испытывала.   – Это ты Тоше рассказала? – раздражённо и по-детски обиженно бросила она, сжимая лямку рюкзака в ладони. – Вот и зачем он встречается с такой, – последнее слово произнесено почти беззвучно, вызывая смех. – Гадюкой.   – Ты у Пятифанова лексикона набралась!? – тихо, чтобы не привлекать внимания впереди идущих, поинтересовалась я, спуская взгляд на Олю. Та поджала губы, не смотря на меня, пока на белых длинных ресницах легли небольшие снежинки, делая зимний образ ещё более холодным.Девчушка почти не красилась, природная красота этого не требовала.   – Тебя так не только Рома называет, – пробурчала она, пока я кратко взглянула на Пятифанова.   – А слышала только от него, – задумчиво обронила я,мысленно прогоняя все возможные кандидатуры. Мотнула головой, отгоняя пока раздумья. – Так что не поделила с Лизой и Дашей? – вернула коварную улыбку я.   – Ничего, – опустила глаза она, пока я медленно выпустила воздух из лёгких, сохраняя самообладание.   – Из-за ничего не рвут тетрадки и не кидают вещи, – бесстрастно проговорила я, посматривая на Петрова, что веселился вместе с Бяшей и Ромой. Оля молчала. – Вы с Антоном очень похожи. Когда я узнала о том, что в первый класс пошла его сестрёнка, уже знала, что там будет такая же замухрышка, однако в начальной школе ты производила у остальных впечатление любознательной и дружелюбной девочки, – отметила, видя, как печально хмурится Петрова. – В более старшем возрасте всё может повернуться не так, как хотелось бы, да?    – Лучше бы я и осталась в первом классе, – недовольно обронила она, смотря под ноги.    – Антон раскрылся как хороший и интересный, когда вокруг него появились Рома с Бяшей, Морозова. У него появилась поддержка, люди, что его ценят, заступятся за него, – с горькой усмешкой отметила я, пока Оля с колебанием в глазах посмотрела на меня, не зная верить или не слушать. – И у тебя такие люди есть. Да, не в классе с тобой, но заступиться за тебя им ничего не мешает. Они дорожат тобой, – едва улыбнулась я, поглядывая на идущего впереди Пятифанова, вспоминая ситуации двухмесячной давности.   – Я должна сама с этим разобраться, – хмыкнула, слыша знакомые близко речи.   – Сможешь ли ты поступить с ними так же, как они поступили с тобой? – девчонка на мгновение удивлённо посмотрела на меня, следом качая головой, из-за чего белый помпон ходил из стороны в сторону.   – Это жестоко и плохо. Тоша учил так не поступать ни с кем, – залепетала она, пока я презрительно усмехнулась, но быстро это подавила.   – Пятифанов! – окликнула Рому я, выдёргивая его к нам за плечо, на что Оля вцепилась в мою руку, прося не рассказывать. Дождавшись, когда любопытные взгляды уйдут и ребята отправятся дальше, взглянула на Рому, что ожидающе смотрел на меня, не понимая поведения Оли, уже не твердящей, но всё ещё не отпускающей мою руку. – Нужно поставить Петровой удар, – Рома нахмурился, пока я улыбнулась во все тридцать два зуба, рисуя невинный взгляд. – Не будь букой, научи девочку драться. Ей полезно будет, – промурлыкала я, складывая ладони вместе и касаясь ими щеки, играя просящий жест, чем ещё больше ввела Рому в сомнения, пока не отпускающая меня Оля запротестовала.   – Нет, Катя шутит, мне не надо! – на белых щеках появился розовый румянец смущения, пока Петрова бойко доказывала, что помощь ей не нужна.   – Займёшься на днях? Очень нужно, чтобы она могла дать сдачи, – уже более мягко, но с интриганством улыбнулась я,пока Рома посерьёзнел, смотря на чувствующую неловкость от раскрытия Олю, что потупила глаза.   – Кому? – поднял ко мне взгляд он, а под ребром что-то болезненно кольнуло словно от обиды.   – Девочкам, – надеялась, что улыбка моя повседневная не дрогнула. – Петров её приучил делать добро, а тебе нужно научить её, что добро должно быть с кулаками, – усмехнулась я, кладя руку на плечи стушевавшейся Петровой. – Оль, ты же справишься? – склонившись к девчушке, пытаясь поймать её взгляд, протянула мелодично я. – Пятифан, конечно, не лучший учитель, но, думаю, постараться он может.   – Будто ты её научишь лучше, – скрестил руки на груди Рома, смотря на меня.   – Ну вы идёте!?   – Ща!   – Научу лучше явно, но не дракам, – вернула взгляд на Олю, что так и не смотрела на нас, стесняясь. – Оль, – коснулась холодной щеки, призывая Петрову глянуть на меня. – Конечно, кулаками редко что решишь цивилизованно, но это будет гораздо лучше, чем терпеть, – разглядывала светлые глаза, обрамлённые белыми ресницами, что смотрели на меня уже с меньшим сомнением.   – Ладно, – кивнула она, на что я отстранилась, оборачиваясь на изучающего меня глазами Пятифанова.   – Лёлик, нагоняй Тоху, мы сейчас подойдём, – взгляд ушёл к Оле лишь на мгновение, выдавая тёплую улыбку, на что та, обняв Рому, побежала к ребятам. Те отправились вперёд. – Чего сама всё не уладишь? Ты же можешь, – вернул глаза ко мне он, на что я качнула головой в сторону идущих ребят, призывая выдвигаться.   – Ром, в следующем году здесь меня уже не будет, а Петровой учиться ещё года четыре. Плюс девчонка хочет сама научиться давать сдачи, – убрав руки в карманы, проговорила я, посматривая на Морозову, оглядывающуюся в нашу сторону. Расстояние было приемлемое, поэтому разговор до чужих ушей не дойдёт.   – Тогда для чего ей драться, если вы, девчонки, всё решаете интригами? Не припомню, чтобы ты чего-то добивалась честной дракой, – оглянулась на Пятифанова, что с долей усмешки смотрел на меня. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.   – Будем честны, ни у одной ещё не поднялась на меня рука, – певуче промурлыкала я, получая на свои слова заливистый смех. Скосила взгляд на ребят, ловя наблюдение Петрова, который быстро отвернулся.   – А если по чесноку?    – Хочу драмы, новых сплетен и интриг, – дополнила я, получая уже более долгий взгляд карих глаз. Выдержала егос лёгкой, самоуверенной улыбкой. Рома не поверил, но всё же отвёл глаза, уступая. – Ты всё смыл? – любопытство соскользнуло с языка свободно, рисуя на лице Пятифанова усмешку, но взгляда ко мне он не вернул.   – Смирнова, я же ещё Ларисе Дмитриевне сказал, что только курил, – закатила глаза, вспоминая этот ужас.   – Ещё ты ей сказал, что курила я, а это довольно откровенная ложь.    – Разве? – беззаботно выдохнул Рома. – Я могу привести минимум два случая, когда видел сигарету в твоём роте.   – «В твоём рту», – с досадой выдохнула я. – То есть, ты ничего не стирал? – проходя взглядом по куртке, вновь спросила я, так и не поймав взгляда Пятифанова.   – Не стирал, – передразнил он. На смуглых щеках раскрывался букетом роз румянец, давая сомнения, точно ли он вызван холодом. – Покурил и пошёл на урок. Смысла нет в спешке оттирать, если вечером смогу спокойно принять душ, – глянула на впереди идущих, ловя ещё один взгляд Полины, направленный на Пятифанова.   – Как твоя любовь с Морозовой? Вижу, всё довольно романтично, – кольнула ехидно я, оглядываясь на задумавшегося Рому, что улыбнулся Полине.   – Кажется сном, – та поманила Пятифанова пальцем. – По гроб тебе обязан, – нагоняя Морозову, бросил он, оглянувшись ко мне с довольной улыбкой. Нарисовала похожую в ответ, следом наблюдая, как Полина устроила руку на спине Пятифанова, идя с ним в обнимку. Уголки губ, с таким усилием поднявшиеся, быстро упали обратно.